Рестия

— Я согласна. — Так быстро? — не удержался зельевар.       Альбус Дамблдор, директор школы магии Хогвартс, задумчиво свел пальцы. Его очки сверкали, переливались, в них отражалась стеклянная люстра, висевшая прямо над столом, и танцевали огоньки свечек, которые ярко горели и освещали огромный зал, столовую Принцев. Северус, как хозяин столь обширного поместья, решил не скромничать перед начальством и усадил на ужин в этой просторной комнате. Великий волшебник сидел во главе стола. Минерва Макгонагалл, его заместитель, разместилась рядом, подле. Женщина осторожно отпила чай с мятой и ромашкой и откусила голову имбирному тритону. Северус Снейп, сидевший по другую сторону от директора и наставника, тяжело вздохнул, пока что этот вечер не сулил ему и капли отдыха: слишком много проблем, объяснений, лишних волнений, — и помешивал свой кофе. Рестия Фантомхайф, единственная молодая волшебница в этом скромном, в каком-то роде, семейном кругу откинулась на своем стуле и сложила руки на груди. Она сидела поодаль от всех, во всем черном, похоронном цвете, как и Снейп, но при этом куда больше приковывала взгляд, чем тот черноволосый мужчина, потому что сидела прямо напротив директора, прямо напротив (!) и будто бы была готова защищаться, противостоять всевозможным нападкам взрослых волшебников. Ужин был оставлен позади: густое, пряное карри с нежным, слегка сладковатым рисом медленно переваривалось в желудках, пока маги собирались с силами и мыслями о предстоящем чае и будущем нелегком разговоре. И когда чай, а кому-то черный, горький кофе, был подан, был задан и ключевой вопрос вечера.       Рестия недолго рассматривала директора, после чего ответила и, спустя несколько минут, когда первая реакция прошла в виде ступора и восклицательного вопроса Северуса, продолжила. Альбус мысленно вернулся в министерство магии, в тот самый зал суда, в тот самый, где Рестия разбила люстру, оцарапала ему шею и где ее приговорили к первой казни — поцелую дементора. Но ощутил он себя ни наблюдателем, ни свидетелем, ни даже защитником Рестии, Дамблдор подумал о себе, как о министре магии: он во главе стола, а она напротив. И сейчас, как и тогда, она плюнет в него. Он бы не удивился, поступи Фантомхайф так, это было в ее характере. Нет, слишком правильная Гермиона Грейнджер так не поступила бы, но проблема в том, что этой правильной Гермионы Грейнджер больше нет, она умерла, в тот самый момент: во время пытки, во время гибели мистера Уизли, во время объявления о смерти Гарри Поттера. Появилась злая и обиженная девочка, которая взяла в руки оружие и начала свою войну с миром. И сейчас эта самая злая девочка сидела напротив, и плюнь она, плевок бы долетел, Альбус в этом не сомневался, но проблема и в том, что он, многоуважаемый волшебник, почитаемый во всей магической Британии, принял бы его и просто вытер, тихо и спокойно, без криков и обвинений, ведь он знал это ее защита, защита пожирателя, защита, которую она выработала в том ужасном кругу — грубость, грубое отношение к другим, к таким же пожирателям. Пытаются напугать — напугай в ответ, покажи им театр ужаса, пытаются оскорбить — оскорби, да так, чтобы и рта более не открывали, кусают за палец — откуси им их пальцы или даже руку. И он принял бы это, в отличие от министра магии, для которого это стало оскорблением. Возможно, в этом и заключалась его мудрость, мудрость и величие, он видел то, чего не видели другие, видел связи и то, что могло вытечь и не корил за это людей. Он принимал их, даже если это и казалось ужасным, неуместным, плохим или грязным. Однако Рестия открыла рот, но не плюнула. Она заговорила, и это было явно не то, что он хотел бы услышать. Любой из них не ожидал тех слов, которые произнесла юная ведьма. — Я… согласна. — повторила Фантомхайф. — Но… но у меня есть…хм… условие… Нет!.. Требование… Да, Требование. — Рестия будто на вкус пробовала это слово, проверяла «подходит» ли оно ей. И после, убедившись, она открыла глаза, взор стал яснее, а сама девушка — увереннее, увереннее в своих следующих словах. — Требование к этим занятиям. — Мисс Фантомхайф, это… — возразил директор, пришедший первым в себя. — Извините, профессор, — тут же прервала его девушка, — но… некоторые мои воспоминания достаточно тяжелы для обычного человека. Он может… сойти с ума от увиденного. — Я буду вашим учителем. — Северус поднялся на ноги и посмотрел на Рестию. — Я видел много ужасного, поэтому… — начал спешно он. — Нет! — отрезала холодно девушка, глядя в его черные омуты. — Рестия, ты против, чтобы Северус тебя учил? Я очень настоятельно рекомендую, чтобы… — Я не против, чтобы меня учил профессор Снейп, — Рестия покачала головой, ее взгляд остановился на чашке с чаем, будто она заметила ее только сейчас. Белоснежные бледные руки взяли фарфор и стали нервно вращать, как если бы она искала изъян, чтобы сказать хозяину, владельцу, что чашка испорчена. — Моё условие сохраняется и для него. Нет. Тем более для него. Я не хочу… портить отношения. — Фарфор вернулся на стол, и Рестия, отведя взгляд в сторону, тихо добавила. — Ни с кем из вас. — Я приму все ваши воспоминания, какими бы ужасными они ни были. — В голосе Северуса мелькнуло отчаяние.       Последние слова что-то неприятно задели. И не только в нем. В глазах Альбуса, наставника и второго опекуна, на миг тоже что-то болезненное промелькнуло. А Минерва… и головы не подняла. «Ни с кем из вас. Ни. С. Кем. Из. Вас». Они значили что-то для нее. Не просто опекуны и учителя. Больше. — Отказываюсь. — Рестия твёрдо гнула свою линию. — Если вы не готовы принять это условие, требование, то советую бросить попытки меня уговорить. — Фантомхайф! — Снейп от избытка эмоций за вечер, за все эти разговоры, хлопнул руками по столу. Но проклятая девчонка даже не посмотрела на его выпад. Даже взгляда не удостоила, продолжая смотреть куда-то в сторону. — Мы согласны. — Альбус положил руку поверх тыльных ладоней Северуса и покачал головой, его взгляд просил «отступить». Северус матерно выругался сквозь зубы, скрипнув стулом, он сел и сложил руки на груди, продолжая сверлить всех взглядом, особенно Фантомхайф. Дамблдор устало прикрыл глаза. Шестеренки в его голове стали равномерно вращаться, не быстро, не эмоционально, а равномерно, спокойно, неспешно. Да, это большая потеря для них, но это куда лучше, чем если бы учителем был посторонний человек. Северус — бывший агент, как-никак, и он непременно найдёт способ, как оставить себе заметки. — Однако, дитя, ты уверена, что хочешь сама стирать ему память. Это может быть небезопасно. Если хочешь, я мог бы… — Нет. Я хорошо владею этим заклинанием. Дурачка из него не сделаю. — В голосе Рестии проскользнул смешок. А профессора, все как один, переглянулись, юная вампирка этого не заметила, но все они подумали об одном человеке — Златопусте Локонсе. Этот человек преподавал в Хогвартсе. И там он и потерял память. Как раз таки во время вылазки на василиска, он сломанной палочкой Уизли стер сам себе память. Газеты умалчивали об этом. О том, как именно потерял память профессор ЗОТИ, знала только школа, да и то не все ученики. А значит, Рестия только что невольно прокололась. — Но если он так сильно боится, можете нанять мне любого другого учителя. — Фантомхайф повернулась, наконец-то выражение на ее лице перестало быть страдальческим, задумчиво-страдальческим, и на ее губах заиграла шаловливая улыбка, будто бы она знала, что ей ни за что не предложат другого учителя. Капкан захлопнулся. Наживка проглочена. И отступать некуда. — Мисс Фантомхайф, прекратите так дерзко прерывать директора! — Минерва повернула голову в сторону якобы бывшей ученицы и сверкнула неодобрительно глазами, но это было скорее для виду — все три профессора думали об одном, и излишнее внимание Рестии могло сыграть с ними злую шутку. — Всё хорошо, Минерва. Девочка делает это не со зла. Рестия боится, что мы не станем её слушать, ведь так, моя дорогая? — Альбус лукаво улыбнулся. Малышка Рестия допустила ошибку, досадную ошибку, подтверждающую их гипотезу. Они копают в верном направлении. — Да, профессор, верно. Я одна, а вас трое взрослых, умудрённых годами волшебников. И мои условия… они невыгодны для вас. — Нисколько, моя дорогая. — продолжил директор. Он шел будто по минному полю, один шаг и рванет. Но он улыбался. Лукаво, но улыбался. — А ваша кровь говорит мне обратное. А кровь профессора Снейпа и вовсе вот-вот закипит от негодования. — Как любопытно. — Рука старика мягко пригладила бороду. — Значит, ты умеешь читать человеческую кровь… Нелегко признаваться, но твои условия действительно идут вразрез с нашими планами… — Дамблдор, не отрывая взгляда от Рестии, продолжал мерно гладить длинную серебристую бороду, перевязанную яркой ленточкой. — Ты помнишь, что я тебе сказал в больнице Святого Мунго? Кажется, это было до встречи с Северусом и в отсутствие Минервы. Я тогда ещё отчитал тебя за произошедшее. — Более чем. — Рестия отвела взгляд, на бледных щеках проступило подобие румянца. — Тогда тебе должны быть понятны наши причины. И ещё кое-что… Это касается Алисы Долгопупс. Тебе ведь знакомо это имя, не так ли, девочка? — Минерва поперхнулась, а глаза Северуса едва не вылезли из орбит.       