hospital

- Мерзавец! Как ты можешь так говорить? – Слышится звонкий хлопок кожи о кожу. Молодая женщина держит поднятой руку, которой только что дала пощечину сидящему напротив неё парню. Кожа на щеке у молодого человека покраснела, а женщина смотрит на свои дрожащие руки. Она мнет платок пальцами и всхлипывает. Её лицо покраснело от рыданий, а голос охрип от криков. Волосы, аккуратно собранные в простенькую причёску, растрепались и прядями падают на лицо, прилипая к нему. Бэмбэм касается пульсирующей щеки, но ничего не говорит. Ему вообще кажется, что это место похоже на театр абсурда. А ещё эта сердобольная женушка, которая верит в непогрешимость собственного мужа и отказывается признать лежащую на поверхности правду. Бэму относительно всё равно, но если она ещё раз вздумает его ударить или хотя бы поднимет руку, то сразу же останется без кисти. - Как вы можете верить ему, капитан? – Голосок у девушки в очередной раз срывается на писк, а в глазах стоят слёзы. Женщина утирает платком красные глаза и с недоумением смотрит на работника отделения, который лишь тяжело вздыхает и в очередной раз трёт переносицу. - Послушайте, Джессика-щи, мы ничего не знаем. Нельзя откидывать какую-то версию только из-за того, что вам она кажется неправдоподобной, - мужчина только хочет продолжить, но Джессика не даёт ему возможности для этого. Она с силой бьёт своей маленькой ладошкой по столу, из-за чего несколько листков поднимаются в воздух, и вскакивает со стула, на котором сидела. В глазах у неё видно недовольство и гнев, её хрупкое тело, скрытое под просторной одеждой, сотрясает дрожь, носовой платок падает на пол, где оставлено много грязевых отпечатков чьих-то подошв. - Нет, это вы послушайте! – Она невольно вскрикивает и в очередной раз всхлипывает, но быстро успокаивается, обхватывает себя руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, принимается торопливо и сбивчиво говорить, не давая прервать её: - Мой муж был законопослушным человеком. Он работал в небольшой церкви на окраине города и платил налоги. После работы часто задерживался, чтобы помочь в церкви. Никогда не проходил мимо нуждающегося, да и вообще всегда был готов прийти любому на помощь. Он очень добрый и отзывчивый. А ещё безумно сильно любит меня и детей. Всё, что вы говорите просто не может быть правдой. Боже, это всё ложь. Джессика снова падает на стул обессиленная и сотрясающаяся от рыданий. Кто-то из сотрудников отделения поднимает её платок, что упал, когда проходит мимо. Миниатюрная девчушка в идеально отглаженной форме наливает холодной воды из кулера в одноразовый стаканчик и аккуратно ставит возле женщины на стол, а после снова возвращается к своей работе, перебирая старые папки с документами. Намджун вертит в пальцах ручку и иногда стучит её кончиком по столу. Он переводит взгляд на задержанных людей и глубоко вздыхает: от одного не добьёшься слова, а второй препирается с женой потерпевшего каждый раз, когда открывает рот. Потерпевший. Какая нелепица. Намджун качает головой. Остывающее в одном из холодильников морга, искалеченное тело мужчины, которого жена любит настолько сильно, что готова закрыть глаза на всё, уже нельзя назвать потерпевшим. Ему уже всё равно, что происходит здесь. Его это больше не интересует. А вот его благоверная горит праведным гневом. Ей до безумия хочется, чтобы полиция верила только ей и прислушивалась к её версии произошедшего. А детектив Намджун наоборот старается игнорировать все те сигналы, которые она ему посылает. Он должен оставаться равнодушным и смотреть только на факты, которых в данном случае недостаточно. - Спасибо, Джессика-щи, - Намджун устраивает локти на столе и сплетает пальцы в замок, на котором устраивает подбородок, он отворачивается от девушки и концентрирует все своё внимание на задержанных. Вдова кажется возмущена таким поведением, но Киму глубоко наплевать. – Вас мы выслушали теперь остаётся спросить этих двух о том, как всё было, - Намджун кивком указывает на двоих парней, что сидят в другом конце кабинета с наручниками на запястьях. За всё то время, что детектив вёл разговор с молодой вдовой, они ни разу не вмешивались в их беседу, и теперь Намджун надеется на