Мужские истории

Вот лето и закончилось. Несмотря на то, что дни стоят еще теплые и солнечные, уже чувствуется, что она пришла. Осень... Правда, немного грустно? А вот не надо грустить! Посмотрите, как вокруг красиво. Солнышко, листья разноцветные и запах... Как же мне нравится этот запах! Вы не замечали, что осень пахнет арбузом? Таким спелым и сочным. С хрустом вставляешь нож в твердую зеленую кожицу, и она лопается. И вот он - запах осени. Я стою во дворе возле машины и вдыхаю этот грустно-арбузный запах полной грудью. Я всасываю его носом и... громко чихаю. - Та-а-ак! - Женька высовывает голову из багажника и внимательно смотрит на меня. - По какому поводу салют? - Просто чихнул, - пожимаю я плечами. - Точно? - подозрительно щурится Женька. - Да точно, - машу ему рукой. - Сейчас поднимемся домой, и померяй температуру. И еще Парацетамол выпей, - говорит Женька, доставая из багажника последнюю сумку. - Да нормально все со мной, - я беру сумки и топаю к подъезду. - По лужам не ходи! Промокнешь, опять заболеешь! - кричит мне вслед Женька. Вы спросите: чего это он так переживает? Да просто недавно я умудрился заболеть, потом заболеть снова и... снова заболеть. В принципе, обычная простуда: сопликашельтемпература. За две-три недели я переболел тремя видами вирусов подряд, и Женька был просто вынужден вызвать мне врача. А вы же помните, как я «люблю» людей в белых халатах? Вызванного на дом врача я испугаться не успел. Во-первых, потому, что за минуту до его прихода я спал. Во-вторых, его приход был как нежданчик. Ну, это когда тебя пучит, а тебе приходится наклониться и поднять что-то тяжелое. Так вот... Врач быстро влетел, тыкнул пару раз мне в спину холодным стетоскопом, написал на клочке бумаги лекарства и, пробегая к двери, заглянул мне в рот. - Это чо счас было? - я стою на кухне с задранной до шеи футболкой и с открытым ртом. - Это сейчас к тебе приходил доктор, - сообщил мне Женька. Он успел спросить у врача, что со мной, и тот буркнул ему что-то типа: обструктивный диссонанс. Ну, примерно. Если честно, я не очень понимаю в медицине. - Он китаец, - уверенно сказал я Женьке, садясь за стол и сладко затягиваясь сигаретой. Как только дым дошел до моих легких, я начал биться в конвульсиях от кашля. - Так! Никаких сигарет, - подлетел ко мне Женька и вынул сигарету из моего рта, - а почему китаец? - Ты хоть слово в этих бумажках разобрать можешь? - спросил я, показывая рецепт. - И вот смотри: буквы идут не слева направо, а сверху вниз. Как иероглифы. - Ладно, быстро в кровать! - Женька забрал у меня бумаженцию. - Я в аптеку и в магазин. Есть пожелания? - Значит, мне сока «Красный сицилийский апельсин», торт «Три шоколада» и шоколадку с пукалками, - сказал я, загибая пальцы. - Хрен тебе, а не пукалки, - заявил мне Женька, стоя в коридоре уже одетый и пытаясь найти в своей сумке кошелек, - черную редьку, мед и сок. Я думал, что болеть - это здорово. Сидишь целыми днями дома, ничего не делаешь, и тебя все холят и лелеют. На самом деле, все не так уж и радужно. Ты кашляешь, потеешь, и у тебя болит голова. Но самое страшное даже не то, что тебе хреново. Самое страшное в болезни - это врачи. Когда Женька принес мне талончик в поликлинику, мне это сразу не понравилось. - Жень, а другого врача там не было? - мрачно спросил я, глядя на листок бумаги. - Были, - уверенно кивнул Женька, - но свободная запись была только к этому терапевту. Почему я надулся на Женьку? Ну а вы бы пошли к врачу с фамилией Гаркуша? А мне пришлось идти. Я очень