Оба волшебника переводили взгляд: на Рестию, на Дамблдора, снова на Рестию, и снова на Дамблдора. И так по кругу. Оппоненты словесной дуэли хранили молчание. Первой сдалась Рестия. — Отрицать бесполезно, верно? — глаза директора просияли. — Вы хотите наверняка знать, что это сотворила я, а не кто-то другой, да? Хорошо, но взамен… — Фантомхайф откинулась на спинку стула и опустила голову, скрыв говорящие глаза. Руки сложились на груди, будто она пыталась защититься. — Что… — зазвучал приглушенный голос, — что… что вы видели? — Видели? — переспросила Макгонагалл. — Да. Расскажите. Подробно, пожалуйста. — Раз хочешь знать, значит, это и правда была ты, Рестия. И я не ошибся… Результат твоих действий… Та женщина, Алиса, увидев своего сына, тотчас кинулась его обнимать и осматривать. Она выглядела счастливой и здоровой. Живой. Впервые, за долгие годы я видел ту самую Алису, мою ученицу. Однако, когда я подошёл и взял за подбородок, её взгляд, устремлённый на меня, будто остекленел. Она превратилась в живого мертвеца. Куклу. Снова. Но когда взгляд вернулся к Невиллу, она снова стала живой. Ты совершила чудо, да, всего для одного человека, но это чудо. Ты вернула искру жизни в ту палату. Спасибо огромное… Я ничего не смог сделать за эти годы, хотя меня считают великим, но ты смогла. Ты, которую все считают ужасным человеком, грязным пожирателем смерти, хладнокровной принцессой, ты снизошла до такого чуда. — Голубые, небесные глаза Альбуса блестели. — А она что-нибудь говорила? — К сожалению, только два слова: Невилл и сынок. — Я… рада… — Рестия закрыла рукой лицо, но это не скрыло тех дорожек, что побежали. Ее голос также странно сел. — Получилось даже лучше… думала ничего не выйдет и заклинание попусту разрушится… Ее воспоминания были хуже всех, что я когда-либо видела. Они могут сравниться только с некоторыми маглорожденными и маглами, что сидели в темницах. — Ты молодец. Гордись этим. И удача — это тоже своего рода магия, и надо уметь её обуздать. — Дамблдор мягко улыбнулся. — Мальчик по имени Невилл очень благодарен тебе за эту услугу. И он изъявил желание познакомиться с тобой. — Эм… я не против, но моя репутация к этому не особо располагает. — Ничего. Он найдёт выход… Кстати, Рестия, я хотел бы спросить тебя ещё об одной вещи. — Альбус протер очки, вытер дорожки, которые пробежали и по его старым щекам, вампиро-волшебница последовала примеру и тоже достала платок. — О чем вы хотели спросить, директор Дамблдор? — Рестия привела себя в порядок и почувствовала уверенность. — Меч Годрика Гриффиндора. Он ведь у тебя? — Директор, вы с ума сошли сегодня? Ладно, про Алису. Но про меч, спрашивать об этом напрямую? — зашептал Снейп. — Да, он у меня. И я не хотела бы с ним расставаться. На данный момент это единственный предмет, способный тяжело ранить это тело… а также единственный, кто может немного сдерживать, заглушать мой голод. — Ответила все-таки… — сконфуженно произнёс зельевар. — Я и не прошу тебя его возвращать. Просто хотел убедиться, что в надёжных руках… Итак, переубедить тебя не выдвигать столь неудобные для нас условия мне не удастся, так? — Я держусь своего, профессор. Но я также и помню ваше предупреждение… Когда придёт время… я всё расскажу… Если вы все сами не разузнаете к тому моменту. — У нас нет выбора, — подвел черту директор. И после, несколько тяжело объявил. — Хорошо. Пусть будет так, и Мерлин тому свидетель.       И на этих словах разговор закончился. Альбус и Минерва допили чай, доели сладости и, простившись с хозяевами Принц-менора, покинули поместье, растворившись в зеленых языках пламени обширной каминной сети.       Рестия спускалась в подземелье. Она часто бывала здесь. Северус проводил занятия тут чаще, чем в самом поместье Принцев: гостиной или библиотеке. Это было его личным правилом. Привычкой, которую он выработал за долгие годы. Но и также связано с тем, что он Мастер зелий: он объяснял тему, а сам мог «колдовать» у котла, «колдовать» не как волшебник, с палочкой, а как зельевар, мастер своего дела: все эти банальные действия — помешивать, нарезать, толочь что-то в ступке, добавить пару капель из этого флакона, бросить пару цельных листьев какого-то растения и увидеть, как они медленно таят в котле — это выглядело как магия. Он танцевал, гарцевал у котла и выглядел очень красиво при этом. Фантомхайф так не могла. Ее танец был другим. Возможно, Темная магии и защита от нее. Возможно. Вампиро-волшебница медленно, ступеньку за ступенькой преодолевала лестницу. Каждый шаг давался с трудом: дело было не в мышечной боли, однако мышцы действительно болели, она немного перестаралась на своей личной тренировке. Трудность была в другом. В человеке, который сейчас, скорее всего, хозяйничал у котла с очередным зельем. В нем. В Северусе Снейпе. В тот день в столовой Принцев она, Рестия Фантомхайф, соглашаясь и выдвигая то ужасное требование, была уверена в себе или хотя бы казалась ею. Но сейчас ее одолевали сомнения. Нет, девушка не сомневалась в том, что она не сможет стереть память своему опекуну и учителю. Заклинание будет безупречным. Ее сомнение было другим. Что будет, когда он узнает. Когда все поймет. Тот короткий миг перед тем, как она сотрет ему память: какую или какие эмоции она увидит? Злость? Непонимание? Непринятие? Или то, что она, нет, он, Гарри Поттер видел годами — ненависть? Жгучую. Пронзающую. До костей. Тот ледяной и холодный взгляд. «Его» взгляд. Настоящий… Его взгляд и сейчас настоящий. Снейп смотрел на нее. Видел ее. Не убийцу, не пожирательницу, как другие. Даже не вампира. И она, Рестия, видела его. Это взгляд человека, направленный на другого человека — на нее. Она — человек. Не монстр, как она привыкла. Вбила в голову. Она — человек. Живой. С сердцем в груди. Да, полумертвым, но оно еще бьется, гоняет кровь, эмоции, чувства. ОНА — ЧЕЛОВЕК. И сейчас она стоит перед дверью. Не дверью, ведущей в лабораторию, а дверью, за которой стоит ее друг и враг. Ее отражение, что преследует везде: имя в разговоре, газеты, памятники, амулеты, воспоминания других людей, фотографии и колдографии. Даже в зеркале, в этих каре-красных глазах она видит ЕГО. Гарри Поттер. Ангел и спаситель для других, Демон — для нее. Он разрушит все. Нежность Снейпа превратится в холод. И Рестия сломается. Только цели, чтобы собраться, у нее нет. Нет больше Волан-де-Морта. Он умер. «У него в сердце нет места для Гарри Поттера. Но оно нашлось для убийцы по имени Рестия Фантомхайф». И будто это мысль укрепилась в голове и придала сил. И волшебница открыла дверь в лабораторию.       Снейп стоял у котла. Он помешал зелье по часовой стрелке, когда скрипнула дверь. Мужчина повернулся и проследил взглядом: черноволосая девушка прошла по каменному полу и села на стул за стол. Как обычно. Только тетрадей не было. Учебников. Лишь странный шлейф — или смесь — тянулся за ней: уверенность, ясность, твердость и холодность. Но он ведь разрушил крепость, тогда в больнице. Пробил ее броню. А она уже возвела новую. Или та была при ней и тогда, а он не заметил. Ее глаза блестели. И этот взгляд. Он его уже видел. Очень давно. Но не мог вспомнить где и когда. Не мог, но тело помнило. — Добрый день, мисс Фантомхайф. Как спалось? Вчера вы много бегали, приседали, отжимались, прыгали. Поддерживаете себя в форме даже после войны? — Полюбопытствовал — констатировал Северус. — Есть такое, сэр. — Похвально. Что ж… для разминки спрошу… вы ознакомились с содержанием учебников по Окклюменции? — Да. Смысл самого построения защиты, ее цель, цель окклюменции мне более чем понятна. Но как ее строить — не очень. Даже я бы сказала, что совсем не понимаю. — призналась девушка. — Странно. — Мастер зелий сделал несколько шагов вдоль стола, к Рестии и сложил руки на груди. Но потом поднял одну и взялся за подбородок, а второй — за локоть. — Я был более чем уверен, что вы поймете. Ведь вы уже пользуетесь этим. Вампирский контроль, который мы разбирали и умение легилименции — это части, неотрывные части окклюменции. Они требуют того же. Глубокой концентрации. Контроля над своими чувствами, эмоциями. — Да. Но я не постоянно держу всех под контролем. — Немного резко ответила Фантомхайф. Какая-то мысль, высказанная вслух, задела ее, за «живое». — Лишь на пару минут. Я же не какой-нибудь… черт, неважно… Я могу держать под контролем лишь пару минут. — «Манипулятор — кукловод» хотела добавить она, но осеклась. Даже для Рестии эта фраза звучала жутковато. — Это верно. — задумчиво подметил Северус, будто не заметив