Карты и легенды

Линкольн, Небраска. Я всегда полагал, что Линкольн - это «крупный город». Но не тут-то было. Когда мы въехали в него, Питтсбург по сравнению с этим местом показался мне сияющим, как гребанный Алмаз Хоупа. Что ж, этим можно будет утешаться, когда нам придется тронуться в обратный путь. Мы остановились у очередной закусочной. Я пошел в туалет и, отливая, думал обо всех Американских кафешках, в которых мне доводилось облегчаться с тех пор, как мы выехали из Питтса. Я словно бы каждый раз смывал в унитаз все имевшиеся внутри меня доказательства того, что я вообще был в этой поездке. Нет, у нас было, конечно, еще несколько карт памяти, заполненных цифровыми фотографиями. Но и эти доказательства были не вечными. Просто набор нулей и единиц, образующих картинку, которую в любой момент можно стереть. Или перекроить во что-нибудь совершенно неузнаваемое. И тогда в подтверждении того, что я вообще когда-то куда-то ездил, останется только мое слово. Только мое слово в подтверждение того, что я вообще когда-либо существовал. Когда я вернулся в обеденный зал, Джастин сидел за столом и листал брошюру «Что происходит в Линкольне». Я опустился на диван и спросил его – риторический ли это вопрос или в этой книжице содержатся какие-нибудь реальные сведения. - Конечно, содержатся. Мы как раз успеваем посетить Ананасные Дни. Завтра начинаются. - Кто-то должен объяснить этим людям, что ананасы в Небраске не растут, - сказал я и осушил сначала стакан с соком, а затем стакан с водой. - Может, ты этим займешься? - спросил он, продолжая листать брошюрку. – Ты отлично умеешь преподносить плохие новости. Он поднял глаза и глумливо мне ухмыльнулся. А я в ответ украдкой показал ему фак. - Ну ладно, а что ты скажешь насчет… ммм… «Небраска Чёрч Гудс Компани»? Можем купить себе по крестику. Я ничего не ответил, но постарался выдать самое скучающее выражение лица, чтобы он уже, наконец, заткнулся. Однако, к несчастью, ему еще было чем со мной поделиться. - Школа танцев «Делрэй Бэлрум» предлагает уроки свинга и кантри… Оо! Гляди-ка, у них тут есть «Гэп», - он оторвался от брошюрки, осклабился и издевательски закивал. Я равнодушно пожал плечами. - О, ну хорошо, это слегка успокаивает. А то я уже начал бояться, что сумеречная зона и правда существует. Он подцепил со стола свои обычные шесть пакетиков с сахаром и один за одним всыпал их в кофе. - Вообще, хрен его знает, может это какой-нибудь «Странный Гэп»? В котором продаются только ковбойские сапоги? Шутка была не такая уж и смешная, но он провел ступней вверх по моей ноге, улыбнулся, и я вдруг понял, что не могу удержаться от смеха. И потом мы просто сидели там, устало смотрели друг на друга и посмеивались, пока официантка не принесла нам еду. - Может, это какой-то эвфемизм для обозначения гей-фестиваля? Фестиваль «Большой Ананас» или типа того. Он сглотнул и рассмеялся. - Никогда раньше о таком не слышал. «Эй, парень, хочешь посмотреть на мой ананас?» Брр, даже подумать страшно. Доедали мы молча, и я все ждал, что он заговорит о том, что мы обсуждали прошлой ночью в поле. Не то чтобы мне самому такая идея никогда не приходила в голову… Блядь, да я иногда ночами лежал без сна и размышлял, как бы мне прибрать к рукам весь «Вэнгард». А уж когда Стоквелл предложил мне продать ему душу за самый охуенный клиентский список в истории человечества… Признаться, где-то глубоко внутри я до сих пор оплакивал эту потерю. Но вот начать в буквальном смысле с нуля? Только мой неизлечимый оптимист мог видеть тут хоть сколько-нибудь реальный шанс. Пообедав, мы вернулись в машину. Я завел мотор, а Джастин сказал: - Давай просто покатаемся по округе. Наверняка отыщем что-нибудь интересное.

