Карты и легенды

Вегас как будто бы подкарауливает тебя. Ты часами едешь по пустыне, и вокруг нет ничего… ничего… ничего, и вдруг - ОГРОМНЫЕ СИЯЮЩИЕ ОГНИ! Выскакивают, блядь, из ниоткуда. И выглядит это ужасно круто! Особенно после того, как ты провел ночь в гребанном городе-призраке. Не знаю, почему это у Брайана такая страсть выбирать для ночевки и потрахушек самые жуткие места. По-моему, ему просто нравится наблюдать, как я трясусь от страха. Он от этого сразу же чувствует себя этаким крутым парнем. В общем, впервые увидев Вегас, я был очень впечатлен, и даже не столько видом самого города, сколько возможностью посмотреть там все вместе с Брайаном. Это теперь я понимаю, что надо, блин, было мне думать головой. Надо было сообразить, что существуют на свете такие места и такие люди, которым лучше никогда не пересекаться. Нужно было сложить вместе то немногое, что я знал о Вегасе, и то многое, что знал о Брайане, и быстренько развернуть гребанную машину в обратном направлении. Наверное, у меня просто от всех этих огней так голова закружилась, что все здравые мысли из нее вылетели. Номер, который Брайан забронировал для нас в отеле, снова был возмутительно гигантский. Но я уже успел прочитать в путеводителе, что большинство гостиниц в Вегасе стоят сущие копейки, а потому решил особо не волноваться. Мы заселились в гостиницу, и Брайан тут же решил принять ванну, что было прямо-таки отличной идеей, учитывая, сколько ночей мы провели черт знает где. Я прошел вслед за ним и пораженно уставился на громадную утопленную в пол ванну. Брайан наполнил ее водой, влил туда свою дорогущую французскую пену и принялся раздеваться. А я все бродил по ванной и в изумлении проводил ладонью по дорогой отделке. - Прямо купальня Клеопатры, - протянул я. - Ну тогда я - Антоний, - отозвался Брайан, опускаясь в воду. – Эй, раб, поди сюда и побрей меня! Я снял футболку и принялся собирать его бритвенные принадлежности, удивляясь про себя, почему это мы до сих пор никогда так не делали. Звучало все это чертовски сексуально. - Куда бы ты хотел отправиться в первую очередь? – спросил я, а потом сел на край ванны и начал намыливать ему подбородок. – По-моему, в клубе «Джипси» должно быть очень круто. - Да ну, - отмахнулся он. – Что мы, педовых клубов не видели? Давай лучше сначала заглянем в парочку казино. - Ты хочешь сыграть? И несмотря на то, что лицо его теперь уже почти все было покрыто белой пеной, я смог разглядеть, как он скептически скривился, словно говоря: «Что за идиотский вопрос?» - Думаешь, это хорошая идея? – спросил я, прикидывая про себя, есть ли у него вообще на что играть, не считая наших денег на бензин. - Ну, как по мне, терять нам больше нечего. Ладно, пускай до сих пор я ни о чем таком не думал, но тут-то для меня должен был прозвенеть первый тревожный звоночек! Однако, черт возьми, я в тот момент весь был сосредоточен на этом бритье, и на том, что он сидит тут передо мной весь мокрый и голый. И поэтому я, кажется, ответил что-то типа: - Всегда есть что терять. Но он пропустил это мимо ушей. Затем я провел по его подбородку бритвой – и больше мы уже ни о чем не разговаривали. Только смотрели друг на друга. Это, блядь, было охуенно горячо! Сам факт того, что он позволял мне прикасаться к своей шее смертельно опасным оружием, чертовски заводил. И то, как он смотрел на меня… Господи, это было поразительно! У меня все время что-то странно дергалось в животе. Поверить не могу, что он до сих пор на меня так действует. Вроде, считается, что с годами ощущения должны притупляться? Закончив бритье, я наклонился и поцеловал его. И губы у него были теплые, мокрые и скользкие. - Залезай сюда, - сказал он. – Ты весь грязный. Я стащил джинсы и залез в ванну. Сначала ненадолго опустился под воду с головой, потом вынырнул и привалился спиной к его груди. Он обвил меня руками и прижал к себе. И