Синие розы к ногам твоей никчёмности

Сайфер понял, что происходит неладное ещё тогда, когда на следующий день после того неловкого разговора в ванной, Мейбл Глифул заявила, что завтра уйдёт на ночёвку к Кэнди. Дело было в том, что девушка почти никогда не ходила в гости к своим подругам. В основном Кэнди и Грэнда были завсегдатаями дома Глифулов, но никак не наоборот. Мейбл не любила простолюдинские жилища с абсолютно серыми стандартными обоями и скромным дизайном, поэтому ей куда проще было принимать гостей у себя, без ущерба для своего совершенного эстетического вкуса. А тут вдруг ночёвка в чужом доме без собственной мягкой кровати, без дорогого ночника с едким синим светом, без шёлкового постельного белья... Всё это было, как минимум, жутко странно. Но, как прилежный слуга, Уилл поинтересовался у госпожи, нужно ли ему собрать её какие-то вещи, или может, купить что-то на эту пижамную вечеринку. На это мисс Глифул лишь одарила его хлёсткими ударом по щеке, пробурчав, чтобы он не лез не в свое дело. Что ж, Уильяму уже давно не нужно повторять дважды, так что он оставил госпожу в покое. Второй тревожный звоночек - Стэнли Глифул, ведущий почти затворнический образ жизни в своём кабинете. Старик почти не покидал его, так как вечно был занят либо договорами на выступление своих внучатых племянников, либо деланием чучел животных. Да что и говорить, его комната была буквально священным местом, даже младшим близнецам вход был по разрешению... И тут, внезапно, Стэнли срывается с места. В тот же день, собрав небольшой чемодан, он бухается на сиденье в своём кабриолете, и, заявив, что у него намечается очень выгодная сделка в соседнем городе, уезжает. Его приезд домой как раз датируется утром субботы, в день после визита Говарда. Диппер и Уилл остаются совсем одни в большом доме. На удивление, у господина Глифула совсем не появилось никаких срочных дел. Ничто не требовало его вмешательства и внимания. Юноша просто сидел на диване в гостиной с чашкой поданного повелителем разума чая и читал, читал, читал и так дочитанный до дыр дневник, совсем не обращая внимания на бесцельно слоняющегося из угла в угол Уилла. Они оба чего-то ждали. Когда в три часа уже наступившего послезавтра сестрёнка Глифул уходит на пижамную вечеринку, Уиллу неспокойно. Ему так и хочется схватить её за подол развевающегося платья, вцепиться своими пальцами и молить её остаться, обливаясь слезами от безысходности. "Только не уходи... не оставляй нас одних, прошу! Я буду ползать в твоих ногах, можешь вытереть об меня свои красные туфли, выбить шпилькой оставшийся глаз, только не уходи... " Но эти жалкие мольбы, эхом раздающиеся в истерзанном сознании Сайфера, бесполезны. Они не спасают его, не останавливают девушку, не заглушают панический страх в душе. Мейбл, красноречиво сверкнув глазами в сторону абсолютно равнодушного брата, закрывает за собой входную дверь с тяжёлым хлопком. И всё, что может сделать Уильям - это лишь тоскливо посмотреть ей вслед из окна гостиной. Кажется, ночью близнецы не спали. Говорили о чём-то на повышенных тонах. Будто ссорились. - Уилл, сделай ещё чаю. - Холодно бросает Глифул с дивана. В его руках шелестит очередная страница неизменного дневника прадяди. И Сайфер послушно идёт на кухню. Бренчит приборами, ставит греться пузатый чайник, заливает пахнущую сухую траву кипящий водой. Мысли же его черны, как ночь. Чувство вины множилось с каждой минутой. Ужас, поселившийся в его голове, атаковал каждое мгновенье. Что-то надвигается, что-то произойдет, что-то изменит его навсегда... *** Тяжёлые напольные часы из благородного дерева показывали ровно 16:45, когда в дверь позвонили. Оповещающая трель прокатилась зловещим раскатом по пустынному помещению и осела в ушах двух молодых людей, находящихся в гостиной. Диппер так и не сдвинулся с места с самого ухода сестры. Уилл же, не зная куда деться, примостился на пустующее кресло поодаль Глифула, и таращился всё это спокойное, до звонка, время в никуда, обдумывая что-то в своей голове. Спустя пару секунд, сигнал снова раздаётся раздражающим звуком, и тогда, Уильям, будто сбросив оцепенение сна, подскакивает на ноги. Он, и правда, настолько ушёл в свои мысли по поводу прихода Говарда, что сначала подумал, что дверной звонок - лишь плод его воображения. - Я-я открою!..- сбивчивым голосом пробубнил он себе под нос и поспешно посеменил к входной двери. Диппер же оставил демона без толики внимания, не мигающими глазами рассматривая страницу книги. Но это равнодушие обманчиво. Сейчас Глифул как охотничья ищейка - слышит каждый, самый малейший шорох, подмечает любое изменение в окружающей действительности, и готов хоть сейчас соскочить с места и впиться в глотку добычи зубами... - З-здравствуйте, мистер Мьянски...