American Beauty/American Psycho

      Как я выяснила позже, у Джереми было специальное кольцо, которое не позволяло умереть от рук сверхъестественного существа. Я с трудом подавила злость на Кэролайн (злиться на Джереми я не могла, так как плохо злиться на мертвого, пусть и временно, человека), потому что она так и не сказала мне о кольце Джера, которое он носил довольно-таки долго. Я пару раз видела его на руке у друга, но постоянно забывала спросить. Как оказалось позже, о нем знали все, кроме меня. Вероятнее всего, Кол так же слышал про кольцо. Именно так в своей голове я оправдывала его, хотя и не особо понимала, зачем. Кол мог просто убить решить Джереми, правда желая убить его. Но из головы не лезли мысли, что, может быть, он не такой плохой, как все его считают. От своего поведения мне стало смешно. Я оправдывала Кола и насилие с его стороны, словно женщины, подвергшиеся стокгольмскому синдрому.       После того, как Кол ушел на место преступления, пришла Кэролайн, которой я позвонила, захлебываясь слезами. Тогда она и рассказала, что Джереми жив и придет в себя через несколько часов. Единогласным решением в тот день было желание отправить меня, Кэролайн и тело Джереми в дом Гилбертов. Меня освободили от уроков, так как я была слишком потрясена и не настроена получать знания. Джереми был мертв, у него была отличная отговорка. Кэролайн же отправили домой, чтобы следить за нами, если Кол снова придет. Я несколько раз упрямо повторяла, что он не придет. Не знаю, откуда, но я знала, что на сегодня он оставит меня в покое. Он понимал, что я буду слишком уставшей для следующей перепалки, да и кажется, что он не стал бы рисковать моим психическим здоровьем. Как показала практика, Майклсон не скоро оставит меня в покое, а жертва у него долмне жна быть психически стабильно.       Я сижу около тела Джереми уже второй час. Кэролайн предлагала пойти попить чай на кухне, но я отказалась и упорно сидела около друга. Я знала, что его, пусть и временная, смерть была на моей совести. Если бы я вчера вечером не ушла от Кэролайн и не начала танцевать с Колом, все было бы хорошо. И сегодня утром мне не стоило лезть в перепалку с первородным. Я знала, что Майклсон не проглотит мой удар просто так и обязательно ответит. И так же я знала, что Джереми не будет бездейственно смотреть на это. Но все же я сделала то, что сделала, и сейчас мой друг расплачивался за это. Пока Джер временно мертв, я вспоминаю все действия Кола и пытаюсь понять его. Я анализирую его поступки, но ничего не получается. Этот Кол огромная загадка для меня.       Я почти неосознанно дотрагиваюсь до губ, которые совсем недавно были так близки с первородным вампиром. Мой первый поцелуй произошел с психопатом-убийцей.       Когда младший Гилберт резко подскакивает, словно только что пробудился ото сна, я даже немного пугаюсь. Кэр предупреждала, что возвращение в мир живых будет бурным, но я все равно вздрагиваю. Джереми подрывается на месте, резко садится и делает пару судорожных вдохов.       — Доброе утро, соня, — улыбаюсь я, когда парень приходит в себя. Я наклоняюсь чуть ближе, отпускаю руку, которую держала все два часа, и осматриваю его шею на наличие синяков. Абсолютно живой, без каких-либо повреждений. Этот факт снова поражает меня, но радует гораздо больше. Теперь я могу не опасаться за жизнь Джереми, потому что его, как я считаю, могут пытаться убить только сверхъестественные существа. — Как ты себя чувствуешь? Все нормально? — интересуюсь я обеспокоенным голосом. — Тебе не стоило защищать меня от Кола, Джер. Больше не делай так, пожалуйста, — прошу я, надеясь на благоразумие парня.       — Я в полном порядке, Энди, правда. Не беспокойся за меня. Я ещё не скоро умру, — тихо смеется Джереми, пододвигаясь ко мне ближе. Он убирает прядь растрепавшихся волос за ухо (мы попали в фильм?..) и легко, почти невесомо гладит меня по щеке. От неожиданной нежности я вздрагиваю и, чуть хмурясь, наблюдаю за Гилбертом. Это странно, но я не двигаюсь и позволяю прикоснуться к себе. Мне интересно. — Я хочу защищать тебя, Энди Форбс, очень хочу. Я готов защищать тебя от первородного вампира или комара, который летит в твою сторону, — услышав такое признание, я не сдерживаю смешка, но увидев строгий взгляд Джереми, продолжаю слушать. — Ты всегда была рядом и поддерживала меня, помогала. А я, кажется, только сейчас заметил, какая ты замечательная. Ты удивительная, Энди и я влюблен в тебя, — и, не дожидаясь ответа, Джер поддается вперед и целует меня. Целует, сминая мои губы моими и поглаживая щеки большими пальцами рук. А я отвечаю. Не опять, а снова.       Раньше я представляла свой поцелуй с Джереми. В моих мечтах я должна была плавиться, словно сыр в микроволновке или мороженое в жару, а в животе у меня должны были быть бабочки. Может быть, я бы даже приподняла ногу, как в фильмах. Но реальность оказывается хуже. Я не чувствую совершенно ничего, — просто по инерции двигаю губами. Мне не хочется продолжения, как с Колом. Голова не кружится, как с тем же первородным. Вместо этого как-то… мокро. Странное слово, но именно так я могу описать поцелуй с Гилбертом. Я знаю, что опыт у него вроде бы неплохой, раз было столько девушек. Было бы неправильно сказать, что он не умеет целоваться. Просто мне не нравится. Но вот его признание произвело больший эффект. Он поразил меня своим откровением. Я всегда считала, что он никогда не рассматривал меня, как девушку, а тут такое заявление.       После того, как поцелуй был закончен (УРА!), я на некоторое время молча уставляюсь взглядом на Джереми. Он явно ожидает ответа, учитывая, как взволновано он скользит по мне взглядом, а я понятия не имею, что сказать. Если бы он сказал это ровно двадцать четыре часа назад, я бы была рада. Я бы чувствовала себя счастливой и окрыленной после признания Джера. Но теперь что-то изменилось. Я озадачена и удивлена признанием в любви. И первая мысль, которая пришла мне в голову, — была о Коле Майклсоне. Я подумала: признавался ли он кому-то, что влюблен в них. Вместо того, чтобы радоваться признанию парня, в которого я была влюблена два года, я думаю о своем мучителе.       И в тот момент, когда я уже открываю рот, дабы сказать, наконец, что-то, пищит телефон, оповещая о приходе SMS. Я внутренне ликую и тянусь к телефону в заднем кармане джинс.

