Тень Бога

— Ну надо же, бог Неба решил-таки выползти из своих покоев, — голос Хатор можно было сливать в баночку и подписывать как сильнодействующий яд, впрочем, оно того стоило, а потому богиня, коварно сцепив пальцы на талии и повернув голову набок, с неприкрытой яростью смотрела на бывшего ухажера. — Что же задержало великого царя Богов? — Тебе это сейчас так важно? — Гор успел дернуть плащ, на который богиня уже хотела специально наступить, отчего тут же прищурилась, обещая другую, более жестокую расправу. — У нас тут люди тенями заражаются, старые боги нападают, а тебе интересно только это? Мужчина решительно встал в позу около своего трона в зале Советов, поворачиваясь к женщине и надеясь, что этими доводами сможет сделать так, чтобы та отступила. Но все вышло ровно наоборот. — Да, — решительно кивнула та, дергая подбородком наверх и стреляя в мужчину пристальным взглядом карих глаз. — Так кто задержал тебя до столь позднего утра, и чьи поцелуи до сих пор горят на твоих щеках? Глаза бога Неба расширились, и тот сдержал порыв закашляться, сжимая в руке подлокотник трона и жалея, что начал с Хатор этот разговор. Но кто же знал, что на Совет, который он не планировал и решил провести именно сейчас, та придет раньше всех. Вот и приходилось как-то выкручиваться и надеяться, что посторонние личности помогут ему избежать гнева богини Любви. — А с чего тебя это так волнует? — найдя обходной путь, Гор поднял взгляд на богиню, надеясь увидеть в ее глазах страх, но опять недооценил ее, Хатор лишь дернула плечами и, подобрав с пола длинные одежды, начала медленно идти к нему, обольстительно сверкая глазами и завлекая музыкой своих ожерелий, что звенели на ее груди, привлекая внимание к важному месту на ее теле. — Меня волнует один царь, — медленно начала она, мягко посматривая по сторонам и аккуратно ступая по небольшим ступеням, подбираясь к трону Гора и начиная обходить его, проводя кончиками пальцев по золотым перьям и различным знакам, выгравированым на царском кресле, — который явно кого-то скрывает. — С чего ты… — Это человек? — Хатор мгновенно перебила его и тут же всмотрелась в глаза, видя блеснувшую правду. Эх, была бы здесь сейчас Маат, допрос прошел бы куда легче. — Или же это бог? Кого же ты увлек к себе в постель? — Хатор, — мужчина нервно облизал высохшие губы, — не думаю, что обсуждение моей личной жизни сейчас настолько для тебя важно. — К твоему сведению, любимый царь, — богиня обвела кончиком пальца подбородок мужчины, заставив посмотреть на нее, — до недавнего времени именно я была твоей личной жизнью. Поэтому я должна знать, кто это, — пальчики богини Любви поползли по щеке мужчины, и тот громко выдохнул, проявляя несвойственное терпение, дожидаясь, когда же Хатор утолит любопытство и отстанет. — Не должна, — Гор едва заметно покачал головой, чувствуя острые коготки женщины и понимая, что ее рука была слишком близко к его шее, отчего он мягко перехватил ту и отвел от себя, успевая заглянуть в глаза. — Я не хочу, чтобы ты касалась этих отношений. Хатор дернула бровью и вновь положила руки на спинку трона, облокотившись на него и пристраивая голову рядом с шеей мужчины, чтобы начинать тихо шептать тому в ухо. — Боишься, что я поведаю дурные вести? — тихо спросила она, не проявляя прежней язвительности. — Что тот, кого ты выбрал, не любит тебя. — Я хочу услышать эти слова от него, а не от тебя, — Гор передернул плечами, а потому не заметил, как женщина застыла позади него, удивленно облокачиваясь о золотые перья и выпрямляясь. — От него? Так это мужчина? — резко пройдя в сторону, отчего ей пришлось спуститься на пару ступеней вниз, Хатор решительно посмотрела на Гора, и в этом быстром взгляде, что ринулся к ее глазам, успела прочитать правду, отчего повела головой в сторону, смахивая едва выступившую обиду и вновь принимая свой прежний вид. — Какие интересные вести от тебя, мой царь. Значит, сегодня ночью у тебя в постели побывал мужчина, и это его поцелуи? — Оставим это, Хатор, сейчас же, — голос Гора дернулся, но приказа в нем все же было мало, а потому богиня Любви прищурилась и вновь начала