KV62

«…Первоначально считалось, что „проклятие фараонов“ является вирусом, однако, сегодня необходимо сделать сенсационное заявление. То, что ранее считалось вирусом, ничто иное, как паразит. На клинические исследования нас натолкнуло главное отличие этих двух терминов друг от друга. Вирус, стремиться убить своего носителя, в то время как паразит пытается получить контроль, для успешного размножения и последующего господства над человеческим видом. Опасность микроскопического существа заключается в том, что выбрасываемые им споры, нарушают целостность ДНК, что непременно приводит к мутации организма носителя. Связано это, прежде всего, с тем, что паразит старается обезопасить свое пристанище, наделяя человека опасным набором дополнительных, нехарактерных, умений. Выявить точное расположение паразита в предыдущее десятилетие было просто невозможно, однако, сейчас существует три основных очага его расположение: мозг, сердце и половая система. Таким образом, зараженного человека, нельзя считать полноценной общественной единицей. Желания, эмоции, чувства, больше не принадлежат ему, отныне он становится рабом паразита. К сожалению, антипаразитарные средства не помогают в данной проблеме, так как зараженные участки ДНК невозможно вернуть в нормальное состояние. Мутация происходит в первые минуты обоснования паразита в своем конечном носителе, но не всегда организм переходит в стадию активной демонстрации изменений, именно поэтому носителей гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Как правило, заражение сопровождается повышенной температурой, неконтролируемым чувством жажды, ознобом, реже диареей и кашлем, в связи с чем, больной может получить диагноз — лихорадка. Смею заметить, проблема приобрела поистине мировой масштаб». Джеймс Дьюи Уотсон. Паразитология и её влияние на спиралевидные участки ДНК. Nature, выпуск 18, 1966 год.

