Рестия

      После того как Рестия вышла из палаты Долгопупсов, и последние силы покинули её, она упала в обморок. В сознание бывшая пожирательница пришла уже в кровати в палате Дамблдора. Пожилой волшебник немедля известил о том, что нашёл её, распростёртую на полу, в коридоре на пятом этаже и перенёс к себе. Это было ложью, потому что перед тем как провалится в спасительную тьму, вампиро-волшебница успела увидеть его обеспокоенное лицо. Но она не стала оспаривать эту информацию, её обеспокоило, что директор нисколько не интересовался тем, что она, собственно говоря, делала на том этаже. Он просто сидел, откинувшись в трансфигурированном кресле с мягкой спинкой, поглаживая серебристую бороду и пребывая в задумчивости. Пронзительные голубые глаза хоть и излучали мягкое спокойствие, но в их глубине она чётко различала растущие любопытство и тревогу. Он заглядывал ей в душу, но не мог прорваться за завесу тайны, не мог понять какими нитями и с кем ещё связана подопечная, занимавшая его постель. Старый маг снова и снова убеждался в том, что дитя напротив не так просто, как кажется на первый взгляд.       Что касалось девушки, то она нервно комкала белое одеяло и прикусывала язык, браня саму себя за неосторожность и излишнюю беспечность. Ей казалось, что по пути в палату она никого не видела. Да и час был слишком ранним, даже для медсестёр, не говоря уже о больных. Их встреча была слишком неожиданна. Для обоих.        Сам пресветлый волшебник в тот ранний час ворочался в постели и не мог уснуть, а потому решил размять затёкшие от длительного лежания ступни, бесцельно бродя по больнице, но после того как разогревшиеся ноги ступили на третий этаж, его серебристую голову посетила идея проведать чету Долгопупсов. В последний раз он наведывался к бывшим умалишённым аврорам год назад, незадолго до объявления Тёмного лорда о гибели избранного. Кое-кто из Ордена тогда попал под серьёзное проклятие в очередной заварушке пожирателей и потерял руку. Он и ещё несколько человек приходили навестить последнего и поговорить о следующем выступлении. Тогда они были полны надежды и их следующее действие должно было приблизить к желанной победе… но всё полетело к чертям собачьим. Известие о смерти Гарри Поттера, единственной надежды на спасение «подкосило» многих. В первые несколько дней магическая Британия понесла существенные потери в рядах светлых волшебников. Но в тот день надежда била ключом, и Альбус хотел лишь убедить самого себя, что потерь и поражений, подобных в Первой войне с Волан-де-Мортом, больше не произойдёт. После того дня, после объявления о смерти его ученика, после того как ему пришлось опознать тело, которое предстало перед его глазами… после у него попусту не было ни времени, ни возможностей… ни желания. И лишь год спустя, оказавшись вновь в больнице, он, проглотив боль ноющую в груди, решил проведать бывших учеников.       Едва морщинистая ладонь коснулась серебряной ручки, как раздался внутренний щелчок. Дверь отворилась, чудом не задев Верховного чародея. Рестия вывались из палаты и его старческие руки тотчас подхватили её, удерживая от падения. Он поднял черноволосую девушку, обняв за спину и подхватив точно под коленями, и прошёл в палату. Фрэнк мирно сопел носом. А Алиса противно скрипела красной обёрткой от леденца и смотрела на колдографию сына на прикроватном комодике. Даже когда в палате появились неожиданные гости, она и ухом не повела, а продолжила пристально смотреть. Её тонкий палец скользнул по изображению, замирая, но Альбус ни придал этому особого смысла. Он ясно ощущал одно: атмосфера палаты изменилась. «Мёртвый» воздух изменился. В нём искрилась магия и она без сомнения принадлежала дитя на его руках. На белоснежной постели осталась небрежная вмятина, оставленная обессиленной вампиро-волшебницей. Что-то произошло, но что именно Дамблдор узнал лишь спустя день, после того как передал Рестию на попечение Минервы Макгонагалл.              Обеспокоенная Августа ворвалась в его палату, прервав партию в шахматы. Её голос дрожал, эмоции переполняли его. Он и Северус, с которым он же и играл, тотчас вскочили и последовали за ведьмой, наряженной в привычное зелёное платье и шляпу с уродливым иссохшимся грифом. Картина, которая развернулась перед ними, заставила даже по обыкновению скупого на эмоции зельевара зайтись в приступе кашля. Алиса Долгопупс обнимала сына, и её взгляд впервые за шестнадцать лет был осмысленным. Она понимала, что рядом с ней сын. Звала его по имени, но только его. Впрочем только его имя она и говорила, другие слова попусту не вылетали из её рта, будто она их позабыла. Что касалось других волшебников, они были для неё пустым звуком. Стоило ей бросить взгляд на кого-то, кроме Невилла, и он вновь становился пустым и ничего не выражающим. Августа нервно теребила рукав больничного халата старшего волшебника, вопрошала и кивала на родного сына, который всё также сидел в развалинах своего сознания. Дамблдор и сам, на мгновение, потерял дар речи, но спустя это мгновение вернул его и своё самообладание. Приблизившись к Алисе, он взял за округлый подбородок и заглянул в мутные, некогда карие глаза. Воспоминания стремительным потоком хлынули в голову, но он твёрдо отринул их, погружаясь глубже, как можно глубже. И вскоре наткнулся на барьер. И нити. Уже знакомые, они обвили его, не давая что-либо изменить в чужом сознании. Подтвердив какую-то невысказанную вслух догадку, он покинул разум бывшей хранительницы правопорядка. — Как? — В который раз спросила пожилая ведьма. — Не знаю. — Старец повернулся к Августе и покачал головой. — Разве это не ваша работа, Альбус? — Простите, юная мисс, но вы не могли бы покинуть палату? Не хотел бы вовлекать вас в лишние неприятности. — Обратился верховный чародей спустя минуту молчания к молодой медведьме в белом халате, стоявшей рядом. Та энергично закивала и немедля выскочила за дверь. Северус следом наложил полог тишины. — Мне тоже нужно покинуть палату? — Робко вопросил Невилл. — Это необязательно, однако я хочу, чтобы ты не рассказывал никому о том, что услышишь в этой комнате. Хорошо, мой мальчик? — Да, сэр, я никому не расскажу. Даю обещание. — Очень хорошо. Очень. — Проговорил Дамблдор, игнорируя гневный взгляд Мастера зелий. — Возвращаясь к твоему вопросу, Августа. Если я мог сотворить подобное, то стал бы ждать для этого шестнадцать лет? — И то верно. Хотя ты просто мог не знать как это сделать. Некоторые знания приходят с возрастом… Однако твой тон говорит сам за себя — это сотворил явно не ты. Но тогда кто? И почему именно Алиса? Почему не Фрэнк? Почему только она и почему она узнает только Невилла и никого больше? — Не знаю, Августа. Хотя, исходя из просмотренных воспоминаний, могу предположить, что заклинатель пытался… — Повисла пауза, словно великий маг обдумывал, как ему более грамотно изложить возникшие в голове выводы. — Заклинатель, должно быть, наблюдал за действиями Алисы и пришёл к выводам, что она испытает определённую слабость к сыну. Потому, скорее всего, пытался воззвать к её материнским чувствам. — Но как ему это удалось? Эти двое провели здесь столько времени, и ни один волшебник не мог им помочь. Как кому-то удалось сотворить нечто подобное? — Воскликнул Снейп. — При помощи ментального блока этот волшебник глубоко внутри запечатал все воспоминания, оставив лишь самые сильные, и светлые, и те, в которых фигурирует сам Невилл. После воспользовался какой-то незнакомой мне магией и закрепил этот барьер, а также поставил сеть для тех, кто пытается взломать его и освободить запечатанное. Возможно, он использовал что-то ещё. — Но кто это мог быть? И зачем ему это понадобилось? — Есть у меня на примете один человек, способности которого сокрыты тёмной тайной, однако я не уверен, что имею право разглашать эту информацию. — Почему? Альбус! — Пронзительно вскрикнула женщина в зелёном наряде. — Не могу, Августа. Тот человек… — Почтенный волшебник вновь посмотрел на Алису, а потом на ученика. Невилл, заключённый в нежных объятиях матери, уставился на него с жалостливым взглядом. Тот тяжело вздохнул. — Если это всё же совершила она… Её намерения… загадка даже для меня. — Она?! — Зельевар вскинул бровь в удивлении. Но обдумав эту мысль, как следует, тихо произнёс одно слово. — Фантомхайф. — Верно… День назад… она была здесь. И она потеряла сознание, покидая эту палату. — Фантомхайф? Кто это? Постой-ка… Эта ведь та пожирательница из газет. — Пожилая ведьма замолчала и нахмурилась. — Ваша подопечная… Не понимаю. Альбус, поясни-ка. — Я бы и сам не прочь, чтобы мне пояснили, Августа. Я живу уже сто пятьдесят лет, но впервые сталкиваюсь с подобным. Мне казалось, что после Тома и Гарри меня уже не удивить никому, но эта девочка продолжает делать это снова и снова… Спустя шестнадцать лет… Возможно, она использовала способности полученные в результате того эксперимента? Если это так, то это многое объясняет. Но её намерения… — Седовласый маг покачал головой. — Какого эксперимента? — Эксперимента по созданию армии вампиров. — Альбус, нам не стоит посвящать в это других. — Проговорил Снейп ледяным тоном. — Того самого? А разве Кингсли не сказал, что он и его люди всё обыскали, но так не нашли и следа вышивших? И что значит не стоит посвящать? Ты мне не доверяешь, мальчишка? — Августа! — Предостерёг женщину директор школы чародейства и волшебства. — Не нужно распрей. Информацию… Ту информацию, которую я сейчас поведаю, мы узнали от Минервы. Ей удалось разговорить девочку и выяснить подробности хода эксперимента. Однако я хочу, чтобы вы пока не рассказывали об этом никому. Это касается и тебя, Августа, и тебя, Невилл. Это временно. Позже данная информация перестанет быть только приватной и станет достоянием общественности. Но… но до того момента, во избежание расспросов со стороны знакомых, попрошу хранить молчание. — Альбус, вы уверены, что хотите рассказать об этом всей магической Британии? — Северус, мой мальчик, пойми, если мы не сделаем шаг вперёд, раскрыв имеющиеся карты на руках, то, боюсь, «Ежедневный пророк» раскроет их сам, интерпретируя по-своему. И эта интерпретация… может статься неудобной для нас. — Пожилой мужчина завёл руки за спину, скрепив их в замок, и медленно зашагал по палате. — Разве ранее ты был доволен тем, что тебя объявили общественно опасным субъектом? — Я понял вас, директор. — Сдался под натиском Гроза Подземелий. — Вы несомненно правы, министерство извратит выведанную информацию и выставит нас, в лучшем случае идиотами, в худшем — даже думать не хочется. Рассказать всё самим — будет разумным шагом с нашей стороны. — Рада, что вы пришли к взаимному соглашению. Однако я всё ещё не получила и одной десятой доли пояснения. — Нетерпеливо озвучила пожилая миссис Долгопупс. — Бруствер всё сказал верно. Выживших не было, не было в основном потоке испытуемых. Девочка участвовала отдельно и потому её не учли в составляемых списках. Из допрашиваемых пожирателей о ней попусту никто не знал. Единственных, кто имел о ней хоть какое-то представление, устранили несколько раньше. Она устранила их, чтобы обезопасить себе вход в стан Волан-де-Морта. — Значит, она тот положительный результат, что искал Волан-де-Морт. Обезопасить вход в стан? Хм-м… Что это значит? — Девочка не просто так стала пожирательницей. У неё определённо была цель. Минерва полагает, что это месть. Месть за убитых друзей и знакомых. Возможно, она также хотела отомстить и за то, что её против воли сделали монстром. — Какая жестокость. Его творение, его успешный результат его же и погубил. Судьба бывает порой так жестока. — Ведьма недобро усмехнулась. — Но не произойди этого, кто знает, как бы кончилась война. — Верно. Судьба жестока. Она жестока и к ней. — Это ещё почему? Разве вопреки всему девочка не выжила? — Выжила. Но в её теле заточен кровожадный монстр. И ей придётся прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Да, она получила от него силу недоступную другим, но приобрела и его слабости. Постоянный голод. Восприимчивость к солнцу. Это то немногое, то немногое… То, что видят твои глаза, это результат применения совместной силы волшебника и вампира. Других предположений — не вижу. И как уже сказал, не так давно я видел её на этом этаже. — Но зачем ей это? И почему только Алиса? Почему она и Фрэнка не вернула? — Во-первых, это не так-то просто. Никто из волшебников до сегодняшнего не мог совершить подобное. Даже я. А ведь меня называют великим и всемогущим. Возможно, ей лишь повезло добиться подобного результата. Возможно, большего сделать она не может. Так или иначе, но то, что она сотворила, отняло очень много сил. Будь благодарна хотя бы за это. — Я благодарна за то, что получила отклик от своей невестки. Однако Фрэнк мой родной сын. Неужели она правда ничего не могла сделать? Допросите её. — Потребовала миссис Долгопупс. — Немедленно! — Бабушка. — Помолчи, Невилл. Я сейчас говорю. — Мы поговорим с ней об этом, но ничего не обещаю, Августа. Не забывай мои слова лишь догадки. Они не подтверждены и потому вполне могут быть ошибочны. Это мог быть и любой другой волшебник. — Догадки. Ты редко когда ошибаешься, потому не мели чепухи, старый лис. Не юли и скажи прямо… — Но если это всё-таки Фантомхайф, то зачем ей это понадобилось? — Влез Снейп.       Пожилая волшебница оглянулась на него и окинула неодобрительным взглядом, а Дамблдор мягко улыбнулся, благодаря за то, что тот увёл их в сторону от разгорающегося конфликта. — Это второе, о чём я хотел поговорить, но боюсь, ты задал не совсем верный вопрос, Северус. — М-м-м? — Чтобы ответить на него, нужно понять какая связь между вами четырьмя: Августой, Фрэнком, Алисой и их сыном Невиллом. Что связывает вас? — Я её не знаю и впервые узнала из «Пророка». Так что меня можете отметать смело. — Она провела большую часть своей маленькой жизни, скитаясь с родителями по всей Англии. — Заметил черноволосый волшебник. — Едва ли найдётся и три десятка волшебников знакомых с её семьёй, не говоря уже о ней самой. Да и не похоже, что род Фантомхайф вообще был известен. Я и раньше об этом задумывался, но… не могу вспомнить ни одного волшебника из этого рода. Возможно, его происхождение берет начало не в Англии, а во Франции. — Очень интересно звучит, Северус, но на твоём месте я бы не копал так уж далеко. — У вас иное представление, Альбус? — Я думаю, это вымышленный род. Рестия придумала его, чтобы скрыть своё настоящее происхождение. Я также повергаю сомнению и её имя. — Полагаете, такой личности, как Рестия Фантомхайф, не существует? — Да. Я раздумывал об этом. Чем больше узнаю о девочке, тем сильнее задумываюсь над тем, что она стоит ближе к нам, чем мы сами думаем… Раз уж мы предполагаем, что за всем этим стоит Рестия, то не вижу смысла скрывать выводы, к которым пришёл в ходе своих размышлений. Моё первое предположение заключается в том, что она училась в Хогвартсе и знакома с Невиллом достаточно близко, чтобы знать о его положении. Но под иным, неизвестным нам именем. — Что?! Невозможно! Но… — Мастер зелий замолк. Его палец провёл по нижней губе, давая понять, что тот тщательно обдумывает и взвешивает слова почтенного старца. — Если вдуматься, — начал он после нескольких минут тишины, — в ваших словах, директор, есть здравый смысл. Но если она является ученицей Хогвартса, то мы должны были узнать её сразу же. Этого не произошло. Однако вы упомянули, что это только первое предположение. Значит есть и другие? — Да. Второе: её родители были знакомы с Алисой и Фрэнком напрямую. Это знакомство должно было состояться до окончания Первой Войны с Волан-де-Мортом, но, скорее всего, после выпуска из Хогвартса. Хотя не исключаю вероятность того, что они могли познакомиться вне школы, к примеру, во время летних каникул, будучи детьми. Третье предположение. Родители Рестии были учениками школы Хогвартс и уже в школе познакомились с Алисой и Фрэнком. В этом случае моё предположение о том, что фамилия Фантомхайф не является настоящей, наиболее вероятно. Однако, боюсь, из всех озвученных мной оно самое хрупкое и легко оспариваемое. — Почему же? Звучит вполне логичным. — Я тоже так думаю. — Подтвердила слова зельевара Августа Долгопупс. — Я немного удивлён. Особенно меня удивляет твоё согласие, Северус. — Молодой волшебник нахмурился. — Ты больше всех столкнулся с проблемой схожести родителей и