American Beauty/American Psycho

      Утро началось с криков Кэролайн о том, что мы опаздываем. Её отчаянные возгласы заставили меня подскочить и начать судорожно одеваться. Натянув джинсы, я начинаю переворачивать шкаф в поисках чистой футболки, как мой взгляд падает на часы. 6.45. До школы оставалось ещё целых сорок пять минут, а ведь обычно мы выходили за пятнадцать минут до звонка. От нашего дома идти до школы было максимум десять минут, так что мы довольно быстро успевали. В крайнем случае, Кэролайн пользовалась вампирской скоростью, так что на уроки, к сожалению, я никогда не опаздывала. Но, так как я уже встала, мне все-таки приходится одеваться. Моя главная проблема состоит в том, что если я проснусь один раз, потом уже не смогу уснуть. И Кэр прекрасно это знает. Так что у меня всего два варианта, почему она разбудила меня в такую рань. Первый заключается в том, что ей нужно в школу пораньше, чтобы встретиться с Еленой и Бонни и обсудить спасение мира. Второй вполне ожидаемый: Кэролайн хочет поговорить со мной о Коле.       Я нахожу вроде бы чистую серую футболку в полоску и накидываю длинную голубую кофту. Не забываю я и свои любимые потертые кеды, которые Кэр и мама несколько раз пытались сжечь. Я слишком сильно привязываюсь к хорошим и качественным вещам, затаскивая их до последнего. Может быть, поэтому у меня совсем нет чувства стиля, как у Кэролайн. Она всегда выглядит, как с журнала и одевается по последнему писку моды. Я же, в свою очередь, могу носить заношенные до дыр джинсы несколько лет. Ходить по магазинам я не люблю, так что обновление гардероба у меня бывает редко. Иногда Кэролайн покупает мне женственные розовые платья и, если она надоедает, я все-таки надеваю их пару раз. А так я уж слишком сильно люблю джинсы и кеды. Может, когда-нибудь во мне проснется девушка.       Одевшись, я иду чистить зубы и с ужасом обнаруживаю, что вчера уснула с косметикой. Её было не много, но за ночь она размазалась и я была похожа на панду. Приведя себя в порядок и почистив зубы, я шагаю в кухню, где уже сидят мама и Кэролайн. На завтрак опять шоколадные шарики с молоком. Мама в последнее время так часто пропадает на работе, что на приготовление еды не остается времени. Кэролайн может не есть, так что ей все равно, а я готовить никогда не умела. Вот и приходится обходиться сухими завтраками. Обедаю я в школе, а на ужин мы временами ходим к Гилбертам. Пару раз я пыталась готовить себе (когда Кэр в очередной раз спасала мир), но быстро сдалась и поужинала бутербродами. Мама уже доедает свою порцию. Быстро помыв посуду, она накидывает форму, целует нас с сестрой и упархивает на работу. Как всегда занятая Лиз Форбс. Кажется, у женщин в моей семье призвание всех спасать: что Кэр, что мама. Одна я забочусь лишь о себе.       Кэролайн сидит за столом с чашкой кофе и недовольно смотрит на меня. Я тихо хихикаю себе под нос и сажусь напротив сестры. Спокойно, словно не замечая её злого взгляда, я насыпаю себе шоколадных шариков, заливаю их холодным молоком и начинаю есть, безмятежно напевая мелодию песни 5 seconds of summer. Примерно после шестой ложки Кэролайн не выдерживает:       — Нам надо серьезно поговорить, — начинает она, сцепив руки в замочек. — То, что ты сделала вчера было неправильно. Ты ослушалась меня и пошла развлекаться с Колом. Ты показала ему, что я ничего не значу для тебя, что ты можешь избегать моих советов. Кол может воспользоваться этим. Он может воспользоваться тобой. Чудо, что этот психопат не убил тебя вчера или, что ещё хуже, не обратил тебя в вампира. Пожалуйста, Энди, держись подальше от всех этих проблем с вампирами. Тебе это не нужно. У тебя впереди счастливая жизнь, которая не должна быть связана с моим миром. Я хочу только лучшего для тебя. Послушай меня хоть раз, прошу, — умоляюще глядит на меня Кэролайн.       Я знаю, что поступила очень плохо по отношению к сестре. Я понимаю, что она делает это все только, чтобы защитить меня. Я знаю, правда. Но Кэр давно пора понять, что я уже взрослая. Вот только я не знаю, как это донести ей. Я всегда только раздражаюсь и ругаюсь с ней.       — Я знаю, что ты любишь меня и заботишься обо мне, Кэр. Но это — моя жизнь. Моя, понимаешь? Дай мне самой решать, пожалуйста, — я стараюсь говорить терпеливо, но получается грубее, чем я ожидала.       Не зная, что ещё сказать, я встаю из-за стола, вымываю посуду и иду наверх за рюкзаком. С собой я таскала только тетради, да ручку. Книги всегда приносил Джереми и, если нужно, я фоткала страницу и работала с ней. Многих учителей это раздражало, они ругались и говорили, чтобы я приносила свои учебники, но вскоре они поняли, что это бесполезно и оставили меня в покое. Дома мне книги тем более не были нужны. Домашнее задание я не делала с класса седьмого. С учебой у меня были проблемы. Очень большие проблемы, но я не придавала этому значения. У меня не было цели в жизни, не было вариантов того, кем я хочу стать в этой жизни. Я просто проживала день ото дня и ждала следующего.       