подкрадываться к жертве. — Лишь после того, как я узнаю, кто занял мое место. Кто смог дать тебе больше, чем сама богиня Любви? — решительно заявила она, пристально всматриваясь в царя Богов и зорко следя за каждой мышцей, что дергалась на лице Гора, особенно за его глазами, которые источали по большей части несвойственную вспыльчивому богу нежность. — Ты знаешь, я не люблю играть в угадайку, я хочу знать здесь и сейчас, кто был у тебя в постели! Решительный возглас богини Любви тут же привлек внимание первого бога, что пришел на Совет, но в тот момент, когда Гор перевел взгляд на вход, Хатор успела заметить вспыхнувшее в соколиных глазах переживание, а потому за секунду до того, как развернуться, поняла, что стоящий позади нее бог и был любимцем Гора. На пороге стоял Бек. — Ну я, — парнишка дернул бровью и пожал плечами, пару мгновений любуясь реакцией Хатор на его слова и тем, как богиня пыталась перебороть себя то ли от неправедного гнева, то ли от негодования. Во всяком случае, юный бог Невозможного за каких-то два слова смог нажить еще одного врага. Догадавшись, чем ему это может аукнуться в любом темном переходе, парнишка демонстративно повернулся к выходу и сделал видимость, что уползает, но его порыв сбежать тут же остановил Гор, в пару быстрых шагов догоняя его и хватая за шкирку, поворачивая к своему трону и практически за ручку ведя к нему. — Не может этого быть, — Хатор сморщилась и покачала головой, внимательно рассматривая Бека, который слегка подрос с их последней встречи, а заодно и стал чуть-чуть всемогущим. Проще говоря, поднялся довольно быстро с вора до бога. Она, конечно, слышала о том, кем воришка стал, но чтобы тот заодно успел прыгнуть в постель Гора, это был уже перебор, отчего ее брови свелись вместе и глаза загорелись, впиваясь острым взглядом прямо в сердце парня. — Хатор, успокойся, — Гор попытался тронуть женщину, но та резко вывернулась из-под его руки и внезапно расслабилась, с удивлением опуская плечи и пораженно смотря то на Бека, то на царя Богов. — Он мой… хорек. — Да, я вижу, — тихо сказала она, вздыхая и делая шаг назад, отступая и решительно кивая. — Я не против. — Правда? — на этот раз удивился уже Бек, осматривая богиню и пытаясь понять, та хочет его отравить или же задушить. Потому что ну не может бывшая женщина царя Богов так спокойно отреагировать на то, что ее променяли на… него. Даже он бы этого не принял и решил бы, что определенно кто-то из этой троицы сошел с ума. — Да, — вновь легко согласилась она, смотря на Бека уже без ненависти, слыша шаги и видя, как в зал Советов вошел Бес, который тут же что-то захрипел насчет того, что им не хватало еще и одного наглого человека, который еще не дорос для того, чтобы здесь появляться. Такое Бек стерпеть не смог, видимо, голову подняла Тень, и он решительным шагом направился к карлику, начиная пронзать того взглядом и твердить обнаглевшему гному, что тот вообще богом-то и не был, да и сердце его больше не получит. И в этом Хатор была с ним солидарна, потому что сердце юного бога Невозможного принадлежало уже другому. — Хатор, — Гор привлек внимание богини, и та посмотрела на него, — уведи его отсюда, я не хочу полдня успокаивать остальных, что он не причинит им вреда, да и не захотят они видеть здесь того, в кого вселилась Тень. — Что, Тень? — женщина с огорчением взглянула на орущих богов и горько выдохнула, тут же кивая Гору и подходя к парню, хватая того за шкирку и просто уволакивая из зала, отпуская лишь после того, как они прошли пару коридоров и вышли на свободную площадку. — Да что вы все таскаете меня, как хорька? — Бек фыркнул и, все еще пребывая в состоянии ярости, прошел вперед, замечая, что богиня привела его в северное крыло, где защитные стены дворца плотно прилегали к воде, и именно здесь находились божественные сады. Людей тут не было, разве что слуги да солдаты, охранявшие покой богов. — Хорек и есть хорек, — Хатор пожала плечами и дала Беку успокоиться, пока тот рассматривал новый для себя вид. Насколько она знала, покои Гора выходили на южную часть города, следовательно, если Бек еще не успел осмотреть