надеялся что инициалы «А. Я.» - это Алберт Ярославович, или Адам Яковлевич, или, на худой конец, Алексей Янович. Но нет... «А. Я.» оказалась Анной Яковлевной. Представьте себе бабку лет семидесяти. Сутулую, с длинным крючковатым носом, с прической а-ля «Божий одуван» и в огромных роговых очках. Ну настоящая Гаркуша! Мы друг другу сразу не понравились. Пока она тюкала кривым пальцем в бедную мышку и пыталась найти меня в списке, как мне казалось, безвременно усопших, я с тихой грустью смотрел в окно. - На что жалуетесь? - прокаркала наконец Гаркуша. - Сопликашель, - выпалил я. - Что принимали? - не отрываясь от компьютера, спросила Анна Яковлевна. - Значит, так. Одно лекарство типа Фри... Фли... Фриличототам... Ну, это примерное название. Потом еще одно на «м». И АЦЦ в горло, - последнее название вспомненного лекарства я произнес гордо и даже с пафосом. - За пять дней можно было и выучить названия лекарств, - недобро зыркнула на меня Гаркуша сквозь очки. - Так я думал, что лекарства помогают, если их пить, а не читать инструкцию. На мое замечание Гаркуша не отреагировала, но я прямо почувствовал, как от нее потянуло пенициллином, касторкой и йодом от злости. Потыкав мне в спину ледяным стетоскопом, она долго и нудно меряла мне давление, потом открыла тумбочку и достала оттуда огромный фонарик. - Рот открываем, - прокаркала Анна Яковлевна и включила фонарь, - шире! Еще шире! Язык высовываем! Еще сильнее! Ладно, - она убрала фонарь в стол и села, - рот открывать вы таки научились. Мне так хотелось сказать ей какую-нибудь гадость. Или убить ее фразой о глубоком минете, чтобы ее огромные очки брякнулись на стол, но... Я промолчал. А потом она два раза применила запрещенный прием. Нет, она не ударила меня по яйцам или в «солнышко». Она просто спросила: - Сколько полных лет? - Двадцать пять, - ответил я. - Сорок пять? - переспросила Гаркуша. - Двадцать! Пять! - гаркнул я ей. - Число и год рождения, - равнодушно взглянула на меня она. - Двадцать третье ноль второго девяносто первого, - бодро отрапортовал я. - Шестьдесят второго? - переспросила Гаркуша. «Вот сучка старая» - подумал я и с тоской посмотрел в окно. Мне так хотелось убежать отсюда и больше никогда не видеть эту Гаркушу, не чувствовать запаха хлорки и эфира и не слышать разговоров бабулек на скамейке возле кабинета о давлении и запорах. Но... Мне пришлось прийти к этой Гаркуше еще два раза. И каждый раз, как я видел знакомый Гаркушенский силуэт возле окна, у меня яростно подскакивало давление. В общем, я не долечился и радостно выписался с кашлем, соплями и давлением на свободу. Но на этом мои мучения с врачами не закончились. Представьте себе обычный рабочий день. Обед. Мы с Женькой мирно сидим и поедаем котлетки с картошкой и маринованными огурчиками. В тот момент, когда я откусил сочный кусочек огурца, вместе с брызгами рассола на стол, как мне показалось, со страшным грохотом вылетела пломба. Я, конечно, попытался смахнуть ее на пол легким движением локтя, но кусочек застывшего цемента быстро оказался в пальцах у Женьки. - Рот открой! - Женька совсем не ласково смотрел на меня, но больше всего меня напрягала вилка, которую он держал в руке. - Жень, это совсем не то, о чем ты подумал, - быстро заговорил я. - Рот, говорю, открыл, - тихо ответил мне Женька. - Только обещай, что ты не будешь в него совать посторонние предметы, - упирался я. - Рот! Быстро! - скомандовал Женька, и я открыл пасть. - Мне все понятно, - он наконец вылез из моего рта, вдоволь насмотревших на дырку