оговорки. — В отличие от легилименции, в окклюменции щит нужно контролировать и поддерживать постоянно. Это может быть сложно. Взять под контроль свои эмоции и чувства на пару минут или на пару часов — это ощутимая разница. Но это довольно просто. — Глаза молодой ведьмы сначала округлились, потом она откинулась на стуле и тихо фыркнула. Зельевар погряз в своем рассуждении-рассказе, что даже не заметил этого. Или заметил, но решил не подавать виду. — Вы научились делать это, когда вам нужно. Например, взять кого-то в контроль, чтобы защитить себя, прикрыть, в бою, когда в вас стреляли каким-либо заклятием или даже проклятием…       Рестия громко фыркнула. Так громко, что Северус, сделавший уже круг вокруг стола, прошедший мимо сидящей девушки и теперь стоящий к ней спиной, не смог это проигнорировать и резко, на каблуках, развернулся. Его длинная мантия эффектно взлетела, как вторая и жуткая тень, которую он как будто бы прятал все эти годы за спиной. — Никогда! Никогда людей, волшебников или маглов, я не использовала в качестве живого щита! Чтобы прикрыть себя, защитить от чего-либо. Ни разу. НИКОГДА! — В голосе Фантомхайф проявилась сталь и Северус почувствовал и принял это. Потому что девушка не лгала сейчас. Это была правда. — Я монстр. Я грязный убийца и не скрываю это. Но я никогда не использовала людей так, будто они лишь куклы, игрушки. — Неудачный получился пример. — Снейп виновато отвел глаза. — Прошу меня искренне простить. Стоило подумать тщательнее. Мой комментарий был не для того, чтобы задеть вас, мисс Рестия. — Профессор, не нужно. — Девушка резко поднялась и опустила низко голову, кланяясь. Вид виноватого и уязвимого профессора вызвал противоречивые чувства и буквально смыл волну нарастающего гнева и раздражения. Это был первый раз в его жизни, даже в жизни Гарри Поттера, когда Северус извинялся столь искренне. Даже если это было неуклюже. — Я погорячилась. Вы просто привели пример, а я вспыхнула. Это мне нужно извиняться и просить прощения. — Мда-а. — Мастер зелий тряхнул волосами. Ситуация, в которую они загнали сами себя, была «неудобной», физически некомфортной для обоих. — Давайте закроем глаза на этот инцидент и продолжим нашу небольшую лекцию. И более мы не будем поднимать тему людей и живых щитов. Я не хочу как-либо оскорблять вас или вашу честь. — Спасибо. — Только и ответила Рестия.       Он признал ее. Сейчас. Прямо сейчас. Еще одна монетка в копилку их отношений. Еще один шаг, к тому, к тому чтобы она хранила, цеплялась за секрет Гарри Поттера. — «Он не должен знать. Нет. Он все узнает по воспоминаниям. Он все поймет. По легилименции. Ты ведь знаешь, как она работает, Рестия. Поэтому он должен все забыть. Ты сотрешь ему память. Будешь стирать, после каждого урока. Он не должен помнить, что ты Гарри Поттер. Он не должен помнить, Рестия». Последняя мысль будто бы была физической. Даже не так. Она была… паутинкой, ниточкой. Магией на короткий миг наполнившей комнату. Рестии эта мысль-магия придала уверенность. Уверенность в выбранном пути. Еще раз за последние полчаса. Северус… Северус ощутил эту мысль-нить магии по-другому. Он обернулся и посмотрел на Рестию. Он видел ее. Его взгляд. Такой же. Но какой? Или лучше сказать чей? Он забыл. Но тело… помнило и оно пыталось откликнуться. — Итак… на чем я остановился. Ах, да, контроль чувств. Для вас… — Снейп замялся на секунду, но после продолжил, — взять контроль в моменте остро необходимом для вас — не проблема. Нужно сосредоточиться: здесь и сейчас, но на короткий срок. Окклюменция же подразумевает создание и удержание щита и это… дистанция… достаточно длинная дистанция. Не пару минут, а пару часов. Может и больше, зависит от ваших целей. Поэтому у вас и возникли вопросы. Однако постановка ментального блока и его удержание — это элементарная дисциплина. Каждый день, каждый час, каждую минуту, пока это не войдет в привычку, не отойдет на задний план. Это будущее ваше второе дыхание. И ваша… твоя задача, Рестия, — Северус подошел ближе, наклонился и, вглядываясь в карие глаза, продолжил, снова, дублируя слова, — твоя задача научиться этому дыханию, научиться защищать свой разум. Это, может, пойти тебе на пользу как вампиру, поможет с контролем, в частности. — Зельевар отодвинулся, снова развернулся спиной и пошел вдоль стола. — Ты знаешь, что такое легилименция, ты пользуешься ей, постоянно. Проникаешь, берешь контроль, подчиняешь. Надеюсь, на мне этот контроль не использовался… Хотя я бы помнил. Или оставил бы себе напоминание. — В этот момент Рестия вздрогнула, ее глаза забегали, а руки непроизвольно сжались и разжались. Если бы мужчина не стоял к ней спиной, он бы заметил и заподозрил бы что-то неладное, но Снейп не видел… и не помнил инцидента в комнате. — Мы подходим к теме наших с вами занятий. К тому чем мы будем заниматься. Я буду проникать в ваше сознание, а вы учиться его защищать. Но для этого вам придется пройти довольно трудный путь: научиться абстрагироваться от своих эмоций. Чувствовать, но не поддаваться. Не позволять им контролировать ваше поведение, диктовать вам действия. Сейчас, скорее всего, вы в реке эмоций, метафорической реке, не подумайте, однако ваши эмоции не диктуют вам поведение… возможно… Я наблюдал за вами… — Северус остановился. Развернулся и оперся на стол спиной. Руки легли по обе стороны. Задумался. Глаза поднялись куда-то вверх и в бок. Будто он вспоминал. — Импульсивность… присутствует… эмоциональность… тоже… Горячность… вполне… однако вы все-таки убийца, хладнокровная принцесса… — Рестия поморщилась на этих словах, но промолчала. Неправду мужчина и не говорил, просто его слова немного резали. Одно дело — говорить эти же слова самой, но совсем другое — слышать их из чьих-то уст. Приятного мало. — а… значит, немного абстрагироваться от эмоции умеете. — Снейп подвел какой-то свой итог, резко умолк и повернул голову в сторону вампиро-волшебницы. Его черные туннели вгляделись прямо в красно-карие глаза. В глубокой, «каменной» тишине они будто мерились неизвестной силой, хотя Рестия и не понимала чем именно. Что он ищет в ней. Во что так пристально вглядывается… Он смотрел так долго, что девушка не выдержала первой и отвела взгляд, грязный, зельеварский стол, покрытый трещинами и сколами, вдруг стал крайне интересен. Тишина затягивалась. — Вы практиковали когда-нибудь дыхательные техники? — Наконец произнес Мастер зелий. Раздался скрип — мужчина отодвинул ближайший к Фантомхайф стул, развернул его обратную сторону и сел в паре метров. Руки легли на спинку.       Рестия обдумала мысль. В книгах встречалось что-то подобное, какое-то странное, необычное или же обычное дыхание, но описанное так, как она бы и в жизни не описала — слишком замудрено, запутано. Поэтому все ее попытки были безрезультатны. Опыт был, но не хватило поддержки, совета от знающего или практикующего человека. — Хм… Не уверена, что могу утвердительно ответить на этот вопрос. — Нечто такое я подразумевал. — Глаза Северуса опустились к рукам, к пальцам, он нащупал какую-то ложбинку или трещину и теперь поглаживал ее, как раньше, да и сейчас, в редкие моменты, поглаживал губы. Ему нужно было ощутить пальцами поверхность, заземлиться или, если угодно, как корабль спустить якорь, размышлять, но при этом не терять связь с реальностью, не уходить в своих размышлениях слишком глубоко. — Это полностью бы совпало с тем, что я видел на уроках. — Он поймал недоуменный взгляд юной ведьмы и пояснил. — Вы человек, то есть волшебница, которая обучается не посредством книг, а через практику. Вам не требуются громоздкие объяснения. Наоборот, нужно коротко, по делу и показательно. Даже не так… вас нужно грамотно направлять. Дать сначала сделать самой, а после поправить; дать почувствовать, а дальше дополнять эти… ощущения…       Последнее слово Северус произнес особенно тихо. Пальцы замерли. Перестали гладить, трогать, слегка царапать. Он оторвал взгляд от спинки стула и посмотрел на Рестию. На нее. Ее взгляд был направлен на него: она слушала, внимательно, очень внимательно. Как обычно. Как делала это на их подготовительных уроках. Как делала… это Грейнджер в школе. Все верно. Он это понял, но что-то было не так. И в ней и в нем самом. Появилось смутное ощущение, что он что-то упустил. — «Неужто уже стерла память? Нет, не похоже. Мы ведь еще даже занятие не начали. Я еще не проникал в ее разум. Значит, дело не в заклинании». Северус мысленно вспомнил все, что говорил. И почувствовал. «Вы человек, то есть волшебница, которая обучается не посредством книг, а через практику. Вам не требуются громоздкие объяснения. Наоборот, нужно коротко, по делу и показательно. Вас нужно грамотно направлять. Дать сначала сделать самой, а после поправить; дать почувствовать, а дальше дополнять эти ощущения». — Зельевар мысленно проговорил. Повторил. Еще раз. И еще. Что-то в его размышлении