детей. Подумай… — Поттер! — Да. Гарри был очень похож на Джеймса внешне. Тоже мы наблюдаем и в Невилле, как и в других детях. Возраст Невилла и Рестии примерно одинаков, потому разница в курсах не должна быть слишком различна. Даже будь родители Рестии на один два курса младше или старше, ты мог бы увидеть их мельком в коридоре, если не видел их рядом с Фрэнком или Алисой. Но даже если ты не запомнил их, то Минерва вполне могла. Семь лет вести трансфигурацию — немалый срок, знаешь ли. Однако, как ты мог бы заметить, она не придала особого внимания внешности Рестии, а это о чём-то говорит. — Она могла и не вспомнить. Память штука непростая, тебе ли не знать этого, Альбус. — Да, Августа. Моя память с каждым годом все хуже и хуже. И всё-таки… Я бы скорее предположил, что в школе обучался лишь один из родителей и его черты в Рестии проявились меньше всего. Если это была мать юной мисс, то она могла впоследствии принять и фамилию отца девушки. Тогда бы даже фамилия Фантомхайф имела место быть… У всего этого есть краеугольный камень. — Какой же? — Подивилась пожилая ведьма, присаживаясь на стул рядом с койкой Фрэнка. Разговор затянулся, а она не молода, чтобы стоять на одном месте так долго. — Знакомство самой Рестии. Когда Алиса и Фрэнк были ещё в себе, она должна была бы быть совсем крохой. — И то верно. — А разве они не могли познакомиться… уже больнице? — Подал голос Долгопупс-младший. — Ну после… тех событий… после того, как их прокляли Круциатусом… — Могли. Однако правила посещения строго регламентированы, Невилл. Перед этим им пришлось бы познакомиться с твоей бабушкой, опекуном, и запросить у неё определённое разрешение. — Верно. Да и я никому незнакомому не давала разрешений. Только тем, кого знала лично, в лицо. Разве что вы, Альбус? — Несмотря на то, что я наравне с вами, Августа, владею подобными полномочиями, об этом известно очень и очень немногим. — А как же тогда Рестия вошла в палату моих мамы и папы, профессор Дамблдор? Почему её не остановили? — Спросил юный маг, всё ещё заключённый в объятиях матери. — Боюсь, юная мисс воспользовалась временным отсутствием медсестёр и тем, что посетила твоих родителей в час совсем не предназначенный для посещения. Иначе говоря, пока все спали. — Ясно. — Произнёс юноша. — Хмф-м-м… — Темноволосый волшебник у дверей запахнулся сильнее в халат. — Что ж вижу, Северус, ты, как и ранее я, зашёл в тупик. — И вы выбрались из него? — Не глядя на Дамблдора, спросил он. — Что ж выходов два. Родители Рестии были целителями и работали в этой больнице. И, следовательно, могли работать и с родителями Невилла. Но здесь очень трудно отследить мотив. Слишком всё расплывчато. — Эм… — Это больница и здесь полно больных нуждающихся в помощи. Твои родители не исключение. — Завидев непонимание гриффиндорца, Альбус немного пояснил. — Целители Святого Мунго работают со многими. Видят много раненных и больных, столько сколько ты и представить себе не можешь. Всех попусту и не упомнишь. Запомнить в какой именно палате лежат… какие больные не так-то просто… Она могла выбрать других. Любых пациентов этой больницы. Возможно, наша подопечная выбирала, исходя из собственных способностей, но для этого надо хорошо ориентироваться в больных и их болезнях. Её способности пригодились бы многим… Но выбор пал на твоих родителей. — М-м-м… — Что за непонятливый ребёнок?! — Он и на моём предмете такой же, чтоб ты знала. — Да уж представляю, Северус. — Прости, бабушка. — Гммм… — Прокашлялся Дамблдор, выказывая явное недовольство поведением взрослых волшебников. — Мистер Долгопупс. — Начал Снейп. — Профессор Дамблдор ведёт к тому, что твои родители имеют определённый вес в глазах Рестии. Помощь им принесёт ей определённую выгоду и пользу. — Но какая выгода от немощных родителей? — Вот оно, Долгопупс. Начинаешь смекать. — Похвалил Мастер зелий. — Никакой. Моё положение в министерстве не так велико, как Альбуса. — Однако оно подойдёт для свершения мелких поручений, тайно, за спинами опекунов. — Быть ручной собачкой девчонки-пожирательницы. Такое мог выдать только такой слизеринец, как ты, Снейп. И как Альбус тебя только терпит, дрянной мальчишка. — Хотя его слова звучат резко, в них есть определённый смысл. Но раз Рестия смогла надавить аж на самого Руфуса, то большего смысла в твоём положении нет, Августа. — Вот тебе, мальчишка. — Почему бы тебе самой что-нибудь не предложить, а, миссис Августа Долгопупс? — Долг семьи или… — Прервал их распри верховный чародей, бросая взгляд на Невилла. — Разумно. Хотя я и не помню, чтобы Фрэнк или Алиса давали какие-либо клятвы, но это и необязательно. Если одна сторона дала клятву, то она будет действительной для обоих. — А можно поподробнее. Я не очень хорошо знаю об этом… долге семьи. — Августа, ты ничего не рассказывала Невиллу? — Изумился пресветлый маг. — Да как-то не представлялось возможности, да и тем более это уже немодно, устарело или как там говорят молодые. Прошлый век. Я давно не видела, чтобы подобные договоры вообще заключали. — Прошлый век? — Переспросил мальчик, вращая головой, как сова, и ожидая, что ему пояснят. — Долг семьи — это один из видов магических контрактов, он заключается между двумя волшебными семьями и обязателен к исполнению. Обычно подобный контракт заключается, когда член одной семьи спас или пожертвовал собой, чтобы спасти члена другой семьи. Семья должника соглашается выполнить условия, которые поставит семья спасителя, или отдаёт что-то равноценное полученному. Это может быть денежное вознаграждение, получение каких-то услуг, иногда, мощных артефактов. Нередко семьи должников отдавали девушек, дочерей, под венец, за сынов семьи спасителя. Однако сейчас заключение подобных договоров редкость. Полагаю, основная причина кроется в том, что этот вид контракта, в отличие от других, может наследоваться. Если человек, обязавшийся исполнить условия, не может их выполнить по причине своей смерти, то право переходит к другому члену его семьи и так далее, пока не найдётся тот, кто выполнит условия. — То есть твои родители могли спасти родителей Рестии от смерти, и те взамен заключили с ними договор. Родители Рестии умерли несколько лет назад, и как член их семьи она унаследовала его. Возращение твоей матери к тому состоянию, что ты видишь, может считаться уплатой долга семьи. — Ясно. Спасибо за пояснение, профессор Снейп. И вам, профессор Дамблдор. Теперь мне понятно. — Директор, вы ведь сказали не всё? — С чего ты это решил? — Загадочно улыбаясь, спросил верховный чародей Визенгамота. — Вы произнесли союз «или» и резко замолчали. У вас ведь ещё остались предположения? — Что ещё не всё? Альбус, умеете вы поражать людей. Говорите, скорее! — Боюсь, что мне придётся вернуться к теории выдвинутой ранее. К теории, что девочка была ученицей Хогвартса. — Разве мы не опровергли её? — Опровергли. Но не рассмотрели как следует. — Хорошо. Что вы предполагаете, директор? — Все очень просто. Никаких долгов, никакой связи между родителями, никаких ухищрений и прочего. — Как это? В чём мотив тогда? — Рестия симпатизировала Невиллу или была влюблена. В этом и мотив. — Что? — Настал черед Невилла изумляться. Его уши заметно заалели. — Влюблена? В этого нерасторопшу? — Зря ты так сегодня порицаешь его, Августа. Твой внук вполне способный мальчик, не так ли? — Шестнадцатилетний парень робко кивнул. — Почему мой внук не узнал её на фото в «Ежедневном пророке»? — Её никто не знает. Даже Минерва её не узнает. Ваша теория крайне нелогична, директор. — Если рассматривать с точки зрения, что девочка училась вплоть до пятого-шестого курса, то да моя теория рушится на корню. Однако ей вовсе и необязательно было учится так долго. — Снейп приподнял брови. — Хорошо. Скажу проще. Серая мышка, лет одиннадцати. Тайно влюблённая в известного нам гриффиндорца. Проучившаяся всего год и таинственно исчезнувшая. Даже Минерва не смогла бы её запомнить, конечно, при условии, что девочка училась на Пуффендуе или Когтевране. — Хорошо. Звучит разумно. — А теперь прибавь к этому годы войны и участие в одном из самых ужасных человеческих экспериментов. — Неудивительно, если бы её не узнали. — Согласилась ведьма в зелёном платье. — Мы — да. А вот Флитвик или Помона — другое дело. Некоторые привычки не уходят даже с годами. Северус? Тебя что-то беспокоит? — Её родители. Что вы скажете о них? — Ничего. Ровным счётом ничего о них не скажу. — Ничего? Почему вы так хитро улыбаетесь? Господин директор? — Знаешь, почему я ничего не скажу о родителях Рестии? Все мои доводы звучавшие ранее строились на том, что родители мисс Фантомхайф — волшебники. Однако я не выдвинул ни одной идеи… — О том, что они могут быть маглами. Поздравляю, вы поймали меня в ловушку, Альбус. — Я тоже об этом не подумала. — А я — да. — Очень тихо произнёс Невилл. — Мисс Грейнджер, полагаю? — Да, я вспомнил о ней. — Грустно кивнул мальчик. — А та девочка. Она ведь из магловской семьи была… — Очень одарённая. Такая же, как и мисс Фантомхайф. — А что если… что если это она? Альбус! Что если она выжила? И изменила внешность? Точно! Медальон! Та бумажка. Тот огрызок. Грейнджер могла заполучить её от Поттера. И она могла убить ЕГО вместо мальчишки. — Мисс Грейнджер… Неужели? Быть не может?! — Рон и Гермиона были в этой палате. Они видели моих родителей. — Что? — Дамблдор обмер. Медленно обернувшись, он приблизился к Невиллу и сел подле, на стул, заглядывая в глаза. — Ты уверен, мой мальчик? Мисс Грейнджер и мистер Уизли действительно были здесь? — Да, сэр. Я. Нет. Мы. — Он покачал головой. — Рон и Гермиона посещали больницу святого Мунго. Они были здесь незадолго до… до того… до того, как он… сказал… Гарри… — Как Волан-де-Морт объявил об убийстве Гарри Поттера? — Глаза Невилла наполнились влагой и он смог лишь кивнуть. Дамблдор поджал губы. Три ученика. Три лучших друга и три глупых ребёнка. Три трупа. Но найден лишь один. Два других бесследно исчезли. — На ней нет маскирующих чар. — Голос директора как-то ослаб, а небесно-голубые глаза померкли. Снейп, стоявший у стены, нахмурился, сложил руки на груди и помрачнел. Даже без своей чёрной крылатой мантии он умудрялся походить на тёмный сгусток, от которого веяло за версту холодом и мраком. Поведение волшебников заставило и Августу напрячься. Она мало знала о Золотом трио, но царящая аура чётко поясняла чувства каждого. — Я проверял… Но она достаточно умна и образованна… чтобы наложить древнее заклинание для скрытия истинной внешности. Она была в палате и видела родителей мистера Долгопупса… Она прекрасно знает кто мы. Знает о наших привычках. Это проскальзывало в её поведении… Она сильна в трансфигурации и освоить анимагическую форму не составило бы ей труда. Освоить окклюменцию и легилименцию. — Минерва! После смерти Поттера Грейнджер доверяла ей больше всех. Вот почему она раскрылась и рассказала правду. — Значит… Меч! — Что? — Так я и думал.       Дамблдор сунул руки в карманы своего халата. Нащупав нужный предмет, он вынул кулак из правого кармана и развернул его. На раскрытой морщинистой ладони лежала серебристая ручка. Красно-золотые буквы «Годрик Гриффиндор» излучали мягкий свет. Магия вокруг трансфигурированной формы меча вибрировала. Даже своего места Северус видел её на ладони. Мозаика постепенно складывалась. — Ответ вам уже известен. Но вы не задумываетесь о нём. Все части головоломки встанут на свои места, стоит лишь вам увидеть его. Его дом — эта школа. Он всегда приходит на помощь к тем, кто в нём нуждается. — Проговорил Дамблдор, разглядывая ручку. — Когда в лазарете ты передал мне эту ручку, Северус, я впервые подумал, что существует некая связь Рестии и Хогвартса. Но когда увидел воспоминания Минервы, увидел, как девочка произносит эти слова — осознал, что Рестия вне всяких сомнений была нашей ученицей… Во все времена в школе Хогвартс всегда находили помощь те, кто её просил. Замок услышал её и послал на помощь меч. Школа дала ей защиту. — А как же участие в эксперименте? Становление вампиром? Вы это не учитываете, господа? — Вопросила Августа со своего места. — Должно быть логичное объяснение. — И оно есть, Северус. Более чем логичное. Моего имени нет в списках, потому как я участвовала отдельно от всего потока. О моём участии знали лишь двое. — Вот как получилось, что она участвовала вне потока. Но… — Давай рассуждать. Мы нашли тело мистера Поттера недалеко от поместья Лестрейнджей и так называемых отходов, нет, участников эксперимента. Если я правильно помню, ты говорил, что Волан-де-Морт прятался в том поместье некоторое время после того, как вернул себе тело. — Пока полностью не окреп. Я бывал в том доме, на собраниях, пока Тёмный лорд не выдал заказ, занявший несколько недель и не велел следить за Орденом Феникса более тщательно. В последний раз, незадолго до смерти Поттера и начала основного эксперимента я услышал о планах и увидел… первых обращённых. Они плевались кровью и умирали за считанные минуты. Тогда казалось, что Тёмный лорд велел разработать яд моментального действия, а не сыворотку для создания вампиро-волшебников или вампиро-маглов. Я так думал тогда. О чём и рассказал на собрании Ордена. — То есть ты вообще не принимал участия в разработке этой отравы? — Удивилась Августа. — А что было похоже? — Прошипел Мастер зелий. — Северус, — мягко предупредил его Альбус, — успокойся. Августа, мы уже не раз обсуждали этот вопрос. Северус знал лишь в общих чертах, что происходит в поместье Лестрейнджей. Да и Том намеренно отослал его. — Намеренно. Как это понимать, Альбус? — Будь я на его месте, захотел бы проследить за реакциями врага. Особенно, когда бьёшь по больному. В такие моменты противник становится беззащитен и может показать слабости, которые раньше умело прятал. Гарри… Он знал, что если заберёт его, то лишит нас опоры. Нет, ему удалось это сделать. Также он надеялся, что сможет укрепить позицию Северуса как своего агента и избавить его от лишних подозрений, касающихся разработки сыворотки. Хотя меня удивляет, что он поступил именно так. — Вы ожидали иного? — Да, приказа убить меня, когда я стану слишком слаб, чтобы сопротивляться, даже тебе… Однако мы отклонились от изначальной темы. Мисс Грейнджер и мистер Уизли пропали через несколько дней после объявления о смерти мистера Поттера. Возможно, они успели найти его тело и были схвачены дозорными-пожирателями… Обращённые, не сумевшие подавить инстинкты вампира, превращались в прах с восходом солнца. — Директор? — Мы не нашли тело мистера Уизли. Под личиной вампиро-волшебницы Рестии Фантомхайф может скрываться мисс Грейнджер. Так быть может и тело мистера Уизли исчезло совсем не бесследно? — Вы ведь не хотите сказать… что мальчик стал монстром и… — Обратился в прах с восходом солнца. — Обратился в прах? У них что есть и такие способности? — Скорее слабости. Обращение в прах — равносильно смерти от смертельного непростительного. — Ужасная смерть. Неужели многие так погибли? — Волшебники в унисон кивнули. — Мисс Рестия сказала, что если волшебники или маглы не обращались, то умирали страшной смертью: истекали кровью, кричали и сходили с ума от невыносимой боли… Итак, подведём черту. Мисс Грейнджер пропала в конце ноября 1995 года, а в начале апреля 1996 года некая мисс Фантомхайф вступила в ряды пожирателей. Из допросов пожирателей нам известно, что эксперимент проводился в ноябре и начале декабря 1995. Разница около четырёх месяцев. — Ровно столько, сколько понадобилось, чтобы подготовится к тому, чтобы войти в стан Тёмного лорда: освоить элементы тёмной магии и анимагию, самые мощные боевые заклинания, окклюменцию, которая защитит разум от легилиментационного вторжения и другое, в том числе и способности вампира. А также придумать способ, как замаскироваться под неизвестную личность. Вас что-то беспокоит, господин директор? — Резкая перемена в характере. — Война меняет людей, а потери заставляют черстветь сердце. Хотя мне немного понятны ваши сомнения. Но всё выходит очень гладко. — Простите, пожалуйста. — Да, Невилл, мы внимательно тебя слушаем. — А как Гермиона, то есть Рестия, обошла чары слежения за несовершеннолетними. Ну, они же следят. Да и как она вообще вошла, ну, в стан врага? Её никто не заподозрил? — Свою внешность она скрыла каким-то мощными, скорее всего, древними, чарами. Отследить их очень и очень трудно, даже такому могущественному волшебнику, как я или