несколько минут мы просто сидели вот так. И время от времени он целовал меня в шею и лениво оглаживал ладонями. Было так хорошо и спокойно, что я, кажется, начал задремывать. Как вдруг он шепнул мне в ухо: - Знаешь, о чем я тут подумал? Что, если наше путешествие будет в один конец? - Ххммм… В каком смысле? - В смысле – что, если нам начать все сначала в Калифорнии? Переехать туда насовсем? Это, блядь, меня мгновенно разбудило. Я быстро развернулся лицом к нему, расплескав по полу воду и мыльную пену. - Ты это серьезно? - Конечно. Как я уже говорил, терять нам больше нечего, верно? - Ты что, правда, хочешь переехать куда-то вместе со мной? - Да ты вроде и так уже здесь. Примерно с минуту я был на седьмом небе. Я вдруг опять превратился в отчаянного семнадцатилетнего пацана, приходившего в восторг от любых самых мельчайших, самых случайных проявлений его любви. Конечно, мы и так уже жили вместе, но переехать с кем-то через всю страну – это ведь совершенно новый уровень отношений. Громадный шаг! И звучало это просто фантастически. Примерно с минуту. А затем я начал обо всем этом думать. Думать всерьез. И мне стало пиздецки страшно. - Это вроде как… далеко, - выговорил я. - Да не очень. Восемь-девять часов максимум. - Не отсюда, от дома. - Ну так если мы туда переедем, там и будет наш дом. А как же мама… И Дафни. И Либерти-авеню, и улица, на которой я вырос. Как же запеченные зити Дэб. И магазинчик Майки. И сам Майки, и Эммет, и моя сестра, и лофт. И Тайский ресторанчик с нашей улицы, куда мы ходим каждый четверг, потому что по четвергам в качестве блюда дня там подают ту лапшу, что так нравится Брайану. И даже в те времена, когда мы могли еще позволить себе заказывать все, что угодно, Брайан все равно хотел ходить туда только по четвергам. Потому что, как бы он ни отпирался, на самом деле ему нравится, что у нас с ним есть какие-то традиции. А теперь может так случиться, что мы никогда больше туда не попадем, и… Блядь, мне от этого стало реально страшно. Никакое другое место никогда не станет нам домом. Нигде больше этого не будет. Я даже представить себе не мог, как это вдруг мы уедем от всего этого навсегда. И не мог поверить, что Брайану в самом деле этого хочется. А потом вдруг вспомнил, что, кажется, он именно этого всегда и хотел. Но на этот раз, по крайней мере, предлагал взять меня с собой. А что, если я скажу «нет»? Тогда он все равно уедет? Но я ведь никак не могу прямо вот сию минуту ответить «да». Блядь, да я даже никогда НЕ БЫЛ в Сан-Франциско. В общем, я понятия не имел, что ему сказать. - А ты разве не будешь скучать по друзьям? И… всему остальному? – с надеждой спросил я. - Именно для таких случаев люди и изобрели телефон. И самолет. И интернет. - Ну да. И все же… Не знаю… Может, для начала просто доедем туда и посмотрим… как пойдет? Он вздохнул и потерся носом о мои волосы, а я покрепче обнял себя его руками, надеясь таким образом дать ему понять, что я в любом случае хочу быть с ним. Что если он все же решит переехать, я последую за ним, несмотря на все свои опасения. И все же, кажется, ничего он не понял, потому что буквально через пару секунд он уже вылез из ванны и начал торопливо одеваться. А я-то рассчитывал, что мы с ним сейчас займемся сексом… Он даже толком и не разговаривал со мной, пока мы собирались, и вид у него был угрюмый и раздраженный. И тут-то я, наконец, заволновался, но было уже поздно, все покатилось под откос. Прежде всего, я должен сказать, что казино – это самые скучные и унылые заведения из всех, что я когда-либо видел. Люди там вообще друг с другом не разговаривают. Просто залипают у игровых автоматов или рулетки, или блэкджека - и спускают доллар за долларом в ненасытную утробу города. А взамен получают лишь бесплатную выпивку, от которой их игромания разгорается еще сильнее. В казино нет ни часов, ни окон. И воздух затхлый, как в