***

В итоге мы ехали аж до пяти вечера, то есть с момента отъезда из закусочной колесили примерно часов пять и уже приближались к границе Колорадо. Но я твердо решил не выезжать из этого богом забытого штата, пока не увижу чего-нибудь поинтереснее интерьера задрипанной кафешки. И когда на шоссе показался деревянный указатель с надписью «Юрика»*, я решил воспользоваться этим шансом и свернул на грунтовку. Машина принялась скакать по ухабам и выбоинам, и от этого проснулся Джастин. Он несколько секунд оторопело оглядывался по сторонам, а потом спросил, где это, черт возьми, мы находимся. - Брайан, это вообще разве дорога? - Там был указатель. Со стрелкой, - сказал я, сам не зная, кого я больше пытаюсь успокоить, его или себя. - И что на нем было написано? «Дорога в никуда?» Мы продвинулись вперед еще на несколько ярдов, и тут я, наконец, что-то увидел. - Смотри! Смотри, вон там, впереди, - показал я. – Видишь вон ту белую фигню на вершине холма? По-моему, это здание. - И что? - Давай подъедем поближе и посмотрим. Мне кажется, это город-призрак. - Я снова спрошу – и что? - Сдается мне, нас там ждет золото, паренек, - дурашливо протянул я и взъерошил ему волосы. Он рассмеялся и закатил глаза: - Такие города вроде бы стали призраками как раз потому, что никто поблизости от них золота не нашел. - Не губи мечту в зародыше, сынок! Интересно, куда это подевался его вчерашний оптимизм? - Ебаный свет, ты только посмотри на это! – воскликнул я, когда мы добрались до главной - ладно, единственной - улицы поселения, некогда именовавшегося город Юрика, штат Небраска. – Да тут же прямо бери камеру и снимай спагетти-вестерн. - Так странно… Мы медленно ехали мимо деревянных построек и молча разглядывали все вокруг. Весь этот городишко был похож на декорации к какому-нибудь фильму с Джоном Уэйном. Тут были почта, офис шерифа, скобяная лавка и салун – с кое-как державшимися распашными дверями и, разумеется, сомнительным заведением на втором этаже. Сплошные стереотипы. Трудно было даже представить себе, что все это когда-то было настоящим городом. Я припарковал машину у салуна и провозгласил: - Милый, мы дома, - а потом притянул его за голову к себе и поцеловал. - Как думаешь, в борделе еще сохранились кровати?.. Он скорчил рожицу. - Не знаю… Там, должно быть, жутко грязно. - И если да, то как по-твоему, можно ли там еще разглядеть следы засохшей спермы? - Фуу, вот это уж точно грязно, - расхохотавшись, заявил он. Я улыбнулся и снова его поцеловал. - Вылезай. Пошли посмотрим, что тут есть. Я взял фотоаппарат и вставил в него новую карту памяти, а Джастин вытащил свой альбом. А потом приставил руку козырьком к глазам, чтобы заслониться от лучей заходящего солнца, и огляделся по сторонам. - Ух ты, а тут круто! - Точно! – подтвердил я и, словно Клинт Иствуд, размашисто толкнул вперед двери салуна. От древнего злачного местечка мало что осталось – лишь несколько полусгнивших опрокинутых столов, барная стойка и деревянное возвышение типа сцены, на котором, видимо, когда-то танцевали девицы. За барной стойкой к стене были приколочены полки – все покрытые пылью и паутиной. Воняло какой-то гнилью, и я задумался, долго ли мы сможем тут пробыть, прежде чем Джастину понадобится ингалятор. Джастин меж тем прошел в дальнюю часть салуна и взобрался на сцену. Я пару раз сфотографировал его, пока он осматривался, и сказал: - Осторожнее там. Черт знает, насколько тут все прочное. - Как думаешь, здешние парни хоть когда-нибудь трахались друг с