Волан-де-Морт. Что касается чар для несовершеннолетних, то, полагаю, мисс Грейнджер могла обойти их, создав какое-нибудь заклинание. Или воспользовалась тем, что пожиратели подчинили министерство магии себе. Используя своё положение, а, возможно, что заклинания и проклятия, она могла заставить их снять лично. Думаю, с созданием поддельных документов она поступила также. — Поддельных документов? — Это помогло бы избавить себя от лишних расспросов со стороны недовольных пожирателей. — А почему, когда война закончилась, Гермиона не раскрыла себя? Она же считай, вроде, победила Тёмного лорда. — Хороший вопрос. — Если хочешь выжить в хаосе вокруг, никому не доверяй. Да и кто бы поверил пожирательнице, которая шла по головам других, треща при этом черепами убитых. — К сожалению, ты, Северус, прав. Однако сейчас, с помощью того, что знаем и узнали, мы могли бы попробовать перевернуть общественное мнение. — Здорово. Тогда и в школе всё было бы хорошо. — В школе… — Потянул Мастер зелий. — Тебя что-то смущает? — Грейнджер ведь проучилась вплоть до начала пятого курса. И у неё среди всех пятикурсников был самый высокий проходной балл за последний октябрьский тест. Однако когда я начал тестировать Рестию Фантомхайф, то обнаружил множество ошибок и неточностей в ответах. Она никак не тянет на уровень Грейнджер. — Да, теперь я припоминаю, что ты показывал мне результаты. Но будь я на её месте, написал бы также. — Снейп нахмурился. — Слишком умной быть не всегда хорошо. Да и подобная тактика может помочь избежать определённых подозрений, если они будут. Подумай сам. — Но её ответы. Она будто не знает некоторых простых истин. Это наталкивает меня на не очень хорошие мысли о ней. — А может в этом и смысл. Если ты будешь видеть в ней дурочку, значит, будешь недооценивать её истинный потенциал. — А становление вампиром могло как-то повлиять на уровень знаний? — Тихо полюбопытствовал Невилл. — Если подумать, то в твоём вопросе есть разумное зерно. Мы не знаем, как становятся вампирами. Возможно, мисс Грейнджер несознательно потеряла какие-то знания. Тогда она могла попытаться скрыть это и за другими провальными и неполными ответами. — Думаете? — А почему нет? Мисс Грейнджер очень дорожила оценками. К тому же сдача СОВ определяет, какие предметы предстоит изучать в дальнейших курсах и собственно по ним выбирать профессию. Возможно, она сознательно занизила результаты, чтобы потянуть время и залатать пробелы. — Посмотрим, что будет у Минервы. А там будем судить. Впрочем, Грейнджер всё равно не успела закончить пятый курс, нестрашно, если она пройдёт всю программу заново. Как-никак она же мисс Зазнайка. — Северус. — Да? — Ты неисправим. — Угу… — Что такое? Тебя смущает что-то ещё? Северус?       Северус прикрыл глаза, коснувшись переносицы. Он медленно сосредоточился на… воспоминании, в котором он и Рестия ходили в Косой переулок. Перед глазами пробежали поездка в тележке, выбор палочки, примерка одежды, покупка письменных принадлежностей и ингредиентов. Спор про питомца. Обед. Котлы. Чай. И вот они входят в Лютый переулок. Он задаёт вопрос про количество ложи в её жизни. Она делает вид, что не понимает вопроса. Они входят аптеку, и он слышит. Странный, непонятно откуда взявшийся голос, усмехаясь, говорит в его голове. — Ты спрашивал сколько в моей жизни лжи. — Голос зельевара доносился словно издалека, но Альбус развернулся в его сторону. Августа тоже. Лишь Невилл остался неподвижен, хотя он и так был обращён к страшим волшебниками. — А что если вся моя жизнь сплошная ложь, а я странный и непонятный парадокс в ней? Я, чьё существование противоречит всему, я что должна была умереть уже очень и очень давно. Я… ошибка природы… — Что это он говорит? — Думаю, это слова Рестии. Северус что-то вспомнил. — Да, вспомнил. Я услышал эти слова, когда пришёл закупаться ингредиентами у Альберта. Но не напрямую. Голос звучал в голове. Тогда мне показалось, что у меня возникли галлюцинации от неприятного запаха. Но если Грейнджер овладела не просто азами легилименции, а на пару уровней выше, то она могла проникнуть незаметно в мой разум. — Ты не ощутил её присутствия? — Зельевар кивнул. — Это не есть хорошо. Однако эти слова. Она прямым текстом говорит, что она не та личность за которую себя выдаёт. Возможно, это своего рода зов или призыв. Знаешь, это сейчас мне напомнило то, что ты сказал мне в кабинете после первого дня с ней… Если верите в мои мотивы, попробуйте раскусить меня… Она бросает нам вызов. Мы должны предоставить доказательство её лжи и тогда услышим правду. — Интересную вы взяли волшебницу в своё попечение, господа. Ни чета моему Невиллу. Но почему она не может сказать прямо? — Что-то не даёт ей. — Обет? — Не думаю, что Рестия дала непреложный обет. Она использовала легилименцию. Возможно, это какой-то магический контракт, не позволяющий говорить прямо. Мы должны разгадать всё сами и тогда контракт может разрушиться. Однако нам следует быть предельно осторожными. Мы не знаем условий, может статься, что жизнь мисс Фантомхайф стоит на кону, как при непреложном обете. — О, господи, у меня уже голова кружится. Столько теорий. Столько вопросов. Столько всего. И один человек. Так и поседеть недолго. — Уже. — В доказательство зельевар тряхнул головой, обнажая плотную белую прядь. — Представь каким я буду лет через пятнадцать. — Ну вы столько её опекать не будете? Так ведь, Альбус? — Вопрос времени. Руфус считает Рестию исключительно опасной особой. Кто знает, сколько времени нам придётся присматривать за девочкой, однако я удивлён, что ты поседел, мой мальчик. Ты столько лет служил Тому, но я по пальцам могу посчитать сколько раз видел тебя с седыми волосами. Неужели девочка заставила тебя настолько волноваться? — Волноваться? Скорее вспомнить, как приятно в Азкабане я провёл время. — Проворчал Мастер зелий, отводя глаза. Он ещё хорошо помнил холод и ярость пробравшие его, когда осознал, что девчонка собралась раствориться в толпе незнакомцев.       Августа перевела взгляд Альбуса. Тот мягко улыбнулся, и она подивилась. Оказывается и самых пробитых можно изменить. — Однако имеем ли мы право так рассуждать, не имея даже косвенных доказательств? — Озвучил Дамблдор. — Что если всё наши доводы ошибочны, и мисс Фантомхайф вовсе и не мисс Грейнджер…       Последнее предложение так и повисло в тишине.       Однако до встречи с Августой Долгопупс Дамблдор находился в догадках и в утро, когда Рестия сидела напротив него, мог лишь пытаться прорвать через стену непреступной крепости. Фантомхайф могла лишь кусать губы и гадать, где и когда она совершила просчёт. Мог ли старый волшебник следить за ней с самого начала? Если да, то почему впоследствии не зашёл за ней в палату, не прервал её? Мог ли он специально караулить её или их встреча действительно неожиданностью для них обоих. Если последнее было правдой, то обеспокоенное выражение её старшего опекуна было искренним. Напряжению, висевшему подобно тяжёлым ржавым оковам, было не суждено продлится долго. Его прервал ворвавшийся в палату Снейп. Лицо зельевара исказилось от сильного волнения. Он запыхался, но увидев юную волшебницу, его губы дрогнули. Глаза преисполнились гнева, он больно взял Рестию за плечи и сильно встряхнул. Лишь холодный окрик старого учителя смог опустить его на землю.       После обеда, в тот же день прибыла Минерва и забрала девушку с собой. Когда у озера старшая ведьма заговорила об эксперименте, Фантомхайф тотчас захотела прекратить разговор, но, выслушав все доводы ведьмы, решила их подтвердить. Это могло смягчить её опекунов, в том числе и Дамблдора. Она ещё хорошо помнила тот пронизывающий до костей взгляд, когда они говорили о её секретах. Однако лгать пришлось буквально на ходу, и девушка опасалась, что могла допустить и здесь прокол. Директор Хогвартса и Снейп достаточно умны, чтобы найти несоответствия и сопоставить их с имеющимися подозрениями и предположениями. Что касалось жизни в замке, то до отбытия в поместье Принцев вампиро-волшебница проходила письменные тесты, демонстрировала заклинания, в том числе и превращение в форму волка. К вечеру она обычно была физически и морально вымотана, потому они с заместителем играли в шахматы и пили чай или занимались своими делами: Макгонагалл что-то писала за столом, а Рестия, периодически горестно вдыхая, грызла твёрдый гранит науки. Также они не раз переговаривались, хотя темы, поднятые у озера, больше не обсуждались. Минерва всячески вызнавала о жизни до войны, и тут вампиро-волшебнице пришлось скрипеть зубами не на шутку. Хоть она и создала несколько воспоминаний у себя в голове на случай проникновения легилиментов, но чёткость и последовательность своей фальшивой жизни совершенно не продумала.       В поместье Принцев дитя кровавой ночи и её опекун вернулись лишь к концу июля, в последних числах. По возращении домой она заслушала ряд изменённых правил. Они особо не отличались от тех, что действовали раньше, но некоторые мелочи не могли не радовать, например, разрешение ложится позже двух-трех часов ночи и возможность вставать ближе к одиннадцати и двенадцать. Так она могла пропустить восход солнца и самые неблагоприятные и непродуктивные часы. Занятия они всё чаще проводили после обеда и ужина, хотя для Рестии это было всё равно что после завтрака и обеда. Теперь у неё под рукой всегда были хотя бы несколько пакетов с донорской кровью. Доставку алой жидкости осуществляли через сов и камин поместья Принцев, связанный с больницей Святого Мунго. Та же в свою очередь поставляла из своих личных запасов и запасов других больниц, а также через волшебников, временно подрабатывающих в магловских больницах. Северус тоже носил с собой несколько дополнительных пакетов и пару-тройку крововосполняющих зелий. Рестия поведала, что сделанные ранее выводы о действии некоторых зелий верны, и рассказала о тех, что выяснила сама, это касалось и крововосполняющего зелья. Его эффект был полностью противоположен разработанному действию зелья; при принятии даже небольшой дозы она начинала усиленно харкать кровью. Однако, как оказалось позднее в результате небольшого опыта проведённого на скорую руку, вампиро-волшебница могла пить кровь человека, принявшего данное зелье, хотя лишь через несколько минут после принятия им определённой дозы. Время дозы варьировалось в зависимости от силы действия: чем сильнее крововосполняющее, тем дольше нужно было выжидать. Это делалось для того, чтобы зелье полностью впитывалось в кровь и теряло чистую силу действия и не могло оказывать точного воздействия на Рестию. Однако и здесь имелся краеугольный камень: если девушка пила слишком много крови за раз, то зелье всё же действовало, хотя и не так сильно, как было если она принимала его в чистом виде. Но Снейпа не устроил подобный результат и возможные риски и потому он взялся за разработку особого крововосполняющего зелья, однако занятия по зельеварению они не прекратили, ровно как и по другим предметам, но Рестии большего не нужно было проводить часы у котла, пытаясь сварить хоть что-то стоящее; эти часы были заменены чтением книг, что вызывало раздражение и иногда после долгих и долгих часов — сонливость. Помимо этого зельевар стал время от времени задавать бессмысленные вопросы, к примеру, чем занимались её родители, пока были в переездах или как проходило её обучение. Хуже того количество ментальных атак постепенно усиливалось, хотя их сила и время проникновения уменьшались. Это раздражало и заставляло вдавливать ногти в ладони. Тяжёлым ударом в спину встало то, что по возращении в комнату, как бы она не искала, как бы она ни звала, отголоска меча Годрика Гриффиндора не было. Меч исчез и она не знала, ушёл ли он по собственной воле или его забрали насильно. Даже если и забрали, то явных подозреваемых не было, вернее, их было слишком много… Отчего пропажа меча несколько сломила девушку. Быть может оттого, что в минуты скорби и невыносимой боли в груди, он дарил нежное тепло и заставлял холодную кровь разогреваться в полумёртвом теле.              В комнате было темно. Луна робко заглядывала в окно и освещала её. Она сидела на полу, положив голову на кровать. Одна рука лежала на лице и закрывала глаза, другая мирно покоилась на полу. Часы пробили. Двенадцать раз. Полночь наступила. И вместе с ней наступил новый день. Бледная ладонь отнялась от лица и упала на пол, но глаза девушки остались плотно сомкнутыми. И вдруг веки затрепетали и под ними показались алые рубины. Рестия посмотрела в потолок. Подняла руку и сжала в кулаке. Потом разжала и посмотрела на свои пальцы, отмечая, что ногти вновь потемнели и отрасли. Следом рука опустилась, коснувшись ворса ковра. Пролежав несколько минут без движения, вслушиваясь в стук часов и ощущая ладонью мягкость зелёного ковра, девушка тяжело вздохнула. Потом подняла голову и её взгляд уставился на отрывной календарь, висевший над клеткой Брунгильды. На последнем листе значилось двадцать восьмое июля, но эта дата была несвежей, уже как три дня несвежей. На газете, лежавшей на столе значилось тридцатое июля и минуту или две назад она тоже перестала быть свежей. Девушка поднялась и потянулась, разминаясь. Подойдя к столу, она ещё раз пробежалась по содержимому газеты и бросила её в корзину. Потом отодвинула стул и села за стол. Спихнув незаконченное эссе и другие свитки, она взяла пакет с подноса, раскрыла и налила в бокал его содержимое. Отпив из него, Рестия открыла самый нижний ящик своего стола, вынула из него всё: учебники, пергаменты, запасные перья, магловские ручки и прочее, после, снизу, под ящиком, ногтем надавила на тайное отверстие. Доска, служившая дном, поднялась и открылось другое, потайное дно. На его дне покоилась одинокая потрёпанная тетрадь. Вампиро-волшебница взяла её в руку и открыла. На первой странице обычной, магловской скрепкой были закреплены несколько колдографий. Девушка открепила и отложила тетрадь, изучая снимки. На самом первом расположилась троица детей. В серёдке стоял черноволосый мальчик, с округлой оправой, занимающей пол лица, со сверкающими зелёными глазёнками и слегка припухшим молниеобразным шрамом на лбу. Рядом, по левую руку стоял рыжеволосый, веснушчатый мальчик, по правую — девочка с длинными, волнистыми, каштановыми волосами, напоминающими воронье гнездо. На всех троих была надета школьная форма, у каждого был повязан красно-золотой галстук, у каждого на груди, с правой стороны красовался огненно-красный лев. Все трое лучезарно улыбались, махали руками смотрящему. А девочка вдобавок прижимала к груди синий учебник, на котором чётко значилось «Трансфигурация». На следующей колдографии троица выглядела заметно повзрослевшей и черноволосый мальчик уже стоял в красной спортивной форме и крепко держал метлу, однако улыбки всё также не сползали с их лиц. На третьей эти дети уже высовывались из окна поезда и махали кому-то на прощание. На каждой колдографии значилась дата. Самая последняя была сделана не менее трех лет назад. Также среди снимков были и одиночные. Например, черноволосый мальчик держит новёхонькую «Молнию» и широко улыбается. Или девочка с каштановыми волосами сидит на берегу какого-то озера и читает книгу. Или рыжеволосый подросток обнимает хохочущую девочку и они вместе падают в сугроб. Было ещё и другое фото, но на нём отсутствовали какие-либо подписи, чёрно-белые мужчина и женщина кружились в танце в парке. Иногда они поворачивали головы в сторону смотрящего и улыбались. Рестия просмотрела их все и отложила. Несколько слезинок скатились по подбородку. Она взяла бокал, сделала ещё один глоток и вновь потянулась за тетрадью. На первой странице был написан отрывок. Волшебница прочла его, потом с силой потянула лист. Бумага неприятно затрещала и начала рваться. Оторвав лист, она скомкала его и бросила в урну, однако тот отскочил и закатился за стол, но Фантомхайф не придала большого смысла этому. Пролистав остальное, она вложила колдографии под скрепку, положила тетрадь во внутренний ящик, закрыла его и убрала всё на место. Лишь после откинулась на спинку. «Возможно, в процессе у вас появилась другая цель — остановить Волан-де-Морта. Остановить войну, ради таких же людей, как вы…» — Вспомнились слова, прозвучавшие на берегу чёрного озера. — Нет… такой цели у меня не было… В тот момент я хотела мести… хотела, чтобы ОН сдох в страшнейших муках… хотела насладится тем, как он ползает в ногах и умоляет… как будет выглядеть самый тёмный волшебник всех времён, когда моя нога будет стоять на его спине… Я хотела… хотела причинить ему боль, отплатить ему той же монетой, какой он заплатил мне… Хотела… но это было тогда. Это было тогда, но сейчас… Чего я хочу сейчас? … Два месяца назад я не хотела жить. Хотела закрыть глаза и никогда больше их не открывать. Этого я хотела и месяц назад. Но сейчас… Моё желание изменилось? Я хочу … жить? — Рестия сделала ещё один глоток. Покатала кровь во рту, ощущая ненавистную сладость. — Рон… Гермиона… Через месяц я снова войду в замок, войду как ученик, как полупрофессор. Я правда могу так поступить? Правда могу отбросить всё? Могу всё забыть и жить дальше? … Мои руки омыты чужой кровью. Омыты слезами убитых горем. Я оставила часть себя позади, часть своей личности, но не смогла оставить вас. И дня не проходит, чтобы я не вспоминала, чтобы хоть на миг забыла… о вас двоих… — Рестия легла на стол. Горячие слёзы образовали лужицу. — Рон… Гермиона… почему вы оставили меня? Почему погибли так рано? Почему оставили меня одну? … Как я буду там… в замке… без вас…       В дверь постучали. Трижды. Потом холодный голос произнёс. — Мисс Фантомхайф. Просыпайтесь. Завтрак скоро будет готов. Просыпайтесь и ступайте в ванную. — Мужчина за дверь постоял несколько минут. Тяжело вздохнул. — Как обычно. Хотя чего я ждал? — Ещё один вздох. — Если через пятнадцать минут я не увижу вас за столом, пеняйте на себя.       