в зубе, - собирайся. Мы идем к зубному. Минут пять мы потолкались возле двери с надписью «Стоматология». Я честно пытался убедить Женьку, что зуб, даже с дыркой, может проторчать у меня во рту до самой моей смерти. Что он у меня совсем не болит и что я вовсе не боюсь зубников, а не вижу смысла их существования на этой планете в принципе, но... Женька просто втолкнул меня внутрь и как телохранитель встал за моей спиной, приперев дверь собой. - Чем могу помочь? - спросила дружелюбная администраторша на ресепшене. - Да, собственно, ничем, - натянуто улыбнулся ей я, - хотя... А у вас есть туалет? - Мы к стоматологу, - громко сказал Женька из-за моей спины. - Надевайте бахилы. Сейчас я посмотрю, свободен ли врач, - улыбнулась администраторша и ушла куда-то вглубь помещения. - Бахилы надеваем, - грозно проговорил Женька, все еще придерживая дверь. Я шел за администраторшей по коридору клиники и слышал у себя за спиной грозное Женькино дыхание. - Проходите в кабинет. Врач вас ждет, - кивнула женщина, показав на дверь рукой, и двинулась по коридору в обратном направлении. Женька молча подтолкнул меня вперед грудью, открыл передо мной дверь и впихнул в кабинет. Когда дверь закрылась, я попробовал тыкнуться в нее попой и уйти из комнаты, но Женька оказался умнее и, видимо, навалился на нее с другой стороны. - Добрый день. Проходите и присаживайтесь, - неожиданно услышал я незнакомый голос. На фоне бледно-голубых стен я не сразу заметил невысокого худого парня в голубом халате, такой же голубой шапочке и в маске. - Да я это... Уже уходить собирался, - пробормотал я и... завис. У врача были такие красивые карие глаза. И смотрели эти глаза на меня, явно улыбаясь. Мне даже показалось, что я через непрозрачную маску вижу эту обалденную и яркую улыбку. - Может, останешься? - спросил меня молодой доктор. - Слушай, а давай так, - осенило меня, - мы посидим, поболтаем, а потом я такой выйду и типа скажу, что ты меня вылечил. Заплачу за лечение, и типа все довольны. А? - с надеждой посмотрел я на врача. - Давай поговорим. Только ты в кресло присаживайся, а то говорить стоя неудобно, - предложил парень, надевая резиновые перчатки. - Да я не... Ну ладно. Если только посидеть, - сказал я и сел в кресло. - А ты зачем пошел в зубники? Мог бы пойти в психиатры. Тогда я точно к тебе бы не попал. Хотя... - Ты считаешь себя ненормальным? - улыбнулся мне парень. - Да как тебе сказать. В принципе, я нормальный. Даже какой-то правильный. - Я пошел учиться на врача, потому, что хочу помогать людям. Может, это звучит пафосно, но это так. Потом, у меня отец врач и бабушка. Династия. И, надеюсь, призвание. А ты чем занимаешься? - поинтересовался врач. - Я кукольник. Вернее, я парикмахер, но сейчас занимаюсь бизнесом. - Своя парикмахерская? - я даже не заметил, как в руках у парня оказалось зеркальце и железная палочка. - Не. Я работаю на фирме своего друга. Но не по специальности. Еще я делаю кукол. - Интересно, а каких кукол? - спросил врач и потянулся к моему рту зеркальцем. И тут я замолчал. Мало того, что я замолчал, я плотно стиснул зубы. - Ты рассказывай! Я просто посмотрю, - предложил мне врач. Но я не купился на хитрость. На все его вопросы я отвечал «Угу!», не разжимая губ. - Ну пожалуйста, открой рот! Я только посмотрю, - говорил он мне. Вот знаете, что интересно? Первый раз красивый парень просил меня открыть рот, еще и таким ласковым голосом, а я при этом сопротивлялся. - Ты рот открываешь, только когда говоришь? - улыбнулся мне своими охуенными глазами