не давало покоя. Он говорил все верно, исходя из собственных наблюдений, но… «Грейнджер — заучка» — мелькнула мысль. Он еще раз, Снейп, внимательно посмотрел на девушку перед собой. «Волшебница, которая обучается не посредством книг, а через практику. Вам не требуются громоздкие объяснения… потому что… они тормозят процесс». — дополнил мозг. И снова возникла мысль «Грейнджер — заучка». В этот раз уже громче. «Грейнджер, будучи первокурсницей, решила головоломку с зельями в Запретном коридоре третьего этажа. Да, но… ты говоришь, что она не любит книги, в которых полно объяснений, сложных и непонятных слов». — Некая часть Северуса пыталась спорить с ним. И она же снова повторяла, будто вбивая в голову. — «Грейнджер — заучка. Всезнайка. Ты сам дал ей это прозвище. Забыл, Северус? Скажи, девушка перед тобой сможет решить ту же загадку?» — Последний вопрос был контрольным. Выстрелом. Девушка перед ним не смогла бы решить тот ребус. Он понял это. Ее сила не в рассуждениях, нет, рассуждать она умела, но не… «Не так, как знаменитая Грейнджер», — подсказал мозг. Рестия Фантомхайф была умна, холодна, рассудительна, но ее отличали действия. Она могла быть импульсивна и горяча… она была бойцом. Не стратегом, не мозгом. «Ей не свойственно проводить мозговой штурм», — подумал Северус, — «Она не…» — Профессор Снейп, что-то не так? — С тревогой спросила Рестия. — Вы просто уже очень долго молчите. — Да, прошу прощения. Просто задумался. — Северус смотрел на девушку перед собой, но он изменился, его взгляд изменился. И желание. Его желание проникнуть в ее разум возросло. Многократно. — Итак… — начал он. — С техниками дыхания вы незнакомы. — Это было утверждение. Он не сомневался. Он больше не рассуждал. Он встал на старт. — Как я и сказал ранее, вы лучше всего воспринимаете информацию прямо во время обучения, когда она точная и не содержит ответвлений, избыточной информации. Четкая и простая инструкция. И сейчас я покажу и расскажу, как именно нужно будет настраиваться на наши уроки. И не только на них. Эти же упражнения я очень советую делать и перед сном. Жалоб на кошмары я не слышал от вас, но, Мерлин знает, вы можете умышленно не жаловаться, считая это слабостью. — Вампиро-волшебница отвела глаза, будто подтверждая догадку. И зельевар мысленно пометил, что одно из двух выдвинутых предположений верно или же они оба верны и продолжил. — Поэтому я не буду лезть к вам со своей помощью, а сразу предлагаю лекарство: постоянная практика ограничит ваши кошмары. Иначе говоря, вот вам инструмент, а как распорядиться — думайте и решайте сами. — Спасибо, профессор. Я постараюсь воспользоваться вашим советом. — Не за что. — Снейп отвел взгляд. Он снова изменился, на короткое время. Стал мягче, человечнее. — В твоем возрасте меня часто посещали кошмары. Каждую ночь. Я не мог спать. И не спал. Работал в лаборатории. Это чудо, что я ни разу не отравился ничем, потому что усталость валила с ног и я мог забыть или в полусне перепутать количество, концентрацию или даже сам ингредиент. Но директор… Альбус терпел меня даже в таком состоянии. Приставлял домовиков, чтобы те наблюдали. Иногда присылал Попи, хогвартскую медведьму, если были сомнения относительно моего здоровья или я выглядел как ходячий инфернал. Потом я как-то справился, не без зелий, конечно. Сейчас кошмары тоже посещают, снятся, но уже не так часто, не каждую ночь, даже не две и не три… Прошу прощения, я немного отвлекся. — Ничего. Все хорошо, — пробормотала девушка. Снейп поделился с ней личным, чем-то очень личным. Не просто дал совет, но и раскрылся. — Перед тем, как мы начнем, я бы посоветовал сменить место. Стул позади вас. — Рестия подняла брови, но отодвинулась от стола и встала, осматриваясь. — Коврик специально постелен. Скажете потом спасибо, когда окажетесь случайно на полу.       Фантомхайф подошла к стулу. Он был удобней того, на котором сидела она. С подлокотниками, с мягкой спинкой. И мягкий коврик под ногами. Все было хорошо. За исключением одного «но». Глядя на него, она вспомнила пытки у Волан-де-Морта. Она сидела на похожем стуле: ее пытали на нем, ее руки были связаны металлическими оковами, она видела, как люди умирали, на ее глазах, а она сидела, без возможности что-либо сделать, без возможности хоть как-то помочь, помешать палачам. Букля умерла перед ней, а она сидела и смотрела. И кричала. И больше ничего. Больше ничего. «Соберись, Рестия. Это прошлое. Оно было. Оно прошло. ЕГО больше нет. Ты ЕГО убила. Такого кошмара больше не повторится. Никогда. НИКОГДА. Это просто стул. Заметь, он другой. Различается. И лично для тебя постелили коврик. Непонятно зачем, но постелили. Человек позади тебя, Рестия. Все будет хорошо. Вы позанимаетесь. А потом ты сотрешь ему память. Если что-то пойдет не так, возьмешь под контроль. Все будет хорошо. Ты справишься. Ты уже справлялась. Справишься и здесь». — Рестия повернулась и осторожно опустилась на сиденье. Осторожно, будто в спинке были иголки, откинулась назад. Снейп стоял у стола, напротив, позади него, за спиной стоял задвинутый стул, на котором ранее сидела вампиро-волшебница. В руках он уже крутил палочку. И он не сводил глаз с Фантомхайф. — Неудобно? — поинтересовался Мастер зелий. — Все нормально. — Ответила Рестия, хотя ее руки сжали подлокотники.       Она чувствовала, как бьется ее сердце. Слишком быстро, слишком стремительно. Оглушающе. Птица в клетке. Тело не обманешь. Даже таким сильным самовнушением. — По вам этого явно и не скажешь. Вы напряжены. Очень. — Девушка была как открытая книга, Северус видел ее, как на ладони, но… она изменилась, за какие-то пару секунд. Ее уверенность испарилась и не было видимых причин или он их не видел. — Придется тяжело. — Прошу прощения. — Не извиняйтесь, мисс Фантомхайф. На легкое первое занятие я и не надеялся. Достаточно того, что вы уже согласились на эти занятия и пришли сегодня сюда. — Мы в одном доме живем, вообще-то, профессор. — пошутила Фантомхайф. — Далеко ходить не надо. — Ах, да, я и забыл. Прошу прощения, память подводит, знаете ли. — саркастично вдруг ответил взрослый волшебник, продолжая шутку, и Рестия рассмеялась. Они были весь урок серьезными и неожиданно… Такое вот. — Смеетесь. Уже лучше. Можно начать работать, — дождавшись, когда девушка отсмеется, он продолжил, — начнём с простого. Закройте глаза. Сделайте вдох. Не торопитесь. Пусть вдох будет глубоким. Представьте, как ваши легкие раздвигаются, надуваются. Вы полувампир, поэтому ваши легкие не так сильно раздвигаются, но попробуйте представить это. Почувствовать это. — Голос Северуса звучал гипнотически, тягуче, глубоко. Он не просто давал инструкцию. Он вводил в какое-то странное и незнакомое для Рестии состояние. — Теперь выдыхайте. Медленно. Легкие сдуваются, уменьшаются. Вместе с воздухом уходит и напряжение, нервозность. Вы становитесь спокойнее. Хорошо. Еще раз. — Зельевар повторил те же слова. — Отлично. Продолжай дышать. Представь, как мышцы напрягаются при вдохе и расслабляются при выдохе. Как все лишнее покидает твое тело. Почувствуй руки. Кровь, которая бежит, тепло. Как успокаивается и замедляется сердечный ритм. — Запястья Рестии расслабились и повисли, она перестала крепко держать подлокотники, но напряжение еще было, где-то внутри. — Твои эмоции это река, стремительный поток. А ты камень. Твердый, холодный. Ты под водой. Или же ты дерево на суше и река вышла из берегов. Твои корни глубоко под землей. Они держат тебя. Почувствуй, как вода обтекает тебя, ты в ней, но стоишь прямо. Она не уносит тебя, может, слегка гнет твои ветви, но не ломает, не топит. Ты и эмоции отдельно. Ты чувствуешь поток, стремительный, но ты вне его, ты как бы возвышаешься над ним, над эмоциями. Они есть, просто есть, и ты не подавляешь их, просто не поддаешься им. Продолжай дышать, Рестия. Продолжай. Если будут мысли, отмечай и отпускай. Они, как и эмоции, просто есть. Не зацикливайся. Дыши еще десять минут, а потом продолжим.       Северус закрыл глаза. «Нужно быть терпеливым. Дыши. Как и она, не поддавайся эмоциям. Ты уже знаешь — она не Грейнджер. Ты уже понял это, Северус. Ваша гипотеза с Дамблдором провалилась… Но сейчас тебе представляется шанс узнать кто она. Девочка успокоится, поставит щит, но на этом уровне не удержит его или он будет слишком хлипким. Она опытный легилимент, а не окклюменист. У тебя есть шанс». Снейп открыл глаза. Рестия еще дышала. Ее спина откинулась на спинку стула, невидимая пружина исчезла. — Отлично. У вас получилось войти в более-менее расслабленное состояние. — Вампиро-волшебница открыла глаза, посмотрела и кивнула. Ее взор стал чище, яснее. — Продолжаем. Следующий этап. Закройте глаза. Представьте крепость. Твердые камни. Непробиваемые стены. Вы внутри. Ваши мысли, воспоминания. Все внутри. Под защитой. Камни, стены — они защищают вас от неприятелей. Представьте, как крепость становится прочнее, тверже. Вы внутри. В защите. Представили? Глаза не открывай. — Да. Да, представила. — Хорошо. Побудь в ней пока. Держи образ и не отпускай. Не давай рассыпаться. И продолжай дышать. Медленно, размеренно.       