Мужские истории

Что может быть лучше, чем лето, солнце, дача, отпуск и любимый человек рядом с тобой? Конечно, ничего, скажете вы и будете правы. Хотя... Во всем этом есть небольшой минус. - А кто это у нас такой тут проснулся? - Женька сидит у меня на кровати и пытается нащупать под одеялом мою ляху. - Ну Жень! - я недовольно морщусь и пытаюсь вжаться в стенку, чтобы наглая Женькина рука не нашла ни кусочка моего сонного тела. - Вчера же днем уже было: «А кто это у нас тут такой обгореленький?», а вечером: «А кто это у нас тут так мило хрюкает?» Может, мы как два настоящих мужика счас встанем, примем освежающий душ из бочки, пожрем яичницу? А потом как два нормальных мужика потрахаемся. - У тебя какое-то странное представление о жизни нормальных мужиков, - Женька смеется, немного откинув назад голову. Его шея напрягается, показывая мне всю красоту мужской анатомии. Я засматриваюсь на красивые широкие плечи, на смуглую грудь с темными сосками, на кубики пресса... М-м-м... Да пошли они нахрен, эти нормальные мужики, когда рядом со мной Женька. Я прихожу в себя через пятнадцать минут и пытаюсь отыскать под одеялом свои труханы. Сначала мне попадается мой носок, потом Женькины плавки, потом сонный и недовольный Чубакка. - Я там сырники намесил, пока ты спал. Иди пожарь их, а я пока поваляюсь еще, - Женька сладко тянется, демонстрируя мне красивый живот и блядскую дорожку, убегающую под одеяло. Если честно, я бы так и сидел на кровати с носком в руке и крысой на плече, любуясь Женькой, но мой желудок напоминает мне о том, что пора есть. - Семнадцать человек на сундук мертвеца, - поет мне по радио Мурашов. - Йо-хо-хо, - гаркаю я так громко, что Рамм испуганно вздрагивает и бьется головой о стол, под которым лежит, - и бутылка рома! - Пей, и дьявол доведет до конца... - это уже Леонидов. - Йо-хо-хо, - теперь Степаныч, гордо вошедший на кухню, смотрит на меня как на дебила, - и бутылка рома! Я пытаюсь перевернуть сырники, которые по своей природной лени напихал на сковороду как огурцов в банку. Последний сырник никак не хочет переворачиваться, и я решаю помочь ему, подтолкнув пальцем. - Бля, бля, бля, бля, - выдаю я скороговоркой, тряся в воздухе рукой. Подлый сырник все-таки поднял бунт, вылетел из сковороды и плюхнулся на пол, прямо перед носом Рамма. Тот, не поднимаясь, втянул носом запах, чихнул, потом зевнул и положил свою морду рядом с сырником, всем своим видом показывая, что это его добыча. - Малыш, что случилось? - на пороге кухни стоит свежевыбритый Женька и улыбается всем присутствующим. - Я палец обжог маслом. Знаешь, как больно? Прям ногтем между сырниками попал! - я все еще трясу рукой в воздухе. - Ты мой маленький! Давай я подую на бобосю, и все пройдет, - Женька хватает мою руку и начинает дуть на палец, смешно напрягая щеки. - Жень, - я «отбираю» у него свою руку и с укором в глазах продолжаю, - вот скажи мне... Ты када на меня смотришь, кого видишь? - Милого голубоглазого блондина с очаровательными ямочками на щечках, - снова улыбается мне Женька. - Жень... Я взрослый, самодостаточный мужик, понимаешь? Я взрослый, а не ребенок. А ты со мной прям как с маленьким. Только сиськой не кормишь. - Малыш, ну я же не виноват, что мне постоянно хочется тебя потискать. Нет, бывают минуты, когда мне хочется тебя придушить или подсыпать в сырники крысиного яда, - я с опаской смотрю на сырники, которые Женька уже выложил на тарелки, - это просто от переизбытка чувств, понимаешь? - Понимаю, - отвечаю я, заливая три сырника половиной банки сгущенного молока, - но давай договоримся, что сегодня у нас будет день «нормальных мужиков». Мы будем материться, пить пиво и обсуждать последнюю игру нашей сборной. - Вот согласен! Последнюю игру нашей сборной без мата и пива обсуждать нельзя. Хорошо! Давай один день побудем настоящими мужиками. После завтрака я как настоящий мужик уселся в туалете с сигаретой в зубах, тихо похохатывая над забавной гифкой с милым хорьком. На улице страшная жара. В туалете душно и пахнет очень не комильфо. Поэтому по его стенам мечется с десяток толстых зеленых мух. Неожиданно я чувствую, что кто-то ползет по моей попе. Причем этот кто-то попал на меня снизу, а не сверху. Я всегда боялся, что нечто противное и грязное может выбраться наружу и именно в тот момент, когда там будет моя белая и беззащитная задница. Меня переворачивает от отвращения. Я вскакиваю и, отогнав от себя муху, снова усаживаюсь на сидушке толкана. Но муха не сдается. Она снова пикирует на мою попу с явным намерением проскользнуть вниз по ложбинке до самого сокровенного места. Я снова сгоняю ее, вдогонку обматерив. Через несколько минут борьбы с навязчивым «ухажером» мне кажется, что по мне ползают все мухи, находящиеся в туалете. - А-а-а!!! Женька!!! Бля!!! - я прыгаю по туалету со спущенными штанами и машу руками, как ветряная мельница. - Чо орем? - Женька стоит