KV62

1922 год, Египет. — Позвольте присоединиться. — Это даже не было вопросом, поэтому Мадара, пожертвовавший ужином лишь для того, чтобы насладиться прогретой солнцем водой в одиночестве, даже не подумал отодвинуться в сторону. Не мудрено, что от одного его взгляда Хаширама так и застыл с занесенной над бортиком ногой, сверкая своим достоинством в опасной близости от лица брюнета. — На секунду мне показалось, что вы меня прокляли! — Мужчина весело улыбнулся и, игнорируя молнии взгляда Учихи, всё же погрузился в воду. — Старался, как мог, но видимо вселенная сегодня в отпуске, и мой посыл ушел в никуда. — Двигаться всё же пришлось, потому что лишнее соседство заставило молочную кожу брюнета покрыться крупными мурашками. — А я как посмотрю вы, японцы, народ с особым чувством юмора. — Слишком звонко для своего возраста рассмеялся Сенджу. Всё ещё горячий воздух медленно остывал, отчего сонливость казалась блаженной идиллией. Работать в гробнице приходилось без остановок, и кропотливая чистка каждого сантиметра внутренних стен, выводила мышцы на новый уровень боли, возможно, поэтому Мадара поленился давать ответную шпильку своему оппоненту. Но ведь молчать было не в характере старшего Учихи. — Хаширама, сделай лицо попроще, а то складывается впечатление, что ты некрофил и сегодняшняя вылазка за останками Тутанхамона тебе ой как пришлась по вкусу. — Практически промурлыкал мужчина, откидывая голову на бортик прикрыв глаза влажным полотенцем. — Очень смешно! — Искренне возмутился собеседник, чем вызвал ухмылку брюнета. — Посмотрим, как у тебя самого глаза заблестят при виде нашего фараона! Хотя, может, ты ревнуешь, что моё внимание привлек Тутанхамон?! — У Мадары ушла всего доля секунды на то, чтобы решить за какую часть фразы лучше всего поддеть своего оппонента. — Ага, значит, некрофильские наклонности ты не отрицаешь, похвально. — Мужчине даже пришлось убрать полотенце с глаз, для того чтобы лучше разглядеть пунцовое, от возмущения, лицо своего соседа по «ванне». — Мадара! — За сегодня это уже был сотый раз, когда неугомонный Сенджу вопил это имя, надеясь на праведный гнев небес, или помощь со стороны, которой обычно не следовало. — Имей совесть, что я тебе сделал то? — Простонал Хаширама, радуя раздувшееся эго японца. — Предположим совесть я поимел. Не понравилось. Дальше что предложишь? — Та самая, хитрая искра и прищур, от которого люди невольно сглатывали подступивший к горлу ком, были направлены на Хашираму. Рыбка заглотила наживку. — Извращенец! — У кого-то просто пошлые уши, или может… — О, Мадара-сан и господин Хаширама, вижу вы, наконец, нашли общий язык. — Карнарвон без лишних вопросов присоединился к мужчинам, не обращая внимания на возведенные к небу глаза Учихи. Ему, конечно, не хотелось продолжать эту «игру» при посторонних, уж слишком это было личным. В конце концов, у всех есть любимое хобби. Следующие несколько недель дуэт двух азиатов веселил всю команду археологов постоянными подколами и шутками. Казалось, что оставь их наедине и в исследовательской группе появится вакантное место, а может и два, в зависимости от результата их драки. Неумолимо продвигаясь вглубь гробницы, холод которой стал поистине могильным, никто не надеялся получить то, что ожидало их на нижнем ярусе. — Ты умеешь играть в шоги? — Резко спросил Мадара, едва просунув голову в шатер Хаширамы. Хозяин «дома» выронил свою курительную трубку и стал поспешно подвязывать разъехавшиеся полы халата, поясом. — Сёги? — Удивленно и нервно переспросил Сенджу. — Шоги. — Интонация Учихи говорила о том, что вопросы закончились, а дальнейшие препирательства бесполезны. — Сёги? — Значительно закалившись во время словесных поединков со своенравным и горделивым японцем, Хаширама всё же решил потянуть время ещё чуть дольше. — Почему ты такой… — Удивление скользнуло в лице хозяина. — Выводящий из себя! — Это было явно не то, что