торговых центрах, даже хуже. Зато шум стоит просто пиздецкий – звенят автоматы, дребезжат высыпающиеся монеты, и сирены периодически принимаются завывать – чтобы всем казалось, что кто-то где-то только что сорвал большой куш. Посетители, в основном, пожилые, и, судя по виду, не очень-то могут позволить себе торчать тут целыми днями. В общем, уйти мне захотелось сразу же, как только мы туда вошли. Но я подумал – пускай Брайан пару раз сыграет и закроет этот гештальт. Потом он начал проигрывать, и я решил, что сейчас-то он точно захочет уйти. Если Брайан в этой жизни чего терпеть не может - так это проигрышей. Но он все проигрывал и проигрывал. Богом клянусь, мы проторчали в этом казино часов десять, не меньше. А ведь оно находилось прямо в фойе нашего отеля. Мы даже из чертова отеля не вышли! И я стоял и смотрел, как он проигрывает – до тех пор, пока мог еще как-то сдерживаться. Но после одиннадцатого или двенадцатого гигантского проигрыша я все же спросил, не пора ли нам уходить. Но тут крупье как раз сдал ему карты – я даже не знал, как называлась игра, в которую он играл, - и он сказал: - Вот оно! Теперь мне точно повезет. В конце концов, я же Ебучий Брайан Кинни. Он осушил очередной стакан – я уже со счета сбился, сколько же он выпил. И я попытался снова: - Кстати, насчет «ебучий»… Может, тебе с этим сегодня больше повезет? Спорить готов, в этом городе куча парней… - Потом, - сказал он и тут же снова проиграл. – Да еб твою мать! - Брайан, да брось, пойдем в клуб. Будет весело! - Потом. Он швырнул на стол еще пачку денег, и мне захотелось схватить его за руку и просто насильно выволочь оттуда. Но я побоялся так поступить – и от самого этого факта, от того, что я боялся его, боялся того, что он может мне сделать, если я рискну, мне сделалось как-то нехорошо. - Если устал, иди обратно в номер, - совершенно невпопад бросил он мне. - Я не устал. Я хочу пойти куда-нибудь, где нам будет весело. Куда-нибудь, где ты не станешь проигрывать кучи денег. - Куда, например? В гей-бар? Тут хотя бы напитки бесплатные… И словно в качестве иллюстрации он подозвал официантку и взял у нее с подноса еще стакан. И прикурил сигарету. И проиграл. Снова. - Может, в гей-баре и приходится платить за напитки, но я что-то никогда не видел, чтобы там ты тратил тысячи долларов. Он, наконец, отвернулся от игрового стола - только для того, чтобы наградить меня своим фирменным Разгневанным Взглядом. - Да что, блядь, ты до меня доебался, Джастин? Какое, блядь, тебе дело, как я трачу свои деньги? С чего это вдруг тебя это стало так волновать? - Да потому что это ебаный идиотизм! Ты не тратишь деньги, ты тупо спускаешь их в толчок! Он фыркнул, покачал головой, отвернулся обратно к игровому столу и буркнул: - Ты зря волнуешься. Мне очень хотелось спросить его, как это он собирается переехать в другой город – в чертовски дорогой город – с долгом в миллион долларов. И еще поинтересоваться, осознает ли он, что никто из присутствующих здесь до сих пор ни разу не выиграл – и никогда не выиграет. Но я знал, что он не станет меня слушать. Это было бессмысленно. Вегас засосал его в свою пучину. - Я пошел в клуб, - сказал я. Он рассеянно кивнул. Я поцеловал его в щеку и громко сказал ему прямо в ухо название клуба, надеясь, что оно как-нибудь запишется у него на подкорке. Клуб находился довольно далеко, но я пошел туда пешком. После этой вонючей ямы мне хотелось подышать свежим воздухом и немного прочистить мозги. К несчастью оказалось, что Стрип* – не лучшее место для прочистки мозгов. Здесь всего было слишком много – шума, света, суеты, безумия. И все равно окунуться во все это после долгих часов, проведенных в замкнутом пространстве, было здорово. И мне очень хотелось, чтобы Брайан был здесь вместе со мной, смотрел на все это вместе со мной. Я решил, что однажды обязательно нарисую все, что увидел, – и хотя бы