Ты не один.

Итак, как я уже сказал, все началось со сна... Хотя... Нет, все началось три года назад, 22 сентября. В этот день шел сильный дождь, казалось, будто небо плачет, в ожидании чего-то плохого... Мы с родителями и моей старшей сестрой Сакуей возвращались с дачи. Мама с нэ-чан о чем-то сердито спорили, отец, периодически огрызаясь на них, вел машину, сосредоточенно вглядываясь в темную завесу дождя, а я, устав после целого дня возни с прохудившейся крышей, откинулся на спинку сиденья и задремал... Проснулся я от душераздирающего крика Сакуи, обвел ничего не понимающим взглядом салон автомобиля, сфокусировав взгляд на судорожно выворачивающем руль отце, вцепившейся в сиденье матери. Переведя взгляд на окно, был ослеплен ярким светом, услышал гудок, похожий на гудок паровоза и, ударившись обо что-то головой при сильной встряске, под адский скрежет двух искореженных машин провалился в черную вязкую пустоту... Очнувшись на больничной койке, долго пытался понять, кто передо мной. — Мнда... Хорош... — презрительно протянул темноволосый парень, брезгливо оглядывая меня. — Инвалид... — и, развернувшись, вышел из палаты. Сидевшая рядом со мной сестра, вскочила с места и бросилась за ним: — Сасуке, как ты можешь такое говорить?!!? Сасуке? Этот человек, с презрением смотревший на меня — мой добрый, нежный, любимый Сасуке? Я прислушался к их с Сакуей разговору за дверью. — Сасуке, как ты можешь... — Не твое дело. — Мое! Это мой брат, и... Теперь я за него отвечаю, как никогда... — Вот и отвечай. — Но... Ты же его парень... Ты...любил его! — Ммн? Да? Кто тебе сказал? Девочка, пойми, я встречался с ним только из-за секса.. Он теперь инвалид, прикованный к коляске, какой уж тут секс. — Сасуке...ты... — Сволочь? Подонок? Может быть... Но...что поделаешь... Кстати... Не хочешь составить мне компанию? Раздался звук удара и громкий крик сестры: — Чтобы никогда больше не подходил к моему брату! Понял? — еще один удар, и разъяренная Сакуя влетела в палату. — Ты все слышал, да? — встревоженно спросила она, присаживаясь на стул у кровати, глядя на мое шокированное лицо. Я не мог поверить в то, что только что услышал: — Сасуке... Как...как я мог так в нем ошибаться?! Но... Сакуя-нэ-чан, почему...почему он сказал, что я теперь «инвалид, прикованный к коляске»? Что вообще произошло? Сестра заплакала. — Акира, ты только не волнуйся... Две недели назад... Наша машина попала в аварию... Мы на полной скорости столкнулись на мокрой дороге с другой машиной... Акира... Папа погиб на месте, а мама...мама умерла десять дней назад, так и не выходя из комы... Акира, у тебя было сотрясение мозга, перелом руки, обеих ног и двух позвонков... Я не знаю как, врачи говорят — повезло, у меня лишь сломана рука... — она зарыдала, я лежал, не в силах поверить в то, что она говорит. — Акира, братишка... Мы с тобой остались одни... Совсем, совсем одни... Первой моей мыслью было: "Бедная Сакуя", в девятнадцать лет остаться одной с младшим пятнадцатилетним оболтусом на руках, двоечником и прогульщиком... Хотя... Теперь я просто физически не смогу прогуливать еще... А, собственно, сколько я буду прикован к инвалидной коляске?! — об этом я и спросил сестру. Та покачала головой. — Я не знаю, Акира... Врачи говорят, что все будет зависеть от тебя, от того, как сильно ты этого захочешь... Я с тихим стоном закрыл глаза... *** Так и начался новый этап моей жизни, новой, совсем другой жизни, ограничивающейся в основном, после выписки, четырьмя стенами квартиры и двумя колесами коляски...