весь дворец. Значит, он был здесь впервые. Место, откуда они вышли, было скрыто парочкой колонн, которые поддерживали тяжелые своды здания, испещренного изысканными рисунками. Несмотря на то, что был уже почти полдень, у самого входа горели широкие чаши, рядом с которыми и стояла стража, вооруженная копьями. При виде богов четверо смертных тут же поклонились и продолжили нести свою службу. Два проема лестниц уводили на широкую дорогу в три метра, что была выложена ровным слоем белого камня, остальное же пространство было собрано искусной мозаикой, где разноцветными камнями была нарисована вся земля Египта с ее тысячелетней историей. Рядом с дорогой, на определенном расстоянии, стояли обелиски, два уже смотрящие в небо острием, другие же только строящиеся. Именно к постаменту последних и подошел Бек, застывая в аккуратном квадрате белого камня и глубоко вздыхая. Тень, падавшая от здания, едва доходила до его ног, а потому голову тут же стало печь солнце. Они стояли на возвышении, с которого можно было увидеть не только стену дворца и небольшой кусок синей воды, но и возвышавшиеся через реку величественные горы, усеянные в низовье небольшими городками, утопающими в зелени. Плодородная земля Нила позволяла Египту не просто выживать среди безводной пустыни, а жить величественно, с размахом в несколько тысяч лет истории его становления. Река, дающая жизнь, притягивала сюда все народы, жившие в пустыне, и лишь не многие, отказавшиеся принимать веру в богов, загнивали в постоянной засухе, забывая, как выглядит нормальная жизнь. Под ними, с расстояния десяти метров от места, где они стояли, Бек видел раскинувшийся огромный сад, который был настолько ярок, что он первые несколько секунд привыкал к изобилию зелени. Широкая лестница, которая уводила с их площадки прямо в небольшую арку, разъединялась и тянулась в разные стороны. Насколько Бек мог понять, лестница, уводящая путника влево — прямо в лабиринт коридоров, — вела в сторону города, тогда как лестница, ведущая в противоположную сторону, тянулась к порту. И лишь средняя, самая широкая, показывала дорогу в изысканный сад, от которого тянулся аромат цветов и самой жизни. Парню казалось, он уже знал этот аромат, в Иару, где успел побывать, там небольшой садик богинь имел такой же сладко-цветочный аромат, от которого сердце начинало биться медленно, даря успокоение и безмятежность. С запада тянуло прохладным влажным ветерком, который побывал у кромки воды и успел напитаться знакомыми запахами водорослей и черной земли. Пахло мокрым деревом и влажным камнем, должно быть, за стеной были многочисленные лодки Египта, торгующие с соседними странами. Жизнь в городе никогда не останавливалась, кроме, разве что, одного случая, когда солнце пропустило несколько дней и вызвало переполох у смертных. — Бек, — донеслось позади, и парнишка глубоко вздохнул, поворачиваясь к Хатор и пронзая ее непонятным для себя взглядом. Он сдерживал проснувшуюся Тень, но точно знал, что та нападет на богиню, что бы та ему не сказала. — Гор сказал, что у тебя в душе живет кое-что нехорошее. — Ты про Тень? — тихо спросил парнишка, тут же кивая, удивленный тому, что на слова женщины он отреагировал более-менее спокойно. — Да, случайно получилось, я не знал, что они могут так навредить, но никто не хочет объяснять мне, что со мной будет потом, если я не избавлюсь от нее. — Потому что никто и не знает, — женщина покачал головой. — До этого момента Тени ни разу не появлялись в смертном мире, но, из-за недавних событий, это стало возможно. Ты не один, кто держит в сердце тьму, в городе с каждым разом становится все больше и больше зараженных. Но я знаю, как тебе сдержать ярость, или, хотя бы, попытаться это сделать. — Знаешь? — Бек подозрительно взглянул на богиню, которая не выглядела так, будто хотела навредить ему, и он уговорил себя прислушаться к ее словам. — В твоем сердце живет не только Тень, — тихо начала та, — но еще один всемогущий и наглый бог, который любит летать. — Гор, — Бек бесшумно рассмеялся, и кивая ее словам, и отрицая их, и не думая соглашаться, понимая, что так он и поступит. Гордость