Ты спрашиваешь: - Почему?

В течении недели обо мне вышло еще несколько статей во французской прессе, которые продублировал «Ежедневный пророк» - «Чудесное воскрешение» и «Самозванка». Спасибо Белле, которая давала мне почитать свои газеты. Как не странно, но с Беллатрисой у нас были вполне сносные отношения, ни она, ни я не вторгались в личное пространство друг друга, сохраняя официально-деловой стиль общения. Я усиленно изучала в библиотеке истории древних родов Англии, а также историю рода Делакруа. Изучала правила этикета, правила проведения светских приемов. Мне нельзя было облажаться, я должна была хорошо вжиться в свою роль, чтобы выполнить свое задание. Французская пресса предоставила мне важные и интересные факты. Я узнала, что Джиневра Делакруа была убита 30 августа в собственном поместье в Марселе, личность убийцы не установлена, во время подготовки к похоронам её тело загадочным образом исчезло, а сама Джиневра, то есть я, появилась в Англии в Хогвартсе 1 сентября… Так вот, кого я заменила… Меня пугало то, что кто-нибудь попытается убить меня, ведь, судя по всему у наследницы Делакруа было не мало врагов, и тот, кто убил её, сделает это снова. Статьи предлагали самые разные объяснения происходящему: чудесное воскрешение; инсценировка собственной смерти и побег из Франции, в связи с возобновлением расследования смерти «моих родителей»; появление самозванки, объявившей себя единственной наследницей рода Делакруа. Последняя версия, конечно, была правдивой, но мне нельзя было ни в коем случае себя выдать. В середине недели меня вызвал Дамблдор, сообщив, что в Министерстве Франции желают видеть меня, и убедиться в подлинности моей принадлежности к роду Делакруа. Только не это! Я ведь даже не знаю, что там Моргана натворила… а что, если принадлежность не подтвердится? Меня обвинят в смерти Джиневры Делакруа, и попытке завладеть её наследством? Путешествие во Францию казалось мне очень плохой идеей. А по поводу Дамблдора я больше не испытывала иллюзий, он не был добрым дедушкой-сладкоежкой. Его улыбка не была искренней, и я просто кожей чувствовала, что он задумал что-то плохое. Он дал мне всего лишь час на сборы перед тем, как мы аппарируем в Министерство Франции. Что же мне делать?! Я лихорадочно носилась по комнате, пытаясь собрать мысли в кучу. Он точно задумал что-то плохое! Мной овладела паранойя. Мне казалось, что меня хотят убить, и поэтому отправляют во Францию. Дамблдор хочет завладеть моим наследством! Я же помню, как у него алчно сверкали глаза, когда Моргана сказала, что я очень богата. Мне надо бежать из Хогвартса! Вошедшая в помещение Беллатриса не без интереса наблюдала, как я металась по комнате. Наконец, она не выдержала и спросила: - Что произошло? - Меня хотят убить! Меня отправляют во Францию, под предлогом узнать мою принадлежность к роду, но я знаю, что они задумали что-то плохое! Дамблдор дал мне час на сборы, что мне делать?! – я была в отчаянье. - Странно, - ответила Белла, - принадлежность к роду можно проверить в Гринготсе, для этого не обязательно отправляться во Францию, ты права, директор что-то задумал, он очень скользкий тип и опасный. Тебе нужно любым способом избежать перемещения во Францию, у тебя там не мало врагов, судя по тому, что печатали в газете, да и в Англии у тебя тоже есть недоброжелатели, раз кто-то заказал Скиттер ту ужасную статью о тебе. - Вот я поэтому и думаю, как мне сбежать из Хогвартса! - Тебе не обязательно сбегать, нужно потянуть время до выходных, а там сходишь в Гринготс и гоблины проверят твою принадлежность к роду, а во Францию пришлешь результаты проверки. Я с благодарностью смотрела на Беллу: - И каким образом мне оттянуть время? Да и разве это остановит директора перед его целью? - Ну, придумай что-нибудь, например… тебе плохо, ты отравилась, или ногу сломала… Не заставит же тебя директор в таком состоянии аппарировать. - Так мне придется по-настоящему отравиться, или ногу сломать? – я всё еще надеялась, что можно как-то обмануть директора. - Дамблдор, хоть и прикидывается старым маразматиком, на самом деле