другом? - Конечно! Поэтому им и пришлось завозить сюда шлюх. Ведь истинному христианину не подобает подставлять кому-то задницу. Лучше уж трахать киски. Вот они и понастроили борделей, чтобы держаться друг от друга подальше и жить праведно, - он расхохотался, и я успел сфотографировать его – смеющимся, а потом сказал. – Ну а теперь давай-ка, дружок, покажи мне, на что ты способен! - Чего? Ты хочешь, чтоб я тебе станцевал? - он залился еще громче. – Да ты что, эта хреновина подо мной обвалится! - Ну давай же, я только сделаю пару снимков. А потом затащу тебя на второй этаж и займусь тобой всерьез. - Что ж, мистер, надеюсь, у вас много золота, - пропищал он фальцетом и принялся крутить бедрами. - О да, милая, у меня как раз в штанах два увесистых самородка! Мы засмеялись. Потом он принялся кружиться, и вдруг доски затрещали, и его нога провалилась в образовавшуюся посреди сцены дыру. - Ааааа! Бляяя! Я быстро вскочил на сцену и протянул ему руку. - Что это за жалкая пародия на эротический танец, - сказал я и рванул его на себя, помогая вытащить ногу из дыры. – По-твоему, у кого-нибудь встанет от того, как ты шлепаешься на задницу? Он слабо улыбнулся, привалился ко мне и потер поясницу. - И почему только в этом путешествии все шишки достаются мне? К концу поездки у меня, наверно, задницу парализует. Я засмеялся, помог ему спуститься со сцены и заставил сделать пару шагов, чтобы убедиться, что он не хромает. Он стряхнул со штанов паутину. - Брайан, здесь жутко грязно. Может, пойдем уже отсюда?.. Да он точно ебанулся, если решил, что я так быстро отсюда уйду. Нет уж, я хотел и на ночь тут остаться. - Я – наверх! – объявил я, а потом подхватил его на руки, как девчонку, и принялся взбираться вверх по лестнице. - Эй! – загоготал он. – Отпусти меня, невежа, я хочу сначала получить свое золото! Я волок его вверх по ступенькам и подкалывал на ходу: - Блядь, до чего ж ты тяжелый! - Да ничего подобного! Заткнись! – рявкнул он и укусил меня за ухо. К тому моменту, как я добрался до верхних ступеней, мы оба ржали так громко, что я не сразу смог расслышать треск дерева – точно такой же, как когда под Джастином провалилась сцена. Следом за ним раздался дикий грохот, и я понял, что лестница разваливается прямо у нас под ногами. Я рванулся вперед и вместе с Джастином рухнул на площадку второго этажа. Этот толчок окончательно доконал древнюю конструкцию, и обломки лестницы с грохотом обрушились на пол. - Вот дерьмо, - ошеломленно протянул я. - Это что, блядь, сейчас было? – спросил Джастин, высвободился из моих рук и подполз к краю площадки. – Господи Иисусе… Я обернулся и осмотрел его с ног до головы. - Ты в порядке? Он рассмеялся. - Да, но… мы тут все сломали! И как нам теперь спуститься? - Придется прыгать. - Долгий будет прыжок… Я пару раз сфотографировал разрушенную лестницу, а потом поднялся на ноги и снова протянул Джастину руку. - Ну так выбирай дверь! Номер один, два, три или четыре? - Брайан, ты же не всерьез хочешь тут остаться? А что, если весь дом развалится? - Да расслабься ты. Я просто хочу осмотреться, раз уж мы все равно здесь оказались. Он послушался, прошел дальше по коридору и толкнул одну из дверей. - Фууу… Мерзость какая! Там дохлая кошка валяется. Пожалуйста, давай уйдем отсюда! Я вздохнул. Ладно, все равно стало уже слишком темно, чтобы фотографировать в помещении. К тому же мне хотелось заглянуть еще в пару домов. И я надеялся, что хоть один из них окажется в достаточно приличном состоянии, чтобы в нем заночевать.