- раздаётся от двери дрожащий в испуге голос Уильяма, - это мне?! Не стоило... мне совсем нечего дать взамен... Разбавлял жалко пищащий голосок демона мужской бас, звучавший так приглушённо, что Диппер не мог разобрать слов. Пока что просто бессмысленный трёп. Юноша отложил дневник прадяди и неслышно поднялся на ноги, оправляя свою одежду: чёрную рубашку, подвязанную у ворота голубой лентой и заправленную в узкие, тёмные брюки, выгодно подчеркивающие красоту ног господина Глифула. Нет, он вовсе не всегда ходил при таком параде дома, но сегодня будет особенный день. - Эм... простите, я не могу пойти с вами! - Вдруг фраза Сайфера, вырывает Диппера из чуть скучных мыслей о своём внешнем виде. Ухмыльнувшись, Глифул последовал на голос. - Да ладно, Уилл! Я же сказал, отказы не принимаются! - Смеющийся голос, который жутко раздражал Диппера. Серьёзно, если заставить толпу детей стучать плошками о металлические кастрюли, звук и то выйдет куда мелодичнее... Выйдя в коридор, юноша сразу же направился к зияющей просветом приоткрытой двери, из которой незаметно тянул сквозняк. С каждым шагом открывался всё больший обзор. Сайфер стоит спиной к приближающемуся Дипперу, и из-за его плеч виднеется счастливая рожа Говарда с прилизанными волосами. Глифул, сглатывая, борется с собой, подавляя желание прямо сейчас изуродовать эту нахальную физиономию. - Простите, но я определённо сегодня не могу никуда пойти! - Жалкие оправдания не убеждают даже самого говорящего. - Мы ненадолго! Соглашайся, Уилл! Не ищи причин для отказа! - Дело не в том, что долго или нет... Только подойдя на достаточное расстояние к беседующей парочке, Диппер замечает в руках своего слуги букет из синих роз. Да как этот мерзавец только посмел... Глифул сам не понимал, кому адресованы его внутренние ругательства - Уиллу или Мьянски, ведь недовольство вызывали они оба: Сайфер - потому что принимал эти жалкие подачки от бешеного фанатика, а Говард - от того, что их дарил. Конечно, присутствие юноши не осталось незамеченным. Уже через секунду взгляд Говарда скользнул по его лицу, а после фанат просиял и выдал какую-то непонятную эмоцию, похожую на смесь шока, восхищения и досады. - Мистер Глифул, и вы здесь! Что значит "и вы"? Это, черт побери, его дом! Но в ответ Диппер лишь сдержанно улыбается, чуть качнув головой в приветствии. Уже въевшаяся привычка надевать другое лицо в общении с фанатами не позволяет просто-напросто сказать чего-то кроме: - Здравствуйте, давно не виделись! Говард переместил внимание с Глифула на заметно притихшего с появлением хозяина Уилла. Демон же вообще отвел взгляд в сторону. Нервно прокусывая собственную губу, таращился нечитаемым взглядом в одну точку. Мьянски улыбнулся и с надеждой посмотрел на магического близнеца. - Мистер Глифул, хоть вы его вразумите! Я зову Уилла всего на полчасика проветриться, а он упирается, как будто бы я его резать собираюсь! - Парень натужно выдохнул, показывая этим своё полное бессилие в борьбе с Сайфером. - Прошу, прекратите!..- Сайфер тявкнул как собачка на эти слова и тут же прикусил себе язык, вспомнив, что при господине повышение голоса карается. Диппер ухмыльнулся. - Что, собственно, происходит? - Протянул он, будто бы, действительно, не понимал. - Зачем вам вдруг понадобился наш Уилл? Говард засмеялся, и его смех заставил подавить в себе огромное желание заткнуть уши. - Ну, вы скажете тоже, мистер Глифул! - Перебираясь на смешки, вещал фанат.- Как это зачем? Уильям ваш украл моё сердце одним своим взглядом, так что хочу теперь разделить с ним мгновения своей жизни! "Не беспокойся, они не будут долгими" - про себя злорадно подумал Диппер, но в лице не поменялся. Маска доброжелательности осталась безупречна. У Сайфера спина пошла мурашками, когда он взглянул на всё такого же приветливого Глифула, который выдерживал этот ливень хохота с дежурной улыбочкой и смотрел через прищур глаз. Да его господин был в ярости! Нужно срочно что-то делать! Выпроваживать Говарда - спасать ему жизнь! Подумать только! Демон беспокоится за жизнь обычного мясного мешка! Смех, да и только! Собрав всю волю в кулак, которая у него только осталась, Сайфер нахмурился и сказал как можно более твёрдым и не терпящим возражений голосом: - Я же сказал, что не могу ответить на ваши чувства! Поэтому оставьте меня в покое! Говард же всё улыбался, но смеху