так поделюсь с ним впечатлениями. Конечно, если он не решит с этого дня окончательно обосноваться в казино. Ей богу, некоторые посетители, по-моему, там прописались. Клуб, в который мы с ним собирались отправиться, оказался совершенно обыкновенным гей-клубом. Только у всех его посетителей на головах почему-то были кожаные повязки с перьями. Позже я узнал, что, оказывается, в этот вечер там проходила вечеринка «Коренные Американцы». Что, в общем, было довольно банально, но все равно клево. Наливали тут не бесплатно, конечно, но цены на выпивку были чертовски низкими. Я осушил пару стаканов и пошел танцевать. Несколько раз какие-то милые ребята предлагали меня угостить, и я соглашался, потому что хотел напиться и перестать нервничать из-за того, что Брайан где-то там спускает деньги. При этом я ни с кем из них даже толком не разговаривал, и через пару часов мне там стало немного скучно. И одиноко. К несчастью, я никак не мог придумать, куда бы мне еще податься. В пустом номере отеля мне точно стало бы еще муторнее, а возвращаться в казино и снова пытаться выволочь оттуда Брайана я не собирался ни при каких раскладах. Идти в другой клуб мне не хотелось тоже. Я ведь сказал Брайану, что буду здесь, и не хотел, чтобы он не нашел меня, если все же надумает появиться. В общем, я остался. И выпил еще. А потом от скуки пошел танцевать с каким-то случайным парнем. Он был ничего себе – кажется, единственный подлинный «коренной американец» в этом заведении. Примерно на фут выше меня, с отличной подтянутой фигурой, темными волосами и блестящими глазами. А еще он был спокойным, не суетился и не пытался слишком откровенно меня лапать - что мне понравилось. Мы с ним немного потанцевали, и я уже собирался отправить его к бару за новой порцией выпивки, как вдруг краем глаза заметил Брайана. Он шел прямиком ко мне, раздраженно распихивая всех вокруг. «Он пьян», - понял я, как только он подошел достаточно близко, чтобы я смог заглянуть ему в глаза и вдохнуть исходящий от него запах перегара. – «Он очень, очень пьян». - Отъебись, - рявкнул он моему новому другу, а потом схватил меня за руку и рванул к себе. - Я первый его увидел, - огрызнулся парень, вцепился мне в бедра и застыл, как столб. Мне достаточно было лишь раз взглянуть на Брайана, чтобы понять, что сейчас не лучшее время, чтобы так с ним разговаривать. Чтобы вообще с ним разговаривать. Услышав, что ответил ему парень, он вдруг так дико на него посмотрел, что у меня появилось стойкое ощущение, что сейчас случится что-то очень-очень плохое. Господи, еще не хватало, чтобы Брайан затеял драку. Он едва на ногах стоял, а этот парень был пиздец, какой огромный. - Вообще-то, - сказал я, - мне уже пора. И надо ж было такому случиться, чтобы мой новый знакомый именно в этот момент решил перейти к активным действиям и наклонился меня поцеловать. Но Брайан дернул меня на себя, и сам полез ко мне с поцелуями, а тот парень стал его отпихивать. Они дергали меня в разные стороны, как какую-то резиновую куклу, - и мне все это совсем не нравилось. Но потом губы Брайана все-таки прикоснулись к моим, и все сразу стало чуточку лучше. Чуточку ближе к нормальному. Даже несмотря на то, что рот его был на вкус, как политая джином пепельница, а сам он едва не опрокинул меня на пол. Думаю, парень, увидев все это, просто плюнул и ушел, потому что больше я его не видел. Спасибо, господи! - Ммм… ты такой вкусный, - сказал Брайан и лизнул мою шею. - Ты выиграл? – спросил я. - Конечно! Он же ушел. А ты достался мне. Он снова влажно меня поцеловал, а потом принялся раскачиваться туда-сюда, ухватив меня за талию и едва не повиснув на мне всем телом. Он все сильнее и сильнее на меня наваливался, пока я не остался единственной опорой, удерживавшей его в вертикальном положении. Голова у него моталась взад-вперед, и пахло от него, как от ликеро-водочного завода. - Может, пойдем