возле распахнутой двери, пожевывая соломинку. - Меня мухи жрут, - говорю я, - они хотят меня, Жень! Причем все десять. А это уже групповое изнасилование. - Ну и чо ты от меня хочешь? - Женька опирается рукой об косу. - Ну отгони их от меня, пока я дела не закончу, - говорю я обиженно. - Не, я, конечно, могу, - Женька приподнимает косу и забрасывает ее себе на плечо, - но могу случайно и тебе цапануть. И будешь ты сидеть на толкане, как герой Майн Рида. - Вождь краснокожих? - уточняю я. - Это О'Генри. А ты будешь сидеть как Всадник без головы, - Женька грубо ржет над своей собственной шуткой и уходит вдаль, продолжать косить траву. До самого обеда я пашу как Золушка перед балом. Мне было дано задание обобрать огурцы, помыть их и затолкать в подготовленные банки. Я тут же приступил к работе. Сначала я несколько минут пытался отнять у крыса кусок колбасы. Потом мы со Степаном долго лежали на полу в кухне и смотрели под холодильник, куда убежала полузадушенная им мышка. Потом Рамм в прямом смысле отрыл где-то полуспущенный мячик, и я погонял с ним в футбик. После того, как мне в спину неожиданно прилетел резиновый сапог тридцать девятого размера, я вспомнил про огурцы. - Женька! - я стою на берегу полузаросшего пруда за кухней и кидаю в воду кусочки хлеба. - Смотри, они снова приплыли ко мне. Передо мной на зеленой воде качаются мама-утка и три утенка. Они лихо хватают клювами хлеб и приветливо мне крякают. - Правильно, - Женька стоит рядом со мной, почесывая яйца, и жадно булькает из бутылки пиво, - откорми этих уток. Мы потом их с яблоками зажарим и съедим. - Жень, ты чо говоришь такое? Это же уточки. Смотри, какие они забавные, - грустно говорю я, - а ты их сожрать решил. Еще скажи, что из Феофана сделаешь подушечку для иголок. - Иди мой посуду и быстро в койку, - не обращает на мой нудеж внимание Женька. - Я там тебя ждать буду. - Зачем? - быстро теряю я нить разговора. - Трахать тебя буду, - Женька громко рыгает и больно хлопает меня по спине. Я лежу на кровати поверх одеяла на животе и прислушиваюсь к тому, что происходит позади меня. Вот Женька стянул с себя футболку, вот на пол упали джинсы, вот полетели на стул трусы, а это упали на пол два тапка. От прикосновения к своей спине я вздрагиваю и машинально приподнимаю плечи. - Я не могу так, малыш, - слышу я привычный Женькин голос, - мне нужно видеть твою улыбку. - Жень… Ну, если ты хочешь грубо… - Не хочу я грубо, - Женька садится рядом со мной на кровать. Я поднимаюсь и тоже сажусь рядом с ним. - Жень… Мне не понравилось быть рядом с настоящим мужиком. Вернее, не так, - вовремя поправляюсь я. - Мне нравится, чтобы меня жалели, чтобы дули на мой обожженный палец, чтобы отгоняли мух и баловали. Ты настоящий мужчина, Жень. Это я просто какой-то неправильный. - А мне правильный и не нужен, - и вместе с Женькиным поцелуем меня накрывает волна нежности. Поздний вечер плавно перетекает в глубокую ночь. Я сижу на кровати с компом на коленях возле мирно храпящего Женьки. В тот момент, когда я снимаю с головы наушники, собираясь ложится спать, я слышу громкое и продолжительное стрекотание возле моей кровати. Я замираю и прислушиваюсь. Тишина… наверное, мне это просто показалось. Я уютно устраиваюсь рядом с Женькой, привычно растекаясь между ним и Раммом. Как только я закрываю глаза, снова слышу громкий стрекот. Перед моими глазами возникают образы волосатых медведок, зеленой саранчи и почему-то богомола. Моя фантазия тут же рисует мне отвратительные сцены того, как все эти твари забираются по моей подушке и прыгают на лицо. Я натягиваю одеяло себе на голову и только после этого засыпаю. Просыпаюсь я от яркого солнца в глаза и от щекотного покалывания в районе щеки. Тут же еще не до конца проснувшийся мозг выдает мне картину ночного кошмара. Я, не открывая глаз, с громким матом срываюсь с кровати, пытаясь скинуть с лица огромного кузнечика. - А-а-а!!! Блядкий рот! Женька-а-а!!! Ой, бля, убери его нахуй! - Малыш, а по какому поводу истерика? - Женька спокойно стоит рядом со мной и ест бутерброд. На полу возле кровати лежит удивленный Рамм и на всякий случай машет мне хвостом. На моей подушке сидит охуевший от моего крика Чубакка и тревожно шевелит ушками. - Я это… - я понемногу успокаиваюсь и даже пытаюсь выровнять дыхание, - короче, тут ночью какая-то тварь стрекотала, я думал, что она мне на лицо залезла. - Это был мой телефон. Я его на зарядку поставил возле кровати, а отключить почту забыл. У меня как раз цикады на ней стоят в качестве оповещения. Ну вот… Я действительно какой-то неправильный. И даже не знаю, как Женька может терпеть мои прибабахи и заскоки. Хотя… Он же сам сказал, что ему это нравится. Значит, надо принимать себя таким, какой я есть. Вы пока сходите, почитайте еще что-нибудь, а я пойду поблагодарю Женьку за мое чудесное спасение от жуткого кузнечика. Но сначала пусть поотгоняет от меня мух!