парень. Знаете... в этот момент в моей голове мелькнул один ответ... Я не стал объяснять, когда именно я особо рьяно открываю рот, но эта мысль меня улыбнула. И в этот момент... зеркальце оказалось в моей пасти. В своей жизни я не раз был у зубного, но еще ни разу мне так не лечили зубы. Я реально ничего не чувствовал. Вернее, вру. Чувствовал. Запах приятной туалетной воды. Видел длинную смуглую шею, и все это время мне улыбались огромные черные глаза. - Вот и все, - парень убрал руки от моего рта и, к моему разочарованию, отодвинулся от меня к стене, - я поставил тебе временную пломбу. Придется прийти еще раз. - Када приходить? - спросил я с готовностью. - Пойдем сейчас к администратору и запишемся, - сказал мне врач и открыл передо мной дверь. - Можно на завтра. Только к другому врачу, - сказала женщина на ресепшене, листая тетрадь. - Жень, я не хочу к другому врачу! Мне Гаркуши твоей хватило, - заволновался я. - Тогда только на понедельник, - улыбнулся мне парень. Он снял с лица маску, и теперь она смешно висела у него на ушах. Я не ошибся. У него была восхитительная белозубая улыбка. И эта улыбка адресовалась мне, - вот моя визитка, - и он протянул мне небольшую картонку. Эмиль!!! Господибожемой!!! Я просто умер второй раз. Как же ему шло это имя. Э-миль! Как капелька воды. Как звон падающей монетки, как... - У меня есть сюрприз для тебя, - выводит меня из зубной эйфории Женька. - Какой? Решил меня добить и еще к проктологу отвести? - нахмурился я. - Нет, - смеется мой Женька, и яркая улыбка Эмиля начинает меркнуть. Я замечаю, что мой Женька улыбается не так. Его улыбка теплее и роднее улыбки Эмиля. - Если не проктолог, тогда давай. Я сегодня заслужил! А теперь угадайте, что мне подарили? Что? Слабо? Па-пам!!! Мне подарили Тиля! Кто такой Тиль? Рассказать? Нет, вам правда интересно? Ладно... Тиль - это крыса. Он так быстро освоился и сразу стал приходить ко мне в руки и играть. Счастлив ли я? Конечно, счастлив. Только вот образ черноглазого врача мне какое-то время не давал покоя. Он выскакивал перед моими глазами в самые неподходящие моменты. При этом Эмиль был все в том же голубом халате, шапочке и маске. Только все это было надето на голое тело. Вечер воскресенья... Что может быть тоскливее. Если только осень за окном. Я уже наигрался с Тилькой и посадил его в клетку. Покормил кота и дал таблетку от печени Раму. Плюхаюсь на кровать возле Женьки и тянусь рукой за ноутом. - Малыш, с тобой все в порядке? - Женька снимает очки и откладывает газету. - Все хорошо, Жень. Просто осень и дождик за окном, - отвечаю я и чувствую теплую Женькину руку у меня на ляжке под одеялом. Открывать ноут как-то сразу расхотелось, и я с готовностью накрываю руку Женьки своей в знак согласия. - Значит, мне показалось? - Женька прихватывает меня за шею и нежно тянет к себе. Как только его губы касаются моих, призрачный образ Эмиля начинает бледнеть, а теплые Женькины руки развеивают его как дым от сигареты. Я целую эти родные губы, глаза, уши, шею, грудь, живот и понимаю, что никакой Эмиль никогда не сможет мне заменить этой теплоты и нежности, которые мне дарит Женька. И никогда ничьи губы, глаза, уши, шея, грудь и живот не будут для меня настолько родными. - Ш-ш-ш, - тихо шипит сверху Женька, - рот открой шире и зубы убери. Вылечили тебе их на мою голову. - Не на голову, Жень, - я поднимаю лицо, смотрю на него и улыбаюсь. «За что ты любишь этого парня?» - спросите вы. И я вам отвечу: я просто боюсь его потерять. Не знаю, можно ли за это любить?