таким не является, так что тебе не удастся его обмануть, - покачав головой ответила Беллатриса. - Ладно, сломать себе что-нибудь – это уж слишком радикально, а вот по поводу отравления надо подумать… Я быстро побежала в библиотеку, времени оставалось немного. Как я и предполагала, Снейп сидел там. Вот, кто мог бы мне помочь инсценировать отравление, заодно и познакомились бы ближе. - Северус, надо поговорить, срочно! Он нехотя оторвался от чтения книги. - Я весь во внимании, - с презрительной ухмылкой ответил он мне. - Мне очень срочно нужен яд, в подземелье завелись крысы… Он перебил меня. - Да неужели? Ты меня за идиота держишь? Ненавижу, когда меня пытаются обмануть. Говори правду, или убирайся! А он оказывается еще и в молодости отличался скверным характером. Нетерпеливый, раздражительный, саркастичный мерзкий тип! Мне ничего не оставалось, как рассказать о своем плане избежать визита в Министерство Франции. Он криво ухмыльнулся и достал из складок мантии 2 колбы: - Слабительное, или рвотное? Все симптомы пищевого отравления… Можешь взять две сразу, рассчитаешься потом. Подействует через пятнадцать минут… И не завидую тебе, сильнейшее обезвоживание организма обеспечено. Я дрожащими руками взяла две колбы, поблагодарила, и отправилась в туалет плаксы Миртл. Там я выпила содержимое этих двух баночек. Через пятнадцать минут я забежала в кабинет директора с криками, что мне очень плохо и я, кажется, отравилась. Меня стошнило прямо в кабинете у директора, после чего я пулей побежала обратно в туалет плаксы Миртл. Всю ночь мне было так плохо, что я и не надеялась дожить до утра. Под утро я уже плелась в больничное крыло с бутылочкой воды в руках. Меня лихорадило, жажда мучила, не смотря на то, что я постоянно пила воду. В коридоре мне встретился Северус, он с пониманием посмотрел на меня, и пообещал принести мне восстанавливающее зелье, чтобы хоть немного облегчить мои страдания. Мне удалось оттянуть время до выходных, и не дожидаясь, пока Дамблдор попытается отправить меня во Францию, я сбежала в Хогсмит, даже пропустив завтрак. Я примчалась в Гринготс, где прошла проверку на принадлежность к роду. К моему облегчению,проверка подтвердила, что я являюсь Джиневрой Делакруа, главой и единственной наследницей рода. Отправив подтверждение во Францию, я решила зайти в «Три метлы» выпить сливочного пива, и чего-нибудь перекусить. Я не сразу заметила человека, одиноко сидящего в углу, в черной одежде, с накинутым капюшоном, из-за чего его лица не было видно. Мне казалось, что он наблюдает за мной. Возможно, моя паранойя обострилась, но теперь я начинала понимать Гарри, который страдал манией преследования. Похоже, это заразно настолько, что передалось мне даже в новой жизни. Я пыталась отогнать от себя плохие мысли, вышла на центральную улицу Хогсмита, постоянно оглядываясь по сторонам, и заметила, что фигура в капюшоне неотступно следует за мной. Мне было очень тревожно. Целый день я провела, путешествуя из магазина в магазин на центральной улице. Человек в черном капюшоне не отставал от меня. Наконец-то я решилась попытаться оторваться от преследователя. Завернув в переулок, я принялась бежать куда глаза глядят, почему-то мой мозг в стрессовой ситуации отказался мне помогать, потому что знания об аппарации вышибло начисто, как будто я никогда о ней не слышала и не практиковала. Сама того не заметив, я оказалась в Лютном переулке. Плохи мои дела, это место имело дурную славу. Расстояние между мной и преследователем сокращалось. Вдруг на встречу мне из переулка вынырнуло две фигуры в черных плащах, в одной из них я с трудом узнала Беллу. Я со всех ног побежала к ним. - Белла, рада тебя видеть! - Да, тише ты! – прошипела она, рукой закрывая мне рот, - я тебя здесь не видела, и ты меня тоже, это понятно? Сейчас расходимся в стороны, как будто бы мы случайно столкнулись. - Меня преследуют, - выдохнула я. - Ладно, - Беллатриса скорчила недовольную гримассу, - побудешь пока с нами. - Рудольфус, это Джиневра Делакруа, моя соседка по комнате, - обратилась она к стройному брюнету, который