Послышались удаляющиеся шаги. Стоило им стихнуть, как Рестия повернула голову набок и посмотрела перед собой. Туманные после сна глаза медленно сфокусировались на предмете перед собой — пустом бокале. Потом она медленно поднялась и откинулась на спинке стула. Одеревенелое тело не слушалось свою хозяйку. Каждое движение сопровождалось подрагиванием конечностей и ощущением тянущей боли. За прошедшую ночь, казалось, она совсем не отдохнула, даже наоборот, словно больше устала. Виной тому было не только время проведённое на столе, но и кошмары. Отступившие на время, они вернулись с новой силой, стали захватывать целиком, становились яснее и отчётливее. Их образы отпечатывались с такой силой, что даже открыв глаза, Рестия всё ещё продолжала их видеть.       Ведьма со стоном поднялась со стула, прошла к шкафу, открыла его и, уныло просмотрев гардероб, закрыла, так ничего и не выбрав и решив остаться в пижаме. Подойдя к террариуму, она заглянула внутрь, понаблюдала за Брунгильдой, насыпала ей корма и накрыла обратно тканью. После потянулась к календарю. Резво сорвав прошедшие даты, её рука вдруг замерла над тридцатым июля. Осторожно, будто лист мог поранить, она сорвала и его, явив тридцать первое число. — С днём… днём… р-рождения… — Заикаясь, произнесла она и схватилась ногтями за комод, ощущая, как лёгкие начинают пылать изнутри, как стены вокруг сжимаются, а пол под ногами куда-то проваливается.       Осев на пол, Фантомхайф выпустила листы бумаги и, подтянув колени к груди, сжалась в комок. Странный приступ паники длился несколько минут, но для Рестии это показалось вечностью. Она вспотела и в то же время замерла. Её дыхание сбилось, а тело лихорадочно дрожало. Возникло ощущение, что мир вокруг неё фальшивый, ненастоящий, неживой. Что тело больше ей не принадлежит. Что оно отторгает её, её душу.       Когда дрожь в теле немного унялась, а странные ощущения пропали, вампиро-волшебница поднялась и ещё раз посмотрела на дату на отрывном календаре. Её рука, подрагивая, потянулась и схватила бумагу, сминая и отрывая. Потом она нагнулась, собрала листы на полу и направилась к урне. Там выкинула их, однако лист с отметкой тридцать первое июля задержался в её руках. Посмотрев на злополучную дату, девушка медленно порвала бумагу на несколько частей и лишь после позволила обрывкам упасть на дно корзины. После она сняла потную пижаму, переоделась в темно-синюю рубашку и брюки и покинула комнату, не забыв захватить белье в стирку.       В ванной она заметила, что выглядит мягко говоря не очень: лицо за ночь припухло, под глазами залегли тёмные круги, а сами глаза смотрятся потухшими, бескровные губы прокушены. — Фантомхайф! Завтрак! — Раздался окрик с кухни.       Девушка включила воду, умыла лицо и насухо вытерла полотенцем, отмечая, что никакого эффекта это действо ни принесло: не взбодрилась, плохое настроение не смыла, да и выглядеть лучше тоже не стала. Повернув краны, вампирка, подобно инферналу, покинула комнату и спустилась по лестнице на кухню. — Неужели спящая красавица наконец-то соизволила присоединиться? — Саркастично протянул Мастер зелий из-за газеты. — И вам того же, профессор. — Отозвалась ведьма, присаживаясь и начиная завтракать, особо не обращая внимания, что еда кажется безвкусной. — У вас снова эти дни? Вам нужно обезболивающее? — Северус опустил газету и внимательно посмотрел на подопечную. — Нет. Цикл закончился пару дней назад. — Одной проблемой меньше. — Он замолчал, наблюдая за движениями и эмоциями на лице бывшей пожирательницы и обдумывая, как ему спросить о возникшей проблеме, но не найдя слов, высказался прямо. — Сегодня вы выглядите несколько подавлено. На это есть веская причина?       Рука с ложкой замерла, но лишь на мгновение, спустя которое продолжила путь: сначала, полная каши растворилась во рту, а потом, пустая и блестящая, опустилась на чистую тарелку, тихо звякнув. Девушка же взяла чашку с чаем, сделала глоток и наконец заговорила. — Есть. Вот только вам эта причина будет не очень понятна. — Почему бы вам не попробовать объяснить так, чтобы я понял. — А зачем? Какой толк от того, что вы узнаете? — Толк? А вы не думали, что я мог бы вам помочь? — Не думала. — Дитя ночи сделало ещё глоток. — Просто знаю. Это невозможно. — Почему? — Потому не всегда можно вернуть утраченное, вам ли этого не знать? Скажите, профессор, вы верно служили профессору Дамблдору, но почему? Кому вы были настолько верны, что даже после смерти этого человека не перешли на тёмную сторону? Кто ТА женщина? — Что? — Брови Снейпа взметнулись. — Откуда вы узнали об этом? — Тёмный лорд обмолвился перед своей смертью. — Невзначай произнесла ведьма. — Невероятно. Вы, без уловок, без увёрток, откровенно признаетесь, что действительно убили Тёмного лорда в ту ночь. — Если вам будет это угодно, то да, в ту ночь я была последней, кто видел его живым. — Вы прокляли его. — Было истинным наслаждением наблюдать, как мучительно он умирал. — Вы можете стать национальным героем, мисс Фантомхайф. — С кучей трупов позади? — Девушка недобро усмехнулась. — Без жертв нельзя. Хмф… У меня есть ваше признание… — Зельевар отложил газету, откинулся на стуле и взял в руки чашку с кофе. — Так о чём вы говорили в ночь с Тёмным лордом? — Он хотел, чтобы я стала его преемницей. А ещё моей крови. — Ясно. А причём здесь кровь? И, собственно, я сам? — Кровь для ритуала. Она могла бы укрепить его в процессе, да и даровала бы необыкновенную силу. — Это верно. — А насчёт вас, банально просто. Я упомянула вашу кандидатуру на пост преемника. Но он отверг, сославшись на возможное предательство. Кто смог покорить ваше бесчувственное сердце настолько? — Зачем вам это знать? — Слабости сближают. И позднее я могла бы использовать её против вас. — Только попробуй! — Зельевар неспешно отпил из чашки и заговорил. — Лили… Ту женщину звали Лили Эванс. Она была необычной волшебницей и я очень сильно любил её, но спасти не смог… Нет. Это я обрёк её на погибель. — Как это? Вы что же её сами убили? — Нет… В то время я был молод и глуп… И верил в идеи Тёмного лорда, поэтому и следовал за ним. Однажды, в одном баре я подслушал пророчество о неком ребёнке, способном победить Тёмного лорда. И не подумав, передал его. А Тёмный лорд заключил, что тот ребёнок родился в семье Поттеров. К тому моменту Лили вышла за этого… этого… этого Поттера и стала миссис Поттер. — Он убил их. — Да, кроме годовалого ребёнка. Перед смертью Лили дала ему защиту. Кровную защиту. — Что это? Не слышала о таком. — Древняя магия. Её итогом стало то, что единственным по-настоящему безопасным местом для мальчика стал дом сестры Лили, Петунии. — Что? — Рестия приподнялась, но осознав ошибку опустилась и бегло проговорила. — Не могли бы вы поподробнее разъяснить? — Сам я не очень много знаю об этом. — Произнёс зельевар, не переставая пристально наблюдать за девушкой. Столько резкая реакция на слова немного удивила его, но он лишь кивнул саму себе и продолжил. — Пока мальчишка находился в доме сестры Лили, в доме той, в которой течёт та же кровь, что и в Лили, даже самый тёмный волшебник не смог бы ему навредить, пальцем тронуть не смог бы. Эта защита одна из самых могущественных. Её хранительница — кровь. Однако плата высока. Жизнь. Нужно отдать свою жизнь. — То есть безопасней места для Гарри Поттера не было? Даже ваша школа, Хогвартс? — Даже она не смогла бы полностью его защитить. — Фантомхайф опустила голову. Внутри что-то затрещало. — Но… но если бы та же женщина ненавидела мальчика… — Зная характер сестры Лили, Дамблдору пришлось неслабо поднапрячься, чтобы уговорить её принять его и тем самым скрепить наложенные чары. — Принять? — Подтвердить, что он кровный родственник. — А если бы она отказалась? Или что если бы она впоследствии отказалась? Чтобы было бы тогда? — Тогда… тогда бы их всех, наверное, убили бы. Эта палка о двух концах. Вышвырни Петуния мальчишку Поттера, он умер бы ещё до начала войны, кто-нибудь из верных приспешников Тёмного лорда «прихлопнул» бы его и его приёмную семейку. — Это нелепо. Это глупо. — Рестия истерично рассмеялась. — Она могла его просто вышвырнуть. В любой момент. — Сомневаюсь. — Правда? А я вот нет. Иметь в семье лишний рот так себе перспектива. — Это уже неважно. Поттер всё равно погиб. А пророчество так и не сбылось. — И почему? Разве Тёмный лорд не пал? — Пал, но не от рук Гарри Поттера. Не от рук того, кого он отметил как равного себе. Жертва Лили оказалась напрасной. — Напрасной… Ни говорите о чём не знаете. Её жертва не была напрасной. Проклятие, которое убило Тёмного лорда, носило его частичку, частичку её сына и благодаря этому он больше не сможет вернуться. Пророчество сбылось, хотя может совсем и не так, как вы рассчитывали… У меня ещё один вопрос. — Рестия встала, отодвинула посуду и села на стол. Северус поморщился, но не стал делать замечание. — Какой? — В вашем голосе сквозит неприкрытая неприязнь, когда вы произносите эту фамилию. Поттер. Человек из этого семейства вам так неприятен. Почему? — Это давняя история. — Мастер зелий потянулся за Ежедневным Пророком, но ведьма выхватила его быстрее. — Мисс Фантомхайф. Попрошу вас вернуть мне газету и слезть со стола. Проявите манеры. — Но сначала вы ответите на мой вопрос. — Вас это не касается! — Жестоко проговорил мужчина. — А разве не вы говорили, что хотите сблизиться со мной, сэр? Я отдам вам газету, но лишь в ответ на вопрос. — Мистер Поттер, Джеймс Поттер, мой школьный недруг. Это всё! А теперь верни мне газету. — Это не ответ. Дело даже не в том, что он женился на той, кого вы искренне любили. — Через месяц вы окажетесь в Хогвартсе и всё поймёте. Бывают те, кого вы будете недолюбливать, враждовать или люто ненавидеть и презирать. Хотя это странно… вам должны быть известные подобные чувства. — Это не вражда. Вы искренне ненавидите этого человека. Я бы сказала, что вы ненавидите его также сильно, как я ненавижу Тёмного лорда. — Возможно. Но, как и Тёмный лорд, этот человек уже в прошлом. А сейчас верни газету и слезь, наконец, со стола. Иначе я возьму деревянную ложку и твоя задница очень пожалеет о содеянном. — Рестия замешкалась и Северус потянулся и вырвал её из девичьих рук. — Он… издевался над вами? — Едва слышно спросила Рестия, слезая со стола. — О, Мерлин! — Зельевар посмотрел на девушку. — Зачем вам это? … Я ведь позже пожалею о сказанном… — Он прикрыл глаза рукой и, отнимая её, продолжил. — Да… Он и его дружки считали меня тем, что способно развеять их скуку в школе… Сначала это были мелочи: подножки, лёгкие стычки, короткие дуэли, но чем взрослее мы становились, тем сильнее грызлись… Отношения с Лили. Они тоже повлияли. — Почему мисс Лили вышла замуж за мистера Поттера? Ваши чувства не были взаимными? Или она даже не знала о вас? — Нет, она знала обо мне. Более чем. Мы были знакомы ещё до поступления в школу, в отличие от Поттера, с которым Лили оказалась на одном факультете. — Вы оказались на разных факультетах, так? — Северус убрал ладонь и кивнул, внимательно наблюдая за Рестию. — Однако вы были знакомы до Хогвартса. И всё-таки проиграли в соперничестве, и мисс Лили сблизилась с мистером Поттером, с хулиганом и задирой. Почему? Почему она выбрала в спутники такого человека, как он? — Не знаю. Наверное он был лучше, чем я. По крайней мере он точно не мог сказать тех слов, что сказал я. — Со странной ноткой горечи произнёс мужчина. — Вы её обидели? А попросить прощения не пробовали? Или ниже вашего достоинства? — Ядовито поинтересовалась Рестия. — Я… я… просил так долго… так долго… даже когда окончил Хогвартс, но она так не простила. Может потому что пропасть между нами стала огромной. Может из-за увлечения Тёмной магией, она недолюбливала её. Так или иначе, но мы разошлись. Вскоре Лили вышла замуж, забеременела, родила сына, а позже отдала свою жизнь, чтобы защитить его. — Вы видели его? В смысле сына вашей возлюбленной? — Видел. Весь в отца. Внешность, характер, повадки. И только глаза… глаза Лили, точно изумруды блестели. Что за несносный был мальчишка! — Судя по вашему тону, его вы тоже недолюбливали. — Он был таким же, каким был и его поганый отец! Пренебрежение правилами. Пренебрежительное отношение к учёбе. Ни капли уважения или почтения ко взрослым. В голове только квиддич и желание показать насколько он знаменит… За четыре года обучения в Хогвартсе он успел нарушить буквально все школьные правила и учинить то, чего не смог даже его покойный папаша. — Неужели он был настолько плох? — Как вы думаете, приехать в школу на летающей машине, которую вдобавок видели несколько маглов, нормально? — Не знаю. Но, думаю, это мелочи по сравнению с тем, что могу сотворить я. — Да, мелочи. — Неохотно согласился старший маг. — И, возможно, я могу нарушать ваши правила с такой же лёгкостью, с какой нарушал и он. — Я очень надеюсь, что подобное не произойдёт. Хотя если и произойдёт, наш разговор будет коротким и болезненным, правда только лично для вас. — Звучит не очень. — Ощущения тоже будут не очень. Я ответил на все ваши вопросы? — Думаю, да. — Отлично. Тогда идите и займитесь делом. И дайте мне уже наконец почитать эту чёртову газету и допить кофе.       Чтобы побыстрее спровадить девушку, Северус свернул газету в трубочку и размахнулся, но припечатать не успел. Рестия оказалась быстрее и проворнее, а газета встретилась с воздухом. — Кстати, профессор, если бы вдруг по великой случайности или удаче Гарри Поттер выжил, о чём бы вы подумали? Изменилось ли бы тогда ваше отношение к нему? — Боюсь, ваше предположение даже чисто теоретически невозможно. Я видел его тело. Был одним из тех, кому пришлось опознавать. И позже… был на его похоронах. Он умер. Безвозвратно. Даже если бы и существовала вероятность, что он может выжить, то я не уверен, что смог бы поменять своё отношение. Только если бы он изменился до неузнаваемости. Стал другим человеком. — Изменился до неузнаваемости и стал другим человеком. — Тихо произнесла девушка и ещё тише, так чтобы зельевар не слышал, прошептала. — Что ж, возможно такое уже произошло.       После она вышла в коридор, прошла мимо лестницы, но не пошла наверх. «Фантом» прошла по коридору дальше, дошла до конца и встала перед дверью ведущей в сад. Повернув ручку, вышла и пошла по саду, обдумывая услышанное. Кусочки головоломки складывались. Странная нелюбовь проистекала от ненависти к отцу. Всё эти придирки. Колкости и замечания. Бесконечные отработки. Всё стало на места. Стало ясно и понятно. И то воспоминание, что она увидела в голове Алисы Долгопупс. Ему тоже нашлось объяснение…       Отчего-то знание, что Джеймс Поттер был хулиганом, нарушителем школьных правил и задирой, задело Фантомхайф не так сильно, как должно было задеть. Наоборот, она вдруг поняла, почему всё знакомые с ним волшебники говорили порой так приукрашено, словно пытались скрыть что-то неприятное, досадное. Тоже касалось и Лили. — Что он такого сказал ей, отчего она не смогла простить его? Это были только слова? … Был на похоронах. Интересно, куда же они похоронили тело? Может, они похоронили его там? Мама… Папа… моё тело, оно рядом с вами? Или где-то в другом месте?       