Снейп посмотрел на часы. Было около семи вечера. Они уже долго занимались. «У меня будет две или три попытки. А потом Рестия сотрет мне память. Думай, Северус. Как я могу оставить себе напоминание. Думай, Северус. Думай». Выждав некоторое время, минут пять, зельевар в который раз заговорил. — Рестия, можете открыть глаза, но держите воображаемую крепость в голове. Сейчас мы приступаем к самому тяжелому для вас. Я использую легилименцию и проникну в ваш разум. Ваша задача не дать мне проникнуть, коснуться вас и ваших воспоминаний. Для этого вы используете образ крепости. Это ваш щит. Звучит, возможно, просто, но на деле тяжело. Особенно первые разы. Сейчас ваша задача понять, что из себя представляет ваш щит, крепость, мысленно зафиксировать это состояние. В дальнейшем вы будете укреплять его, как именно поймете позже. Точнее, он будет укрепляться сам, если вы будете ежедневно практиковаться в дыхании, в представлении себя в крепости, в контроле эмоций. Контроль эмоций. Это единственное, что я не объяснил, но здесь все элементарно просто: осознайте эмоцию, можете назвать ее вслух или про себя, прочувствуйте ее, попробуйте представить, как она отделяется от вас, как перестает влиять, как вы уходите от ее давления. Она просто есть и она внутри вас, но она не управляет вами. Возможно, из всех трех практик эта самая трудная. Потому что мы не всегда испытываем одну эмоцию, чаще всего это спутанный комок, который тяжело разделить. Здесь только понять и остановиться, если это ведет куда-то, куда вы не хотите или это вам навредит. Можно попробовать перенаправить, в дело, действо. Последнее, кстати, стоит применять для очень сильных эмоций, которые крайне сложно отделить от себя, например, гнев. По опыту скажу, работать с этой эмоцией тяжело, ее легко прочувствовать, но очень тяжело отделить и отстранить от себя… — Северус сделал глубокий, очень глубокий вдох и выдох. После заговорил. — Вроде бы я все вам рассказал. Теперь переходим… к самому сложному. Образ крепости еще держите в голове, Рестия? — Да, держу. — Ответила девушка и напряглась. Она видела палочку в руках профессора. «Сейчас». — Промелькнула мысль. — Хорошо. Готовьтесь. Я начинаю. Легилименс. — Мастер зелий произнес заклинание и потонул в чужом потоке.       Как и было велено, Рестия сидела в крепости. После того, как прозвучало заклинание, она ощутила колоссальное давление. Легилименцию использовали на ней и раньше, в прошлом, Волан-де-Морт. Он пытал ее. Просматривал все воспоминания, снова и снова. Запирал в самых худших, как в клетке. Она просматривала их снова и снова, переживала снова и снова те неприятные, ужасные, липкие эмоции: страх, ужас, одиночество, неприязнь взрослых. Она тогда еще была Гарри Поттером. И это было после ее победы-поражения в Кубке огня: она победила как участник, но проиграла как боец. В лабиринте, последнем испытании кубок был телепортом и ее выкинуло на кладбище Литтл-Хэнглтона. Сначала она видела возрождение Волан-де-Морта, ее кровь была ему нужна для зелья, после ей пришлось сражаться со взрослым, могущественным, темным волшебником и она, как следствие, проиграла. Ее взяли в плен, откуда она не вернулась. Она умерла как Мальчик-Который-Выжил и возродилась как вампиро-волшебница, как неизвестная никому ведьма.       Давление Северуса было похоже на давление Волан-де-Морта, но уступало по силе, последний хотел ее раздавить и это явственно чувствовалось. Снейп же пытался просто пробиться, но даже при этом Рестия не выдержала: крепость треснула и разрушилась. Воспоминания вырвались и закружились в потоке, унося с собой зельевара.       Северус стоял посреди каких-то развалин. Тут и там стояли странные столбы. У каждого висели цепи. Где-то виднелась ржавчина и что-то подозрительно похожее на засохшую кровь. Где-то лежали странные лохмотья и даже кости. А где-то эти кости даже висели. Он прошелся. Это место было будто знакомо. Но откуда? Он бывал здесь ранее? Мужчина не помнил. И вдруг он увидел Рестию. Она вышла из-за угла какого полуразрушенного дома. На ней была темно-синяя рубашка и брюки. «Это же тот день. День памяти Поттера». — Подумал волшебник, вспоминая тот день и одежду волшебницы. Фантомхайф прошла до одного из столбов и остановилась. Снейп приблизился. Что-то было не так с этим столбом. Оковы отсутствовали, только цепи висели, покачиваясь на ветру. Сам он был изготовлен из древесины, как и другие. Ветхих лохмотьев, как у некоторых, тоже не наблюдалось. И тут Снейп заметил. На столбе висела красная лента. Нет, красно-золотистый галстук. Нет, его обрывок, обрывок с застарелыми пятнами крови. Из Хогвартса. Отличительный знак учеников Гриффиндора. Внутри все болезненно сжалось. Он оглядел место. Еще раз. И Северус вспомнил его. Он был тут, причем тогда еще были тела. Тела маглов и волшебников. Это было то самое место. То самое жуткое кладбище. Эксперимент по вампиризации. В этом городе, в каких-то развалинах и нашли тело Гарри Поттера. Зельевар обернулся. Красный обрывок галстука немного выцвел, но его можно было узнать. Тогда он не обратил внимание на него, не заметил, прошел мимо, куда-то вперед, его вел аврор. К Альбусу. На опознание тела. Места. Для поиска ответов: изучения котла, его содержимого и странного сундука. «Он висел здесь. На этом столбе». — Мастер зелий прикрыл глаза. Слишком сильным было осознание. Боль от него была почти физической. — «Это все равно что могила. Могила мальчишки. Интересно Альбус видел его? Стоял здесь? Да, точно. Вряд ли бы он прошел мимо». Из-под полузакрытых глаз раздался звук удара и звяканье цепей. Северус резко распахнул глаза. Рестия опиралась на столб, ее ноги странно дрожали, а лицо побледнело так сильно; и хотя она была полувампиром и бледность была естественным следствием, однако именно сейчас… именно сейчас она выглядела очень плохо. Ее трясло, она пыталась вдохнуть, но эти вдохи выходили дергаными, рваными. Ей потребовалось достаточно времени, чтобы прийти в себя. И после она развернулась и, пошатываясь, пошла от столбов в другом направлении, куда-то к развалинам дальше. Старший волшебник двинулся за ней, но воспоминание растворилось. Его сменило другое. И оно было сложным. Не в смысле понимания или действия, а построения — оно было сборным. Это была легилименция внутри сознания Фантомхайф. Воспоминания другого человека, которые Рестия просматривала сама.       Северус увидел вампиро-волшебницу. Это было в больнице. Она стояла лицом к… «Алиса Долгопупс!» — Успел подумать зельевар перед тем, как его окунуло в поток воспоминаний Алисы. Картинки сменялись быстро: три маленькие девочки катаются на качелях, потом одна из тех девочек, маленькая Алиса выбирает первую палочку. Вот она и ее рыжеволосая подруга сидят в гостиной, делают уроки, смеются, потом гуляют по замку, у озера. «Лили!» — кричит мысленно Северус, но Лили Эванс исчезает, также стремительно, как и воспоминания с ней. Алиса учится волшебству с Фрэнком Долгопупсом, их первый поцелуй, танец на школьном выпускном. Аврорат, диплом, начало войны и неожиданная, но такая желанная свадьба, счастливые молодожены, первая брачная ночь, снова война. Рождение сына и… та самая пытка. И… потом воспоминания «живого трупа»: однотипные и безрадостные воспоминания — калейдоскоп «отчаяния». После чего, Снейп вновь оказывается в больнице. Он видит, как вампиро-волшебница прокусывает собственную руку, как ее карие глаза окрашиваются красным. Как она долго стоит и ничего не происходит, потому что все происходит внутри, внутри Алисы Долгопупс. Потом Фантомхайф, пошатываясь, едва не падая на койку женщины, садится. В ее глазах стоит печаль и дикая усталость. Она заламывает руки и смотрит на беловолосую женщину, ждет какой-то реакции. Та лишь стоит. Рестия опускает голову, прячет лицо, еще немного и польются слезы. Северус почти видит их, но неожиданно Алиса произносит одно слово. Всего одно слово. Одно. Имя. «Невилл». И глаза юной ведьмы вспыхивают надеждой. После воспоминание снова уходит.       