в его голосе поубавилось, когда он скользнул взглядом по серьезному лицу Уильяма. Ассистент, казалось, действительно был возмущён вероломным поведением своего поклонника. Будто Сайфера и правда сильно задели отпускаемые Мьянски шуточки. Нахмуренные брови, этот холодный взгляд голубого глаза, поджатые белые губы... Совершенство. Надо ли и говорить, что такой вид вовсе не побудил Говарда развернуться и уйти, скорее наоборот - раззадоривал, опьянял, заставлял говорить ещё больше глупых слов. - Почему же? - Улыбался фанат, - Насколько я знаю, у тебя никого нет. Так зачем отказываться даже не попробовав, Уилл? Вдруг мы и есть судьба друг друга... - Мьянски медленно протянул руку, вероломно собираясь коснуться щеки демона в поглаживающем жесте, - Мы просто обязаны по.... Глифул сразу же реагирует на это тем, что оперативно, но незаметно сжимает в ладони амулет, спрятанный в кармане брюк. Внезапно рука сталкера будто встречает невидимую преграду. Она не двигается, замирает в воздухе, и на все попытки хозяина хоть как-то пошевелить конечностью отвечает абсолютной статичностью. Даже пальцы не поддаются. Паника в одно мгновенье застилает собой всё сознание. В этот момент Говард испуганно дёргает рукой, и ему удается вызволить её из невидимого плена, опасно отшатнувшись назад. - Мистер Мьянски? - Тревожно произнёс Уилл, чуть поддался вперёд, готовясь в любой момент подхватить падающего человека. Диппер ловит это взглядом. И ему совсем-совсем не нравится этот благородный демонический порыв. Укол злости и ревности снова отравляет тело Глифула, заставляя его скрипнуть зубами. Разумеется, Говард не упал. Лишь пошатнувшись, встал на место, снова чувствуя себя в полном порядке. Этот недоумок даже не понял, что с ним произошло. Уилл же проглотил облегчённый выдох, не заметив на человеке никаких следов насилия. - И все же, - снова заговорил Мьянски куда более спокойным голосом, - мы должны попробовать, Уилл. Пока мы оба свободны, у нас есть шанс... - Мистер, с чего вы взяли, что Уильям свободен? - Вдруг подал бесстрастный голос Диппер, складывая руки на груди в закрытом жесте. Глифул смотрел с выражением какой-то таинственности прямо в лицо сталкера, позволив себе растянуть губы в слабой и нервной улыбке. В глазах же его плясали столпы разъярённого огня. Как же Диппер сейчас хотел ударить этого чужака! Сломать ему нос, ребра, вывернуть наизнанку, насадить глазницами на столовые приборы... Говард смутился и даже запутался совсем на миг. Глифул выглядел требовательно и представительно. Было бы странно, если бы это не пробудило в человеке, вроде Мьянски, чувство угнетения. Однако природный оптимизм парня не позволил впасть в отчаянье от этих слов, хотя, признаться, Говард заметил, что Диппер настроен к нему не совсем положительно. Беззлобно усмехнувшись в ответ, Мьянски завёл одну руку за голову, почёсывая макушку в таком раздражающем Диппера жесте. - Хе-хе...- замялся парень в неловкости,- Эм, мистер Глифул, я надеюсь, вы не о себе говорите? Что?! От такой наглости магический близнец просто обомлел. Он даже открыл рот, готовясь уже осыпать этого невыносимо тупого человека отборной бранью, но не смог вымолвить и слова. Как пить дать, будь Диппер демоном, пламя ярости бы уже давно обуяло его с ног до головы. - Ну что вы такое говорите?! - Встревает Уилл, не давая времени Глифулу для формулирования достойного ответа сопернику. Глаз демона подрагивал в нервной дрожи, а слюна во рту тяжёлым комом встала в горле. Сайфер совсем не хотел никаких разборок сейчас, но этот чёртов человек, пришедший сюда... он доводит до нервного срыва его господина! Да самому демону доставляет множество хлопот! По идее, Уилла должно это злить, но он чувствует лишь досаду и липкий страх. Вся злость - напускная, но демон старается вытянуть свою актерскую игру на самый высший уровень. Если удастся - Говард отступится, и никто не пострадает. - Прошу вас, мистер Мьянски, прекратите весь этот балаган! Я никуда с вами не пойду, поэтому возвращайтесь домой и оставьте меня в покое! Лицо Говарда вытягивается в удивлённой гримасе, с места он не двигается. - Но почему? - Пораженно говорит сталкер, не спуская глаз с нервничающего демона и полностью игнорируя стоящего рядом Диппера. Того такое вероломное поведение пришельца просто вымораживало, и Глифул терзал себе ладони короткими ногтями, в попытках отвлечься от собственного гнева. - Прошу вас, уйдите! - Безуспешно прикрикнул Уилл, но голос его не возымел должного эффекта: фанат не сдвинулся с места. Наоборот, выдохнул как-то странно, будто