Девушка остановилась рядом со скамьёй. Провела задумчиво рукой по белой спинке. По завиткам-боковинам. И присела, откинув голову и прикрыв глаза. Она слушала, как ветер мягко шелестел зелёной листвой, как птицы в лесу напевали что-то радостное и беззаботное, как кто-то ловко прыгал с ветки на ветку. Это приносило спокойствие. Умиротворение. Всё мысли растворялись, терялись, становились ничего незначащими…       Северус всё ещё сидел на кухне, когда чары оповестили, что Рестия неожиданно покинула пределы поместья. Он слегка припустил газету и вздохнул. — И куда она ушла на этот раз? Что за девчонка! Непредсказуема, как зелье Долгопупса. Она точно Грейнджер? … Хотя все эти расспросы. Это было так похоже на неё. Но зачем ей знать об этом? И ещё эта реакция. Хотя она и Поттер были близкими друзьями. Этот сорванец мог наговорить ей чего-нибудь нелестного про свою приёмную семью… Если бы Поттер был жив, поменялось ли бы моё отношение к нему? Что за глупость? Но почему её голос звучал так, словно она надеялась услышать нечто другое? — Мужчина потёр переносицу, ощущая странный осадок после разговора.       Фантомхайф медленно шла по разбитой, пустынной улице. Всё выглядело также, как и полтора года назад. Ничего не изменилось. Даже, наоборот, стало выглядеть ещё хуже. Некоторые здания, которые она помнила целыми разрушились и лишь стены остались стоять. Война закончилась, но жители этого города так и не вернулись в него. А может, их уже и в живых-то не было. Впрочем ей было это только на руку. Никто не узнает, что она была здесь.       Ведьма прошла мимо странных столбов. Их было много и на каждом была прибита пара или две металлических оков. Это походило на этакий эшафот, место казни, хотя на деле это было кладбище, кладбище обращённых. Место, где некогда проходил эксперимент по вампиризации. На некоторых столбах висели, до сих пор висели люди, вернее, их останки, ссохшиеся кости. Те, кто смог обратиться, рассыпаться в прах. Вампиро-волшебница подошла к одному столбу. К его цепи был привязан красно-оранжевый обрывок, некогда бывший гриффиндорским галстуком. Здесь. Все началось здесь. Здесь её жизнь изменилась. Рестия схватилась за столб, ощущая, как паника снова охватывает её. Как чувство отторжения души и тела вновь возникает. Как болезненно пульсируют клетки. Как горят лёгкие и становится тяжело дышать. «Это лишь ощущение. И оно обманчивое. Это тело полностью принадлежит тебе. Оно твоё и больше ничьё. Вспомни, что говорил меч Годрика Гриффиндора. Это лишь ощущение, как и другие, просто оно несколько сильнее, чем другие». Паника отступила и Фантомхайф медленно побрела в направлении, которое должно было привести её к ещё одному знакомому месту. Идти пришлось несколько дальше, чем она помнила. — Не мог явиться куда-нибудь поближе? — Упрекнула девушка, ощущая приветственный звон колокольчика. — А ведь мне пришлось покинуть поместье. И профессор будет в гневе… Знаешь… как трудно было… заставить прийти себя сюда?       Меч Годрика лежал на столе. На том самом, где … А она сидела на кровати. На той самой, где … Они были в том самом доме, где … Их окружали те же запахи, те же пятна запёкшейся крови, что и… Полтора года назад.       Глубокая ночь. Стоит собачий холод, однако снега ещё нигде нет, хотя декабрь уже наступил. Слышится одинокий вой, предвещая опасность тем, кто не успел закрыть ставни. Странный человек, освещая путь тусклым фонарём, идёт по разрушенной улице. Заслышав вой, он замирает. Кутается в плащ. — Ну и деревня. Одни развалины. И ни одного местного. Впрочем чего ждать от пожирателей. И ещё этот вой и запах. Поторопимся. — Обращается кому-то за спиной незнакомец. — Может где-нибудь найдётся дом на ночь.        Его лицо полностью скрывает капюшон. И лишь серебряные пряди неловко выглядывают. Его шаги на безлюдной улице звучат ужасающе громко. Выступив из тени на тусклый свет, за ним на своих осьминожьих ножках ползёт небольшой сундук. Странник выходит на главную улицу деревни и замирает. Странная тварь подозрительно похожая на человека склонившись над чем-то также подозрительно похожим на человека, жадно пьёт что-то из него. Завидев странника с фонарём, тварь угрожающе шипит и прыгает вперёд, пытаясь встать на дыбы, но цепь, тянущаяся от кольца на шее к болту в странном высоком столбе, не позволяет ей этого сделать и резко отдёргивает назад. Однако этого действа хватает: незнакомец в плаще делает шаг назад и вытаскивает палочку. Послав яркий белый огонёк, он освещает площадь и подозрительно осматривается. Несколько человекоподобных тварей отрываются от так называемой трапезы и смотрят на чужака. Некоторые начинают угрожающе шипеть, у других со рта течёт слюна вперемешку кровью при виде обнажённой шеи. — Что смотришь? Иди куда шёл. — Произносит кто-то.       Чужак невольно вздрагивает от того, как хрипло звучит голос, и бегло осматривается. Ему кажется, что среди подобных тварей не может быть никого столь разумного. Их алые нечеловеческие глаза и слюни говорят за них: незнакомец не более чем желанная пища. — Если слишком близко не подойдёшь, они не достанут — цепи на их шеях не позволят. — Снова хрипит кто-то. — Здесь есть выживший? — Спрашивает волшебник. — Где ты? — Кого ты назвал выжившим? Здесь все покойники. Аха-ха-ха-ха! Покойники! Слышишь! Ха-а-ха-ха-хва! — Следом за смехом вдруг следуют странные хлюпающие звуки и кашель. Создаётся впечатление, будто говорящего стошнило. И теперь слова вылетающие из его рта звучат ещё более жутко, чем когда он хрипел. — Ты. Угх. Приходи. Гхм-х. Гхм. Ква-х. До того как рассвет… Гх. Рассветёт. Убедишься, что мои слова правда. Приходи до того, как солнце взойдёт. — Выдаёт голос и смолкает. — Не знаю кто ты, но приду. И если ты будешь ещё жив, то я помогу тебе. Даю слово. — Обещает странник и идёт дальше в надежде, что скоро найдёт ночлег.       Как и обещал, незнакомец пришёл незадолго до рассвета и сел на крыльцо одного из разрушенных домов. Солнце поднималось медленно и из-за серых тяжёлых облаков его свет почти не доставал земли, однако это не повлияло на то, что начало происходить. Голодные человеко-вампиры вдруг начали лихорадочно метаться, кричать и вопить. В какой-то момент налетел холодный северный ветер и незнакомец прикрыл глаза, защищая их от того, что последний принёс. Когда он открыл их, то увидел, как человекоподобные твари превращаются в прах. Они осыпались и ветер подхватывал и уносил их прочь. В течение минуты город заполонили два звука: затяжной крик смерти и скрип цепи, которая потеряв хозяина, упадала и ударялась о деревянный столб. Из живых на площади остались двое: сгорбившийся мальчик и незнакомец сидевший на ступени. — Кхва. Кха-а. — Того самого, единственного выжившего юношу у самого дальнего столба снова вырвало и он закашлял, сгибаясь пополам.       Увидев это, чужак резко вскочил и побежал, ловко переступая через трупы тех, кто не превратился в прах. Теперь когда тьма отступила, он мог ясно лицезреть всю картину. И на его лице проступил ужас. А приблизившись к мальчику, он и вовсе замер, как в землю вкопанный. Тот тоже был прикован к столбу. Но ужасало не это: мальчик явно умирал от обильной кровопотери. Всё его тело… оно было в порезах, колотых ранах, ожогах. И алая жидкость текла ото всюду. С глаз, со шрама на лбу, рта, из носа и ушей. Он, будто в воде, захлёбывался собственной кровью.       Когда первая волна шока схлынула, незнакомец достал палочку и взмахнул ею. Цепь глухо ударилась о столб. Мальчик стал свободен. Мужчина осторожно поднял едва содрогающееся тельце и понёс его в дом, где обосновался. Там он омыл тело водой и обработал часть ран. Словно забыв, свидетелем чего он только что стал, волшебник раскрыл сундук и начал копаться в нём. На столе появились склянки, флаконы, ступки, разделочная доска, небольшие весы, серебряный котёл и потрёпанная тетрадь. — Вот дедушка и пришло время повторить твой эксперимент.              Эликсир «Раны на двоих».       Описание рецепта.       Возьмите три литра дождевой воды. Выпарьте её три раза и дайте настояться на солнце. Профильтруйте и поставьте снова на огонь, но не доводите до кипения, поддерживайте температуру не менее 80 градусов. Разомните в ступке пять цветков ромашки. Отмерьте три четвертых от полученного порошка. Добавьте в котёл. Помешайте один раз по часовой стрелке и шесть против. Добавьте три капли кровь единорога. Растолките златоглазок (трёх насекомых будет достаточно) и рог двурога. Добавьте в котёл полученную смесь. Не дайте смеси вскипеть. Примечание: Отмереть порции и медленно ссыпать в котёл, после каждой порции мешать один раз по часовой и два против часовой стрелки, выждать минуту и после добавить следующую порцию. Вскипятите эликсир, пока его цвет не станет красным, как только что распустившиеся маки. После поставьте котёл на ночь на три часа, не больше. Убедитесь, что выбранное вами место достаточно открыто для попадания лунного света, а также хорошо проветривается. После трёхчасового настаивания подогрейте котёл до 50 градусов и добавьте десять зубов зубастой герани. После того как они полностью растворятся, зелье приобретёт кроваво-красный цвет. От котла начнёт подниматься лёгкая белая дымка. Эликсир готов.       Применение.       Использовать только в крайнем случае. Добавьте в готовый эликсир плоть и кровь тех, кому вы в последствии будете его давать. Разделите на две равные порции. Если эликсир был приготовлен верно, то эффект будет заметен уже через пару минут. Возможно использование неживого объекта: инфернала или даже мертвеца.       Примечание создателя: Возможны отклонения, побочные эффекты и даже смертельный исход принявших это зелье. Точный список побочных эффектов не предоставляется, так как всё зависит от воли случая. Будьте предельно осторожны. — Звучит жутко, не так ли, парень? Ты можешь умереть. Нет, ты уже на пороге смерти. Она стучится к тебе в дверь. Но ты можешь выжить. — Странник подошёл к забинтованному мальчику и сёл на кровать. Картина выглядела очень и очень странной: волшебник говорил, хотя и не был до конца уверен, что юноша его слышал. — Ты ведь хочешь жить? Хочешь увидеть этот мир снова? … Мой дедушка спас от верной смерти несколько людей, используя этот эликсир. Они были благодарны ему… Но он умер, а я не он, но всё равно хочу попробовать… Это война… Она жестока ко всем. Даже к таким детям, как ты… Перед самой смертью дедушка сказал мне: «Внучок, послушай. Если человек отчаянно хочет жить, то этот эликсир во что бы то ни стало выдернет его с того света. Из самих лап смерти. Выдернет и вернёт к жизни. Запомни это». — Незнакомец откинул капюшон и его серебристые локоны упали на плечи. На его губах играла улыбка. Был ли он дураком или гением или тем, кто потеряв родных и знакомых, потерял и себя и свой рассудок — неизвестно и уже никогда не будет известно.       Гарри Поттер, а это вне всяких сомнений был он, лежал обмотанный бинтами на самодельной кровати. Как ни странно, но юноша был ещё жив, хотя дышал он всё медленней и медленней. Со дня первой встречи с незнакомцем прошли две ночи и два дня. Сегодня настала третья ночь, решающая. На полу, перед кроватью, лежало девичье тело. Именно ему вскоре предстояло принять раны Гарри Поттера. Чужак пришедший с сундуком, на крышке которого были выбиты черпак и котёл, знак гильдии зельеваров, помешивал варево в котле. Зубы клыкастой герани плавно растворялись и зелье постепенно приобретало цвет описанный в рецепте. Лицо волшебника ещё недавно улыбавшееся выражало предельную сосредоточенность. Раздался кашель. Черпак в руке дёрнулся, но тут же восстановился и продолжил монотонное действо. Мужчина же повернул голову и внимательно посмотрел на мальчика. Воспоминания о странных тварях вновь вспыхнуло в голове и взбудоражило кровь. Однако он выдохнул, его «пациент» после того как потерял сознание у столба, так ни разу и не пришёл в себя. Он был где-то на грани: его тошнило, он кашлял кровью, даже говорил что-то, вернее, шептал, но глаза упрямо не открывал. Его жизнь висела на тонкой, но крепкой нитке. — Ну вот и готово. — Мастер зелий отложил половник. И взял нож. — Немного подождём. И подготовим плоть и кровь. — Осмотрев тела, он нахмурился. — Думаю, пальцы подойдут. Резким движением маг отсёк указательный палец правой руки девушки и сложил его в миску. Взяв обе руки Гарри, он прощупал каждый пальчик, отмечая, насколько он сломан, насколько омертвела кожа и каков процент, что его можно будет вылечить. К сожалению, пальцев, которые уже нельзя будет вылечить оказалось достаточно много, и волшебник противно заскрипел зубами, проклиная нехорошими словами пожирателей, сотворивших подобное с ребёнком. Выбрав мизинец с надеждой, что дедушкино зелье сработает лучше, чем написано в его журнале, и все пальцы придут норму, пригодную для восстановления, последний отрезал его. Кинув ингредиент в котёл, серебряноволосый помешал, подмечая, что зелье напоминают кислоту: пальцы упавшие в варево растворились, не оставив и следа. Выждав ещё некоторое время, он разлил эликсир в два бокала. — Пора. Всё или ничего.       Аккуратно влив содержимое во всё ещё прекрасное девичье тело, зельевар отставил её чашу в сторону и подошёл к мальчику. В тот же миг его руки задрожали в волнении. Он опустился на колени, раскрыл рот Поттера и влил эликсир массируя горло. Юноша закашлял, но принял порцию. Поднявшись, странник присел на стул и стал ждать. Ничего не происходило. Ничего не происходило. Совершенно ничего. Волшебник встал и стал ходить кругами. Может, он совершил ошибку. Нет, зелье ведь приобрело цвета описанные в рецепте. Он удостоверился в этом не один раз. Маг замер, прислушиваясь. Дыхание мальчика на кровати стало странным. Учащённым. — Сработало?       Казалось мир замер. Всё прекратило существование. Остался Гарри Поттер. Осталось его дыхание. И вдруг веки затрепетали и резко распахнулись. Некогда зелёные изумруды застилал белый туман. Но они всё ещё были живыми: глаза лихорадочно двигались. Метались, как муравьи, чей дом только что разорили. Мастер зелий приблизился, чтобы получше рассмотреть происходящее. А Гарри завозился. Его тело выгнуло дугой. Из рта стала сочиться бело-кровавая пена, как у бешеной собаки. Его трясло в странной агонии, лихорадке. Эта лихорадка передалась и волшебнику: у него задрожали руки и губы. И внезапно тело Поттера обмякло. Безжизненно улеглось на кровати. Голова повернулась в сторону зельевара и изо рта потекла кровь. А глаза… Глаза, казалось, остекленели. Умерли. Как и их владелец. Мастер зелий обессиленно облокотился на стол. Волосы закрыли лицо. Он стоял безмолвно несколько минут. А потом вдруг рассмеялся. Громко. Его локоны встрепенулись, явив измученное, грязное и мокрое от слёз и пота лицо. Смех охватил дом. Но… это был не радостный смех, совсем не радостный. Он был как полынь — чертовски горький.       Внезапно раздался пронзительный крик. Волшебник замолк. Его лицо приобрело странное ни с чем не сравнимое выражение. Мальчик на кровати дёрнулся. Его снова выгнуло дугой, да так что захрустели те немногие целые позвонки в его теле. Захрустели кости. Противно заскрипела и плоть. И в этот миг воздух заискрился и стал тяжёлым. Зельевар стоявший подле стола вцепился в него, беспорядочно открывая и закрывая рот. Его лёгкие внутри сжались до предела. Не хватало кислорода. Костяшки на руках начали белеть. А Гарри тем временем воспарил над кроватью, будто подвязанной ниткой в области груди. Его глаза закатилось, а рот раскрылся в немом крике. И… Бум! … Ударная волна магии снесла всё, что было на столе и на полу, рядом с кроватью, кроме тела девушки, которое буквально впечаталось в пол, сломав несколько половиц, сам стол, сундук, тумбы и прочую мебель. От взрывной волны обрушились несколько стен и предметы быта выкинуло за пределы. А Мастера зелий, как тряпичную куклу, отшвырнуло в противоположную от кровати стену и он проломил её, его позвоночник опасно хрустнул, а ребра затрещали, ломаясь и пробивая лёгкие. Пролетев ещё несколько метров, истекая кровью, он влетел в ещё одну стену и, проломив и её, влетел в открытые штыри, насаживаясь на них и крича от невыносимой боли. Однако мучения продлились недолго, Мерлин был на его стороне. Тело засыпало кирпичами, которые обвалились в результате потери баланса, точнее говоря, на него обвалился второй этаж дома, стенку которого он проломил. Гарри ещё некоторое время висел в воздухе, но взрывов магии подобных произошедшему не было.       