Мужские истории

Знаете, что больше всего мне нравится летом? Правильно, отпуск! Это самое приятное время, когда можно никуда не торопиться, спать до полудня и наслаждаться тишиной. Ну как, тишиной… Я проснулся от того, что под окном резко загрохотала газонокосилка. Сквозь ее грохот я услышал еще странные хлопки и Санькин голос: - Опа! Опа! Опа! Я приоткрыл один глаз и увидел небольшую надувную подушку, на которой сидел взъерошенный и офигевший Тиль. Санек стоял на коленках перед кроватью и хлопал ладонями по подушке, от чего Тиль вздрагивал и подлетал невысоко вверх. - Сколько время? - я сладко зевнул и почесал заросший подбородок. - Половина обеда, - ответил Санька. В этот момент, воспользовавшись тем, что землетрясение прекратилось, Тиль рванул ко мне и спрятался под одеяло. - Куда?! - заорал Санька и кинулся за крысом. Через секунду его скривившаяся мордочка показалась наружу. Мелкий зажал нос и громко пискнул. - Фу! Да… Мой организм, проснувшись, не только зевнул и почесал подбородок. Он еще и выпустил из себя все накопившиеся за ночь газы точно под одеяло. - Ладно тебе, - махнул я рукой и сел на кровать. - Можно подумать, ты так не делаешь. Лучше объясни, что значит половина обеда? - Лялька приготовила половину обеда, и ты встал, - пожал плечами Санек и, заметив проходившего мимо двери кота, кинулся за ним. Я вышел на крыльцо и потянулся, подставив свою заросшую рыжеватой щетиной морду горячим солнечным лучам. В этот момент позади дома газонокосилка замолчала, но подал голос мой Женька. Он всегда любил петь, и вы должны помнить, что у него нет слуха и поет он достаточно гнусаво. А вот теперь представьте все это и прибавьте надетые на уши наушники и испанский язык. - Носа, носа. Тати-тати-та-тата… Ой сихупегу. Ой-ой, сихупегу, - пел мой Женька, прислонив триммер к стене дома и забавно пританцовывая. Я обошел дом с обратной стороны, стараясь быть не заметным для меняющего в газонокосилке леску Женьки, несколько секунд полюбовался упругой дрыгающейся попкой, обтянутой шортами, потом подошел ближе и погладил ее рукой. - Ой! - громко рявкнул Женька и выпустил газонокосилку из рук. В результате вместо нежного утреннего поцелуя я получил в лоб газонокосилкой и удалился в ванну весь осыпанный мелко порезанной травой. - Чо на завтрак? - я зашел на кухню, где моя сестра колдовала над плитой. Она, видимо, готовится к счастливой семейной жизни со своим Валерием и поэтому постоянно мучает нас блюдами, приготовленными по рецептам из интернета. - Какой завтрак, Мась? - Лялька снимает с ушей наушники и удивленно смотрит на меня. - Через полчаса борщ будет. Мы решили после обеда сходить на пруд. Ты с нами? В этот момент в кухню заходит Женька и, слыша через наушники Ляльки знакомую песню, начинает пританцовывать и петь: - Носа, носа. Тати-тати-та-тата… Ой сихупегу. Ой-ой, сихупегу! Если честно, я не фанат купанья в теплой мутной воде, где у тебя под ногами сколькое илистое дно и воды тебе точно по… ну, вам выше колен будет. Но Санька с Лялькой бултыхались в ней несколько часов подряд, постоянно пытаясь приобщить и меня к этому совершенно бесполезному занятию. Через час лежания на траве возле пруда я наконец не выдержал и пошел в воду, чтобы окунуть в нее свою нагретую на солнце молочно-белую тушку. Я сделал шаг и почувствовал, что моя нога утонула в манной каше с комочками, какую я всегда готовлю Саньку на завтрак. Меня немного передернуло, и я брезгливо отогнал рукой проплывающую мимо меня зеленую сморщенную водоросль. Через пять минут мое погружение закончилось. Вода накрыла мою задницу и добралась до разогретой спины. Я решил, что вполне можно окунуться и вылезти уже из этого компота из сухофруктов, покрывающего кашистое дно. Но в тот момент, когда я уже выдохнул и решился нырнуть в мутную гладь пруда, моей ноги коснулось что-то холодное сколькое. От неожиданности я взвизгнул и попытался отпрыгнуть от этой гадости, но хитрожопое дно отпустило только одну мою ногу. В результате я махнул руками в воздухе и упал, черпанув плавками со дна ил. - Вы что-то быстро, - сказал Женька, который, пока мы купались, готовил нам ужин. - Да тут некоторые товарищи нервные какие-то, - сказала Лялька, кидая в таз с водой черные от ила купальник и наши с Саньком плавки. - А тебе прям надо было меня за ляху хватать под водой? - нахмурился я. - Из-за тебя я жопой ила наелся. Женька удивленно поднял брови и с интересом посмотрел на мою задницу, обтянутую мокрыми трениками. - У тебя все через это место, - сделал вывод Женька и добавил: - Так… Ляль, следи за курицей и Саньком, а ты, пловец-тяжеловес, марш со мной, баню готовить. Баню я не люблю примерно так же, как и плаванье в пруду, но отдать ей должное, с ней связаны многие очень приятные моменты. Ну вы поняли, про что я… Мы сидим с Женькой на скамейке в бане и балдеем. Вернее, балдеет Женька, а я ловлю ртом горячий воздух, как рыбка на суше, и тихо ною. - Жень, может, все уже? Я правда здоров. И почти не кашляю. И соплей у меня почти нет. Можно я пойду