Мужские истории

Раннее субботнее утро… Вернее как раннее: часов девять утра, при учете, что я лег спать часов в пять. Женька кашеварит на кухне, а я сижу на кровати в одном носке и с ненавистью смотрю на Рамма. - Не мог, что ли, еще часа три поспать? - я пытаюсь расправить второй свежевыстиранный носок. - Предатель ты, Рамм. А говорят, что собака - друг человека. - Чего ты там ворчишь? - в спальню заглядывает свежевыбритое Женькино мурло. - А чо он стоит и тошнит тут, - продолжаю свою речь я, - только глаза открыл, а этот сразу хвостом вилять и дышать мне в лицо. - Да ладно тебе, - улыбается Женька, - придешь, еще поспишь. Тебе чаю налить? - Нафиг мне чай? - меня бесит эти две довольные морды. Одна бритая, а вторая волосатая. Еще бесит хмурое утро и тихое бурчание телевизора на кухне. И этот дурацкий постиранный носок, который, видимо, сел и никак не налезает мне на ногу. - Трусы переодень и дуй завтракать, - Женька берет носок у меня из рук и растягивает его, - и не злись. - Я не злюсь, - я приподнимаю попу над кроватью, снимаю трусы, надетые наизнанку, переворачиваю их и снова натягиваю на себя. Все это время Женька с интересом наблюдает за моими действиями. Бесит… извращенец! Еще губу прикусил. Человек только проснулся, а у этого уже грязные мысли в голове. На кухне приятно пахнет горячими бутербродами с сыром и молочной кашей. Я молча сажусь за стол и наблюдаю, как Женька накладывает в тарелки кашу, а потом кладет туда же кусочек сливочного масла. - Мне можно было бы и побольше кашки положить, - говорю я и начинаю ложкой размешивать масло. - Так еще бутерброды есть. Я кашу на всех наварил, а вот бутерброды только нам. Чай налить? - Не хочу я чай. Я кофе хочу, - я хватаю со стола пульт и начинаю переключать каналы. - Кофе тебе нельзя. Могу цикорий предложить. Погоди! Там фильм был хороший, - пытается остановить меня Женька, но я за это время успеваю перескочить на пять каналов вперед. - Нахрен мне цикорий, и это старье смотреть не хочу! Тридцать каналов, а одно говно показывают. - Почему говно? Хороший старый фильм. Про войну. Мне нравится, - вздыхает Женька и садится напротив меня. Мое раздражение разбивается о Женькино грустное лицо. Черт! Вот я дурак! Я же счас его практически назвал стариком! - Жень… Женька, ты извини меня. Чо-то я совсем того. И ты меня, Рамм, прости. Ты хороший пес и настоящий друг. И ты, Степан, тоже меня прости, - говорю я проходящему мимо коту. - А перед Степаном за что извиняешься? - настораживается Женька. - Я вчера его назвал рыжим уродом. И с кровати прогнал, - вздыхаю я. - Ничего, малыш. Мы же понимаем, что тебе сейчас тяжело. Правда, мужики? - в поддержку Женькиных слов Рамм радостно начинает вилять хвостом. Степан перестает лакать из миски кашу и смотрит на собаку как на конченого дебила. Вы спросите меня, что случилось? Ничего страшного и не случилось. Просто я бросил курить и теперь активно парю. Да, да! Теперь я вейпер. Женька давно хотел меня перевести с обычной сигареты на электронную. Даже купил мне как-то простенький гаджет, но проникся я паром только сейчас. И несмотря на то, что парить намного приятней, чем дымить, мой организм просто охреневает от недостатка никотина. На улице противно и холодно. Сыпет мелкий мокрый снег, и я натягиваю шапку глубже на уши и застегиваю куртку под самый подбородок. - Рамм! Твою ж мать! Давай быстрее. Сколько можно стоять на одном месте? - я нервно дергаю поводок и тяну за него с одной мыслью: побыстрее вернуться домой, снова лечь в теплую кроватку и досмотреть сон, в котором я сижу на пляже, пью какую-то хрень из кокоса и курю гавайскую сигару. - Привет, - рядом со мной оказывается знакомая женщина с таксой, - чего ты Раммчика так дергаешь? - Здрасти, - киваю ей я, - да задолбал он меня. Стоит как баран и снег нюхает. - Так он так информацию получает. Ты вот газеты читаешь и в интернете новости смотришь. А собаки читают метки и делятся информацией. Да, Раммчик? - женщина ласково теребит белую холку Рамма. - Ага, - киваю я, - он у меня сегодня учитался просто. Передовицу мы уже прочитали, новости культуры и спорта - тоже. Счас он страницу с анекдотами дочитает, и мы домой рванем. Да, Раммчик? - собак даже ухом не ведет и продолжает стоять на месте и громко фыркать носом в снег. Я просыпаюсь от запаха супа и гула стиральной машины. - А можно было машину не включать? - я стою на пороге кухни и шумно парю жижу со вкусом спелой дыни. - Проснулся? - улыбается мне Женька, пытаясь отогнать от себя клубы ароматного пара. - Я вот суп сварил. Ждал, когда ты проснешься, чтобы вместе пообедать. - Нафиг меня ждать-то? - я сажусь за стол и беру в руки ложку. - Какой сегодня суп? - Щи кислые. Сметану будешь? - Женька по-бабски вытирает руки о цветастый передник и