и любовь боролись между собой, сотрясая весь его внутренний мир, который и так держался на хлипком слове доверия царя Богов. — Я вижу любовь через все чувства, какими бы яркими те не были, — произнесла Хатор, медленно подходя к парню и посматривая задумчивым взглядом на раскинувшийся перед ее глазами сад богов. — Вижу ее сквозь мрак души, чувствую ее слабые порывы, то, что только может стать любовью, но у тебя она сильна, несмотря на то, как ты не хочешь ее признавать. — Почему это не хочу? — парнишка нахмурил брови, но женщина даже не обратила на это внимания. — А ты ему признавался? Нет, вот потому и не хочешь, боишься, что ты — воришка до мозга костей — станешь ему не нужен, будешь обузой своим смертным происхождением. — Здорово, — Бек повел челюстью в сторону, — ты понизила мою самооценку до уровня Дуата. — Ну хоть не до мира Создателей, — рассмеялась богиня, и Бек внезапно хмыкнул, качая головой. — Послушай, я тебе скажу то, что тебя ждет, прислушиваться к моим словам или игнорировать их, это твой выбор, но просто знай, я за свои многие тысячи лет уже кое-что поняла в этом чувстве и могу сказать, что у вас с Гором не все так плохо, как ты думаешь. У вас может быть будущее, если все делать правильно. — Не думаю, что в моей ситуации уместно задумываться о каком-то плане действий, — парнишка покачал головой, вышел из квадрата белого камня и ступил на дорогу, вздыхая. — Тут бы просто выжить, а там уж и посмотрим. — Так я об этом и говорю, — Хатор подошла к нему со стороны и застыла рядом. — Чтобы ты смог жить, единственное, что от тебя требуется, это отдаться настоящим чувствам. Не тем, что подсказывает тебе Тень, а твоим настоящим. И ни в коем случае не прятать их. Поверь мне, столько пар разошлись лишь из-за того, что кто-то стеснялся, кто-то боялся, другие даже не считали нужным говорить то, что было на сердце. Это рушило все, что было создано между ними. — И ты предлагаешь мне сказать Гору, что я его… — парнишка вздохнул и повернулся к богине, всматриваясь в ее практически черные глаза, не находя там никаких эмоций — прочитать эту богиню Любви, в отличие от Гора, он не мог. — Он это не примет. Не должен. Он бог Неба, царь Богов, повелитель всего Египта, бог, который держит этот мир, зачем ему я? Это глупо, я знаю, на что иду, и знаю, что это не продлится долго. Любовь возможна, но точно не в этом мире и не между нами. Это глупо. — Глупо? — Хатор прищурилась и решительно наставила на парня указательный палец, тыкая им тому в лоб. — Идиот. Я ему говорю одно, а он вбил себе в голову другое. Ты и правда несносное мелкое животное, которое не хочет понять того, что я ему говорю. Любая любовь прекрасна и полна сил, если кое-кто признает хотя бы ее существование. — Ты это Гору скажи, — Бек отмахнул от руки богини, как от мухи, на что женщина коварно усмехнулась и уперла руки в бока. — Что сказать? Что ты его любишь? — Что… не это! — парнишка мгновенно дернулся и в отчаянии посмотрел на богиню, губы которой расплылись в улыбке. — Проклятье, он и я… это неправильно, невозможно, неуместно и вообще… — Довольно подходяще, — пожав плечами, заверила собеседница. — Не вижу в этом ничего ужасного, тем более, что Гор испытывает то же самое. — Что? — парнишка шокировано выдохнул и опустил плечи, стараясь вдохнуть порцию воздуха и понять слова Хатор. Понимать-то понимал, но вот смириться с ними не мог. — Этого не может быть. — И давно, — Хатор окончательно добила парня этими словами, на что тот глупо открыл рот и уставил на нее молящим взглядом, успевая понять, что он хочет услышать подтверждение ее слов от самого бога Неба. — Откуда ты… знаешь? — голос предательски дрогнул, и в медовых глазах парнишки засветилась надежда. — Да тут слепым быть надо, чтобы не увидеть, как Гор весь светиться стал в последнее время, — женщина фыркнула и отошла от Бека, начиная бездумно ходить рядом с колоннами и дотрагиваться до нагретого камня кончиками пальцев. — На него столько обрушилось, что и представить страшно, а он ходит, как ни в чем не бывало, радуется каким-то мелочам, с легкостью дает распоряжения на то, к чему Совет