Северус стоит на острове. Маленький, крохотный, пару шагов и ступаешь в холодную, даже ледяную, воду. Позади себя, то есть впереди, в другую сторону, он слышит гул голосов. Зельевар оборачивается и как раз вовремя. Он видит, как к нему, к острову плывет хлипкая лодчонка. И Рестия сидит в ней, съежившись. И она босоногая, и в одной тонкой белой сорочке-робе. — «Мы на первой казни». Лодка причаливает и девушка сходит на берег. Она больше зла, чем напугана. «Неужто совсем не боится?» — Думает Снейп, пока Фантомхайф расхаживает, пинает песок, кричит свои якобы последние слова толпе на другом берегу, хотя это больше смахивает на пожелание смерти. «Удивительная девушка. Кого-то она мне напоминает? Но кого? Кого я забыл? Думай, Северус. Думай». Но от дум его отвлекает холод. Дементоры спускаются к острову. Внутри мужчины все сжимается. Он обращает взгляд на Рестию. Она сидит по-турецки и улыбается. Внутри Северуса все холодеет, он ищет куда спрятаться, а она просто сидит и ждет. И улыбается. И при этом это лишь воспоминание, но их реакция и поведение настолько различны. И он это понимает. Даже в чужом воспоминании его страх перед дементорами никуда не делся. И он это чувствует. евар видит, как дементор опускается перед Фантомхайф. Как скелетообразная рука тянется к еще детскому, ранимому телу его подопечной. Он чувствует такое сильное отвращение, его выворачивает наизнанку, а она просто сидит. «Да как она?! Как Рестия это делает?» — Звучит горькое отчаяние в его голове. — «Да кто она такая?» Снейп видит, как дементор едва не «целует» юную ведьму, но в последний момент отдергивается. Отлетает. Его сменяет следующий. Происходит та же ситуация. «… Что-то не так, то ли с телом, то ли с душой. Она что-то сделала с собой». — Всплывают отголоски чьих-то слов в голове Северуса. И отчего-то теперь эти отголоски, эти слова звучат очень жутко. Последнее, что он видит и слышит это истерический смех Рестии. И его уносит. Уносит все дальше. И дальше… — Большее? — Северус стоит в комнате, в личной комнате Волан-де-Морта. В его апартаментах. И Рестия здесь, и сам Волан-де-Морт. — Верно. Вместо мести, моего убийства… стань преемницей. Будь подле меня. Я закрою глаза на то, скольких ты убила сегодня, сколько из них пытались остановить тебя. — «Приемницей? Я на том самом разговоре? Она убьет его здесь?» — Снейп вертит головой, осматривается. Холод предыдущего воспоминания уходит. Он там, где и нашли останки Волан-де-Морта. Он действительно присутствует на том самом разговоре. И через пару минут он увидит смерть самого величайшего темного мага в истории. — Сегодня ты голодна, милая? Желаешь крови? — Рука «ублюдка» скользит вниз и берет окровавленную ладонь девушки и подносит к своему уродливому лицу. — Неужели тех, что ты загубила, оказалось недостаточно и ты всё ещё жаждешь крови, милая Рестия? — Их кровь отвратна на вкус, мой господин. Утолить ею голод невозможно. Можно только зазря отравиться.       Мастер зелий видит Фантомхайф и чувствует исходящий от нее холод. Не холод вампира, холод человека, холод убийцы, которым она была. Он видит ее такой, какой видел на собраниях. Какой видел давно, очень давно, когда еще не был с ней близко знаком. И он забыл это. Нет, не так. Другие эмоции, другие чувства… теплые и яркие чувства вытеснили этот холод и неприязнь. И от этого внутри него все сворачивается в тугой комок. — Аха-хахха-ха-аха. Забавно. Даже у вампиров бывают предпочтения. Будь преемницей и получишь другую и больше. Столько сколько будет угодно тебе. Я закрою глаза на действия, совершаемые тобой в течение этих последних недель. Не стану упрекать за пытку спасения тех глупых маглов. Можешь забрать и делать с ними всё, что пожелаешь. — Стать преемницей самого Волан-де-Морта звучит дерзко, не находишь ли, господин? — «Фантомхайф, ты хоть чего-нибудь боишься? Так открыто фамильярничать с Волан-де-Мортом». — Северус скрещивает руки на груди. Он крайне рад присутствовать на этом разговоре, но ему дико не по себе, как было бы и любому другому волшебнику на его месте. — Ты этого заслужила. Своими потом и кровью. — Волан-де-Морт отходит к окну. Рестия просто стоит. Она оценивает. И Снейп ее понимает. Любой неверный шаг и безносый «ублюдок» просто убьет ее. — Что если я откажусь? — Это единичное предложение. И оно поступило только тебе. Грех отказываться. — А разве у тебя не полно людей более достойных этой позиции? — Они все бесполезны. Либо слишком глупы, либо слишком трусливы, либо слишком фанатичны и их взор затуманен их же фанатичностью. — «Темный лорд, как всегда, в своем репертуаре. С такими же резкостью, холодом и жестокостью он и убивает своих неверных слуг». — Черноволосый волшебник качает головой и возвращает свое внимание на двоицу. Сейчас он может только наблюдать и запоминать. А больше и ничего не нужно. И даже предстоящее стирание его памяти уходит на второй план. — Но тебе это не присуще. Ты умна. Тебе неведом страх. Даже перед моей фигурой. — Хмф… А как же Снейп? Он неплох. Ну, или Люциус Малфой. — «А Рестия ведь говорила, что упоминала меня… Но чтобы… Люциуса?». — Люциус, мой скользкий друг. Он остроумен, но слишком труслив. Если меня не станет, он тотчас сбежит на другую сторону или спрячется в свою норку. Что до Северуса, он всегда был приятен в общении, его навыки зельевара превосходят всех здесь, а искусство владения тёмной магией сравнимо разве что с твоим или моим собственным, может ещё с парой других слуг, не более. Но не ровен час я узнаю, что он предал меня и переметнулся к Дамблдору. Его привязанность к той женщине была слишком сильна. Не удивлюсь, если он и после её смерти и до сих пор остался верен ей. — Верен ей? Раз вы подозреваете его, тогда почему он ещё жив? — «Она задает верные вопросы. И вот почему у нее были «такие» вопросы ко мне. Мозаика складывается». — Его сведения надёжны, и он ещё ни разу не дал мне усомниться в нём. Как и ты. Либо он верен, как пёс. Либо у него отличные задатки двойного агента… — «Забавно. А ведь все так и было. И Альбус предполагал нечто подобное…» — Что касается Лестрейнджей, или Нотта-старшего, или Мальсибера, то они все невероятно преданны мне и готовы идти за мной куда угодно. Они ненавидят маглов и маглорождённых так сильно и яростно, но при этом не осознают, что их кровь тоже не чиста или что тот, кого они чуть ли не боготворят, — грязный полукровка. У них есть амбиции, но нет чётко поставленных целей, лишь низкие желания и способность идти за кем-то. Ты же полукровка, ты прошла через многое, в том числе и через боль и унижение, чтобы обрести силу и могущество. Тебе больше всех понятны и ясны мои мысли и намерения. Ты можешь руководить и вести за собой. А потому стань моей. К чему тебе Орден? Твои руки по локоть в чужой крови, моя смерть не принесёт тебе ничего. Ты станешь лишь узницей Азкабана. Будешь жить, как крыса, или умрёшь от поцелуя дементора. — «А ведь Фантомхайф могла согласиться. Но… Что двигало тобой, Рестия? Что движет сейчас? Кто ты, Мерлин тебя раздери? — Северус смотрел на Рестию, не сводил глаз, но проникнуть, постичь ее мысли он не мог ни тогда, на собраниях, ни сейчас, когда они стали жить вместе. Слишком много секретов витало вокруг вампиро-волшебницы. — «Я знаю, что ты не Гермиона Грейнджер. Ты можешь походить на нее, но ты не она. Кто ты?» — Зельевар подходит к Рестии. Смотрит. Она — мимо него. На Волан-де-Морта. И внутри нее скрыто решение, уверенность. И он четко и ясно видит это, он знает этот взгляд, слишком хорошо, слишком… в отличие от того же Темного лорда. — «Она пойдет до конца».       Ведьма оказывается подле безносого «ублюдка» и впивается губами в змеиный рот. Он обхватывает её, увлекая в омерзительный поцелуй. Северус отворачивается. Он не удивлен, но это не отменяет того, что его опять тошнит. — «Невероятно. Какой выдержкой нужно обладать, чтобы решиться на такое? Я… я… у меня нет слов. И предположений тоже.» — Мужчина усмехается про себя. — «Один плюс стирания памяти — я забуду, что видел это. Отвратительно.» — Так вот какой путь ты избрала. Какая жалость. Что ж в таком случае позволь закончить твои страдания здесь. Авада Кедавра!       Зельевар вздрагивает и резко разворачивается. Его сердце бешено стучит. Рестия на кровати, ее рука выглядит, как после ожога. Мантии нет, а кожа как будто обгорела и на ней надулся волдырь. Старший маг тянется к девушке, но рука проходит сквозь. «Воспоминание, черт подери!» — Северус прикусывает губу, до крови. — «Она точно убьет его? Точно же?». — Кто бы мог подумать, но, видимо, у вампиро-волшебников иммунитет к смертельному непростительному. Значит, я должен попасть точно в тебя, а потому не юли, милая Рестия. Сейчас для тебя все закончится. Сейчас все мучения прекратятся. — И не подумаю. Я не умру одна. Либо умрёшь ты, либо мы оба. — Аха-хаха-хаах-хаа-а. Какая глупая у меня преемница. Но мне это нравится. Нравится твой взгляд, милая Рестия. Он такой холодный. Сосредоточенный. Может, всё же передумаешь? Я даю тебе шанс. Никому другому я бы не позволил подобного. Лишь тебе. Подумай, как следует, нужно ли тебе так рисковать? — Я думала. Много. Ты дал мне предостаточно времени. Слишком много. Я отомщу… отомщу… отомщу за свою любовь. — «Любовь? Что? О чем она?» — Глаза Мастера зелий начинают лихорадочно метаться. Он анализирует, но не понимает, не знает, ему не хватает деталей. Он переводит взгляд с подопечной на Волан-де-Морта и обратно. — Любовь? Не говори мне такую банальщину. Какая любовь? — Увянь с рассветом, цветок, что распустился в ночи. Увянь, ведь твой голос не достиг чужих ушей. Увянь, ведь твой крик потонул в тихой кровавой ночи. Увянь, ведь места для тебя уже нет. Увянь, цветок, ведь твоё место занял другой. Увянь, потому что твои белые, невинные лепестки опали, оставив лишь алую серединку, оставив лишь боль, что способна поглотить другого… Поглоти его жалкую душу, о мой любимый… — Неожиданно Рестия начинает петь. И песня что-то задевает внутри Снейпа. Что-то знакомое. Что-то болезненное. «Лили».       