спортсмен, собравшийся взять важнейший в своей жизни результат. Расправил до этого зажатые в смешанных эмоциях плечи, и с выражением абсолютного, болезненного обожания открыто посмотрел Уильяму в единственный глаз. - Я никуда не пойду, потому что не представляю, как дальше жить с мыслями о тебе... Уилл, я люблю тебя! - Отчаянно, жалобно, в попытке в последний раз достучаться до повелителя разума, произнес Мьянски. Три слова. Три слова, которые в момент перевернули всё в душе юного Глифула, засасывая его чувства в океан чёрного торнадо. Уилл услышал признание не из его уст. Не с его губ любимый демон сорвал эти важные слова, не от его взгляда смутился и покраснел. Говард обошел его, великого Диппера Глифула, обогнал, одурачил, заставил почувствовать себя полным дураком... Юноша почувствовал, как в душе что-то костенеет, как последний тормоз здравого смысла ломается, делая его абсолютно свободным от любых норм. Ярость, гнев, злость - всё это из пламенного превратилось в абсолютно ледяное. Мысли прояснились, и сейчас Диппер как никогда чувствовал себя спокойно. Все чувства, бушевавшие и мешавшиеся всё это время стали его щитом. Он - хладнокровная, ядовитая змея со стальной выдержкой. Гадюка, уже заползшая к жертве под одежду и открывшая пасть, готовясь впрыснуть в тело глупой добычи смертельную дозу яда. Глифул не готов простить такое невежество, такое абсолютно наглое вмешательство. Никому из них двоих. Уилл получит свое, но Мьянски... Мьянски ждало кое-что похуже. Сайфер же тем временем на неожиданное признание Говарда зашёлся бурей жалкого, смущённого негодования: - Что?! Да вы совсем обезумели! - Сокрушался он, и голос его дрожал в смеси робости и досадной злости. Он правда уже готов взашей выгнать пришельца, лишь бы только не слышать этих глупых слов. - Я уже сказал вам, что не чувствую к вам ничего подобного! Хватит ломать комедию! Убирайтесь сейчас же!.. - Ну что же ты, Уилл? Где твои манеры? - Сладким голосом заговорил Глифул, перебив Сайфера и обратив тем самым на себя внимание. - Господин Говард так красиво признался тебе в своих чувствах, а ты не хочешь уделить им хотя бы немного внимания... Давайте всё спокойно обсудим, и... почему бы нам не сделать этого под чашечку хорошего чая? - Диппер обворожительно улыбнулся, но в его улыбке Сайфер не увидел даже пылинки искренности, - Что скажете на это, мистер Мьянски? Говард же оживился, в момент перестав напоминать героя какой-нибудь грустной мелодрамы. Резкий ответ Уилла сбил его с толку, но сейчас надежда с новой силой вспыхнула в сердце фаната, а эмоция неверия и радости распласталась по лицу глупой маской. - К-конечно! - Заикаясь от возбуждения, зашёлся в звонких словах Мьянски. - Я с радостью принимаю ваше предложение, мистер Глифул! Спасибо! Глифул улыбнулся ещё шире. Птичка попалась в силки. Сайфер же не верил тому, что слышал. Он мог лишь повторять про себя жалкое "нет, нет..." не надеясь хоть как-то что-то исправить. Его господин в бешенстве, и вряд ли действительно зовёт беспечного фаната выпить чаю. Может быть, это очередной ход для его, Уилла, наказания? Но как бы то ни было, что либо возразить Сайфер Дипперу не может - банально боится новых наказаний, боли и унижений. Все миры сущего, как же он жалок... Однако упасть в самые недра своих невесёлых мыслей Уильяму не дали. Твердый, спокойный и отдающий льдом голос Глифула врезается в его сознание подобно горячему ножу в сливочное масло. - Тогда, Уилл, иди и завари самый лучший сорт чая из коллекции. - Дает распоряжения Диппер, мягко касаясь плеча Сайфера в дежурном жесте. Повелитель разума вздрагивает, поворачивает голову к господину. Одним молящим взглядом Уильям пытается передать все те чувства, которые обуяли его, вызвав в теле легкую дрожь. - Но... Господин...- попытался возразить демон, панически оглядывая Глифула. Однако лицо последнего осталось абсолютно непроницаемым. Что же там в этих восхитительно глубоких бирюзовых глазах?.. Может, удастся разгадать план Диппера? Предотвратить надвигающееся нечто, которое уже морозным, смертельным дыханием колышет волосы на затылке Уилла? Нет. Всё происходит так, как происходит. События разворачиваются совсем не так, как Уильяму хотелось бы, но сделать с этим он, даже как самый могущественный повелитель разума, ничего не может. - Никаких "но". Выполняй приказ чётко и быстро, - угрожающе пророкотал Диппер, смиряя разволновавшегося Уилла колким взглядом, - гости семьи Глифул никогда не уходят из этого дома без должного обслуживания и не познав поистине отменного гостеприимства. И