хотел услышать мужчина, но он всё равно позволил себе легкую улыбку. — Потому что, когда ты злишься, у тебя забавная морщинка между бровей залегает. — Сильный порыв ветра сорвал песок с бархана и щедро наградил золотистыми искрами брюнета, отчего он без приглашения нырнул внутрь не своего укрытия. — Всё! Забудь! — Раздраженно произнес Мадара, передергивая плечами и жадно впитывая небогатое убранство натянутого шатра. В отличие от Учихи, Хаширама жил в одиночестве, вот только порядком здесь и не пахло. Походный саквояж обнажал свой внутренний «мир» любопытному взгляду чужака, а стол был завален грязной посудой и бумагами. Как ни странно, даже несвернутый спальный мешок придавал уют и домашнюю атмосферу, будто хозяин всю свою жизнь находился именно здесь, в пустыне. Даже не заметив на себе пристального взгляда, Мадара продолжал молчать, совсем позабыв о том, что вторгся в чужое пространство без приглашения, что по японским меркам являлось верхом неприличия. — Мне казалось, что ты предпочитаешь играть со своим учеником. Как же его зовут, всё время забываю… Омико? Огито? — Обито сегодня дежурит на кухне. — Звук шипящей волны из радио, которое не было видно за представителем Китая, заставил всех присутствующих дернуться от неожиданности. — Неужели и до вас дошли последние плоды научных исследований? Интересно. — Мадара не спеша двинулся к замысловатому прибору, с которым пытался справиться Хаширама, но чудо техники не планировало поддаваться. — А я всё думал, что вы в своих степях да горах только рис выращиваете. Сенсационное открытие было сделано сравнительно недавно по меркам истории, чуть менее тридцати лет назад. И хотя распространение радио активно росло по всему земному шару, этот предмет могли себе позволить приобрести далеко не бедные люди. — Вы знаете, Мадара-сан, пожалуй я сыграю с вами в сёги, хотя бы для того, чтобы поумерить ваше раздутое самомнение! — Шоги. — Будто отмахнувшись от надоедливой мухи, поправил Учиха своего оппонента, выкручивая потенциометр на радиоприемнике. Брюнет пропустил Хашираму внутрь своего шатра, продолжая молчаливую баталию, которая длилась весь путь из пункта А в пункт Б. Сняв с себя обувь и разобравшись с керосиновыми лампами, он оставил гостя без присмотра расстилая коврики рядом с низким столиком. Сенджу мог лишь украдкой вздохнуть, понимая, что у своенравного хозяина больше нет настроя издеваться над ним, он сменился на не менее кричащий лозунг — «умри, но выиграй». Почему-то остановившись у самодельной тумбочки, визитер обратил внимание на фото в деревянной рамке. Совсем ещё мальчишка, у которого не сошли подростковые прыщи, улыбался, обнимая за плечи своего младшего друга или брата, уж очень сильно они были похожи между собой. Сначала захотелось уточнить, а не Обито ли это? Но нет, между ними слишком большая разница в возрасте, а двое юношей с фото практически погодки. Не стоит лезть в чужие тайны, если не хочешь чтобы твои стали общественным достоянием, так гласила китайская мудрость, и Хаширама старался ей следовать. — Что же, Хаши-чан, довольно рыскать в моих вещах, партия сама себя не сыграет. — Тихо произнес Мадара, приковывая всё внимание гостя к себе. А ведь посмотреть было на что. Прекрасно сложенное тело скрывалось под легкой тканью летнего кимоно, так не кстати, распахнутого на груди. Иссиня-черная ткань, ужасно подходила к глазам своего хозяина, которые в свете пламени ламп давали алые отблески. Внезапно температура будто поднялась ещё на десяток градусов, а воздух совсем испарился, оставив после себя удушающее чувство. — Мадара-сан, у вас не найдется чего-нибудь выпить? — Совладав с внезапным приступом жара, Сенджу всё-таки устроился на полу напротив своего противника, выпрямляя спину и сводя лопатки вместе, как и подобает любому воспитанному китайцу. — Дамайча у меня отсутствует, но если ты решишь играть белыми, я угощу тебя саке. — Так