Едва последнее слово срывается с языка, как происходят несколько вещей. Палец девушки очерчивает кровью какой-то знак, который в тот же миг исчезает. И следом раздается крик полный боли. Волан-де-Морт падает на пол. Северус стоит в диком недоумении и тихом шоке. Он не понимает, что произошло. Как ситуация за долю секунды так сильно изменилась. Темный лорд на коленях на полу, а Рестия на кровати. Девчонка стала выше, не только в визуальном плане, но психологическом: теперь не он, Волан-де-Морт, она, как голодный коршун, нависает над своей жертвой. В глаза попадает медальон Салазара Слизерина. Он сияет на свету, переливается зловещим блеском. «Проклятие медальона! Она активировала проклятие в медальоне. Но откуда он у Волан-де-Морта? Его не было, когда он разговаривал… Я что-то упустил. Думай, Северус… Поцелуй! Я не видел его… Рестия одела его во время поцелуя. Я отвернулся и не видел. Я… не видел, но та решимость в глазах, в тот момент. Вот о чем она думала. Рестия. Рестия, кто ты? Что движет тобой?» — Мелкая дрянь! Как посмела! — шипит «ублюдок», поднимая глаза. — Что за чертовщина? — Ты посмотри, как заговорил. Что нравится? Это подарок от моего возлюбленного. — Фантомхайф поднимается на ноги и придерживает больную руку. Подходит темному волшебнику, наклоняется и, усмехаясь, смотрит на него. — Он умолял его передать, перед тем как скончался. — Умолял? И кто же это был? Ты думаешь, я самый тёмный и могущественный волшебник всех времён, почти превзошедший Салазара Слизерина, не смогу снять это простое проклятие? — Пфф… Так попробуй! Ничто не мешает тебе снять эту вещицу на шее. — «Она настолько уверена в себе? Нет, Северус, в проклятии. Девочка уверена в проклятии. Но я никогда раньше не слышал такой формулировки. Она сама разработала его? В таком возрасте? Это… это… в ее духе, Северус. Все что она делает, это все невероятные и невозможные вещи. И нечего удивляться. Просто смотри, что будет дальше». — Верно.       Шипя от нарастающей боли в теле, Тёмный лорд отрывает руки от пола и пробует снять цепочку. Но резко отдергивает руки. «На медальоне заклятие. То есть его нельзя так просто коснуться. Просто, но гениально», — комментирует зельевар. Он садится на пол и просто смотрит. Больше ничего. Рестия располагается в кресле и безумно хохочет. Мастер зелий морщится. Но это часть воспоминания. Часть ее маски, маскировки. «Все ради одной цели. Ради убийства одного человека. Одного волшебника. Одного зарвавшегося ублюдка». — Что не получается? Ах-х да, совсем запамятовала. До окончания ритуала снять цепочку не получится. Даже я не смогу коснуться её, не получив ожог. Правда здорово? — Дрянь!!! — Это ведь твои настоящие чувства? Разве тебе не нравится боль, что ты испытываешь? Правда же приятно? — и девушка снова смеется. — Я сделаю что угодно, только прекрати это. — Невероятно. Откуда такая сговорчивость? Минуту назад ты пытался убить меня. Ещё две страстно целовал. А теперь ползаешь на коленях, как червяк. Мой дорогой лорд, ты так сладко пел о том, что тебе нужна преемница, но ведь это чистая ложь. Ведь тебе на самом деле нужна кровь той, что смогла обратиться. Потому что в ней сокрыто бессмертие. А проведя ритуал «Семи звёзд» ты смог бы укрепиться и стать в разы сильнее, чем сейчас. — «Рестия, ты настолько безрассудна или ты настолько сильно его не боишься? Где же твой предел? Хотя ты ведь боишься, что я что-то узнаю? Нет… ты боишься чего другого. Но чего?.. Это связано… со мной… Со мной. Что произойдет в тот момент, когда я узнаю? Когда я узнаю, что таит маска Рестия Фантомхайф? Что будет со мной?» — Да. — Губы «ублюдка» изгибаются в змеиной ухмылке. — Это всё правда. Мне нужна лишь капля твоей крови, и неважно останешься ты живой или мёртвой при этом. Но я пожалел тебя. Ты показалась мне достойной для поста моей преемницы. Было жалко убивать ту, что я взрастил с таким трудом. Да и… Ищи везде и всегда выгоду. Это твой девиз, не так ли? Так вот, предлагаю сделку. В обмен на снятие этого проклятия, я не только прощу тебя и не убью, но, наоборот, и дарую всё, что пожелаешь. Я мог бы попытаться с помощью твоей крови и тёмной магии возродить твоего возлюбленного. — Правда? Вы так щедры, мой лорд. Но мой возлюбленный необычный смертный волшебник. Да и для вас он не очень приятный человек, милорд. — «Снова этот возлюбленный». — Я обещаю сделать всё возможное для его воскрешения, каким бы он не был. Только скажи как прекратить твоё проклятие. — Хорошо. — Девушка откинулась в кресле и бросила куда-то взгляд, в сторону. Северус проследил за ней — «Часы». Вампиро-волшебница вдруг заинтересовалась временем. Зельевар резко схватился за левое предплечье. Метки не было, но возникло чувство фантомной боли. Он все понял. Как в омут глядел. Через десять минут, а может меньше, он, в прошлом, с темной меткой, получит странный короткий вызов. И еще через десять метка исчезнет. Навсегда. Волан-де-Морт умрет. Держась за предплечье, Снейп сглотнул. Сейчас все решится. Не для мира, для него уже все произошло, а для него, двойного агента, бывшего пожирателя, Мастера зелий, волшебника, что играл на две стороны в прошедшей войне. — Хотя я не могу снять медальон, не касаясь его, но лазейку на случай, если мне понадобится срочно прекратить действие проклятия, оставила. Это медальон самого Салазара Слизерина, моя гордость. Внутри есть выемка. Туда-то я и вложила подсказку как снять проклятие. Не бойся, в отличие от цепи сам кулон не жжёт пальцы.       Змеиные пальцы в тот же миг потянулись, и раскрыли украшение, и оттуда выпала сложенная в несколько раз, с неровными краями и темными следами, будто ту вынули из костра, бумажка. Дрожащими руками Волан-де-Морт поднял и развернул её. Зельевар знал, что там написано. Он уже видел и сейчас наблюдал реакцию бывшего хозяина. — Что это значит? Здесь только… — Темный лорд резко схватился за грудь, сжимаясь в комок и касаясь лбом пола. — Ты сказала, что внутри подсказка. — А ты и поверил? Я вот твоим словам про воскрешение — нет. Едва я прерву ритуал, как ты попытаешься меня прикончить. Сам же сказал — не имеет значения жива я или мертва. Главное, чтобы во мне текла кровь. И да. Я только что обманула тебя. На медальоне наложено проклятие самим Салазаром. Мне не удалось снять его, но получилось перенаправить. Пока медальон был закрыт, проклятие действовало лишь вполсилы и вдобавок блокировалась, так как пентаграмма нарисована внутри, в самой выемке. — «Значит, проклятие было разработано не Рестией. Даже немного приятно это слышать. Значит, не такой она уж и монстр». — Но едва ты раскрыл его, как оно заработало во всю мощь. А руны перенаправления, написанные с обратной стороны, заместо эффекта ослабления, усилили его силу. Мне понадобилось много времени, чтобы это все переработать, у тебя бы это заняло вдвое меньше времени, потому что ты более просвещён в темной магии, в отличие от такой бестолочи, как я. Но факт в том, что хоть ты и могущественнее и сильнее, но даже тебе понадобится время, чтобы снять сие проклятие. Только вот времени почти не осталось. У вас всего несколько минут до того, как последняя песчинка в ваших часах, мой лорд, упадёт. — Ты! Я убью тебя, Рестия Фантомхайф! — Едва последнее слово вылетело изо рта Волан-де-Морта, как его рука рассыпалась в пыль. Снейпа прошил липкий пот. Одно дело — видеть то, что осталось от тела самого темного мага во всей магической Британии, другое — наблюдать за этим. — Какого Мерлина! — А ты сам не видишь? Твои пальцы превратились в прах. Так выглядит твоя смерть. Умри и не возвращайся в этот мир! Волан-де-Морт осмотрелся и на коленях прополз к комоду. Пошарив под ним целой рукой, он вынул палочку и направил ее на юную ведьму. — Авада Кедавра! — отчаянно выкрикнул он. Зелёный сгусток магии полетел в Рестию, но та легко увернулась. — Раз я умру, то ты последуешь со мной, как моя последовательница. Но перед этим ответить на вопрос. — Какой? — безразлично спросила девушка. — Он. Почему ЕГО имя было вложено в медальон? — «Да, почему, Рестия? Почему в медальоне было имя мальчишки Поттера?» — «Почему» спрашиваешь. Просто. Он тот человек, чьё воскрешение ты пообещал. Это он мой возлюбленный и это за него я хочу отомстить. Даже если бы ты воскресил его, то он твой враг и единственный волшебник, способный убить тебя. Разве ты оставил бы его в живых? Он твоя слабость. — «Как? Я же… Нет! Я же уверовал, что она не Грейнджер. Или нет… Поттер, возлюбленной Грейнджер… Или нет? Не понимаю. Ничего не понимаю, Рестия. РЕСТИЯ! КТО ТЫ?» — Что ж в этом ты, несомненно, права. Кто бы мог подумать. Он так сильно умолял её не убивать, но я вопреки убил, но не смог убить в ту ночь рождённого ею сына. А спустя четырнадцать лет он сам пришёл ко мне, на погибель. Но даже умерев, оставил ту, что пришла отомстить за него. Та рыжеволосая, маглорождённые женщина. Это она во всем виновата. Это о ней было пророчество, а не о её сыне. Это гадалка-шаманка солгала. Солгала. Пророчество лживо. — Тёмный лорд что-то ещё говорил, но чем дальше, тем бредовее его мысли звучали.       