***

1922 год, Египет. Шум дождя значительно поутих, однако природа и не думала останавливать этот поток, наоборот, казалось, она готовится и копит силы, чтобы вновь обрушить на головы людей свое недовольство. Мадара проснулся всего несколько минут назад, от слишком громкого шороха. «Ночной визитер» активно пытался найти свою обувь, при этом, не включая потушенную керосинку. К слову сказать, выходило это у него крайне плохо. Хозяин палатки раздумывал над тем, стоит ли ему выдать факт своего пробуждения и вернуть своего нерадивого гостя, который шипел подобно кобре и хватался за поясницу, в кровать, или позволить ему уйти? Не то чтобы случившееся было неожиданностью для Учихи, но и спланированной диверсией это нельзя было считать. Мадара был слишком придирчив в выборе партнеров, не важно, касалось это работы или же постели. Для него самого оставалось загадкой, как в списке пассий, оказался этот экземпляр. Нет, проблема далеко не в поле, ведь любовник у брюнета когда-то был, и это была прекрасная пара лет его жизни. Однако война быстро зарубила на корню эту связь, оставив после себя лишь смерть. Что-то в этом китайце было не так. Хотя, почему что-то? В этом Хашираме абсолютно всё было не так. Он, как минимум странный и абсолютно не подходящий Мадаре. Разительно противоположные личности, будто алое пламя и глупый мотылек, вот только хотелось верить, что насекомым всё же является представитель Китая. Провозившись ещё какое-то время, Хаширама выскользнул в промозглый рассвет, не услышав за спиной тихий, но глубокий вздох. Перевернувшись на живот и обхватив подушку двумя руками, мужчина продолжил оздоровительный сон, с одной лишь мыслью: «Мы слишком разные». — Мадара-сан, вы снова не подвязали входную плащевку! У нас теперь лужа на пороге! — Крикливый голос подростка, больно ударил по перепонкам старшего Учихи, который отнюдь не выглядел отдохнувшим и выспавшимся. — Мадара-сан, вы заболели? — Ты можешь помолчать хоть пару минут? — Пытаясь спрятать не только уши, но и всю голову под тонким одеялом, отозвался мужчина. — Угораздило же меня выбрать именно тебя в ученики. — ВОТ! Я же говорил, чтобы вы взяли кого-нибудь другого… — Да замолчи уже! — Нужно было действительно закрыть вход, а то из-за дождливого ветра горло Мадары болело так, будто его облюбовала стая диких котов, для соревнования по мастерству когтеточки. — Обито-кун, сходи на кухню и принеси мне чего-нибудь горячего и жидкого. — Ну уж нет. Я только пришел! У меня ночная смена вообще-то была, и я с ног валюсь, а этот дождь, знаете ли, не из приятных, к тому же… — Парень мог продолжать ещё очень долго, ко всему прочему, он продвигался к своему спальному месту, а если бы стыковка тела и постели осуществилась, то уже ничего не смогло бы заставить его подняться. — Я не спрашиваю тебя, хочешь ты или нет, просто сделай то, что я сказал. Быстро. — К боли в горле прибавилась температура, и хорошо, что сегодня был выходной день, а то пришлось бы отдавать кому-то свое место в экспедиции, что абсолютно не хотелось Мадаре. Дождь закончился только через неделю, за это время Мадара так и не покинул свою палатку, приглашая медиков «в гости» и поручив заботу соблюдения режима приема лекарств, Обито. Экспедиция была временно приостановлена, а младший Учиха, хоть и оставался крайне недовольным, но все предписания выполнял очень точно, не гнушаясь даже вставать ночью, чтобы сменить компресс больному. — Я считаю, это пустынная лихорадка. — Убрав трубку, напоминающую музыкальную дудочку, от груди Хаширамы, выдал своё экспертное заключение штатный доктор. — Но я часто… кха-кха… работаю в таких условиях. — Пациент собирался сказать ещё что-то, но приступ кашля одолел его, заставляя вновь принять горизонтальное положение. — Голубчик мой, это еще ни о чем не говорит. — Важно поправив очки, изрек фельдшер. — Я распоряжусь чтобы вам принесли горячего бульона. И конечно никаких физических нагрузок. — Предупреждая не заданный вопрос и игнорируя почти умоляющий взгляд, добил Сенджу мужчина. — Вы итак довели себя. Чем вы вообще думали, не обращаясь ко мне, целую неделю?! Я, конечно, понимаю, что в Китае до сих пор преобладает традиционная медицина, но будьте же благоразумны! Я буду ходатайствовать о вашем отстранении… — А давайте мы его сразу усыпим, чего мучить бедолагу и переводить зазря препараты? — Господин Мадара! Подобные шутки неуместны в данной ситуации, в отличии от вас, господину Хашираме не была оказана своевременная помощь, поэтому его состояние крайне… — Да? Отлично. И что же тут у вас такое? — Мужчина аккуратно перехватил листок с рецептом и пробежался взглядом по стандартному набору процедур, начиная сомневаться в квалификации врача. Стандартный список: пить большое количество жидкости, применять компрессы, соблюдать постельный режим и есть цитрусовые. — Мда. — На лице врача выступили красные пятна, говоря о тяжелой степени возмущения. — Хаширама, ты себя видел? Краше в гроб кладут. — Усмехнулся Учиха, даже не бросив взгляд на пациента. — При всем моем уважении, господин Мадара, но больному категорически нельзя слышать подобное! — Все эти суеверия откровенно злили мужчину, ведь прогресс не стоит на месте, а по умственному развитию окружающих, можно было решить, что совсем недавно люди скинули шкуры и побросали дубинки. — А он у нас что, цветок оранжерейный? И не надо на меня так смотреть, мистер, в первую очередь, он — мужчина, а не кисельная барышня! — Откровенно взбесился Мадара. — Ему послезавтра в составе экспедиции гробницу чистить, и из-за кашля отсидеться, пока мы будем вкалывать как рабы, не выйдет! Взяли манеру, выползать только на получение лавр и гонорара! Вообще, вам разве не нужно в столовой заказ сделать с доставкой? — Учиха продолжал напирать на испуганного, такой яркой вспышкой гнева, фельдшера. — Или вы у нас в проповедники переквалифицировались, а я пришел на мессу и обязан выслушивать ваши проповеди о гуманности?! Если бы у шатра была дверь, то ей бы определенно пришлось не сладко, но даже такой отдушины не досталось доктору, который пулей вылетел наружу, подальше от вышедшего из ума японца. — Ведешь себя так, будто ты крайне неудовлетворенная личность… кха-кха… — Если в чем-то ушедший и был прав, так это в том, что Мадара получил должный уход и сейчас чувствовал себя относительно здоровым. Возможно поэтому, он решил поддержать этот забавный шпилечный диалог. — Молчи, болезный, твоя бледная рожа раздражает. — Не обращая внимания на «пациента», Учиха принялся смешивать воду с пахучей настойкой, оставленной медиком на раскладном столике. — К чему такой внезапный акт заботы? — Вымоченную тряпку брюнет умастил на горячем лбу Хаширамы. — Надеешься на оплату натурой? Смею тебя огорчить… — Ой, да сдался ты мне, параноик. — Оставаясь наедине, Учиха позволял себе совсем уж фамильярное обращение к Сенджу. — Знаем, плавали. Спасибо, но подцепить от тебя еще что-нибудь столь же экзотичное, не хочется. — Солнце тебе мозги иссушило? Как у тебя язык поворачивается обвинять меня, если это ты являешься переносчиком! Да я, до тебя, никогда не хватал никакой пустынной лихорадки! — Вперемешку с кашлем, кричал Хаширама. — А, так, по-твоему, это еще и я виноват, что неделю пролежал пластом?! Я, не ты! И от подобного времяпрепровождения, удовольствия не получаю! — Ах, ты мне ещё и мазохизм приписываешь? — Еще и пятидесяти лет не прошло, после введения этого термина в обычную жизнь, отчего слово носило весьма грязный и оскорбительный характер. — Знаешь что? Не нужны мне твои подачки! Катись, Учиха, я вообще тебя не приглашал! — Тряпка со лба была запущена, угодив точно в лицо Мадары, с весьма характерным влажным звуком. На этой секунде, Хаширама воззвал ко всем известным богам и сотый раз пожалел, что вообще открыл рот, но в небесной канцелярии видимо был обеденный перерыв. — Мадара-сан. Мы два взрослых человека, и я не хотел… — Сука. — Тряпка отлетела куда-то в сторону, отчего хозяин палатки сжался. Точный выпад Учихи остался для Сенджу где-то за гранью, потому что он постыдно зажмурился, а потом смысла открывать глаза уже не было. Поцелуй вышел жадным, с примесью кашля и крови, из прокушенной губы. — Сегодня, я остаюсь у тебя. — Выдохнув и выпустив зажатые в кулак волосы Хаширамы, едва ли не прорычал Мадара. — Мне, запретили… — И кто из нас озабоченный, пациент? — Подмигнув, едва ли не заикающемуся Сенджу, брюнет накрыл его с головой. — Но если ты так переживаешь, то могу обещать соблюдение постельного режима.