в отель? – предложил я. - Нее… Мы же только пришли, - шепнул он мне в ухо и скользнул ладонями под ремень моих джинсов. Он принялся поглаживать пальцами мою задницу, и это было очень приятно, вот только я слишком за него волноваться, чтобы в полной мере наслаждаться процессом. - Это ты только что пришел. А я тут всю ночь торчу. Брайан, утро уже, и ты пьян в дребадан. - Я – прекрасен, - возразил он и начал толкаться членом куда-то мне в живот. А лицом при этом терся о мои волосы, словно о какое-то полотенце. - Брайан, ты отыгрался? Ты вообще хоть что-нибудь выиграл?.. - М-м-может быть… Не помню… Давай трахнемся! По-моему, он вообще не понимал, где мы находимся. И я задумался – как интересно ему удалось сюда добраться. И сам ли он ушел из казино, или его вышвырнули оттуда, потому что он был мертвецки пьян? Кажется, в этот вечер мне впервые повезло собственными глазами наблюдать стадию номер четыре. По крайней мере, стадия третья, по-моему, давно миновала. Он вдруг толкнулся в меня пальцем, а потом вообще перестал двигаться и как будто еще больше обмяк. Начал тяжело дышать и издавать какие-то странные звуки. Я слегка отклонился и взял в ладони его лицо. Кожа у него была холодной и влажной, и оттенок имела слегка зеленоватый. - Брайан, ты нормально себя чувствуешь? - Заме… чательно, - прохрипел он и закрыл глаза. - По-моему, тебя сейчас стошнит. Пошли, найдем тебе попить. Доставить его к барной стойке оказалось довольно-таки сложной задачей. И я стал задумываться – как же я до сраного отеля-то буду его тащить? Он обхватил меня за плечи – но сам двигаться никак не желал. И мне пришлось через весь танцпол волочь на себе 176 фунтов и три унции живого веса. Всякий раз, как кто-нибудь из посетителей случайно задевал его, мне казалось, он сейчас рухнет на пол. И с каждым моим шагом дыхание его становилось все тяжелее и тяжелее. - Нет, офицер, я прекрасно знаю, что я делаю… - зачем-то проорал он мне в ухо. - Шшш, не отвлекайся, просто иди, - сказал я. Кое-как мне удалось дотащить его до барной стойки и усадить на стул. Оставалось надеяться, что он не рухнет с него, пока я буду добывать ему воду. - Эй, помнишь… - вдруг заговорил он и ухватил меня за подол футболки, пока я пытался заказать ему попить. - Помнишь, как я учил тебя алфавиту? - На, выпей! – я сунул ему в руку пластиковый стаканчик, затем обхватил его своей ладонью поверх его пальцев и поднес к его губам. Он сделал несколько глотков, а потом поперхнулся и закашлялся. Утер рот тыльной стороной ладони и снова принялся комкать край моей футболки. - Но почему-то я… Джастин… Джас… Я никогда не учил тебя арифметике. Сложению и… вычитанию. - Ничего страшного. Меня этому в школе учили. Я убрал с его лба влажные пряди волос и поцеловал его. Он был совершенно разбит. Такой красивый, грустный и совершенно разбитый. Я не понимал, что это с ним такое произошло, но мне очень хотелось хоть как-то все поправить. - Плюс одна тысяча минус пять тысяч – получается ни одной тысячи, - вдруг сказал он. – И казино всегда выигрывает. А потом разразился таким ужасающим, хриплым, пьяным смехом, что у меня заболело в груди. Видимо, так он пытался мне сообщить, что проиграл четыре тысячи. Но я решил, что не стану сейчас об этом думать. Самое главное в данный момент было как-то привести его в порядок. - Все хорошо, - сказал я. – Не думай сейчас об этом. Он принялся тревожно озираться по сторонам, а потом вдруг заметил игровой автомат «Покер» и потянулся к нему всем телом, как вьюнок тянется к кирпичной стене, возле которой растет. - Эй, давай-ка попрактикуемся в математике, - сказал он, доставая свой чертов кошелек. - Блядь, да уймись ты бога ради, Брайан! – я выхватил у него кошелек и сунул его к себе в карман – у меня весь вечер руки чесались это сделать. Он не заорал на меня и даже не попытался отобрать кошелек обратно. Просто сидел и