Комнату огласил еще один душераздирающий вопль. Волан-де-Морт потерял еще одну руку. Палочка снова куда-то укатилась, но она уже потеряла всякое значение. Северус видел взгляд Фантомхайф. На миг в карих глазах промелькнула жалость, однако ее быстро сменило что-то другое. Обида. Душевная боль. Отголоски ненависти. Он видел, как она пропела последние строки и отвернулась к камину. Сделала шаг в сторону стола. Мастер зелий уже видел, как наяву: сейчас она возьмет перо, напишет несколько строк на листке пергамента, оторвет самодельное послание и отправит его в Хогвартс, Дамблдору. — Поглоти его жалкую душу, о мой любимый цветок… Поглоти и забери мою боль, о, цветок… — «Лили. Почему меня не отпускает мысль, что это, возможно, о тебе. Ты цветок. Цветок моего сердца. Твой крик потонул в ночи. В ту ночь, в Годриковой Впадине. Но что значит «он не достиг чужих ушей»? И о ком же вторая часть? Кто этот другой? И что значит «ведь места для тебя уже нет»? Как это понять?» — Передай Ему привет от меня. Скажи всё хорошо. Я справилась со своей задачей. ОН может не волноваться обо мне. — Значит, это… — Конец. — Черноволосый волшебник видел, как остальная часть тела Волан-де-Морта превратилась в пыль и ветер унес ее в открытое окно. Он обернулся и увидел Фантомхайф. Ее взгляд. Внутри все сжалось. В пружину. Напряглось. Снова что-то старое, забытое всплыло. Это что-то было в ее карих глазах. Отчего-то они казались знакомыми. Болезненно знакомыми. Тугой ком ненависти и любви завязался в животе. — Передай… им.       Снейп провалился в воронку, которая открылась под ним. Но, падая, он увидел. На секунду. Рядом с Рестией возник образ Лили. Рыжеволосая подруга детства и любовь всей его жизни стояла рядом с его подопечной. И… он уловил легкий сладковатый аромат лилий.       Мужчина упал на твердый, кафельный пол. Он поднялся и осмотрелся. Его выкинуло в очередное воспоминание. Но… это был Хогвартс. Вокруг, за столами, сидели студенты. Ужин, а Северус не сомневался, что это был ужин, его не подали, тарелки стояли пусты, а все ученики смотрели за спину Мастера зелий. И он развернулся. Минерва Макгонагалл в парадной мантии стояла в центре, держала в одной руке шляпу, в другой — список. Рядом разместился трехногий табурет. Перед ней и преподавательским столом, толкаясь и волнуясь, стояли первокурсники. Рыжие волосы. Уизли. Платиновые, зализанные назад. Малфой. Два амбала рядом трутся. Крэбб и Гойл. Каштановые, очень похожие на растрепанное воронье гнездо, волосы вещают об истории Хогвартса. Грейнджер. Нервный мальчик с жабой в руках. Долгопупс. И… Копна лохматых, иссиня-черных волос. Очки-велосипеды, перемотанные скотчем. И глаза. Ярко зеленые изумруды. Глаза Лили. Глаза Гарри Поттера. Мальчик смотрел в зал, на студентов, но Северусу казалось, что тот видит и его. Они смотрели одновременно и с надеждой, и с испугом. Не высокомерно, как привык видеть Северус. Или хотел видеть когда-то. — Гермиона Грейнджер! — назвала имя профессор Трансфигурации.       Девочка замолкла. Нервно сглотнула, а руки от накрывших эмоций сжали юбку. «Распределение. Грейнджер — это не Рестия. Рестия не Грейнджер. Но кто тогда? Рестия как-то связана с Поттером. У нее был доступ к вещам Поттера, она смогла взять его записку, смогла увидеть записи и скопировать почерк. Она среди этих детей? Среди первокурсников?.. А может, она уже в зале? Может, она видела распределение? Тогда это может быть кто угодно находящийся в этом зале. Думай, Северус. Думай. Ты был двойным агентом, обманывал столько лет самого Темного лорда. Неужели нет подсказок? Что-то за что можно зацепиться?» — Гриффиндор! — раздался возглас Распределяющей шляпы.       Гермиона счастливая, под аплодисменты побежала к столу. Снейп, осматривавший зал, пристально вглядывающийся в лица учеников, проследил взглядом. Девочка заняла место на лавке, рядом с будущими одноклассниками и собратьями по гостиной. Ее приветствовали тепло. «Рестия точно не Гермиона Грейнджер?» — снова кольнуло его сомнение. Какая-то его внутренняя часть противилась идее «Рестия Фантомхайф = Гермиона Грейнджер». Возможно, это было его подсознание бывшего агента, оно видело нестыковки, нелогичность идеи копирования почерка, ведь даже при простом копировании, нельзя полностью избавиться от некоторых мелочей, закорючек, которые делаешь непроизвольно, а здесь шла речь о полном стирании своего, лично своего почерка. Даже ради любви, сильной любви. Это полная ломка себя, ради другого, но тот другой уже мертв. Его внутренний агент не поддерживал эту идею. — Невилл Долгопупс! — называет Минерва. — Гриффиндор! — отзывается шляпа.       Но зельевар их не слышит. Имена и названия факультетов сплетаются в ком. Он был на этом распределении. Но какой толк от этого знания? Он и сейчас на этом распределении, но… Его глаза водят по всему залу, как сканеры, обводят всех. Только его сканеры будто сломаны. Он ничего ими не видит. Внутри вскипает. Нет, он уже кипит. Заводится все сильнее. Его выкинуло в самое ненужное воспоминание. И он устал. Физически. Душевно. Как человек. Как двойной агент. И он ощущает давление, оно нарастает — это Рестия пытается его вытолкнуть. Это чувство было и в прошлом воспоминании, но сейчас давление выросло, и уже просто игнорировать его не получается. А еще мысль… бешеная мысль стучит в его мозгу, бьется как птица в клетке: «Здесь и сейчас, в этом самом зале, на этом самом распределении находится сама Рестия или кто-то из учеников, кто в будущем станет ею, и он должен ее найти!» — Гарри Поттер!       Северус дергает плечами. Он видел со стороны Поттера. Тот будет сидеть дольше других учеников, но в итоге все равно попадет на Гриффиндор. Ничего необычного…       Рыжие волосы мелькают перед глазами. Четкие пряди. Болезненно-знакомые. Цвета карамели. От них сжимается сердце. Он видит ярко-зеленый, ускользающий свет. Глаза той женщины, нет, девушки, девочки. Глаза Лили. Чувствует сладкий запах лилий. Снова. И за спиной слышит смех. Ее чистый, как лучик солнца, смех — «Северус, ты что до сих пор не догадался?» Он разворачивается, но Лили нигде нет. Однако она уже и не нужна. Он видит Рестию. Она в этом зале. Она сидит на табурете… Только она… Яркие… Зеленые… изумруды выглядывают из-под полей широкополой шляпы. Его выкинуло сюда не просто так. Это… начало.       Мастер зелий ударяется о стол позади себя. Лицо Рестии бело, губы плотно сжаты, но она отразила его атаку. Они снова в подземелье Принцев. Снова на первом уроке окклюменции. — Неплохо, Фантомхайф, — произносит Снейп пересохшим голосом. — Вы… — Достаточно. — жестко отрезает девушка.       Она вмиг оказывается подле зельевара. Он ощущает холод, исходящий от нее. Рука зависает над его лицом, он смотрит непонимающе… но его тело все понимает. — Сядь. — Раздается приказ.       И он подчиняется. Послушно садится на стул. Рестия поднимает голову, и он видит холодные, будто покрытые тонким слоем льда, алые рубины. «Контроль. Вампирский контроль. Она использует сейчас на мне вампирский контроль». — Мысли сменяют друг друга, пока тело остается неподвластным и недвижимым. — «Мне не вырваться. Но…». — Палочка из черного гренадила и рукоять из вампирского металла поднимается на уровень глаз. — «Но я уже знаю кто ты. Спасибо за это Лили. Она протянула мне руку и выручила. Как когда-то в далеком детстве. Даже после смерти… Я знаю… Мальчишка, носящий красный галстук Гриффиндора. Победивший легендарного Василиска. Тот, кто выиграл Турнир трех волшебников. И тот, кто трагически погиб, но стал всеобщим героем магической Британии. Кто нарушил больше двухсот правил Хогвартса с момента своего поступления… И… И убийца передо мной. Вампиро-волшебница, обманувшая Волан-де-Морта. Победившая в семнадцать лет самого темного волшебника всех времен. Та, кто скоро наденет зеленый галстук Слизерина… Я знаю. Ты…» — Урок, к сожалению, окончен, профессор. — Северус смотрит прямо в глаза Рестии. Он видит в них свое отражение. И боль. И одновременно с ней — уверенность. Ту самую, что погубила Волан-де-Морта. — «Действительно, окончен… Потому что… ты… я не должен об этом знать… не должен был узнать… но… я узнал… все узнал… ТЫ ЭТО ОН!» — Обливейт!