пивка выпью? - Я тебе выпью, - говорит Женька, блаженно улыбаясь. - Дыши давай глубже. Баня - она же целительная. Я сейчас еще плесну на камни водой с маслами, а ты дыши. В этот момент дверь в баню открылась, и на пороге нарисовался голый Санек, прикрывающий причинное место игрушечным медведем. - Я к вам, мужики, - сказал он и уверенно забрался к нам на лавку, подкладывая под попу медведя. - Ох уж эти женщины… - вздохнул он. - Когда наконец Лялька начнет меня понимать как взрослого человека? - Воспринимать, - поправил его Женька. - Да, - согласился с ним Санек. - Я прошу у нее, чтобы она мне квасу налила из холодильника, и знаете, что она делает? - Санька возмущенно ударил ручкой по лавке. - Она наливает его в кружку и ставить на плиту, чтобы подогреть! - Да ладно? - говорим мы с Женькой хором. - Ну ты, конечно, объяснил этой женщине, что она не права? - спрашивает Женька. - Нет, - махнул рукой Санек. - Я просто пришел к вам и попил кваса, который Максимка сюда принес. Я всегда любил наблюдать за Санькой. Если раньше это был забавный медвежонок, то сейчас это скорее маленький мужичок. Нет, не так. Настоящий мужик, просто еще маленький. Все, что он делает, он делает с серьезным выражением лица и относится ко всему так же серьезно. Только если его пощекотать, он начинает заливисто хохотать и снова становится моим маленьким медвежонком. А вот в плане разговора он больше напоминает мне попугая. Иногда я точно слышу интонации Моисеича, иногда Женькины. Но когда он обращается ко мне, в нем просыпается Ида. - Максимка, вот зачем тебе пиво пить? - говорит мне Ида. - Ты еще кашляешь, а пиво холодное. Выпей лучше кваса. Он уже теплый. Я его поставил около двери в бане, нарочно, чтобы ты пил. Я с грустью смотрю на Женьку, который аппетитно пьет пиво, и с грустью в глазах делаю глоток теплого выдохнувшегося кваса из чашки, которую протягивает мне Санек. Ночь… Это мое время. Вот тут вам и долгожданный отдых и тишина, нарушаемая только звоном ночных цикад. Налепившись и написав новую главу, я тихо вхожу в комнату, освещая себе дорогу фонариком от телефона. В клетке недовольно заворочался Тиль, на полу громко вздохнул Рамм, на своей кровати храпит Женька, а на моей мирно пускает слюни Санек. Несмотря на то, что я уложил его в другой комнате, он все-таки воспользовался тем, что я был увлечен куклой, и пробрался к нам в комнату. Я ложусь на край кровати, стараясь не разбудить раскинувшегося Саньку, и выключаю фонарик. - Подержи иголку, - говорит мне Санек и протягивает руку, в пальцах которой зажата игла. Я беру иголку и… с ужасом понимаю, что в моих пальцах ее нет. Я снова включаю фонарик на телефоне и начинаю шарить рукой между мной и Санькой. - Ты чего делаешь? - слышу я Санькин шепот. - Я иголку уронил, - говорю ему я. Он садится на кровати и тоже начинает шарить рукой по простыне. За всем этим равнодушно наблюдает Степан, сидящий на тумбочке, как старый и мудрый аксакал на вершине горы. - Вы чего не спите? - загорается ночник, и сонный Женька садится на своей кровати. Он лег спать с мокрыми волосами, поэтому сейчас у него на голове укладка типа: «Я упала с самосвала, тормозила головой». - Мы иголку уронили. Вот ищем, - говорю я, откидывая одело. Женька просыпается окончательно, включает большой свет и присоединяется к нам. Мы стоим возле развороченной кровати и тупо смотрим на голый матрас. - Зачем тебе вообще среди ночи понадобилась иголка? - спрашивает Женка, и я ловлю на себе его удивленный взгляд и Санькин. - Так я это… Мне ее Санька дал, - тыкаю я пальцем в мелкого. - Я? - Санька широко открывает глаза. - Я проснулся, а ты ее уже искал. - Так ты же… сам же… - говорю я и тут до нас троих наконец вся суть доходит. - Знаешь, что… - Женька недовольно сдвигает брови. - Иди-ка ты покури, а я пока соберу кровать и Саньку уложу. Я сижу на крыльце, смолю сигарету и любуюсь занимающейся зарей. - Не замерз? - Женька садится рядом со мной и, отобрав у меня сигарету, сладко затягивается. - Посмотри, как красиво, - вздыхаю я и прижимаюсь к нему боком. - А представляешь, как сейчас красиво на море? - говорит Женька и выбрасывает окурок в кусты. - Да ты бы через два дня уже выл там от скуки, - говорю я и кладу голову ему на плечо. - А тут дел сколько. Покосить, траву собрать, приготовить похавать. Опять же, живности вон сколько у нас. Куда их всех девать-то? - Да я согласен, что на даче как-то привычнее и спокойней. Просто думал, что тебе надо немного разнообразия, что ли… - говорит Женька и целует меня в темечко. - Ничего мне больше не надо. У меня все есть. Только знаешь еще чо? - я поднимаю голову и смотрю в его глаза. - Ну чо? - смеется он. - Давай купим хорька! - говорю ему я. - Ой, все! - он легко отталкивает меня и уходит в дом. Я прикуриваю новою сигарету и вздыхаю. Если честно, у меня все есть: уютная квартира, дача, машина, работа, друзья, собака, кот, крыс и любимый мужчина. Что мне еще желать? Правильно, хорька! И я его еще дожму! С вами все это время был Макс и его мужские истории.