Утром, когда луна скрылась за тучами и пошёл снег, тело избранного опустилось на кровать. Его глаза закрылись, и вместе с ними и рот, только теперь уже навсегда. Он уснул… вечным сном…       Эликсир «Раны на двоих» … на самом деле был сварен очень умело… Его свойства превзошли все те эликсиры, что изготавливались создателем. Все могло произойти успешно. Все могло… в крови Гарри Поттера, избранного победить Тёмного лорда, смешалось несчётное количество ядов, но все они слабели перед силой эликсира. Они не могли изменить или даже повлиять на ход эликсира. Была ли проблема в теле девушки-акцептора? Нет, совершенно нет. Девушка, чей палец отрезал Мастер зелий, была самой обычной, более того она была маглой, неволшебником, и даже не участником того зверского эксперимента. Серебряновласый зельевар нашёл её в развалинах трёхэтажного дома. Её тело было единственным пригодным по физическому состоянию и возрасту, исключая порезы на запястьях и уродливую рану, идущую вдоль груди к бедру. Так почему же? Если необходимые условия были соблюдены и ничто не мешало зелью действовать в полную силу. Почему же? Одного не учёл горе-зельевар, как и любой другой бы на его месте. Кровь вампира — злополучного паразита, что циркулировал по телу юного волшебника на тот момент. Именно из-за неё начался хаос, который побудил умирающий организм вступить в отчаянную борьбу. И как следствие вызвал резонанс магий вампира и волшебника, тем самым заставив их смешаться и предотвратить падение до класса С. Из этого смешения эликсир воспринял кровь как ещё один ингредиент и смешался с ней, изменив первоначальные свойства на другие: с «перехода ран с одного тела на другое» на «паразитический обмен душами». Если бы Мастер зелий избрал себя в качестве преемника ран или другого, однако же, живого человека, то душа Гарри Поттера, переходя в новое тело, подобно вампиру, поглотила бы душу этого человека, приняв её за пищу. То есть благодаря тому, что душа девушки уже упокоилась, её тело лежащее рядом с кроватью стало не более чем просто вместилищем души для юного волшебника и смеси кровей волшебника и вампира, последовавших за ней. Поэтому через три дня и три ночи, в алое полнолуние, лёжа в снежной постели, бледная принцесса, которая позже окрестит себя Рестией Фантомхайф, открыла глаза и осознала, что она ещё жива. И благодаря оставшейся в теле человеческой крови, сама не подозревая, она насытила кровожадного монстра внутри себя.       Рестия в настоящем открыла глаза, подошла к столу, взяла меч Годрика Гриффиндора и вышла через стену, которую некогда разрушила. Прошла некоторое расстояние и замерла. Это было здесь. Здесь после пробуждения она нашла брызги крови и чью-то руку, выглядывающую из-под кирпичей. В настоящий момент здесь ничего не было, но Рестии казалось, что она ещё видит пережиток прошлого. Останки зельевара авроры вытащили, когда обыскивали место в поисках зацепок. Фантомхайф достала из кармана брюк сложенный вдвое тетрадный лист, раскрыла и пробежалась ещё раз глазами по содержимому.       Вскипятите эликсир, пока его цвет не станет красным, как только что распустившиеся маки. После поставьте котёл на ночь на три часа, не больше. Убедитесь, что выбранное вами место достаточно открыто для попадания лунного света, а также хорошо проветривается. После трёхчасового настаивания подогрейте котёл до 50 градусов и добавьте десять зубов зубастой герани. После того как они полностью растворятся, зелье приобретёт кроваво-красный цвет. От котла начнёт подниматься лёгкая белая дымка. Эликсир готов.       Применение.       Использовать только в крайнем случае. Добавьте в готовый эликсир плоть и кровь тех, кому вы в последствии будете его давать. Разделите на две равные порции. Если эликсир был приготовлен верно, то эффект будет заметен уже через пару минут. Возможно использование неживого объекта: инфернала или даже мертвеца.       Примечание создателя: Возможны отклонения, побочные эффекты и даже смертельный исход принявших это зелье. Точный список побочных эффектов не предоставляется, так как всё зависит от воли случая. Будьте предельно осторожны. — Звучит жутко, не так ли? Это только часть, может даже треть от всего рецепта. Но именно благодаря этому зелью я ещё стою здесь, живая и здоровая. Именно благодаря тебе, кто бы ты ни был, благодаря тебе. Не знаю, что произошло в ту ночь, почему ты погиб, но покойся с миром, земля тебе будет пухом. Я не верю в бога или судьбу, но может иногда стоит? Может, так и должно было произойти, потому что иначе никак? Пророчество… знала бы кто его произвёл на свет… врезала бы со всей силы по лицу… и от твоего имени тоже. — Девушка озорно улыбнулась. — Прощай!       И она исчезла. А рядом с грудой камней лежали алые гиацинты и среди них выделялись белые цветки асфоделя.       Ведьма сидела на крыше «Горбин и Бэрк» и жевала тёплый молочный коржик. Волшебники, пришедшие за покупками в Косой переулок, сегодня были больше, чем обычно, жизнерадостны, веселы и щедры, они приветствовали друг друга, жали руки и повторяли одну и ту же фразу: «Да здравствует Гарри Поттер, наш спаситель и освободитель!» Из-за того что авроры тщательно скрывали информацию о смерти Тёмного лорда, журналисты взбунтовались, а одна из них, остроносая и вездесущая мисс Рита Скитер, проникла в кабинет главы отдела Аврората, Кингсли Бруствера и, перерыв несколько документов, обнаружила сенсацию: медальон Салазара Слизерина, обрывок с именем избранного и заметки. Сопоставив письмена с приложенными вещами, как два и два, она выпустила статейку в Ежедневном Пророке.       «Незадолго до своей смерти четырнадцатилетний Гарри Джеймс Поттер изобрёл заклинание, которое поместил в медальон Слизерина и которое впоследствии убило Тёмного лорда. Именно из-за его неординарного ума, артефакт известный как Кубок Огня избрал его полноправным участником Турнира Трех Волшебников, что изумило даже его наставника и директора Хогвартса, Альбуса Дамблдора, не подозревавшего о скрытых талантах ученика. Подтверждением ума юного гриффиндорца является победа на турнире, которая также доказывает, что возраст, недостаток опыта и знаний не помеха для участия и тем более победы».       Все, кто читал статью, проникались ею и стали принимать Гарри Поттера как победителя. И сегодня, 31 июля, в его семнадцатый день рождения, они возносили ему хвалу и посмертную дань. Не то чтобы Рестию это как-то раздражало, скорее она относилась к этому скептически и радовалась, что никто не знает всей правды. — А знаешь, после того как я возложила цветы и поговорила, стало легче на душе. Словно отпустила тяжёлый груз. — Обратилась девушка к мечу. — Что? Вина? Да, какая, к чёрту, вина! Я его даже не знала. Да, пошёл ты… — Несколько минут стояла тишина. — А знаешь, может это все-таки вина, хотя его и не знала. — Тихо произнесла она, смотря на небо и проплывающие по нему облака. Посидев и понаблюдав за волшебным миром, она успокоилась и ушла. Солнце садилось, да и пора было уже возвращаться. Как бы сильно ей не хотелось, но избежать ответственности за самовольный уход из поместья она не могла.       Сигнальные чары оповестили, что глупая мартышка-мародёрка вернулась домой. Северус выдохнул и с большим облегчением вернул на место зеркало для экстренной связи с членами Ордена Феникса: если бы девочка не вернулась, он с его помощью немедля связался бы с Альбусом и Минервой. Это было намного эффективнее и быстрее, чем совать голову в камин. Зельевар добавил каких-то фиолетово-синих жуков в котёл и наколдовал заклинание стазиса. Поднявшись наверх, он прошёл на кухню и взмахом палочки поставил пищу разогреваться. Хлопок дверью известил о приходе. — Меня мучает три вопроса. Знаете, какие? — Спросил мужчина, встречая девушку в холле. — Доброго вечера, сэр. Полагаю, один из них звучит следующим образом: какого Мерлина, я ушла, не поставив вас в известность? — Неверно. Вторая попытка. — Мы играем в «Двадцать вопросов» или «Попробуй разозлить меня ещё сильнее»? — Снова неверно. Третья попытка. — А что будет, если не угадаю? — К сожалению, тоже неверно. Вопрос первый. Хотя знаете, я что-то передумал его задавать. Ответ на него слишком уж очевиден. — Почему мне не нравится ваш тон, профессор? — Потому что я нахожу унизительным думать, что в этом вы ходили на людях, особенно, волшебниках. — Эм… — Рассматривая свою одежду и искренне не понимая намёка, проговорила Фантомхайф. — Полагаю, именно такой ответ бы и услышал. — Ну, извините, что задела ваше великолепие и чувство стиля, мистер Мрачность. — Поддела его в ответ вампиро-волшебница, критично изучая наряд: даже дома он не расставался со своей крылатой мантией. — Дело практичности. Эти мантии намного прочнее обычных и по-особому зачарованы. — Не обращая внимания на издёвку подопечной, парировал зельевар. — Они не раз спасали меня от брызг и осколков… Просто я предположил, что купил подобные вещи для вас для того, чтобы вы разгуливали в них в пределах дома, в крайнем случае, в саду. Не более. Впрочем, не мне удивляться… Ваш старший опекун точно такой же. Его трёхслойная пижама с умилительными мишками и слониками… похлеще будет… Второй вопрос: вы в курсе какая температура на улице? — Ну, сегодня довольно жарко. — И всё?       Ведьма потёрла затылок, вновь не понимая, к чему клонит опекун. Тот хмыкнул. Тяжело вздохнул, потёр переносицу и вынудил из кармана алый пакет и бросил его девушке. Последняя ловко поймала и вспыхнула. — Пей! — Последовала команда.       Но она и не нужна была. Ухмылка заиграла на губах Снейпа, пока он смотрел, с какими скоростью и рвением его подопечная разрывает пакет с донорской кровью. Утолив голод, «Фантом» с некоторым смущением вытерла рукавом рубашки губы. — Как себя чувствуешь? — Спросил зельевар, не отрывая глаз от быстро изменяющейся перед ним внешности. — Отлично. — Рестии было неудобно ощущать столь пристальный взгляд опекуна, как и осознавать, что он ощутил голод монстра раньше неё самой. — Рад это слышать… Я волновался… — От этих слов дитя ночи опешила. Они были несвойственны этому холодному и мрачному человеку. — Не уходи, не взяв с собой пищу. — Слово «пищу» он интонационно выделил. — «Это обычное беспокойство об окружающих меня людях. Не больше. Он просто боится повтора той ситуации». — Ужинать будешь? — Да! — Мой руки и садись за стол.       После сытного обеда-ужина на кухне, Рестия развалилась на стуле, попивая кофе. Северус стоял у раковины и мыл посуду. — Вы больше ни о чём не хотите спросить, сэр? — Подала голос бывшая пожирательница. — А должен? — Мастер зелий повернулся к ней лицом, вытирая руки о полотенце. — Ну-у… Разве вам не интересно почему я покинула пределы поместья, да ещё и без вашего ведома? — Вы забываете про чары оповещения. Я знал, что вы покинули пределы дома, но не знал, куда оправились. Однако, быть может, мне пока и не стоит этого знать. Ваши вопросы в обед… они натолкнули на определённые мысли… Сегодня памятный день… Особенно для вас… — О чём вы, сэр? — С долей скептицизма спросила Фантомхайф. — Сегодня день рождения Гарри Поттера. — Мужчина хотел было добавить «вашего друга», но вовремя осёкся. — Ах, вы об этом. Да, слышала. Люди в Косом переулки только об этом и говорят, словно других тем не существует. — Что ж, истинный победитель ведь упрямо молчит. — Так почему бы вам не осветить эту проблему? Кажется, у вас и доказательства есть. — Ехидно полюбопытствовала вампиро-волшебницы припоминая завтрак-обед.       Снейп, как обычно, эффектно выгнул бровь и, приняв чашку девушки, поставил её в раковину. Последняя же покинула кухню, считая, что разговор окончен, и направилась в ванную, смыть пот, пыль и неприятные чувства. Зельевар в который раз за день неодобрительно покачал головой и сделал шаг по направлению к лаборатории и замер. Одна вещь не давала ему покоя. Кулон! Взлетев по лестнице на второй этаж, он, не постучав, отворил дверь в ванную комнату и тотчас пожалел. — Девушкам нравятся настойчивые и нетерпеливые мужчины, упорно добивающиеся их руки. — Усмехнулась Рестия и что-то бросила в Мастера зелий.       Тот поймал и развернул. На крохотный миг его маска треснула, явив истинные эмоции, но после захлопнулась и тот с равнодушием отбросил кружевные трусики в корзину для стирки, словно это было привычным для него делом. — Вы что смутились? — Нет. — Отрезал мужчина. — Я достаточно взрослый для подобного. А вам бы прикрыться. — Да? А зачем? Мне и так хорошо. — Забавлялась пожирательница. — Меня совсем не стесняетесь? И не рановато ли вам носить такое белье?       Конечно, он уже видел обнажённое тело юной подопечной. Дважды: в морге и в тот день в больнице Святого Мунго, но сейчас он мог рассмотреть его несколько внимательнее. Да и веская причина для изучения появилась. Шрам, кольцом опоясывающий шею, признак того, что она пережила третью казнь и получила свободу от министерства, уродливая рана, тянущаяся от левого плеча к правому бедру. Белые порезы на руках. — «В Хогвартсе их не было. Помфри тотчас собрала бы всех, если бы обнаружила у девушки склонность к самоистязанию. Выходит, они появились позднее. Минерва упоминала, что Фантомхайф не раз пыталась покончить с собой». Его взгляд скользнул по волосам, представляя как некогда каштановые волосы-волны, которые всякий раз напоминали ему воронье гнездо, темнеют и выпрямляются. — У вас такой изучающий взгляд. Мне так неловко, сэр. — Не сомневаюсь. Однако, когда у вас была красная задница… вы смущались куда больше. — Упомянув произошедшее в больнице, Снейп наконец вынудил Рестию сложить руки на груди, тем самым немного прикрыв обзор, и повернуться вполоборота.       Любой мальчишка давно бы валялся на полу от кровопотери, но Северус лишь молчаливо стоял. Он отметил про себя ещё и шрамы на спине и задал мучивший его вопрос. — Этот кулон у вас на шее. Утром его не было. — Вообще-то был. Под рубашкой. — Правда? Ранее я не замечал его. — Он был в кармане того свитера, что вам не нравится. — Того свитера? А-а! ТОГО! Расцветки больницы для полоумных и с сумасшедшей пчёлкой. Как я мог его забыть! — Наигранно проговорил зельевар. — Просто незабываемая вещь! — Может уже хватит? Вы явно переигрываете. — Правда? Почему бы вам не одеть его на свои пары на ЗОТИ в Хогвартсе? Уверен, студенты оценят его немного позитивней, чем я проживший десять лет в одиночестве и окружении, как они там говорят, всякой сушёной и маринованной дряни в банках… Однако же, какая необычная форма у вашего кулона. Чем-то на меч похожа. — Может быть. — Отмахнулась вампиро-волшебница. — Может быть. — Повторил Мастер зелий. — Чуть не забыл. Я взял с вашего стола предыдущее эссе по зельям. Мне захотелось его перепроверить. — Эм… Ладно. Что-то ещё, сэр? — Вам стоит поработать над почерком. Он ужасный у вас. Я бы сказал — отвратительный. Имейте в виду. — После этих слов Снейп закрыл дверь и Рестия залезла в ванную с неприятным чувством, будто что-то упустила.       Северус стоял за дверью. «Меч Годрика Гриффиндора. Это точно был он. Я уверен». — После этого он вдруг достал из кармана то, что нашёл в комнате подопечной. Эссе. И скомканный лист, что случайно подобрал у урны. На внутренней стороне бумаги было то, чего увидеть он никак не ожидал. «Я постараюсь научить вас, Как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, Как разлить по бутылкам известность, Как заваривать славу и даже Как закупорить смерть».       