пришел бы лишь через месяц обсуждений. В лучшем случае. Я думала на тебя, что это ты даешь ему надежду, и была права, всегда. Только вот Гор увидел в тебе нечто большее, не только одного наглого вора, которому не страшна смерть, а кое-кого бесстрашного, любящего, такого, каким сам бога Неба никогда не был. Он научился у тебя многому, как и любить. По-настоящему любить, и я рада, что он, наконец, смог познать это чувство, пусть оно и имеет обратную сторону, о которой ты уже знаешь. Поэтому я надеюсь, что ты не доведешь до этого. — Ты про смерть? — тут же догадался парнишка, вспоминая, как было больно, когда умерла его любимая. Будто выдрали часть души, и жизнь в нем поддерживала лишь надежда, которая быстро заштопала сердце, сунув в него яркую искру на их совместное будущее. Сердце зажило — предаваться горю по любимой было некогда, — а вот искра осталась, которая случайно засветила для царя Богов слишком ярко, отчего тот мгновенно увидел этот свет и потянулся к нему. — Про многое, — неоднозначно произнесла Хатор. — Смерть ты пережил, Гор тоже. Но, на всякий случай, больше не умирай, не думаю, что царю Богов это понравилось, в прошлый раз ему было трудно это преодолеть, второй раз будет последним. — Я не умру, я его точно не оставлю! — решительно сказал Бек, хмуря брови, на что Хатор рассмеялась, кивая головой. — Да, я вижу это, он нужен тебе так же, как и ты ему. Надо же, давно я не видела любовь богов, обычно только смертные могут порадовать меня такими эмоциями, а тут вдруг бессмертные научились чувствовать. Что-то подсказывает мне, что это лишь начало. — В смысле? — от этой женщины, которая не просто перебирала нити его души, а попутно сплетала их с другими судьбами, у парня рушился весь мир. Но рушился один — прежний, — на месте которого создавался другой, чуть более обширный, который находился не просто в одной маленькой комнатке, где угол кровати был сосредоточением всей жизни, а где мир выходил куда дальше самой земли — от подземного мира до самого солнца в его руках. — Ты приносишь богам эмоции и чувства, не все умеют ими управлять, — тихо ответила Хатор. — Посмотри сам: Гор никогда не любил, что бы он тебе не говорил и что бы ты не думал, но он не любил, думал, что чувствовал любовь, но не любил. В сердце бессмертного не так уж и легко вломиться. Бес — мирный и веселый бог, вдруг стал орущим гномом, который грозится у всех выдрать сердце, и начать он готов с тебя. — Он давно это пытается сделать, — Бек пожал плечами, проигнорировав высказывание богини про его Гора. — А что насчет Шу или Хапи? Один бесится, как ужаленный, уже какой день, другой же радуется каждой мелочи в этом дворце. Боги так себя не ведут, — решительно сказала она, и парню показалось, что Хатор это не нравится. И конечно, кто будет рад тому, что внезапно бессмертные повелители мира, которые прожили в мире многие тысячи лет, вдруг стали вести себя как маленькие дети, открывшие для себя новый мир. — И ты против такого? — Отнюдь, я боюсь лишь за последствия подобного, — та пожала плечами, и парнишка решил спросить то, что внезапно стало волновать его после слов богини. — А что изменилось в тебе? Ты говоришь, что каждый стал ощущать куда большее, чем раньше, так что стала ощущать ты? — Я осталась прежней, — женщина махнула рукой и отошла от Бека на пару шагов, зазвенев при этом всевозможными золотыми украшениями, которые создали поток музыки, пронесшейся по каменным лестницам и растворившийся в небе. — Никто не может остаться прежним, пробыв столько времени в заточении, — парнишка покачал головой, не веря богине. — Ты тоже изменилась, что-то с твоими чувствами, видимо, они стали ярче. Или я ошибаюсь? Ты видишь то, что настораживает тебя, видишь то, о чем другие лишь догадываются, это то же самое, что видеть судьбу человека и не иметь возможностей как-то повлиять на нее, увидев в будущем крах. Определенно, это тебя волнует. — Это сейчас говоришь ты или твоя Тень? — богиня Любви решительно повернулась к парню и, на секунду сосредоточив взгляд в глазах чужих глазах, быстро фыркнула. — Тень не может этого знать. — Тень знает куда большее, чем