демону ничего не остается кроме как склониться в уважительном поклоне, а после, под удивленный взгляд неожиданного гостя, уйти на кухню. Говард присвистывает, когда Уилл скрывается в конце коридора, и от этого Диппера немного коробит. - Уууу, мистер Глифул, а я и не знал, что Уилл у вас ещё и прислугой работает! - Поражено произносит Мьянски, стаскивая с ног свои грязные поношенные кроссовки. - Я думал он всего лишь ассистент! Замызганная в летней пыли обувь поклонника бухается на кафель с мерзким звуком. Забившийся в ребристую поверхность подошвы песок высыпается на вылизанный Сайфером пол. Говард раскидывает свои кроссовки по разным углам прихожей так, будто живёт здесь. Какая наглость! Такое поведение лишь прибавляло газа на конфорке раздражения внутри Диппера, но он сдерживал желание прямо сейчас заставить поклонника сожрать свою грязную обувку. - Может быть, пройдем в гостиную? - предложил Глифул, приятной улыбкой поймав восторженный взгляд поклонника. - А правда можно?! - Неверяще проговорил тот и тут же, даже не получив ответа, потопал в сторону комнаты, по пути рассматривая всё, что попадалось на глаза. - Вааау, мистер Глифул! Поверить не могу что я в самом сердце Тента Телепатии! Диппер прикусил губу с внутренней стороны, прослеживая взглядом движения фаната. Бесцеремонный человек остановился прямо напротив небольшого буфета, стоящего тут, в коридоре, и доверху забитого всякими магическими статуэтками прадяди Форда. - Формально, это не Тент Телепатии... - заговорил Глифул, но прервался, когда увидел, что Говард собственнически, уверено, берет ручку серванта и открывает стекленную дверцу, - ...что вы делаете? Говард вскинулся, будто опомнился от чего-то, и резким рывком убрал руку за спину, смущённо перевёл взгляд на своего кумира. - Ооох, простите мистер Глифул! Просто я в таком восторге, что до сих пор не могу поверить в то, что я здесь... ну, я имею ввиду, что большинство фанатов многое бы отдали за то, чтобы увидеть ваш дом, то, как вы живете!... Это по истине удивительно! Я еле сдерживаюсь от того, чтобы не забрать себе в качестве сувенира какую-нибудь ручку или вилку... или вот эту статуэтку лошади!.. Мьянски неловко рассмеялся, прикрывая дверцу, щеки его попунцовели от смущения. - Простите, я веду себя ужасно... - Ничего страшного. - Сдержанно улыбнулся Диппер и, проследовав к Говарду, рукой показал на арку, ведущую в просторную гостиную. - Прошу, нам сюда. - Ох! - Запыхтел тот в восторге. - Да, конечно, мистер Глифул! И Мьянски поспешил последовать вслед за тонкой, фигурной спиной магического близнеца, облачённой в чёрную, струящуюся ткань. - Эм... а можно вопрос? - Несмело пробормотал фанат. Диппер же незаметно скрипнул зубами от раздражения. - Конечно. - А мисс Глифул здесь? Ну вот... Теперь этому тараторящему без умолку недоумку понадобилась Мейбл. Внутренне магический близнец порадовался, что сестра сейчас не дома. Не хватало ещё её впутывать во весь этот абсурд. - Нет, - качает головой Диппер, - к сожалению, моя сестра сегодня занята, так что увидеть её у вас не получится. - Ну почему же обязательно "не получится"? - В недоумении развёл руками Мьянски, не спуская с лица дурашливую маску радости. - Увижу её на сцене в следующий раз! "Как бы не так" - злорадная мысль прокатилась в голове Глифула, принося с собой какое-то садистское удовольствие. Оно импульсом прошло от темечка до самых пяток, обострило все чувства. Пробудило где-то в душе черный и омерзительный омут постыдных мыслей. - Вааааау! - Вдруг раздался восторженный мужской и тяжеловатый на слух голос, царапнувший ушные перепонки. Вынырнув из своих мыслей, Диппер понял, что они наконец-то вошли в гостиную. И теперь фанат не мог насмотреться на открывшийся, для него новый, вид, - Мистер Глифул, как тут у вас всё классно! Потрясно! Юноша на эти слова лишь самодовольно улыбнулся. Всё оформление в комнатах - дело рук его сестры. И сейчас, безупречным вкусом Мейбл, её потрясающим способностям в дизайне и её умением подбирать предметы интерьера Диппер поистине гордился. Ведь действительно получилось потрясающе! Комната была большой и светлой с огромным белым панорамным окном, которое по бокам обрамляли тёмные занавески. Обои - мятного, нежного цвета, с ненавязчивым цветочным принтом. Кажется, из коллекции какого-то дизайнера. Диппер не помнил. Мебель уютно разбрелась по помещению, занимая его ровно на своих местах и не утяжеляя пространство. Тут был и светлый широкий диван с ворохом маленьких подушечек, и два тёмных кресла напротив, чуть растасканные по углам. Разделялось