стоял рядом с ней. - Приятно познакомиться, - кивнул он мне. Человек, который преследовал меня, вышел из укрытия и спокойно направлялся к нам. - Он идет сюда, - я начинала нервничать и дергаться. Беллатриса внимательно вглядывалась в его фигуру. - Я не видела раньше его, - сказала она задумчиво, - но ты не бойся, он один, а нас трое. Этот странный тип подошел к нам, на ходу доставая свою палочку, а мы синхронно вытащили свои. - Мне нужна только она, - сказал он, указывая палочкой на меня, голос был мне не знакомый, - отойдите от неё, и я вас не трону. Меня прошиб холодный пот. Почему-то, несмотря на то, что я была не одна, мне всё равно было жутко страшно. - Да кто ты такой вообще? - возмутилась Белатрисса, - и с чего ты взял, что можешь нам угрожать?! Направив в сторону Беллатрисы палочку, он произнёс: - Авада Кедавра! Беллатрисса чудом успела увернуться. - Ступефай! – быстро отреагировал Рудольфус. Но незнакомец быстро отразил заклинание щитом. Круцио! – выкрикнула Белла. Бомбарда! – одновременно с ней я бросила заклинание. Незнакомец исчез, а заклинания пролетели мимо. На землю опустился его плащ с капюшоном, который, несмотря на брошенные заклинания, остался цел и невредим. - Мерлин! Что это было? – потрясенно проговорил Рудольфус. - Я не знаю, кто это! – мой голос срывался, еще немного, и я начну биться в истерике. - Ты нажила себе очень опасного врага, - Беллатриса тяжело дышала, видно было, что она еще не отошла от шока. Мы с опаской разглядывали валяющийся на земле плащ. Белла сделала шаг в его сторону. - Стой! – придержал её Рудольфус, - это подозрительно, давай, я кое-что проверю. Он поднял с земли камешек и бросил в плащ. Плащ исчез вместе с камешком. - Портключ! Изобретательный мерзавец! – я была очень испугана, и от этого говорила на повышенных тонах. - А это что? Вы видели? – спросила Беллатриса. На том месте, где лежал плащ, остался лежать листик бумаги. - Вингардиум Левиосса! – сказала Белла. Листик, взмыл в воздух, и мы принялись читать письмо. «Дорогая Джиневра! Если ты читаешь это письмо, то я могу тебя поздравить. Ты стала гораздо умнее и предусмотрительнее. Но так даже интересней, мне гораздо приятней сражаться с сильным противником, чем с глупой слабой девчонкой, какой ты была раньше. Странно, мне казалось, что ты действительно тогда умерла. Я уже начал оформлять на себя наследство, но тут такое разочарование. Я узнал вдруг, что ты жива, невредима, и находишься в Англии. Не стоило меня так огорчать. Во второй раз легкой смерти не жди! P.S. Если ты держишь письмо в руках, то я прямо сейчас с тобой прощаюсь. Письмо отравлено, противоядие ты не сумеешь найти. Если же тебе хватило ума использовать Вингардиум Левиосса, то не огорчайся. Мы вновь с тобой встретимся и продолжим нашу игру. С любовью, Доброжелатель» Нервы сдали, и я разрыдалась. - Неужели у тебя совсем нет никаких предположений, кто бы это мог быть? – спрашивала Беллартиса, - Ты ведь чудом избежала смерти, а так и не узнала, кто тебя пытался убить? Я ничего не ответила. Действительно, что я могла сказать? Я и правда не знала, кто это. Меня насторожила информация, что этот тип пытался оформить на себя моё наследство. Значит, он имел ко мне непосредственное отношение. И версий было три: это мог быть мой опекун, либо жених, или же брат, который считается пропавшим без вести. И, скорей всего, у него есть связи в Министерстве, раз он пытался оформить на себя мое наследство, и никто не обвинил его в убийстве. Я поместила письмо в под защитный купол. Надо будет показать его Снейпу, может он сможет узнать, что за яд на письме, и это хоть как-то поможет узнать что-нибудь о его авторе. Мы дошли до аппарационной зоны, и переместились в Хогвартс. Рудольфус Лестрейнж, закончивший Хогвартс в прошлом году, проводил нас с Беллой до школы, и аппарировал к себе в поместье. Мы молча добрались до своих комнат и завалились спать. Всю ночь мне снились кошмары. Фигура в черном плаще с капюшоном преследовала меня, загнала в угол, я скинула капюшон со своего преследователя. Кривая ухмылка, пронзительный взгляд черных