растерянно смотрел на свои опустевшие руки, как будто не мог сообразить, куда подевались его деньги. - Никакой больше математики на сегодня, хорошо? Кончено! - Вот так и в жизни, - невпопад отозвался он и положил ладони мне на плечи. А потом сжал их и пристально заглянул мне в глаза. Вид у него был такой, будто он собирался поделиться со мной некой открывшейся ему спьяну древней мудростью. - Работа… плюс Джастин… плюс любовь… равно – нет никакой работы, - промямлил он, а потом уронил голову мне на плечо и отрубился. Во рту у меня пересохло, а сердце понеслось вскачь, и я, кажется, целых пять минут не мог ни двигаться, ни говорить, ни думать. Это был как раз один из тех моментов, когда в стереокартинке с изображением Брайана что-то неуловимо менялось. Тот самый случай, когда мне начинало казаться, что я лечу вниз с крутого холма. Любовь. Он сказал – «любовь». Поначалу это слово просто меня сразило. И только потом постепенно до меня начало доходить остальное. Контекст. И мне совсем не понравилось, как это звучало. Я вспомнил ту ночь, когда проиграл Стоквелл. Брайан в тот вечер выглядел гордым, расслабленным и абсолютно счастливым. Он был в гармонии с самим собой и с окружающими, и, кажется, вообще со всем миром. Это было поразительно, я еще никогда его таким не видел. Но что, если теперь, когда жизнь вошла в колею, он в полной мере ощутил тяжесть того, что сделал, - и пожалел об этом? Что, если теперь он винил меня в том, что с ним произошло? Раньше мне никогда такое в голову не приходило, но, если подумать, в этом был смысл. Ведь по существу это я был виноват в том, что он потерял работу. И он сам говорил, что тот ролик в поддержку долбанного Диккенса сделал именно из-за того, что сказал ему я. До меня вдруг дошло, что, вполне возможно, где-то в глубине души Брайан все это время ужасно на меня злился. Может быть, все это месяц за месяцем разрасталось у него внутри. Может быть, именно с этим были связаны его ночные брожения. Может быть, он всю эту гребанную поездку затеял только ради того, чтобы понять, сможет ли с этим справиться. Может быть, сегодня, когда он предложил мне переехать с ним в Калифорнию, – это была с его стороны последняя отчаянная попытка все наладить. Избавиться от разъедавшей его изнутри ненависти ко мне. И, может быть, я все разрушил тем, что не сказал ему «да»… Он в самом буквальном смысле потерял все – и в этом хотя бы частично была моя вина. И теперь я был единственным, что у него осталось. И, вполне вероятно, этого было недостаточно. Ну а с другой стороны, не менее вероятно было, что он просто наебенился в дрова и сам не понимал, что несет. Может быть, эти его слова вообще ничего не значили. И я снова решил, что не буду сейчас об этом думать. От этих мыслей внутри у меня все горело, и слезы подступали к глазам, а сейчас для этого явно было не время. И уж точно не место. Моей задачей сейчас было сообразить, как доставить Брайана в отель. Или, может быть, в отделение скорой помощи. Я стал его трясти, и постепенно он, по счастью, пришел в какое-то подобие сознания. И тогда я помог ему встать и попросил держаться за меня и постараться идти ровно. Что он и попытался сделать – правда, не слишком успешно. На улицах было относительно тихо. Не пустынно, конечно, – что, в общем-то, довольно ожидаемо в пять утра – но и такой толчеи как шесть-семь часов назад сейчас не было. И к восходу солнца нам кое-как удалось добраться до номера. Я подвел его к кровати, и он рухнул на нее лицом вниз и до следующего дня самостоятельно больше не двигался. Я снял с него туфли и носки и перевернул его на бок, чтобы он посреди ночи не захлебнулся собственной рвотой. А затем лег рядом, прижался к его спине и положил руку ему на грудь, туда, где находилось сердце. Чтобы почувствовать, если оно вдруг перестанет биться. Или, наоборот, если заколотится слишком сильно. Так я в ту ночь и не уснул. Да уж, думаю, нескоро мне захочется возвращаться в Лас-Вегас.