Когда я спускаюсь вниз, меня уже ждут Кэролайн, Елена, Бонни, Джереми и даже Стефан. Все пять пар глаз устремляются на меня, глядя с обеспокоенностью. От этого зрелища я вдруг начинаю смеяться, вызывая недоумение у Бонни и Стефана, с которыми я не была особо близка. Джереми посылает мне понимающую улыбку. Как оказалось позже, они все решили сопровождать меня в школу, боясь того, что Кол придет за мной (прям как женщина с косой, по версии команды спасителей мира). Стефан признался в том, что слышал, что Кол прошептал мне на ухо и рассказал всем. Теперь команда спасителей Елены переключилась на меня, дабы защитить невинное дитя, но у меня это вызывало лишь приступы смеха. Нет, я не отрицаю, что Майклсон опасен и легко может убить меня, но их чрезмерная забота раздражает, особенно учитывая, что они игнорировали меня все шестнадцать лет моей жизни.       В школу мы доходим без происшествий. Никакой Кол с косой за нами не гнался, а для великих спасителей это хороший признак. Они отправляют нас с Джереми в класс, приказав ему следить за мной и, если что, сразу звонить им. Джер вытаскивает черные солнцезащитные очки и принимает серьезный вид. Он отталкивает каждого, кто идёт мне на встречу и изображает рацию в руке, заставляя меня хохотать.       — Я никому не дам тронуть тебя. Тем более такому старику, как этот Майклсон, — с совершенно серьезным лицом вдруг говорит Джер, заставляя меня улыбаться. Я направляюсь к парню, намереваясь поцеловать Гилберта в щеку, но он почти так же высок, как Кол, так что мне приходится встать на носочки. Он широко улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ.       — Да вы, оказывается, сладкая парочка, — раздается насмешливый голос за нашими спинами. Мы с Джереми почти синхронно поворачиваемся, устремляя свои удивленные взгляды на обладателя приятного голоса, который я уже давно узнала. Перед нами стоит никто иной, как Кол Майклсон. Сердце предательски пропускает удар, что явно не укрывается от представителя первородной семьи. Он широко улыбается, пробегаясь по мне оценивающим взглядом, от которого мне хочется сжаться и убежать. — Как дела, мой ангел? Получила послание? — игнорируя недоуменный взгляд Джереми, спрашивает Кол, обращаясь только ко мне. Отлично, теперь вся команда будет знать о том, что у нас с первородным любовная переписка.       — Безумно. Жду таких посланий с нетерпением, — пару минут мы с Майклсоном буравим друг друга взглядом, а после тот, усмехаясь, проходит мимо меня. По дороге он почти невесомо поглаживает мою руку чуть выше локтя. От этих прикосновений я вздрагиваю. Возле меня Кол задерживается на пару мгновений, продлевая прикосновение. Он бросает очередной долгий взгляд, а потом идет дальше.       Как же мне это надоело. Он играет со мной, словно с игрушкой. Я для него — никто. Решив не сдерживаться, я пинаю первородного убийцу по пятой точке. Кол, по меньшей мере, удивляется и возмущенно смотрит на меня. Я широко улыбаюсь и наклоняю голову вбок, словно сам древний на балу. В одно мгновение вампир оказывается возле меня. Джереми пытается оттолкнуть его и это отвлекает Майклсона. Тот мгновенно оказывается около Джера и сворачивает ему шею. Мой друг падает на пол без чувств. Слыша хруст ломающейся шеи, я вскрикиваю и зажимаю рот рукой. В неподходящий момент я замечаю, что коридоры школы пусты. Прозвенел звонок на урок, и никто не сможет нам помочь. Не нам, а мне. Кол Майклсон только что убил Джереми Гилберта. Джереми, к которому я питала теплые чувства в течении двух лет.       — Я тебя ненавижу, — кричу я, подбегая к Джеру и проверяя его пульс. Тихо. Он умер. Мой лучший друг умер из-за этого психопата.       Я оставляю Гилберта и иду к Колу, начиная колотить его кулаками. По щекам текут обжигающие слезы, они заплывают глаза, но я все равно отчаянно бью вампира, посыпая ругательствами. Я понимаю, что Колу все равно, я не причиню ему боли, но мне нужно это сделать. Пару минут Майклсон просто стоит, улыбаясь и чуть посмеиваясь, а после резко толкает меня к стенке. Я больно ударяюсь спиной, но в следующее мгновение забываю об этом. Кол Майклсон, который пять минут назад убил моего лучшего друга, целует меня. Целует нежно, долго, прижимая к себе все ближе и ближе. И я не могу противиться. Я отвечаю на поцелуй, зарываясь пальцами в его тёмные волосы. Воздух заканчивается, и от нехватки кислорода мой мозг начинает работать. Я неожиданно понимаю, что в этот самый момент я целуюсь со своим врагом. С убийцей Джереми. Осознав это, я кусаю нижнюю губу Кола до крови, а правым коленом заезжаю ему между ног. Первородный вампир весело смеется и отходит от меня на несколько шагов.       — А ты нравишься мне все больше и больше, — и Кол Майклсон исчезает, оставив меня с трупом лучшего друга.