***

Из салуна нам удалось выбраться, спустившись по стене из окна. Потом я попросил Джастина помочь мне и взять из автомобиля всякие вещи для ночевки. А он тогда принялся ворчать, что ни за что не останется на ночь ни в одном из этих уродских старых домов, лучше уж будет спать в машине. Я только рассмеялся над его угрозами и направился к небольшой белой церкви, что стояла в конце улицы, буквально в пяти шагах от салуна и борделя. Как ни странно, именно это здание в городке сохранилось почти в первозданном виде. Внутри было пусто, не считая паутины по углам и грязи на полу. По стенам здания располагались большие окна с сохранившимися стеклами. А вот от алтаря осталась только оградка и прибитая в верхней части стены полка. Мне сразу стало ясно, что Джастин сейчас с радостью очутился бы где угодно, только не в заброшенной церкви, не говоря уж о том, чтобы тут заночевать. Он принялся мерить шагами помещение, я же опустился на пол и начал раскатывать в проходе между рядами спальный мешок. - У меня такое чувство, что я отправлюсь в ад просто за то, что нахожусь здесь… - пробормотал Джастин, уставившись на то, что осталось от алтаря. Я за его спиной прокрался к задней стене здания и ухватился за болтавшуюся там толстую веревку. Вцепился в этот шнур обеими руками и рванул его на себя. Оказалось, колокол все еще звонил. И громко! Джастин подпрыгнул от неожиданности и обернулся ко мне. - Бооо… боооже, Брайан… Господи, зачем ты это сделал? Что, если эта старая хибара сейчас рухнет? Или кто-нибудь услышит звон, сюда явятся копы и арестуют нас? Или… Я подошел к нему, обхватил руками за талию и заткнул долгим поцелуем. - Это просто здание, - уверил я его. - Тут… тут немного страшно, тебе не кажется? - Да ладно, страшнее, чем в блядовнике? С чего бы это? - Ну, с того, что это… церковь… Я отпустил его, закатил глаза и сел на свой валявшийся на полу рюкзак. А потом включил айпод. Там все еще была записана музыка, которую мы слушали в Чикаго, и я понадеялся, что это хоть немного его расслабит. Было уже около половины девятого. Я вытащил из сумки две керосиновых лампы, зажег их и поставил на пол за ограду бывшего алтаря. - Смотри, какая печь Франклина* получилась. Фотографировать уже слишком темно. Может, ты ее нарисуешь? Он пожал плечами и сел на пол рядом со мной, практически мне на колени. – Ну давай, - настойчиво прошептал я, целуя его в ухо. – Мы же сюда за вдохновением приехали, помнишь? Он вздохнул, взял альбом и передвинул одну из ламп так, чтобы та отбрасывала причудливую тень на пол и на стену. А затем вернулся ко мне, сел и начал рисовать. А я внимательно за ним наблюдал, пока не стало уже слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. - Здорово получилось! – сказал я, и он вздрогнул от неожиданности. По-моему, он вообще забыл, что я наблюдаю за этим магическим действом. Я включил фонарик и осветил его рисунок. А потом подумал – чем черт не шутит, может, мне и правда начать собственный бизнес? Сколько времени может потребоваться на то, чтобы создать приличную клиентскую базу в Сан-Франциско? С моим опытом и навыками я достаточно быстро смог бы начать зарабатывать хотя бы себе на хлеб. А Джастин – охуенно талантливый художник, я мог бы и его подключить к делу. К тому же нам обоим позарез нужна гребанная работа. Он улыбнулся, убрал альбом в рюкзак и сказал: - Готов поспорить, тут есть призраки. И тогда я полез в свой рюкзак – найти нам с ним что-нибудь покурить. - Ну что ж, - провозгласил