подходит к холодильнику. - Ой! Ну сколько раз говорить, что я не люблю кислые щи. Мой организм неадекватно на них реагирует, - меня бесит эта его Женькина женская суетливость и угодливость, - сначала капустой накормит, а потом сам прогоняет меня спать в соседнюю комнату, - продолжаю ворчать я, всасывая горячий суп с ложки. Вместе с жижей попадается кусок картошки, который сильно обжигает мне язык. Я выплевываю картошку в руку и со злостью швыряю ложку обратно в тарелку, расплескивая суп. - Просто тетя Люба капусты квашеной дала. Вот я и… Бля! Я идиот! Да что ж меня так несет-то? Я ведь снова обидел своего Женьку! Мудила! А ведь, чтобы все наладилось, мне нужно просто взять сигарету, затянутся горьковатым дымом и выпустить серые клубы в потолок. - Жень… Ты это… Короче, может, нахуй это все? А? Давай я лучше опять курить буду. Я так или сам взорвусь от злости или тебя доведу до белого каления, - говорю я и перехватываю его руку, которая ставит на стол банку сметаны. - Нет уж. Раз начали бросать, давай все до конца доведем, - он решительно кивает и садится напротив меня за стол. - Меня бесит все, - вздыхаю я. - Ничего. Переживем, - Женька кладет в тарелки сметану. - И ты меня тоже раздражаешь, - я смотрю в тарелку, где, как кусок белого снега, в жиже супа тает сметана. - Сильно? - вздыхает Женька и, не дождавшись ответа, продолжает: - Чем раздражаю? Давай я не буду делать то, что тебя раздражает? - Хорошо. Меня бесит, что ты суетишься все время и заботишься обо мне. Бесит, что храпишь и что смотришь на меня, как Рамм на течную сучку. - Хорошо. Я не буду о тебе заботиться, лягу спать в другую комнату и не буду приставать, - Женька улыбается мне своей хитрой лисьей улыбкой. - Не, погоди, - я кладу ложку в тарелку, - Это чо, я буду голодный и нетраханный, что ли? - такая перспектива меня не радует. - Еще ты будешь ходить в грязных носках и на работу ездить своим ходом, - улыбается Женька и начинает мешать ложкой мой суп и дуть на него. - Ну не. Я не согласен. - Тогда давай так: как почувствуешь раздражение - сразу глубоко вдохни и считай до десяти, - предлагает мой рассудительный Женька, продолжая мешать ложкой мой суп и дуть на него. Я смотрю на него, глубоко вдыхаю и… - Один, два, три, четыре… Вечером мы выбираемся в торговый центр с целью прикупить мне очередные тапки, носки и пару трусов. - Же-е-ень… Вейп гуру… Давай зайдем. Я себе жижку новую присмотрю и испаритель надо купить, а то, по-моему, мой уже горчить начинает, - тяну я Женьку за рукав к магазину. В самом магазине я долго нюхаю жидкости, периодически тыкая Женьке в нос пипетку со словами: «Пахнет моими носками!» Еще несколько минут я оцениваю букет запахов «Пошлой вишни» и «Дикой клубники». Потом долго обсуждаю с продавцами новые модели модов и разные варианты накрутки спиралей в дрипках. Наконец решаю, что пора закругляться. - Значит, мне два испарителя и жижку. Та-а-к… Давайте мне ванильное мороженое, Бабл Гамм и-и-и… мятный пряник. Жень, давай зайдет в Обжорный ряд. Чо-то я опять есть хочу. Женька глубоко вдыхает и… - Рад, два, три, четыре… Очередной выходной подходит к концу, и я довольный, наетый и отмытый лежу в кровати и жду Женьку из ванны. А теперь представьте… Нет, не меня! Женьку. Он такой заходит в комнату. На его узких бедрах зеленое полотенце. Смуглые плечи и подкачанная грудь влажные и немного бликуют в свете ночника. Длинные черные волосы зачесаны назад, и редкие капли воды с них стекают на плечи. М-м-м… Красотень… Женька делает несколько шагов по комнате, спотыкается об кота, наступает на ухо собаки и падает ко мне в объятия уже без полотенца, но в одном тапке. - Привет, малыш, - улыбается мне самый красивый мужик на свете, - не ждал? - Ну такого яркого появления не ждал, конечно. Ой… Женька, ты мне мое хорошее настроение раздавил. Ой… Осторожно, там яйки. Ой… И пять минут спустя… - Тебя это не раздражает? - и теплые Женькины губы касаются моей шеи. - Ых, - выдыхаю я и отрицательно трясу головой. - А это? - легкие поцелуи покрывают мою грудь и медленно ползут к животу. - Ах… Хы… - выдаю я и тут случается непредвиденное. - Ой, - вторю я своему организму, - говорил же, что не надо щи кислые варить, - нервно еложу я попой по простыне. - Ну, фу, - говорит Женька, потом громко выдыхает и… - раз, два, три, четыре… Ночь. Так тихо, что кажется, будто часы на кухне не тикают, а грохочут. Я беру свой атом, вдыхаю и выпускаю сладкие клубы пара в потолок. А ничего так. Очень даже приятно. И нет потом запаха изо рта. И вместо вонючего дыма - приятный пар. - Сколько можно шипеть? - сквозь сон говорит мне Женка. - Между прочим, курил я вообще бесшумно, - парирую я. Мне в ответ раздается громкий храп. - Бли-и-ин… - морщусь я, глубоко вздыхаю и… - Один, два, три, четыре…