то, что сможет вытянуть из них побольше. - Итак, господа, какая у вас правда? - А правда в том, что ваш муж был тем ещё ублюдком, - кажется, что одного из задержанных до жути забавляет эта ситуация. Он с удобством устроился на совершенно неудобном стуле, который предназначен для того, чтобы давить на допрашиваемого и нагнетать атмосферу. Но только парня это не волнует, он болтает ногами в воздухе и поднимает скованные наручниками руки выше к голове, чтобы запустить пальцы в волосы. Убирая пряди с лица. Он усмехается и переводит взгляд на женщину, что задыхается от возмущения, насмешливо вздёргивает бровь и склоняет голову набок, как бы говоря: "Ну, что вы будете делать сейчас? Что вы сделаете?". Вдова задыхается от возмущения, она то краснеет, то бледнеет, ещё сильнее и сжимает своими пальцами край платья. – Его тянуло на молоденьких мальчиков и ему нравилось трахать их, а вам он врал, прикрываясь тем, что задерживается в церкви по вечерам потому, что там много работы. Вы бы видели его квартиру, в которой он совершал все свои грехи, там просто такое… Мальчишка свистит и замолкает. В этот момент Намджуну приносят документы и он углубляется в их чтение. Он совсем перестаёт обращать внимания на то, что происходит кругом. Он с вниманием читает досье на Ким Тэхёна, который сидит, сжавшись в комочек и обхватив себя руками. Его сотрясает дрожь и, кажется, что парень плачет. Ким добирается до пометки звёздочки в карточке ещё одного Кима и вздёргивает бровь. Кажется, им всё же придётся звонить Ким Сокджину, а ведь детектив так хотел обойтись без вмешательства этого человека. Ну, за что? Он запускает пальцы в волосы и мученически стонет, после поднимает трубку телефона и просит связаться с Сокджином, говоря, что у него тут его подопечный. А возможно и два. - А вы что скажете, мистер Ким? – Парнишка от обращения к нему вздрагивает и ещё больше сжимается, стараясь стать незаметным. Он продолжает молчать, но детектив замечает странную реакцию на его обращение второго задержанного, которого, - как гласят документы, - зовут Конпимуком Бувакулем и он приехал в Корею всего лишь два года назад. Но его тепло-карие глаза отливают серебром и он опасно кривит губы в чем-то похожем на оскал. - Он не будет с вами говорить, - Таец опасно скалится и щурится, от него исходит пугающая, даже можно сказать давящая аура. И Намджун поднимает руки, словно говоря этим, что он всё понял. Что больше не будет обращаться к этому молодому человеку. Что его вполне устроит разговор и с ним. А вот Джессика этого не понимает, она видит в этом напуганном ребёнке неплохой шанс для того, чтобы оправдать своего мужа и развеять всё то, что о этого говорил наглый парень. - Почему же? – Она поднимается со своего места и медленными шагами приближается к сидящему на стуле парню. Смотрит на него, как на того, кто виновен во всех её бедах и в том, что произошло с её мужем тоже. Именно его она считает главной причиной, по которой сейчас вынуждена выслушивать сущий бред, который явно не может относиться к её святому мужу. Сейчас она – хищник, который выбрал самое слабое звено и готовится нанести удар именно по нему. Правда, хищники охотятся, чтобы выжить; а она, чтобы выбить из кого-то правду. Правду, которую она желает услышать, а не которая есть. - Не трогай его, - Конпимук поднимается с места, а Джессика лишь презрительно сморит на него и склоняется над парнем, что уткнулся лицом в колени и кажется вообще не здесь, а где-то в другой - своей - вселенной. – Убери руку. Джессика поворачивает голову и кривит рот, она явно плохо сдерживает себя от того, чтобы не сказать этому парнишке, который так похож на элитную проститутку из сериалов, что ему стоит заткнуться и не лезть не в своё дело. Её рука касается волос парнишки, она запускает пальцы в его волосы и заставляет его поднять голову. У мальчишки покрасневший от рыданий нос, опухшие глаза и красные пятна на всем лице. Он судорожно всхлипывает и жмурится, чтобы не видеть ничего вокруг. Он пытается отбиться от неё и убрать чужую руку из своих волос, но девушке это не нравится. Она даёт ему пощечину и брезгливо потирает руку, где её касался этот подросток. Джессика что-то негромко говорит, кажется