всё мягким, ворсяным, светлым ковром, что лежал на полу. В нём было так приятно утопить босые ноги, уставшие после долгого дня. На ковре - стеклянный столик, с каркасом из черного дерева. К стенам прижимались серванты, буфеты, тому подобные предметы интерьера, доверху набитые книгами, красивыми блестящими безделушками и прочим хламом. Кое-где висели оригинальные картины малоизвестных, но, несомненно, талантливых художников. Говард тут же прошел вглубь. Не зная, куда повернуть голову и на что посмотреть первым, он крутился как волчок на месте, открывая и закрывая рот, будто что-то хотел спросить, но в последний момент забывал. - Мистер Мьянски, присаживайтесь, прошу, - кивнул Диппер на одно из кресел, а сам устроился на диване, - Уильям скоро принесёт чай. - Да, спасибо! - Закивал тот, и послушно занял своё место, всё ещё крутя головой в разные стороны. Взгляд фаната был полностью расфокусирован, и в нём отражались слабые огни освещения. Диппер обвёл Говарда оценивающим с ног до головы взглядом. Перед ним, совершенно очевидно, один из самых простых и скучных людей. Мьянски не был красавцем и явно уступал Дипперу по фактору внешности. Голосом же его вообще можно было распугивать людей и животных, настолько немелодичным он был. Поведение - тоже не изысканное, а привычки, которые уже успел разглядеть Глифул, довольно мерзкие... Какой-то обыденный, скучный, самый обыкновенный, банальный, типичный человек сидит перед ним. О нём бы и не стоило волноваться, но... Почему в Глифуле от одного только взгляда на него просыпается такая ярость? Откуда это чувство неприятия и соперничества? Почему Диппер так сильно хочет его убить? Ответ находится сразу: потому что Уилл Сайфер. Глупый, бесхребетный и пускающий нюни повелитель разума, что сейчас в своем временном мешке из мяса заваривает им чай на кухне. Это Уилл заставляет Диппера сходить с ума от ревности, выворачиваться наизнанку от дикой жажды крови соперника, грызть собственные локти в страхе потерять этот маленький голубой треугольник... Глифул никогда не простит этого Уиллу. Но никому не позволит встать между ними, забрать своё право на любовь к повелителю разума. Диппер готов страдать, готов мучиться от чувств, от горящего желания, готов ранить себя острыми шипами собственной любви. И не готов уступать это место кому-нибудь ещё. Никто не достоин Уилла. Никто не будет рядом с ним. Диппер попросту не позволит. От каждого, кто посмеет взглянуть на демона как-то не так, Глифул будет избавляться. Зарывать живьем, мучать своей телепатической силой, резать тело на куски... И начнет он прямо с сегодняшнего дня. Сайфер должен усвоить урок о том, что он всецело принадлежит Дипперу. Сталкер должен усвоить урок о том, что смертельно опасно вставать у семейства Глифул на пути. Говард что-то восхищенно бормотал всё то время, пока близнец был занят своими мыслями. Радовался, хвалил, воодушевлённо говорил о чём-то. Собеседник не слушал. Как только в речи безумного от возбуждения Мьянски повисает секундное молчание, юноша с глазами цвета мяты, вклинивается, спрашивая чётко и спокойно, даже заинтересованно: - Так значит Вы фанат нашего шоу? Конечно, Дипперу плевать на ответ. Но в глазах Говарда загорается такой столп восторженных искр, будто тот только и ждал этого вопроса. - Чёрт возьми, да! Я посещал абсолютно каждое шоу с Вашим участием! - Громко заговорил он, шмыгая слюной во рту, оттого что просто не было времени её сглатывать. - Я даже был на самом первом вашем шоу, представляете? Кажется, это было... Парень замялся, на лице его отразился тяжёлый мыслительный процесс. Диппер прищурил глаза, незаметно выдыхая. Задумчивое выражение не шло Говарду. Делало его простецкое лицо каким-то мрачным и пугающим. Куда более отвратительным, чем обычно. - В Алабаме... - без особого энтузиазма подсказал мистер Глифул. - Ах, да, точно! В Алабаме! - Просиял Мьянски, широко улыбаясь. - Меня так поразило ваше выступление тогда! Настолько, что я стал путешествовать вслед за Тентом Телепатии, и неизменно приходить на каждый ваш выход! Я всегда следил за вами, мистер Глифул! Ваши номера, то, что я увидел... это поистине настоящая магия! - Фанат прервался в легком смешке. - Честно сказать, сначала я не думал, что меня впечатлят все эти ваши фокусы, номера... Но с тех пор, как я впервые увидел всё в живую, своими глазами, то стал вашим преданным фанатом! Вся моя жизнь, после этого момента, связалась с Тентом Телепатии. Я много путешествовал, заводил знакомства, и всё благодаря вам! - Фанат внезапно поддался вперед, заглядывая Дипперу в глаза и протягивая ему руку, будто для рукопожатия, - Что там и говорить, сердце свое я так же впервые открыл здесь! Понимаете, мистер Глифул, я верю в судьбу, и считаю что то, что я встретил Уилла именно на вашем выступлении - не случайность! Мы связаны красными нитями судьбы! Нам предначертано быть вместе! Глифул лишь окидывает протянутую ему конечность презрительным взглядом и не жмёт её. Но фанат, кажется, не замечает подобной грубости: он просто опускает руку, почёсывая коленку, а после убирает, больше не тревожа Диппера своими навязчивыми жестами. Выражение искреннего, беззаботного восторга тоже не стёрлось с его лица. А жаль. - Скажите...