я, демонстрируя ему очень удачно обнаруженный мной косяк. – Тогда пускай присоединяются. - Думаешь, призраки накуриваются? – рассмеялся он. – Я даже не знаю, стоит ли мне это делать, а то у меня тут еще паранойя разыграется. Я снова закатил глаза, сделал затяжку и сунул косяк Джастину. Но он отпихнул мою руку. - Принцессаааа, - выдохнул я, наклонился и поцеловал его в шею. – Ну давай же, я трахаться хочу! Он вздрогнул. - По-твоему, я не могу трахнуться с тобой, предварительно не накурившись? - захихикал он. – Я-то думал, ты о себе лучшего мнения… Мне лень было придумывать остроумный ответ, так что я просто снова его поцеловал. Потом опять затянулся, просунул свободную руку ему под футболку и потер большим пальцем сосок. И сразу почувствовал, как его тело расслабляется и льнет к моей руке. А потом он застонал, и этот стон, кажется, пробежал по моим пальцам и устремился прямиком к члену. Я ткнулся лицом ему в шею и глубоко вдохнул. Он пах фантастически. Самим собой. И потом, и пылью, и машиной, и мной, и я не смог удержаться и лизнул его кожу. - Ммм… как приятно, - прошептал он. Я отклонился и увидел, что он зажмурился и улыбается. И внезапно на меня накатила какая-то сумасшедшая радость, мне захотелось, чтобы мы смогли остаться здесь навсегда. Вот так. Чтобы все всегда чувствовалось вот так. И нам не нужно было волноваться ни о ком и ни о чем. Только чувствовать. Я дотянулся до рюкзака, покопался в нем и выудил перочинный нож. - Что ты делаешь? – спросил он. И когда я вытащил лезвие, слегка вскрикнул. – Эээ… ты знаешь, я всегда готов к экспериментам, но, по-моему, этот кинк тебе лучше опробовать с кем-нибудь другим. - Это не для того, - я перегнулся через него и принялся вырезать буквы на деревянном полу. - Ты оскверняешь церковь! Это ужасный грех. - Заткнись и посвети мне фонариком. Он послушался и, как только я закончил, прочитал написанное: - Брайан… и Джастин… здесь… трахались. Я поднял голову и увидел, что, несмотря на все свои страхи, он улыбался. - А теперь, - сказал я, - перевернись. Иначе на мне будет еще и грех лжесвидетельства. Он засмеялся и выключил фонарь. - Ну все, мы точно попадем в ад. Я помог ему снять футболку. Он лег на живот, и я принялся водить пальцами по его позвоночнику, вверх и вниз, и делал это до тех пор, пока его дыхание не замедлилось, а с губ при каждом выдохе не начали срываться тихие стоны. Тогда я наклонился к нему и припал открытым ртом к его плечу. Он повернул голову и улыбнулся мне. Этакой счастливой пьяной без вина улыбкой. И я потерся щетиной о его нежную кожу. - Ммм… Брайан… - застонал он. - Да? – я потащил вниз его трусы, так и продолжая все время смотреть ему в глаза. - Ничего… просто… ммм… Я приглушенно рассмеялся и принялся гладить его ягодицы, и когда уже был готов втолкнуться в него пальцем, он вдруг рванулся вверх и захлебнулся воздухом. - Это что на хуй сейчас было? - Да что такое-то?? Ебанный ад! - Там… что-то двигалось, - чуть слышно прошептал он в ужасе. – Вон там, в углу. Он схватил фонарь, включил его и осветил темный угол. - Я ничего не вижу. - Клянусь, там что-то было, - в голосе его слышалось едва ли не разочарование. - Да крыса какая-нибудь, наверно. - А что, если это разгневанный призрак? - Чем это разгневанный? Тем, что мы можем заниматься сексом, а ему не светит? - Может, тем, что мы собрались предаться содомскому греху в его святой обители или чем-нибудь еще. - О, ну хватит, - фыркнул я. – Это, блядь, просто здание. - Оно не было