про ублюдков, которые не имеют права разгуливать по этой земле, которые не имеют стоп-крана и способны убить всех, таких следует сажать на электрический стул. И всё это она говорит, глядя, на сжавшегося на неудобном, узком стуле подростка. И, кажется, это и становится той каплей, которая переполняет чашу терпения Конпимука. Намджун отрывается от своих бумаг, чтобы заметить то, как парень делает один единственный шаг и оказывается за спиной у женщины. Детектив Ким больше чем на сто процентов уверен в том, что задержанный не шёл. Он парил над их грязным, истоптанным полом. Причём молниеносно, в глазах его сверкали молнии. И даже не смотря на то, что руки его всё ещё скованы наручниками, а сам он тонкий и хрупкий; Конпимук пугает. Нет, даже не так, он ужасает. Никто не понимает: что произошло? Просто внезапно, посреди жаркого и душного лета, на безоблачном, чисто-голубом небе, появились тяжёлые тучи сине-фиолетового оттенка. А потом и вовсе сверкнула молния, которая осветила бледное лицо девушки и Конпимука, который возвышался над ней. Неизвестно, что увидела Джессика, только широко распахнутые глаза увлажнились, а приоткрытый рот скривился и затрясся. Намджуну даже привиделось, что он видит тени крыльев, которые занимают буквально всю стену в их маленькой конторке. Раз и девушка кричит. Не вскрикивает. А действительно кричит. Из её глаз брызжут слёзы и она никак не может остановиться. Словно в замедленной съёмке на пол падает аккуратная, женская кисть. А на левой руке у Джессики лишь окровавленный обрубок, который она прижимает к себе и укачивает, словно младенца, пачкает одежду в крови и всё никак не может остановиться. Тонкие капли крови, словно насыщенные красным ягоды рябины, остаются на светло-бежевых стенах офиса. - Я скажу тебе тоже самое, что сказал ему тогда: Бог тебе не поможет; он уже здесь, точнее не сам Бог, а я – посланник. Бог оставил тебя и твоего мужа тоже. Поэтому не ропщи, а прими то, что тебе уготовано со смирением. – В глазах тайца в последний раз сверкает серебро, а после он уходит обратно на своё место: садится на свой стул и замолкает. Совсем не шевелится, будто он не живой человек из плоти и крови, а всего лишь статуя. Люди вокруг Намджуна начинают шевелиться. Они будто бы бегают на записи, течение которой ускорили в несколько раз. Кто-то туго перевязывает девушке руку, чтобы она не умерла от потери крови. Другие же звонят в скорую, а Ким всё продолжает сидеть и смотреть в никуда. Он отстукивает карандашом по деревянному столу какой-то сумбурный и рваный ритм. - Детектив? – Его трогает за плечо один из работников конторы и Намджун испуганно вздрагивает. Он выходит из оцепенения и снова возвращается в реальность. К своей работе, которая должна быть выполнена. Теперь в дело ему следует вписать ещё и то, что один из его задержанных обладает феноменальными способностями. Или его сразу следует заключить под стражу, чтобы передать в лабораторию, где над ним проведут серию экспериментов? Перед его столом стоит кто-то. Кто-то в костюме. В подозрительно знакомом, розовом костюме. Намджун поднимает глаза и видит улыбающегося Сокджина, который кивает ему в знак приветствия. Он всё такой же кукольный, как помнит Джун. Поэтому он только поднимается со своего места и ведёт Кима к заключенным, по дороге рассказывая, как и при каких обстоятельствах их взяли. - Да, всё верно, - Сокджин захлопывает ту папку, которую ему дал Намджун и снова улыбается своей слащавой улыбкой. – Это, - он кивком головы указывает на испуганного парня, - Ким Тэхён, мой подопечный. Я работаю с ним совсем недолго. Около полугода. И сейчас бы хотел забрать его. У ребёнка будет жуткий стресс после визита сюда. Намджун потирает переносицу, но всё же кивает одному из охранников. Тот подходит к Тэхёну и снимает с него наручники. Парень только принимается потирать покрасневшую от железных браслетов нежную кожу запястий. Намджун снова поворачивается к Сокджину и кивком указывает ему на второго задержанного, словно спрашивая: Ну, а это кто? Сокджин лишь кривит губы в презрительной усмешке и как-то ядовито выпускает: - Как? Разве вы не поняли, детектив Ким? Перед вами ангел. Посланник Божий на нашей грешной Земле.