знают боги, — тихо прошептал Бек, прикрывая глаза и глубоко вдыхая. — Она чувствует себе подобных… ощущает растущую мощь нашей армии и слышит чужие голоса. Хатор напряглась, слышать такие бесчувственные слова от того, кто в душе держал целый мир, было непривычно, но почему-то это подтолкнуло ее к одной безумной идее, которую Гор явно не одобрил бы. Но, если уж она нашла для парня противоядие в виде царя Богов, то можно потравить парня чуть дольше положенного, а потому она сделала шаг к парню и скривилась. — Ты не можешь этого ощущать, ты лишь мелкая пешка, ничтожная жалкая Тень, которая случайно попала в это тело. Ты никто, и я не верю тому, что ты говоришь. — Сомневаться во мне, это сомневаться в том, что есть в этом мире, — Бек неприятно рассмеялся совершенно чужим голосом. — Не признать Тень, это забыть про солнце. Чем ярче оно светит, тем мы сильнее — это суть жизни, а в море света наши силы будут расти с каждым днем, и даже день не будет нам помехой. Скоро мы обретем тела, как нам и пообещала хозяйка. — Стой, хозяйка? — Хатор дернулась, тут же хватая парня за плечи и заглядывая в глаза, надеясь, что она сможет узнать нечто большее. — Кто твоя хозяйка? Кто тобой правит? — Та, кто дает жизнь, — голос парнишки изменился, и его глаза потемнели, отчего белок стал каким-то серым, а медовая радужка стала довольно яркой. — Та, кто даст жизнь и нам. — Мешент, — хрипнула Хатор, не думая, что богиня Деторождения опустится до такого. — Моя царица, — кивнула Тень, не боясь того, что раскрыла свою хозяйку, смысл было утаивать, если Гор еще вчера об этом догадался. — И… что она хочет? Чего добивается? — Равноправия, — Тень усмехнулась. — Не только боги могут жить вечно, этого хотят и смертные. Думаете, что смертным нравится жить каких-то сорок лет и сразу же сломя голову бежать на тот свет, где нас ожидает лишь зверь, пожирающий души? Мы не хотим такой судьбы, разве за отведенное нам время у нас есть возможность насладиться жизнью и почувствовать ее вкус? У смертных нет даже толики надежды прожить чуть больше полувека, тогда как боги тратят тысячелетия на свои забавы, пользуясь временем так, будто у вас оно не кончается. Но и боги смертны, как оказалось, — Тень рассмеялась, и глаза Хатор расширились. — Что вы сделали? — резко выкрикнула она, тряся Бека за плечи и чувствуя, что произошло нечто нехорошее. — Что? Отвечай сейчас же! — Вопрос не в том, что делаем мы, а в том, что делаете вы, — Тень пронзила богиню Любви пристальным взглядом, и та отшатнулась, понимая, что на самом деле они делают, и это самое ужасное, что только может произойти, ведь они бездействуют. — Такими темпами у всех Теней будут тела, и мы будем жить в них так, как мы хотим. Умрет одно тело, переберемся в другое. Но самые сладкие тела, самые сочные и живые, это тела богов. Столько силы и мощи в этих руках, столько возможностей, столько лет жизни… — Кого еще вы захватили? — с ужасом прошептала Хатор, боясь услышать любое имя бога, и сейчас она изо всех сил надеялась, чтобы это не было имя царя Богов. — Ты так хочешь узнать все наши секреты? Что ж, таким уловом можно похвастаться, все равно вы ничего не сможете сделать, — Тень рассмеялась беспомощности высших богов и тихо произнесла. — Это богиня. Очень старая богиня и очень импульсивная. Кажется, я даже могу услышать ее крики сопротивления. — Что?.. — Хатор сморщилась и прикрыла рот рукой, чувствуя, как в груди растет паника. — Ей недолго осталось бороться, еще чуть-чуть, и она станет нашей. Такая мощь на нашей стороне… это так захватывающе, — Бек рассмеялся ужасным скрипучим смехом. — Скоро у богов не останется своих собственных теней, посмотри. Взгляд женщины тут же упал на тень парня, которая, к ее ужасу, совершенно не походила на тень Бека, да и вряд ли вообще она была похожа на тень человека, скорее уж на обычную черную кляксу, края которой трепетали от ветра. — Нас не убить оружием, нельзя лишить сил, невозможно истребить. Мы бессмертны в своем истинном обличии, и скоро весь смертный мир будет наш, как нам и пообещала хозяйка, — решительно сказала Тень, смотря на Хатор жутким темным взглядом.