глаз, черные длинные волосы, черты лица того человека, которого я всем сердцем любила. Я проснулась в холодном поту. Было пять часов утра. До завтрака мне так и не удалось уснуть. Пребывая в мрачном настроении, я поплелась завтракать. Подходя к залу, на моем пути встретился директор, и попросил меня зайти к нему после того, как я поем. После завтрака я пошла в кабинет директора. Уже на подходе к кабинету меня начало трясти от страха. Мне казалось очевидным, что директор каким-то образом состоит в сговоре с теми, кто хочет меня убить. - Здравствуйте, директор! - Здравствуй, Джинни, как ты себя чувствуешь? Мне кажется, что уже неплохо, и мы можем прямо сейчас отправится во Францию, - голубые глаза внимательно смотрели на меня. - В этом нет необходимости, вчера в Гринготсе гоблины подтвердили мой статус наследницы и главы рода Делакруа. Документы об этом уже переданы в Министерство Франции. - Хорошо, моя девочка. Как у тебя дела, ничего не беспокоит? – директор грустно улыбался, видимо, сожалея, что я осталась в живых. Почему-то мне казалось, что он знал о покушении на мою жизнь. - Нет, сэр,всё в порядке, - я постаралась ответить невозмутимо. - Тогда не смею тебя задерживать, - и я быстро покинула его кабинет. Письмо я отдала Северусу, он обещал узнать, что за яд там находился. А по поводу цены мы решили договориться после того, как будут известны результаты. После занятий я решила погулять на улице возле замка, надо было успокоить свои нервы, и погода для этого идеально подходила, было прохладно, но солнечно. Как оказалось, не я одна решила погулять на улице, половина школы наслаждалось солнечной погодой. Я шла рядом с Беллатрисой, после случая в Лютном переулке я старалась не ходить нигде одной. Мы не разговаривали, просто молча шли рядом, каждый погруженный в свои мысли. Белла оказалась не такой плохой, какой я знала её по прошлой жизни. Она еще не успела никого убить, еще не сошла с ума, и еще не сидела в Азкабане. Уже сейчас она была безответно влюблена в Риддла, и в её глазах был заметен немного болезненный блеск, но до неадекватности было еще далеко. У неё был не самый легкий характер, но и сумасшествия тоже не наблюдалась. Будет очень жаль, если её ждет такое же будущее, как и в моей прошлой жизни. Я наблюдала за ней, и размышляла, как бы так сделать, чтобы она была счастлива, и с ней было всё в порядке. Я обратила внимание на знаменитую Хогвартскую четверку – Мародеров. Они стояли, и что-то обсуждали, при этом косо поглядывая на Северуса, который находился неподалеку. Он разговаривал с Лили Эванс. Я не слышала о чем они говорили, но, судя по выражению их лиц, Эванс читала ему мораль, а он пытался вяло в чем-то оправдываться, с тоской и обидой глядя на неё. Мне было больно на это смотреть. Вечно эта Лили переходит мне дорогу. Ну я ей еще устрою, она еще пожалеет, что на свет родилась! - Ты чего так долго Снейпа разглядываешь? – Беллатриса внимательно смотрела на меня, - влюбилась что ли? - Белла, Мерлина ради, помолчи! - Да ладно, я никому не скажу, - Беллатриса даже улыбнулась, - давай подойдем поближе и подслушаем, о чем они разговаривают, - её глаза сверкнули хищным блеском. Мы пошли в их сторону, одновременно с нами к ним начали подходить Мародеры, только с другой стороны. - Эй, Нюнчик, сопли вытри! – крикнул Сириус Блэк. - Ты подштанники постирал? – насмехался Джеймс Поттер. Внешностью он был вылитый Гарри. А вот по характеру совсем не похож на него. Гарри был очень ранимым и немного нервным, он абсолютно не перенял хамского поведения своего отца. Ремус Люпин молчал и разглядывал свои ботинки, стараясь сделать вид, что он не имеет никакого отношения к происходящему. Питер Питтегрю гаденько ухмылялся, но ничего не говорил. Северус молчал и держал палочку наготове. Лили заметно напряглась, не зная как разрядить атмосферу, которая с каждой секундой накалялась все больше и больше. Беллатриса с интересом наблюдала за происходящим, а я с напряжением, готовясь в любой момент достать палочку. - Ребята, в чем дело? – попыталась строгим учительским тоном заговорить Лили. Сириус и