- чуть склонил голову на бок Глифул, - Вы имеете виды на Уилла? И вас не смущает то, что он мужчина? Говорить хотелось холодным, ничуть не заинтересованным голосом, но не получалось. Едва заметная, эфемерная дрожь скользила в словах, заставляя Диппера чувствовать досаду в своей душе. Да, этот ответ был важен. Он бы помог Глифулу лучше разобраться в себе, понять всю глубину своих чувств, возможно, осознать свою омерзительную сущность. Диппер никогда не считал себя геем. Его никогда не возбуждали мужские тела. Хотя, если подумать, то и женские тоже. Относиться ровно ко всем этим крысиным бегам с чувствами, холодно смотреть сверху на тех, кто видит смысл жизни в спаривании и потомстве, презирать глупое слово "любовь" - это то, чему их с Мейбл учили с самого раннего детства. "Вы выше этого" - говорил изрядно перебравший Стэнли, - " Займитесь чем-нибудь по-настоящему важным! Посмотрите на моего брата - ему ничего не нужно кроме секса! Он растерял все свои навыки ученого, променял свое великое будущее на дешёвых баб. Пропал на тридцать лет только для того, чтобы натрахаться всласть! Диппер, неужели ты хочешь быть таким как он?! Мейбл, ты всего должна добиваться сама, если не хочешь чтобы мужчины вытирали об тебя ноги!" С тех пор, близнецы твердо решили для себя, что всегда будут вместе. Что им никто не нужен, кроме них самих. Но всё испортил сам Диппер, которого так досадливо угораздило влюбиться в демона разума. Хоть Мейбл и говорила, что всё нормально, что она в любом случае его поддержит, брат всё равно чувствовал определенную вину как перед ней, так и перед дядей Стэнли. Этот диссонанс в его душе и рождал злость, раздражение, несдержанность, которые еловыми шишками сыпались на ни в чём не повинного Уильяма. И от этого было мерзко. Потому что Уилл - самый добрый, очаровательный, милый и лучший человек... да даже не человек - демон, которого Диппер только знал. И каждый раз, срываясь на нём, Глифул чувствовал мерзкую слякоть вины в сердце, которую, правда, вполне успешно игнорировал. Быть честным, Диппер не знал, любовью ли является то чувство, которое окрыляет его, когда рядом Уилл. Любовь ли заставляет его ревновать и чувствовать злость, когда Сайфер говорит с кем-то кроме него? Любовь будит в нём те самые низменные, пошлые инстинкты, которые выливаются в грязные простыни наутро? Он желал разобраться. А помочь в этом мог лишь этот мясной мешок, сидящий в кресле напротив, который, судя по всему, чувствовал те же самые, или, по крайней мере, схожие чувства к Сайферу. - Эмм...- протянул гость, явно смутившись. Его ладони вспотели, а взгляд принялся блуждать по собственным ногам, - понимаете, мистер Глифул, я, как бы как раз и предпочитаю мужчин. Мне казалось, это было просто понять исходя из того, что я начал ухаживать за Уиллом... - То есть, он не первый за кем вы ухаживаете? - Уф, ну и вопросы у вас!..- Неловкий смешок продрал пересохшее горло Говарда. - Нет, он не первый. Но то, что я люблю его - чистая правда. Я не думаю, что вы поймете меня, но я уже рад оттого, что вы не схватились за вилы, узнав про мою ориентацию... - Мне нет дела до вашей ориентации. - Бросил прохладно Глифул. - Но мне есть дело до Уилла. Так что позвольте спросить, с чего вы вообще взяли, что влюблены в него? Вы видели его всего один раз на сцене. - Ну, для начала, не один раз... - неловко поправил Мьянски, - то ваше выступление, когда Уилл вышел на сцену, стало судьбоносным. Я просто почувствовал, как искра осветила мою душу, и решил попробовать подступиться - чем чёрт не шутит! А вот в огонь эта искра разожглась куда позже - в моей машине, когда я подвозил его до дома. Понимаете, Уилл очень умный, интеллигентный, добрый и мягкий - в такого грех не влюбиться! Мы просто разговаривали, но когда я поддался соблазну и обнял его, поцеловав в щеку, то понял - вот оно! Мой человек! Тот, с кем я хочу разделить свою