«В семь вечера около вывески Мистик-Фоллс. Твой любимый Кол».

      Я, хмурясь, перечитываю сообщение пару раз. Номер отправителя до сих пор неизвестен, потому что я так и не забила номер Кола в список контактов. Кажется, он откуда-то знал это и не забывал каждый раз подписываться. Это не нужно, потому что кроме Кэролайн, Джереми и теперь Майклсона мне никто не писал и, увидев SMS от незнакомого номера, я бы сразу подумала о нем. Но сейчас не то время, когда нужно строчить сообщения Колу. Джереми ждет ответ.       — Опять Кол? — хмуро спрашивает Гилберт, недовольно поджимая губы. В его голосе скользит ревность, и я чувствую себя виноватой. Он только что признался мне в чувствах, а я думаю только об SMS Кола.       — Нет, мама пишет, что задержится сегодня, — вру я. За годы нарушения правил я научилась врать, не краснея. — Джер, я очень удивлена твоим признанием. Оно меня обрадовало — это точно. Но это так неожиданно, и я даже не знаю, что сказать. Я не могу ответить тебе так спонтанно. Мне нужно время. Прости, — наконец, выговариваю я. — Мне очень жаль.       Я встаю с кровати, на которой просидела так долго, подхожу к Джереми, который до сих пор сидит на ней, и целую в щеку. Бросив очередной виноватый взгляд, я ухожу.

***

      Оказывается, Кэролайн ушла сразу, услышав, как Джереми воскрес, так что по приходу домой меня ждала недовольная сестра. В этот раз причину её недовольства я понять не могу. Ладно, вчера я была виновата, и у неё было право злиться на меня, но сегодня все вроде бы было нормально. Да, я была виновата перед Джереми, но не перед ней. Так что, увидев недовольное настроение сестры, мое так же опустилось ещё ниже, придавленное гордостью.       — Ничего не хочешь мне сказать? — раздраженно спрашивает Кэр, заставив меня в очередной раз задуматься над тем, что я натворила. Может, опять забыла помыть кружку? Я отрицательно качаю головой и, кажется, сестра злится ещё больше. — Что у вас с Колом?       — В смысле? — возмущенно восклицаю я, искренне не понимая, о чем говорит Кэролайн. — Ничего. Он меня мучает, я страдаю. Вот и все, — уже начинаю раздражаться я.       — Я видела, как он поцеловал тебя, а ты ответила. Джер лежал мертвый рядом, а ты целовалась с этим психопатом! — кричит старшая Форбс, и её голос почти срывается на визг от возмущения. Я чувствую себя пристыженной, но злость на сестру никуда не пропадает. — Мы все жалеем тебя из-за того, что Кол ошивается рядом с тобой, а на самом деле ты сама к нему лезешь. Может быть, ты рада, что он не отстает от тебя?       — А сама? Почему ты имеешь право принимать ухаживания Клауса и ходить при этом счастливая? Я же видела, как сверкали твои глаза, когда вы танцевали. Чуть какая-то проблема, сразу зовешь Клауса. Ой, Клаусик мой, дай мне крови. Мой герой Клаус, спаси меня, — подражая писклявому голосу Кэролайн начинаю я. — Все, что я делала — это пришла на бал и пошла танцевать с ним. Если бы ты не строила из себя мамочку, я бы никогда даже не заговорила с Колом. Так что прежде, чем упрекать меня за поцелуй с первородным, посмотри на себя, — на свое огромное удивление я говорю достаточно спокойно, хотя меня всю буквально трясет от злости.       Кэролайн, кажется, поражает мое заявление, так что она умолкает на мгновение. Пользуясь этим мгновением, я снова подхватываю школьный рюкзак и выбегаю из дома. Так значит, я сама верчу хвостом и лезу к Колу? Отлично, покажем сестре, что значит вертеть хвостом. Во сколько там нужно подойти к вывеске?