***

Все вокруг казалось очень знакомым – но в то же время было каким-то расплывчатым. Я находился в своей квартире. Абсолютно голый. И при этом разговаривал с Дженнифер Тейлор. Она что-то настойчиво мне внушала и курила сигарету. А я не мог расслышать ни слова. Наконец, я сказал ей: - Что-что? Я вас не слышу! Не могу понять! А потом подумал, что, может быть, она пришла, чтобы объяснить мне, как правильно заботиться о Джастине. И стоило мне об этом подумать, как я тут же услышал: - Спасибо, что заботишься о нем, Брайан. Я люблю тебя за то, что ты любишь его. «Эээ, нет. Все не так! Я не хочу! Не могу и не буду», - попытался ответить я, но не смог выговорить ни слова. А затем она приблизилась ко мне, дотронулась рукой до моего лица, и вдруг как-то так получилось, что я стал ее целовать, жадно целовать. И в следующее мгновение мы уже оказались в постели. Она оседлала меня и принялась с силой насаживаться на мой член. Ее светлые волосы мотались взад-вперед, и она все время повторяла: - Хорошо, Брайан, хорошо… Ты хороший, Брайан, ты - хороший человек… Господи, да она же сейчас кончит, - вдруг понял я. Я не мог этого допустить. Но, похоже, было уже слишком поздно. И вдруг мне на лицо полилась какая-то вода. Я закашлялся, вскрикнул: «Блядь! Нет!», подскочил на постели и отпихнул Дженнифер рукой. Вот только… это оказалась не она. Я присмотрелся к человеку, который сидел у меня на ногах, и понял, что это Джастин. И в руках у него бутылка из-под минералки. - Брайан! Ты как? - Замечательно! Не принимая во внимание тот факт, что мне только что приснилось, как твоя мать скачет на моем члене… Я утер воду с лица и рухнул обратно на подушку. - Прости… что??? – Пустая бутылка полетела на пол, а он так подпрыгнул, словно это ему приснилось, а не мне. – Господи, это отвратительно! Поверить не могу! Он содрогнулся всем телом. - Ну прости, мне тоже эта идея не слишком понравилась. Интересно, какого хуя все это значит? - Ты в порядке? - тихо спросил он и пальцами пригладил мне волосы. Я не особо понимал, какого ответа он от меня ждет. - Ага, вот только… который час? Чем настойчивее я пытался вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего вечера, тем темнее становилось у меня в голове. - Два. - Пополудни? Блядь, какого черта вчера случилось? – рассмеялся я. - Ты проспал целую вечность. - Разве мы не собирались пойти в какой-то клуб? - Мы и пошли. Что… что последнее ты помнишь?.. Мне очень не понравилось выражение его лица, вот совсем не понравилось. Внутри меня начало разрастаться то странное чувство, то смутное гадкое чувство, которое я сотни раз испытывал по утрам, просыпаясь рядом с какими-то незнакомцами, и гадая, что такого я наговорил и наделал прошлой ночью. И не повлияет ли теперь все это как-нибудь отрицательно на мою жизнь. - Казино. Меня оттуда вышвырнули. А что было дальше я, честное слово, не помнил абсолютно. Я знал, что пошел в казино, чтобы по быстрому срубить кучу денег и тем самым продемонстрировать Джастину, что нам прямо-таки судьбой предначертано переехать в Калифорнию и начать там все сначала. Я хотел показать ему, какие безграничные возможности перед нами открываются. Честно говоря, мне очень не понравилось, как уклончиво он ответил, когда я предложил ему обосноваться в Сан-Франциско. Еще не так давно этот парень печень бы продал за возможность переехать куда-нибудь вместе со мной. А теперь, кажется, у него появились планы получше. - Эмм… ну… ты капитально облажался и проиграл кучу денег. Потом мы танцевали, а потом ты вырубился. Тон его голоса точно изменился. Он не злился, но… - Ммм… - протянул я и отвернулся, чтобы не пытаться разгадать по его лицу, о чем он думает. – Извини. - Я боялся, что ты умрешь и все такое. Вот говно! - Не так уж сильно боялся, раз я не в больнице. - Вообще я думал