как в игре первыми делают свой ход черные, Учиха, фактически забирал себе более выигрышную позицию, что было неправильно, да и пить хотелось просто воды, но отказать Хаширама не смог. Шелк длинных черных волос имел небрежный беспорядок, который Мадара никогда не убирал. Оголенный торс и молочная кожа, на которой не осталось следа юношеских проблем, была так внезапно предоставлена чужому взгляду, что Сенджу пропустил момент, когда хозяин шатра сбросил верх кимоно, оставляя внезапно потяжелевшую ткань держаться на подвязанном поясе. Первая пиала саке на столько быстро закончилась, что могло показаться, что жидкость испарилась так и не коснувшись пересохших губ уроженца Китая. Несмотря на достаточно напряженное начало, Мадара оказался приятным собеседником, или алкоголь сделал своё дело, потому что к середине партии Хаширама распустил тугой пучок волос, блаженно массируя свой затылок. Разговор тек самостоятельно, и оба мужчины довольно улыбались, не прекращая свои мелкие поддевки. Поэтому когда по крыше натянутого тента забарабанили первые капли дождя, никто не обратил на это внимания, а ведь дождь в пустыне не такое частое явление. Маленький глиняный графин с саке был пуст, но партия не спешила подходить к концу. — Как же вернется ваш ученик, Мадара-сан? — Когда ливень перешел в активное нападение на защищенный от непогоды островок, Сенджу всё же сменил тему. — Странно, что тебя не интересует как, ты, отправишься к себе. — Расхмелевший брюнет облокотился на руки, заведенные себе за спину, с интересом рассматривая объект перед собой, который отчаянно поджимал губы. — Неужели думал, что я позволю тебе остаться? — А разве нет? — С вызовом ответил гость, гордо вскидывая подборок. Мадара был несказанно рад такому раскладу, ведь о ливне, который застопорит работу экспедиции дня на три, он узнал заранее, отослав надоедливого младшего Учиху на дежурство. Медленно поднявшись, хозяин сегодняшнего вечера потянулся и направился к одной из керосиновых ламп, что находилась в опасной близости от входа и поэтому угрожающе раскачивалась подгоняемая порывами ветра. Огонек потух, раскидывая по шатру ещё больше теней, но Хаширама не двигался, продолжая сидеть на коленях за столиком. — Ну, разве что в моей постели. — Мужчина нарушил личное пространство своего гостя, упираясь взглядом в легкий пробор темно-русых волос. — Я, по-твоему, кагэма? — Металл в голосе, идеальная осанка и выдержка, заставили Учиху хищно ухмыльнулся. — Надо же, насколько ты просвещен, для представителя страны, в которой до сих пор за подобное сажают в тюрьму. — Их общение всегда строилось с обращениями «ты-вы», и как бы не сопротивлялся этому Сенджу, ничего не менялось. — Мадара-сан, по-моему, это вы слишком осведомлены, если даже законодательство «отсталого» государства заинтересовало вас в данном вопросе. — Два взгляда схлестнулись, и кто из них в действительности охотник, а кто жертва, уже нельзя было понять. — Обито сегодня ушел в ночное дежурство. — Резкое движение руки, и Хаширама оказался прижат лопатками к «полу». Хозяин палатки залюбовался тем, что лицо гостя исказилось болью, однако это не помешало ему умастить обнаженную ступню на груди «проигравшего». — Я «забыл» тебе сообщить об этом. Ловкие пальцы сжали чужую щиколотку, намереваясь сбросить то, что мешало дышать нормально, но сам Мадара уже собирался сменить позицию, присаживаясь рядом со своей добычей. Гость оставался неподвижным, высматривая в лице чужака признаки его очередной жестокой шутки. — Я знал, что сегодня будет ливень. — Фраза утонула в шелесте капель и черно-алая радужка были поглощена расширенным зрачком. — Какой умный мне достался нэко. — От этой фразы Сенджу судорожно выдохнул и прикрыл веки. — Что же мне с тобой сделать? — Если ты позволишь мне взять инициативу в свои руки, то я… — Слишком много хочешь. — Усмехнулся Мадара, позволяя поцелую сменить пустые слова.