Джеймс переглядывались между собой, и гнусно ухмылялись: - Мы поспорили, постирал ли Нюнчик свои подштанники после прошлой проверки, или нет? Снейп был в ярости, он едва ли сдерживал желание заавадить эту парочку. - Северус, тебе лучше уйти отсюда, не нужно их провоцировать, - сказала Лили. -Почему это я должен уходить отсюда!? Я сам могу с ними разобраться! Отойди, Лили! – он пытался сдвинуть Эванс, которая стала между ним и Марадерами. - Нет, Северус, уходи! – Лили пыталась его выпроводить. В этот момент Поттеру удалось выбить палочку у него из рук, пока он отвлекся на Лили. А Блек кинул в него какое-то неизвестное мне заклинание, и мантия Снейпа улетела на несколько метров назад, оставив его в одних подштанниках. Другие ученики начали сбегаться, чтобы понаблюдать за происходящим. Многие смеялись над Северусом. Я решила отомстить Мародерам. Какое бы заклинание бросить? В голову ничего не приходило. И тут я вспомнила, как видела у Гарри пометку в книжке – заклинание от врагов. - Сектумсемпра! – выкрикнула я, направив палочку на Поттера. В этот же момент Блэк бросил в меня то же заклинание, что и в Снейпа, но я успела отразить его, и оно вернулось к Блэку. Штаны Блэка улетели, оставив его в… кхм…а подштанников Сириус вообще не носил. Беллатриса бросилась к брату с криком: - Прикройся, идиот! Ты позоришь наш род! Между ними завязалась потасовка, похоже, она решили вспомнить детство и подраться, как это обычно бывает в семьях, где много детей, братья с сестрами часто дерутся, катаясь по полу и дергая друг друга за волосы. Тут ко мне подскочила Эванс, вцепилась в мою мантию, и начала трясти, с криком: - Скажи контрзаклятье, или иначе Джеймс умрет, а тебя посадят в Азкабан! Я так увлеклась дракой Блэков, что не обратила сначала внимания на Поттера. Но теперь, я пришла в ужас, когда увидела, что с ним стало. Джеймс лежал на земле, из его груди толчками выплескивалась кровь, образовав вокруг него лужицу, а из горла вырывался предсмертный хрип. Я жутко перепугалась, так как совершенно не знала контрзаклятья. Тем временем Лили совсем обезумела, и попыталась выцарапать мне глаза. Ну что же, Азкабан, так Азкабан. Но я буду не я, если не отомщу Лили хотя бы перед тем, как сесть в тюрьму. Я схватила её за волосы, мы вместе повалились на землю, началась настоящая девчачья драка. Тем временем Северус подошел к Поттеру, и презрительно бросив: - Долг жизни, Поттер, - произнёс контрзаклятье. Я порадовалась, что на этот раз обойдусь без Азкабана. Лили пыталась сделать мне градуированное каре, а я пыталась сделать ей прическу, как у Волдеморта после возрождения. Параллельно с выдиранием волос, я пыталась пинать её ногами, а она старалась тоже в долгу не оставаться. - Делаем ставки, дамы и господа! - выкрикивал семикурсник Рейнард Мальсибер. На нас смотрела половина учеников Хогвартса, но мне было всё равно. Питер Питтегрю решил помочь Эванс. И прицелившись, бросил в меня то же заклинание, что до этого пытался бросить Блек. Но, так как мы постоянно перекатывались по земле, то оно попало в Эванс, которая тут же распрощалась со своей юбкой. Лили взвыла от отчаянья, такого позора ей не пережить, но драться не прекратила. «Добрый» Мальсибер не упустил возможности это прокомментировать криками: - Вы только посмотрите, какие у Эванс булки! Следующее заклинание Питера попало в меня, и моя трансфигурированная мантия покинула меня. Однако, в отличие от многих аристократов, я не носила мантию как платье, а просто одевала сверху на маггловские джинсы и кофту, так что потеря мантии не стала для меня чем-то страшным. Разве что, многие слизеринцы могли разочароваться во мне, что я ношу маггловскую одежду под мантией, но меня это не особо волновало. Кажется, Питер решил применить тяжелую артиллерию, пока мы с Лили душили друг друга. - Ступефай! – и всё начало погружаться во тьму. Я почувствовала, как теряю энергию, не в силах поддерживать постоянную трансфигурацию. Моя волшебная палочка начинает превращаться в швабру. Да… похоже, Хогвартс будет потом долго обсуждать, как я колдовала трансфигурированной шваброй…