об этом, но потом понял, что ты страшно взбесишься, если проснешься в больнице. К тому же ты вроде дышал нормально. - Ну тогда, - я снова обернулся к нему и дотронулся до его руки, - спасибо, доктор Тейлор. - … и еще ты издавал такие звуки… Фу, господи, поверить не могу, что тебе снился эротический сон с участием моей матери! - Поверь мне, меня и самого этот факт ужасно беспокоит. Нет, твоя мать, конечно же, горячая штучка, но все же… - Фуууу! Моя мама – не горячая штучка! Ты больной, - заверещал он и шлепнул меня по груди. - Ээээй, полегче, - простонал я сквозь смех. – А что, по-твоему, мне надо было сказать, что она – мерзкая свинья? - Нет, но… Фу! Пожалуйста, давай просто не будем обсуждать мою маму в подобных выражениях. Я сел, взял с тумбочки еще одну бутылку минералки и в три глотка выпил все шестнадцать целых девять десятых унций. И тут же пожалел, что воды больше не осталось. Он снова пригладил пальцами мои влажные волосы и спросил: - Хочешь кофе? - Конечно. Я скинул ноги с кровати на пол и, кажется, сделал это слишком быстро. Голова закружилась, и мне пришлось немного посидеть на краю постели, кое-как удерживая себя в вертикальном положении кулаками, как делал, бывало, мой отец. Я подавил желание застонать. Путешествие в ванную прошло еще забавнее, чем подъем с кровати. Я тащился туда и, словно какой-то старый пердун, хватался за стены и мебель, чтобы не упасть. Писал я, кажется, не меньше десяти часов. Потом еще часов десять мылся – и снова писал. В душе мне пару раз показалось, что меня сейчас вывернет, но я, как правильный ирландский мальчик, стойко сдержался и подавил тошноту. Затем я побрел обратно в комнату и плюхнулся на стул. Моя добрая фея-крестная Джастин уже заказал мне аппетитный жирнющий завтрак, и он ждал меня на столе. Я сунул в рот сосиску и спросил: - Хорошо вчера провел время? - Это было… интересно, - отозвался он, вскинув брови, и принялся разрезать свой омлет. - Мы трахались? Он рассмеялся. - Нет. Ты пытался, но… отрубился. Тебя очень крепко унесло. Мне интересно было, что еще повлекло за собой это «унесло», но спрашивать я не стал. - Вот дерьмо! Что ж, этот трах нам придется наверстать. - Ну и… как ты сейчас себя чувствуешь? - Так, как будто вчера изрядно нажрался. - Может, пора нам сваливать из этого города, мм? - Да мы только одну ночь тут провели! Не говори мне, что тебе уже надоело. - Нет, мне не надоело, просто… По-моему, нам тут не слишком везет. Не в силах больше проглотить ни кусочка, я отодвинул свой завтрак. А потом взял со стола свежий выпуск «ЮЭсЭй Тудей» и развалился на стуле, прихлебывая кофе. Мне почему-то казалось, что если я буду выглядеть спокойно и уверенно, Джастин передумает уезжать. - Можно подумать, во всех остальных городах нас ждут золотые горы, - фыркнул я. – Но если ты хочешь, думаю, мы можем двинуться дальше, - я постарался вложить в голос всю свою печаль по этому поводу. – Хотя ты, кажется, так и не попытал счастья в игре. - Зато я десять часов кряду наблюдал, как играешь ты. Мне хватило, честно. И внезапно на меня обрушилось понимание. Прошлой ночью я проиграл хуеву тучу денег. Господи, о чем, блядь, я только думал? И какого хера он меня не остановил? Может быть, мечтать о собственном бизнесе нам с ним было еще слишком рано? Может, куда умнее с нашей стороны было бы просто попытаться найти гребанную работу? - Во всяком случае, - начал он, - до сих пор во всех остальных городах у нас все шло хорошо. - Ага, точно! Вот, например, в городе-призраке под нами лестница обрушилась. - Но мы же не пострадали. И потом у нас был великолепный секс. - А как насчет той тетки в закусочной, что хотела зачитать нам душеспасительную брошюру? Мне пришлось дать ей пятьдесят баксов, чтоб она от нас отъебалась. - Зато – местный колорит. - Ну и ладно, хрен с ними со всеми, - решительно сказал я. – Мы отправляемся в Землю Обетованную.