Едва он увидел эти строки, как вспомнил первый урок у гриффиндорцев шесть лет назад. Как сел перед мальчишкой Поттером, смотря в любимые глаза, но на такую ненавистную взгляду внешность. Как раздражало видеть неприкрытое неповиновение. И как его глаза упали на раскрытую тетрадь, единственную раскрытую в тот момент. Грейнджер сидела рядом, но не шелохнулась, не сделала и движения, чтобы записать, но мальчишка… Он вспомнил то кольнувшее сомнение — «Зачем?» И сейчас разглядывая лист… Мастер зелий сомневался. Но Грейнджер могла вырвать его из тетради Поттера и сохранить, на память. Тем не менее что-то тревожило профессора Хогвартса. Он не мог представить, как девчонка это вытворяет. Сопоставив эссе Рестии и запись стиха Поттера, Снейп отметил небольшую, едва заметную, схожесть. Это настораживало. «Совпадение. Обычное совпадение. Детские почерка могут быть похожи, особенно учитывая, что они регулярно списывают друг у друга». — Зоркие глаза-туннели окинули взглядом дверь в ванную, что он ранее закрыл. За ней нежный девичий голос пел один и тот же куплет. «В кошмарном сне оказавшись, Сражайся с миром ужасным. На струнах сердца играет бриз. Пока есть время, со мной простись.       «Как ни странно, но ей подходит. Кошмарный сон… звучит, как эксперимент Тёмного лорда… Однако эта девушка за дверью должна быть Грейнджер. Потому… потому что я видел тело Поттера. Был на опознании. Он в могиле. На кладбище в Хогвартсе». Простояв ещё несколько минут, он покинул коридор и вернулся к зелью в лабораторию. В любом случае сейчас необходимы были записи девчонки Грейнджер. И он знал — у Макгонагалл есть несколько, как и у него, но декан Гриффиндора была знакома с девочкой ближе, чем кто-либо другой, и Северус надеялся заручиться её помощью в этом запутанном деле. — Сэр, вы закончили проверку моего эссе, которое недавно брали? — Ещё нет. — Откликнулся мужчина. — Конечно, когда вам? Вы же не отлипаете от котла днями напролёт. — Сейчас я сделаю так, что вы не сможете сидеть на стуле днями напролёт. — Нет уж, увольте. — Парировала Рестия на манер Снейпа.       Тот прошёл к шкафу за очередной склянкой и по пути дал чертовке подзатыльник. — Девушек бить нельзя, между прочим. — Потирая ушибленное место, выставила словесный щит поганка. — В целях профилактики можно и это называется воспитанием. — Насилием над детьми! — Я тебе покажу насилие над детьми. Свяжу, подвешу в кандалах, сниму всю одежду и погуляю плёткой. — Практика садо-мазо. Не знала, что вам такое нравится, сэр. Или это в вас заговорили пристрастия бывшего пожирателя? — Тебе взрослые не говорили, что ты слишком испорченная для своего возраста? — Нет, не говорили. Обычно я слышу что-то вроде: «Смотрите! Это же Фантомхайф! Больная психопатка. Смерть ей! Или отправьте её в Азкабан!» Как-то так. — С таким воспитанием я запру тебя в своих апартаментах. — Будто не слыша сказанных слов его подопечной, продолжил зельевар. Благодаря тому что он стоял поодаль, девушка не видела болезное выражение тенью промелькнувшее на его бледном лице. Как не видела и рук, что крепко сжали стекло, заставляя его звенеть. — Почему? Что я такого сказала? — Вы мне детей испортите, если будете в Хогвартсе со мной так спорить, горе-профессор! — Поняла, молчу-молчу.       Часы отбили пять вечера, заставив их на мгновение прервать спор. — Собирайтесь. На сегодня закончим. — Произнёс профессор зельеварения. — Что? Но почему? — Скоро прибудут директор и его заместитель. — Здорово! А зачем? — Вы можете хотя бы две минуты не спрашивать меня «Зачем?» и «Почему?» — Вспыхнул Мастер зелий и Фантомхайф прикусила свой длинный язык.       Волшебники поднялись в библиотеку и обустроились там. Северус принёс чашки, сладости и заварочный чайник. — Вы собираетесь сидеть здесь? — Мешаю? — В некотором роде да. Я не против, если вы поприветствуете Альбуса и Минерву, но после хотел бы, чтобы вы удались к себе. Боюсь, разговор, который мы будем вести не для ваших ушей, мисс. — Так бы сразу и сказали. — Ведьма вспорхнула и унеслась в комнату. — И что твориться в её голове?       Спустя четверть часа гости прибыли. Но «Фантом» не спустилась. Они увидятся за ужином или она спустится перед их уходом. Сейчас было важнее другое. Как охотник, она выжидала добычу прислушиваясь к рации. Вторая находилось в библиотеки за креслом, в котором сидела она, вшитая обивку. — Добрый день, мой мальчик. — Раздался голос директора.       Девушка выпрямилась на кровати. Разговор не для её ушей. Она и правда ушла, услышав эти слова, но, уходя, подложила свинью. Если разговор не будет иметь для неё огромного смысла, она просто отключится. Однако ведьма надеялась на совершенно другой исход, будь разговор ерундовым её бы вряд ли попросили бы удалиться. — Где мисс Рестия? — У себя. — Откликнулся Снейп. — Она не спустится? — Прозвучал женский голос. По-видимому, Макгонагалл. — Разве вы не останетесь на ужин? — Я бы… — Начала отказывать пожилая ведьма. — Почему бы и нет. — Прервал её на полуслове директор. — Альбус! — Как у вас дела? — Продолжил он, не замечая укора заместительницы. — Неплохо. Она ест каждый день, понемногу, иногда забывает, но я напоминаю. Видно, привыкла питаться как попало. Ничего странного в её поведении в последнее время не заметил, впрочем, я и не уверен, что считать действительно странным, а что нет. — Что насчёт её сил? — Если не брать в расчёт зелья, то всё нормально. Вспышек неконтролируемой магии тоже нет. Касательно легилименции и окклюменции. — Что ты выяснил? Девочка владеет ими в совершенстве? Нет? — Не совсем. Думаю окклюменцией владеет поверхностно, интуитивно. — А легилименцией? — Очень высоко. Возможно на вашем уровне. Я также смог пробраться в одно из воспоминаний. Не знаю, как она это называет… но она способна подчинять людей. Контролировать, заставлять что-либо делать. — Что это было за воспоминание? Ты видел только его или что-то ещё? — «Чёрт, я думала, что парировала его нападения. Агх… Ну же, Снейп говори, не молчи». — Она была в магловской больнице. Попросила выдать крови и медсестра подчинилась. Более того пока девчонка пила, та просто стояла и, как инфернал, наблюдала… Я видел несколько воспоминаний… Однако у меня тоже есть вопрос, директор. Вы проверили то, что я просил? — Сразу же, как получил твоё послание. — И? — Он пропал. — Так и думал. Он вернулся к ней. В день рождение Поттера. Только вот совпадение, что она ушла в тот день или… это всё было спланировано. — «Они говорят о мече Годрика Гриффиндора. Постой-ка, так почему он так пристально смотрел в ванной. Идиотка. Повесила его на шею». — Не думаю. Хотя… у них есть что-то вроде магической связи, а значит, он мог позвать по ней. Совпадение… — Может ей нужна была поддержка. Ведь… ей должно быть было тяжело в этот день. — Думаю, Минерва, ты права. Что насчёт воспоминаний, Северус. Что ты смог увидеть? — Немного. В основном то, что и сам знаю. Жизнь пожирателя смерти. Хотя кое-что открыл для себя новое. — «Открыл новое? Вау!» — Что именно? Мой мальчик? Это что-то нелицеприятное? — Она играла… с ним… И серьёзно… Думаю, что также использовала ту вещь с подчинением… Но чаще всего использовала своё тело… И в перерывах между… глушила ненависть. — О чём ты? — Встревоженно спросила заместительница. — Вы были с самого начала правы, когда в тот день в его покоях сказали это. — Да о чём он говорит, Альбус? — Чтобы достичь своей цели, Рестия намеренно соблазнила Волан-де-Морта. И потому могла им впоследствии манипулировать. Я рад… что ты их видел… Твоё мнение относительно мисс Фантомхайф поменялось ещё сильнее, не так ли? — Да… Она была в больнице Святого Мунго. То, о чем говорил Долгопупс. У Уизли тогда ещё была сломана рука. По времени не уверен, но полагаю, это было незадолго до их исчезновения. — «Воспоминание в больнице Святого Мунго. Он говорит о воспоминании Алисы? Стоп. Невилл? Он-то тут причём?» — Отлично. Это подтверждает нашу гипотезу относительно лечения Алисы. Мисс Рестии было известно о её текущем состоянии. — «Известно… Неужели? … Быстро они просекли. Хотя я и сама запалилась в тот день. Интересно, как она там? Сработало ли, то что я сделала?» — Мисс Грейнджер… — Да. Все имеющиеся сведения убеждают нас в том, что это она. Вот только… Минерва, ты принесла последние эссе Грейнджер. — Да, они у меня с собой. Чем вызвана такая неожиданная просьба? — Я хочу, чтобы ты их сравнила. С этим эссе. Посмотри внимательно на почерк, пожалуйста. — «Почерк?» — Хорошо. — Настала тишина. Слышался только шорох пергаментов. — Хм… Оно не подписано. Тем не менее это ведь работа мисс Рестии. — «Моё эссе, которое он взял. Так вот оно вам зачем, профессор». — Она самая. Что скажешь? Это писал один и тот же человек? — Странно, что ты попросил меня… Хотя, думаю, причина состоит в том, что вывод, который вертится у меня на языке, уводит нас в другую сторону. Иначе говоря, это ложка дёгтя, пробоина в корабле. — Так и думал. Непохожи. Тогда взгляни на это. — Что это? Тут так мало, хотя звучит интересно. Полагаю, это твои слова. «Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства». А как звучит-то! — «Что? Это ведь… Но откуда?» — Зря только время потратил. Верни. — Подожди… Чьё это? Немного похожи. — Будто писали с разницей в шесть лет. — Да. Полагаю, так оно и есть. Так кто это написал. — Взгляни теперь на это. — Хорошо. Постой. Это… это ведь… выходит и это тоже он… — «Что они там сравнивают? Сгорая от нетерпения. Не зря поставила прослушку». — Просто сравни. — Снова наступила тишина. — Боюсь, признавать, но эти два похожи. Достаточно. Однако этого быть не может. Альбус! — Вижу, Минерва. Считаю, что почерк пытались копировать. — Что??? — Удивление Снейпа проникло даже в рацию. — Посмотри внимательно. Есть различия. Вот эти буквы несхожи. А здесь совсем иначе пишут. — Но, Альбус. Это ведь бредово звучит. Кому нужно подделывать почерк? Это не лезет ни в какие рамки. Абсурд. — Ты помнишь свои слова в Ордене про мисс Тонкс? Её патронус? — Не очень. — Кажется, тебе не понравился её новый патронус. И ты сказал, что прежний был лучше. Но причём это здесь. — Чувства. Любовь к Римусу Люпину вынудили измениться патронус мисс Тонкс. Если мисс Рестия — это мисс Гермиона, то сильные чувства, особенно привязанность, могли заставить её ненамеренно начать копировать почерк мистера Поттера. — «Они думают, что я Гермиона. Но как? Как они пришли к этому заключению? И как давно? Может ли быть что… Все эти ментальные атаки. Выходит, уже тогда он знал». — Разве Грейнджер не любила Уизли? — Помнится, в последние полтора года у них в отношениях наблюдался разрыв. А на святочном балу во время турнира Трех Волшебников она танцевала с одним из чемпионов, Виктором Крамом, верно, Минерва? — Да, они хорошо смотрелись. — Мимолётная влюблённость. — Сказал тот, кто в одиночестве дежурил и гонял парочек по углам. — Вы, что, пытаетесь меня жалеть? — Вспыхнул мужчина, что аж в динамик было слышно, как он шипит. — Нисколько. — А как же. — Профессора, давайте, отложим спор на другой раз. Так или иначе, но чувства юных Рона и Гермионы друг к другу ослабели. Особенно это стало заметно после исчезновения Гарри. — Поэтому вы хотите сказать, что они появились к Поттеру. — Не совсем, возможно они перестали быть дружественными. Потеря дорогого сердцу может изменить человека. — Минерва, а почему ты молчишь? Разве тебе не кажется это бредом? — Напротив. Как декану Гриффиндора, с начала пятого курса мне приходилось регулярно видится с этими двумя. Их конфликты довольно часто выходили за пределы обычных. Я проводила с мисс Грейнджер и мистером Уизли воспитательные беседы и нередко приходилось слышать, что именно мистер Поттер и стал причиной их ссоры. Впоследствии я оставила эти беседы, но мисс Грейнджер продолжила время от времени меня посещать, благодаря этому мы, как все считают, сблизились… Исчезновение Гарри далось Гермионе очень тяжело. Я поддерживаю мнение Альбуса, сильная привязанность к нему могла спровоцировать изменение почерка, и заставить её подражать почерку Гарри. — «Рон… Гермиона… из-за меня вы ссорились. Простите своего глупого друга». — Итак, я в незавидном положении… Хорошо. Тогда скажу вот что. Та запись… со стихом… её сделал Поттер на первом уроке. Грейнджер сидела рядом, но не записывала, как впрочем и никто, кроме Поттера. Я… нашёл его в комнате Фантомхайф, когда решил взять эссе для сверки почерка. Это было в день рождения Поттера, в день когда она ушла и вернулась с кулоном, с мечом Годрика Гриффиндора. Не знаю… Что-то её взбесило, потому как она скомкала лист и выкинула его. Он валялся под столом. Должно быть, отскочил от корзины и укатился. В тот же день на её отрывном календаре значилось 1 августа. Я подумал, что она просто оторвала один лишний лист и потому выкинула. Но потом, когда моя рука хотела выкинуть смятый лист, который я подобрал с пола, мой взгляд упал на содержимое урны… Все листы календаря, которые она отрывала до этого, были просто смяты. Все кроме, одного, его она разорвала на мелкие кусочки. — «Жуть! Он копался в моей урне? Жуть. Жуть. Жуть!!! Но я была неаккуратна. Уже поздно жалеть. Да и может оно мне и на руку?» — З1 июля. Она разорвала его, верно? — Да. В тот момент я неожиданно и развернул лист, что держал в руках… Если ваша теория про привязанность верна, то не иначе, как она вырвала его из тетради Поттера. — Но почему она вдруг разорвала лист календаря? Так резко. — Поспешное действо. Дата могла вызвать сильную боль. — И все замолкли, задумавшись. Примерно два с половиной года назад… — Оборотное. — Холодно процедил мужчина в тёмной мантии. — Теперь мы знаем, куда пропадали твои запасы ингредиентов. — Проговорил старец в фиолетовой мантии. — Да. — Ты принёс Сыворотку правды? — Да, директор. — Зельевар тут же приблизился к человеку, которого они когда-то считали Аластором Грюмом и влив пол флакона. — Финита. — Отменил действие верховный чародей Визенгамота. — Кто я? — Альбус Дамблдор. — Кто ты? Ты ведь не Аластор? — Да.       И тут же действие оборотного прекратило своё действие. Связанный «Инкарцеро» человек в профессорском кресле начал меняться. Волшебный глаз вывалился из глазницы, продолжая неистово вращаться, а на его месте вырос здоровый, карего цвета. Культяпка, деревянно-металлический протез, служивший ногой настоящему Грозному глазу, отпал и на её месте выросла здоровая, человеческая ножища. Пышная светлая шевелюра стала заметно укорачиваться и темнеть, пока не превратилась в ужасные, обвисшие космы. Шрамы испещрившие лицо исчезли, нос встал на место, появились веснушки. Вскоре перед двумя волшебниками в ставшей ему огромной одежде сидел мужчина лет тридцати. — Барти Крауч! — Воскликнул Снейп. — Да, это он. Барти, ты слышишь меня? — Да. — Прокряхтел волшебник. — Тогда продолжим. Как ты здесь оказался? Как вышел из Азкабана? — Мать пожалела меня. Она уговорила отца поменять нас местами. Она умирала. И этот придурок-отец сжалился. Она выпила оборотное с моим волосом, а я — с её. Мы переоделись: она — в мою азкабанскую робу, я — в её платье. И отец забрал меня, а её оставил. До самой смерти она пила оборотное и после её похоронили под моим именем. На меня же он накладывал каждый чёртов день Империус и накидывал мантию-невидимку. И приставил домовиху. — Винки, верно? — Да. Надзирательница. Личная тюремщица. Вот только она не доглядела и я сбежал. — Так я и думал. Где ты был? — Я нашёл ЕГО. — Угу-х. — Северус! — Зельевар привалился к двери, схватился за предплечье и скривился. — Северус? Что происходит? — Предлечье вдруг заныло. — Сквозь зубы проговорил черноволосый мужчина. — Что ты сделал, Барти? Где Гарри? — Мальчик у НЕГО. — Директор. — Лицо Дамблдора потемнело, он покачнулся. — Альбус! — Камин позади него полыхнул и из него вышли Макгонагалл и, следом, Диггори. — Бартемиус Крауч! Но как? — Позже объясню, Минерва. — Проговорил великий волшебник. Он сделал глубокий вдох, встретился взглядом с зельеваром и, уловив от него кивок, раскрыл рот. Ему нужно было подтвердить свою догадку, узнать, что произошло в лабиринте, и умерить свой пыл и волнение, которые захлестывали его волной. — Мистер Диггори, — обратился он к пуфендуйцу, — вы можете говорить? — Да, сэр. — Расскажите, что произошло в лабиринте с вами. — Э-э… Хорошо… Я вошёл в лабиринт и вход за мной тут же закрылся. Спустя несколько поворотов вступил в схватку с монстрами лабиринта. Некоторых мне удалось одолеть, от других, в частности соплохвостов, бежал. Повороты закрывались и вдруг мне встретился Виктор Крам, участник школы Дурмстранг. Но он вёл себя как-то странно. Начал палить проклятиями, непростительными заклинаниями. — Дамблдор поднял руку и юноша прервался. — Барти, ты наложил на одного из участников, Виктора проклятие Империус? — Да. — Процедил Крауч. — Седрик, продолжайте, пожалуйста. — Д-да, сэр… Потом я встретился с Гарри. Он спас меня от Виктора, сказал, что видел, как выбыла Флёр, и мы разошлись. Но напоследок спрятали тело Крама в кустах, с надеждой, что патрули его найдут. Спустя некоторое время мы встретились вновь, это было почти у кубка… На меня напал паук, но Гарри снова спас мне жизнь, хоть и оказался ранен. Мы были у кубка… Я… предложил его Гарри, мне казалось, что так будет правильней. Он спас дважды мне жизнь. Но он… он отказался. Мы заспорили, кому достанется кубок. — Идиоты. — Северус. — Шикнула на мужчину глава Гриффиндора. — Мистер Диггори, продолжайте, пожалуйста. — Мягко попросил верховный чарадей, не обращая внимания на спорящих волшебников. — Да, сэр. Вдруг Гарри предложил взяться обоим. Все-таки эта победа школы, так что особо не важно кто именно победит. Я согласился и вместе с ним вытянул руку. Не знаю, может, это я замешкался, а может, кубок и правда придвинулся к руке Гарри ближе, чем к моей. Так или иначе, но Гарри взялся первым и тот же момент он вдруг исчез. Думаю, кубок был порталом. Мне вдруг стало горестно, но я собрался с духом и послал снов искр, как выбывший. И спустя некоторое время появился профессор Грюм. Он спросил, что я здесь делаю. И я сказал, всё как есть, мол, видел кубок, но схватиться не успел. Спросил про Гарри, хорошо ли он добрался. А он внезапно разозлился и начал кидать непростительными. Я испугался и побежал, на ходу посылая снопы искр. — И в этот момент я нашёл вас. — Да, сэр. Если бы не вы, я бы… — Умер… Этот человек на стуле играл роль профессора Хогварста и аврора, Аластора Грюма, и он пытался тебя убить. Барти, скажи Седрику, почему он должен был умереть. — Свидетель. Он видел слишком много. — Я… понял… — Упавшим голосом произнёс юноша. — А-а-г-гд-де а-арри? — Подрагиваюм голосом спросил он. Мысль о собственной смерти захватила мозг, но её вытеснила другая — не отправил ли он на смерть товарища, что недавно его спас. В голове нарисовались различные картины, каждая краше другой. — Что? — Переспросил его Дамблдор. — Выпей. — Мастер зелий опередил его и протянул парню флакон. Последний принял и одним глотком осущил его. Макгонагалл придерживала за плечо. — Г-где Гарри, с-сэр? — Спросил Седрик, когда пришел немного в себя. — Это я и сам хотел бы знать. Вот только… — Директор устало сел на стул. — Северус, ты не мог закатать рукав Бартемиуса.       