просто зданием для тех людей, что здесь умерли! Они ко всей этой фигне относились очень серьезно. Раздраженно зарычав, я откинулся назад и оперся на локти. Если даже мы с ним и разгневали тут каких-нибудь духов, никто из них не мог сейчас злиться больше, чем я. Знали бы они, как им охуенно повезло, что они уже умерли. Ходи себе, где хочешь, делай, что хочешь, и ни о какой хуйне не волнуйся. Они же навечно застряли в этой помойке – и все потому, что так и не смогли претворить в жизнь свои мечты. Пустились в авантюру, но так и не сумели разбогатеть, прославиться и оставить прошлую жизнь позади. Долбоебы хреновы! Из всех людей, что в те годы рванули на Запад, единственными умными были те, что занялись продажей сковородок, в которых эти несчастные уебаны промывали золотоносную руду. Я лежал на полу, размышлял и вдруг почувствовал, как моей груди коснулась его рука. - Эй, извини, мне, наверно, померещилось. Я хочу! Правда, давай сделаем это. Пошли они на хуй! Я улыбнулся. - С тобой, блядь, не соскучишься. - Ага, я знаю, - захихикал он, и я наклонился и поцеловал его. – Ммм… к тому же, это вроде как горячо… Они все на нас смотряяяяят… ооохх… - Ну наконец-то дошло, - обрадовался я, ухватил его за волосы и поцеловал в шею. Потом я разделся и лег на него сверху, ткнувшись членом в ложбинку меж его ягодиц. А затем, наклонив голову, скользнул волосами по его спине, и он выгнулся мне навстречу. - Больше не боишься? Он потерся об меня задницей. И еще раз, и снова. - Ааххх… трахни меня. Ну давай же! Я откатился в сторону и потянулся за презервативом. - Ммм… а может, мне уже не хочется… Он обернулся и посмотрел на меня в панике. - Нет уж, теперь ты это сделаешь, засранец! Я рассмеялся, снова накрыл его своим телом и быстро втолкнулся внутрь. Джастин ахнул и выгнул шею, стараясь дотянуться до моих губ. Дав ему привыкнуть, я ухватил его за запястья, чуть приподнялся и начал двигаться. Довольно долго я толкался в него очень медленно. И прислушивался к его дыханию, которое становилось все быстрее и прерывистее. Он стонал и извивался подо мной, и дергал руками, пытаясь вырваться из захвата, когда я особенно удачно попадал членом. А потом он запрокинул голову и всхлипнул: - Ммм… блядь! Блядь, как хорошо! - Да… да… Джастин… И тут я понял, что не могу больше сдерживаться, и принялся вбиваться в него изо всех сил. Я уже не мог остановиться. В пустом помещении наши стоны звучали как будто бы вдвое громче. И я врывался в него так глубоко и сильно, что он вскрикивал с каждым моим толчком. И когда всего стало уже слишком много, он весь выгнулся подо мной, откинул голову мне на плечо и охнул: - Господи… боже! И тут же выдернул из моих пальцев свою руку и зажал себе рот. И рассмеялся, задыхаясь. Я вцепился в его задницу, толкнулся еще несколько раз - глубже, еще глубже. И, наконец, взорвался. Не только членом, а как будто всем телом. - Ооо… я точно отправлюсь в ад… - выговорил он, как только смог перевести дыхание. Я рухнул ему на спину и простонал: - Да и пошло оно все на хуй! Было здорово! И уткнулся лицом ему в плечо. - Ммм… угу… - прошептал он и поцеловал мою руку, все еще удерживавшую его запястье. - Не раскаиваешься в содеянном? - Ни в коей мере. - Ты хорошо проводишь время? - Лучше, чем когда-либо в жизни, - отозвался он сонно. – И все равно, я считаю, мы не должны здесь спать. Я рассмеялся себе под нос и закрыл глаза. Кажется, через несколько минут он пробормотал, что любит меня. Кажется, я в ответ обнял его крепче.