Услышав столь неожиданный приказ, Снейп и заместитель вздрогнули и переглянулись между собой. Зельевар подошёл из закатал левый рукав, где по его меркам должна была быть чёрная метка. Он уже знал, что увидит, как и Минерва, и, в отличие от неё, смог сдержаться. — Ах! — Тихо вскрикнула ведьма. — Директор? — Кровь врага, кость отца и плоть слуги, верно? Он хочет вернуть, вернее, он уже вернул его, используя это зелье, не так ли? — Обратился Альбус к Бартемиусу, с болью в глазах смотря на стремительно темнеющую метку. День… которого они так боялись… наступил. — Да. — Гарри, нет, кровь Гарри нужна ему для зелья? — Да. — Минерва, пошли сов. Оповести всех в Ордене. Скажи… Волан-де-Морт… Волан-де-Морт возродился и Гарри пока что у него. Только… Бродяге ничего не пиши и Люпина предупреди, чтобы он тоже молчал. Я сам ему скажу об этом… Это будет большим ударом для него. И… Мистер Диггори, ступайте к себе в общежитие. И не говорите ничего из того, что услышали и увидели здесь. Вы и мистер Поттер проделали хорошую работу. Теперь же вам нужен отдых. Идите, юноша. Вы сегодня победили.       После того как все ушли, остались только Дамблдор, Снейп и Крауч. — Директор, что мы будем делать? Как быть с Поттером? Тёмный лорд его убьёт, если ещё не сделал этого. — Этим придётся заняться тебе. — Так это правда, что ты ручная псина Дамблдора, Снейп. И когда это ты переметнулся к нему? Думаешь, Тёмный лорд тебе это простит? — Тебя это не касается. Как только прибудут авроры, я наслаждением посмотрю, как тебя поцелует дементор. Уверен, это будет отвратительно, но я смогу выдержать и не отвернуться. — Ублюдок! — Выплюнул Барти. — Северус, ступай к Попи. Узнай, пришёл ли в себя Аластор? А я пока поговорю с Барти.       Через пару дней в Большой зале, Альбус Дамблдор, директор Хогвартса объявил о победе Седрика Диггори и Гарри Поттера, об исчезновении последнего и возрождении самого тёмного волшебника всех времён, Волан-де-Морта. И буквально через день, в самом густонаселённом магловском районе состоялась первая бойня, ознаменовавшая начало второй войны. И магическую Британию охватил хаос. — Поспешное действо… Импульсивность. Я думал, она свойственна только Поттеру. Импульсивность. Как и тогда, да, директор? — О чём ты, Северус? — Спросил Макгонагалл, её голос заметно дрожал. — Ты знаешь, о чём он говорит, Минерва. И чувства мисс Грейнджер… и мистера Уизли, в том числе, здесь они сыграли с нами злую шутку… Он про их исчезновение. — Про их побег, Альбус. Лично я считаю, это был спланированный побег. Они не исчезли. Два маленьких безмозглых идиота, услышав, что их дорогой друг погиб, разработали остроумный план, обошли систему защиты Хогвартса и отправились разыскивать его тело… И не вернулись.       Едва заслышав правду о смерти друзей, Рестия крепко вцепилась зубами в подушку, чтобы не закричать на весь дом. Перед глазами предстали две картины. Первая — момент, когда к ней на выручку прилетела Букля, и через секунду-другую под дружный хохот пожирателей и Тёмного лорда упала и больше не поднялась, а мгновение спустя Фенрир распорол ей брюхо, явив внутренности. Кажется, в тот момент она впервые за пару недель пыток у пожирателей оглохла, оглохла и охрипла от собственного крика. Баньши. Это был крик баньши, как окрестили слуги Ближнего круга. После этого она стала избегать сов, особенно белоснежных, так болезненно напоминающих зверские убитую Буклю. И вторая — как Рон и Гермиона бегут к нему, но их ловят и убивают пожиратели. Как их, возможно, пытают, как и его когда-то. Как их мёртвые тела безмятежно лежат на земле. Подушка в зубах намокла от слюны, но Фантомхайф продолжала её сжимать. Как этот ублюдок Снейп мог так холодно говорить о её друзьях. Может, они и поступили безрассудно, но… Они поступили безрассудно и ничто их не оправдает, потому что они не вернулись живыми. — Думай что хочешь! — Рассердилась Минерва, хотя судя по внезапно севшему голосу она уже плакала. — Это мы виноваты. Нам следовало присмотреть за ними, а мы их просто оставили. Наедине с этой пугающей новостью. — Никто не знал, что они так поступят, Альбус. — Вообще-то кое-кто знал. Он поступил также, просто несколько позже. Блэк! — Сириус погиб по другой причине. — Опять вы его покрываете. Как и всегда. И Поттера-старшего покрывали. И золотого мальчишку покрывали со всеми его проказами. — Хватит. — Взревел Дамблдор, что аж вампиро-ведьма почувствовала, как по коже пробежал табун мурашек. — Довольно. Оставим этот разговор… Северус, ты продолжишь наблюдение за Рестией. Мы сделали ощутимый шаг вперёд с произошедшего в больнице, когда выдвинули сомнительную идею, но всё ещё далеки от истины. Пока что утвердать, что девушка на втором этаже является Гермионой Грейнджер, точно нельзя. Возможно мы что-то упускаем из виду, однако в нескольких вещах можно не сомневаться: Рестии раньше приходилось бывать в Хогварсте, это связано не только с тем, что ей известно о мече и моих словах, но и с другими вещами. Она знает устройство замка, верно, Минерва? — Да, я заметила, как легко она ориентируется, будто бы прожила в нём по меньшей мере несколько лет. — Девочка также знает нас достаточно хорошо, это проскальзывает в её обращении, хотя она и пытается это скрыть… Ей известно о родителях мистера Долгопупса, я полностью уверен в этом. У нее также был доступ к личным вещам мистера Поттера, таким образом она смогла добыть пробы почерка и этот листок. Возможно, у нее имеются и другие вещи указывающие на связь с мальчиком. Может, колдографии. Северус, нужно будет также уточнить то воспоминание про больницу Святого Мунго. Оно может принадлежать Алисе Долгопупс. Девочка проникала в её разум и просматривала воспоминания, быть может, то, что ты видел является лишь тем, что в действительности видела она. Попробуй проникнуть глубже, раз она не владеет окклюменцией, значит, не сможет сопротивляться. — И как вы это себе представляете? Как легилемент, она почувствует вторжение. Она чувствует их и потому переводит стрелки на другие воспоминания. — Дай подумать… Почему бы тебе не предложить позаниматься с ней окклюменцией? — Что? Вы думаете, она согласится? Так просто? — Будет тяжело, но я помогу. Сегодня за ужином. — Я тоже. — Вклинилась Макгонагалл. — Поддержу вас. — Это было бы кстати, Минерва. И я мог бы одолжить вам омут памяти. Так Рестия спрячет некоторые особо тяжкие воспоминания, да ты и сам бы мог им воспользоваться, на тот случай, если проникновение в её сознание обернется против тебя. — Хорошо… Директор, я тут кое-что вспомнил. На днях у меня был необычный разговор с Фантомхайф. — И о чём именно? — Она хотела знать, почему я предал Тёмного лорда. Фантомхайф, нет, Рестия сказала, что он предлагал ей стать его преемницей, но отказалась. И она предложила мою кандидатуру. А он намекнул на мой секрет. Привязанность к Лили. — Ты рассказал ей? — Любопытсво возобладало в пожилой ведьме. — Да… Её интересовал Поттер-старший. Наши отношения. Мои отношения с Лили… И её жертва. А также кровная защита. — Интересно. Очень интересно. — И не только в ней. Голос директора также изменился. — И ещё мальчишка. — Гарри? — Да. Я не уверен, но показалось, будто ей известно о приёмной семье. О Петунье… А ещё она сказала, что пророчество сбылось. Я и сам мимоходом упомянул его… однако, думаю, она знает о нём куда больше, чем кажется. И Рестия сказала, что тот кулон, что мы нашли на месте гибели Тёмного лорда, носил частичку Поттера… «Пророчество сбылось, хотя может совсем и не так, как вы рассчитывали». Она сказала эти слова с такой сильной уверенностью. — Пророчество сбылось, хотя может совсем и не так, как мы сами того расчитывали. Это просто слова… Ей что-то известно о Гарри, что-то что не знаем мы… Возможно, она успела встретиться с ним. Или… — Или с его трупом. — Возможно. Северус, ты помнишь, как нашли тело Гарри? — Если память мне не изменяет, то рядом с тем местом, где был эксперимент по превращению вампиров. Кажется, в каком-то доме. На нём были оковы, но цепь разорвали. Был найден ещё труп. И сундук со знаком гильдии зельеваров… Кажется, я знал его, на конферянциях видел, но имени не помню. Чем знаменит тоже. — Нашли ещё котёл. И остатки какого зелья. Но не нашли главного. Судового журнала. — Он мог варить по памяти. — Если бы зелье было известным. Однако оно таковым не являлось. Ты ведь и сам проводил анализ и огорчился, когда ничего похожего не обнаружил. — Причём здесь вообще зелье и журнал? — Он, может быть, у Рестии. — Выдвинула теорию Макгонагалл. — Полагаю, что да. — И зачем? Она плохо варит зелья. Ещё и вампирская несовместимость. — Она могла взять его случайно. — И так же случайно от него избавиться. — Верно. Но необязательно. — Директор. Вы противоречите самому себе. Цепляетесь за соломинку. — Почему ты сразу не упомянул о разговоре с Рестией? — Не переводите стрелки! — Она интересовалась кровной защитой. Твоими отношениями. Как думаешь зачем? — Чтобы использовать их против меня, когда я решу надрать ей зад. — И всё? — Любопытство. — А Гарри? — Не так уж и… много. — Запнулся зельевар. — Чёрт! Зачем я только вспомнил об этом?! — О чём ещё спросила Рестия? — Не отставал Дамблдор. — О моём отношении к мальчишке. Чёрт! Мерлин бы вас продрал, Альбус… Что было бы, если бы он вдруг выжил? Изменилось ли моё отношение к нему? — Что ты ответил? Северус, что ты сказал ей? — Правду, директор! Что я ненавидел Поттера всеми фибрами и моё отношение к нему не поменять. И что он умер и я был на его похоронах. — Как она отреагировала? — В её голосе была надежда на другой ответ. А когда я ответил, она будто погасла. — Похоже разговор за ужином будет куда труднее, чем я изначально думал. Твой резкий ответ мог оттолкнуть девочку от тебя. — О да. — Северус, мисс Рестия как-то связана с Гарри. После твоих слов, я удостоверился в этом. Тебе придется уступить. И заставить поверить в другое. В то, что ты сможешь принять Гарри и изменить своё отношение к нему. — Минерва! — Взмолися мужчина. — Прости, но я не могу помочь тебе, только поддержать. Тебе давно пора было вырасти из своей обиды и сменить пластинку. — Угх! Мерлинова борода! — Господа, только гляньте на часы! — Не обращая внимания на завывания профессора, воскликнул пресветлый маг. — Мы так ужин пропустим. — Да… Я позову Рестию… А то ещё пару минут подобного разговора и можно будет выносить ногами вперёд. — Не преувеличивай. — Вы хоть знаете о чём меня только что попросили, а заместитель директора?! — Мальчик мой, скажи, а где здесь находится туалет. Мне бы отлучится. — По коридору, налево. Увидите. Ванная там тоже имеется. Только с лабораторией не перепутайте. И заместителя заберите, носик попудрить. — Северус. — Выглядишь не очень. — Бросил тот. — Лицо красное и в подтеках. Ещё Фатомхайф напугаешь. — Он прав, Минерва. Это был тяжёлый для тебя разговор. Пойдём.       Северус поднялся в комнату Фантомхайф. На миг он замер. Весь разговор стремительно пронёсся в голове. «И как так всё вышло? Как получилось, что мы пришли к этому? Проклятый Поттер и его друзья! Чёртово золотое трио!» Он поднял руку и постучал, приоткрывая дверь и входя внутрь. — Мисс Фантомхайф, профессор Дамблдор и профессор Макгонагалл остаются…       Голос Снейпа замолк на середине фразы. Лили сидела на кровати. Её рыжие волосы ниспадали с плеч. Зелёные глаза-изумруды были полны печали и слёз, как в тот роковой день, когда он обозвал её грязнокровкой при всех. На коленях лежала раскрытая книга. Девушка повернула голову и посмотрела на него. — Сэр? — Спросила она, вытирая мокрые дорожки, ставя на пол босые ноги и делая несколько в его сторону.       Снейп сморгнул. Рестия стояла перед ним и солнечные лучи заливали её светом, делая лишь похожей на Лили. Однако она не была ею. Она была его подопечной и бывшей ученицей. — Профессор Дамблдор и профессор Макгонагалл остаются на ужин. Что-то случилось? — Ничего. — Вы плакали только что. — Что вы? Совсем нет. — Девушка лучезарно улыбнулась, от чего у зельевара что-то дрогнуло внутри. Но он сбросил это и взял волшебницу за руку, встряхивая. — Не лги мне! — Твердо произнёс он.       Фантомхайф вдруг выпрямилась, опустила голову, так что волосы упали на лицо. Мастер зелий услышал, как она делает громкий вдох. Потом её рука выскочила из его хватки и замерла над лицом. — Ты выполнил свою задачу. — Произнёс пробирающий до костей холодный голос. — Ступай и забудь, что видел здесь.       Рестия подняла голову и он увидел алые рубины. Они были холодны, как лёд, и пронзали, как нож. Эта была не та милая девушка, не его воспитанница, эта была дьяволица, пожирательница, что убила несколько сотен. Северус почувствовал, как волосы на голове неприятно шевелятся. Как по спине течёт холодный пот. Она показала себя, свою истиную натуру. Ноги сделали шаг назад и зельевар понял. Она использовала на нём ту вещь, что и на Тёмном лорде и медсестре в магловской больнице. Она подчинила его себе и причём так легко, за долю секунды. Он вышел за дверь. Закрыл глаза, а когда открыл, осознал, что не помнит, как вышёл в коридор. Как говорил с юной волшебницей. И от чего его спина такая мокрая. Зельевар поднял руку, чтобы ещё раз постучать, но она застыла. Чутьё бывшего агента забило в барабаны. Ему не следовало возвращаться в ту комнату, не следовало. Он опустил ладонь и, не оборачиваясь, ушёл.       Вампиро-волшебница стояла за дверью. Услышав поспешно удаляющиеся шаги, она отошла к столу, достала платок и вытерла лицо. Достав заодно и зеркальце, она применила легкие маскирующие чары. Теперь она выглядела несколько лучше. Снейп пришёл не вовремя. Фантомхайф ещё не успела отойти от того, что узнала правду про гибель своих друзей. А впереди предстоял ужин, на котором обязательно прозвучат вопросы, и один из них будет касаться её обучения окклюменции. Но она уже знала, что нужно ответить. Вопрос только в том, согласятся ли они. Да и сможет ли она? Сможет ли сделать, что задумала? «Поздно отступать. Я уже всё решила. Так будет лучше для них… для него… Прости, Гермиона, но если его ненависть так сильна… Пусть он живёт с нею… А я приложу всё усилия… чтобы стать тобой».