жизнь! От злости судорога пронеслась в напряжённых мышцах. Желваки проступили на лице Диппера. Волна долго сдерживаемой ярости обрушилась на Глифула, заставляя того чуть ли не с силой вжимать самого себя в кресло, лишь бы сдержать порыв прямо сейчас схватиться за магический амулет и оторвать голову этому человеку напротив. Поцеловал. Пусть и в щеку. Его невинного Уилла, предназначавшегося только Дипперу. Этого уже хватало для смертельного приговора. Но близнец сдерживался, хоть и знал, что его выдержки надолго не хватит. Когда шар ярости лопнет - затопит всех. - Как вы можете так уверенно об этом говорить? - Тихо, как-то шипяще, но с тем же отчётливо произнес Диппер. - Вы же ничего о нём не знаете. Говард проследил за Глифулом взглядом, каким-то шестым чувством понимая, что несмотря на всю эту демонстративную холодность, перед ним сидит настоящий ураган. Ураган, запертый в оболочке из плоти и крови. От льдистого, тяжёлого бирюзового взгляда было неуютно, и Мьянски не знал куда деться. Но вместе с тем в душе просыпалось какое-то сочувствие, даже жалость. - Мистер Глифул, - выдохнул он, пытаясь задавить в себе непонятно откуда взявшееся чувство страха и поддался вперед, добрыми глазами заглядывая в мятный свет чужих очей, - для того чтобы любить кого-то не нужно ничего помимо чувств. Пусть я и не знаю многого об Уилле... я люблю его просто за то, что он есть. Он делает мою жизнь лучше, и я не могу этого игнорировать. Я хочу, чтобы он был счастлив, был счастлив рядом со мной. И поэтому я здесь... "Заткнись, заткнись, заткнись! Твой голос - сплошной кошмар! Он выворачивает меня наизнанку! Меня тошнит, хочется опустошить желудок прямо на этот ковер... Ты не можешь любить кого-то, не зная его! Ты просто наглый лжец! Пустышка, глупый и безмозглый мешок мяса!.. " Говард всё говорил, а Диппер всё взвывал в своих мыслях. С каждым произнесённым словом уверенность в том, что необходимо физически избавиться от соперника крепла. И сдерживать этот кроваво-красный, жестокий порыв было уже практически невозможно... да и звучащий настойчивой трелью голос не дает Глифулу совладать с новым приступом агрессии. Последней каплей стала глупая, унижающая, сочувствующая улыбка со стороны Говарда. Она ударила по самолюбию и гордости Диппера хлёсткой, болезненной пощечиной. Такой, что юноша вскинулся, усаживая себя в напряжённую позу. Мьянски заговорил тихо, будто боясь прорезать напряженную, тягучую, как карамель, тишину: - Простите, мистер Глифул, но я не думаю, что вам дано меня понять, - глаза гостя омерзительного цвета, жалостливо обласкали взглядом бледное лицо магического близнеца, - потому что вы никогда не любили. Я вижу это по вашему взгляду. Диппер поддается чуть вперед, навстречу этому ничтожному человеку, который возомнил себя всезнающим. Губы нервно подрагивали, хоть Глифул и старался держать непроницаемую маску равнодушия. Слишком много злости, слишком много глупых чувств. Отторжение, ярое, грязное, как не прижившийся кусок кожи - мучает болью, кривит сознание, мутит ясность ума чёрными всплесками ненависти. - Может, вы и правы, - цедит сквозь зубы юный Глифул, а бледная кожа его лица снова наливается румянцем, - я не знаю, любовь ли то, что я чувствую к Уильяму. Но я уверен, что моё чувство куда чище, подлинней, тверже и сильнее вашего. - Погодите, что?..- Шокировано выдыхает гость, и его лицо искажается печатью шока и удивления: брови взметнулись вверх, и без того большие глаза распахнулась настолько, что своим размером были с блюдца, рот приоткрылся. Этому мужчине не идет ни одно выражение лица. С каждой из эмоциональных масок он выглядел уродливо. Диппер улыбается этой мысли, этому неверию в чужих глазах. Впервые за вечер в груди растекается тёплое чувство черной удовлетворенности, злорадства, какой-то мерзкой радости. Ты не ожидал этого, Говард Мьянски? Не ожидал такого поворота? Глупый мясной мешок, обыденный, неинтересный и безнадежно тупой. Чувство собственного превосходства затопило мистера Глифула с ног до головы. Былая уверенность в себе, подорванная неожиданным признанием в коридоре, вернулась. А с ней Диппер всегда мог свернуть горы. - Мистер Мьянски, чему вы так удивляетесь? - Кривая усмешка расчертила юное, красивое лицо Диппера, а голос казалось, издевался, взбрыкивая такими же жалеющими нотами, которыми ещё пару мгновений назад говорил сам Говард. - Неужели вы думали, что у вас есть хоть маленький шанс быть с Уиллом? С уже давно МОИМ Уиллом? Выделить предпоследнее слово было приятно. От этого даже судорога какого-то прозрачного наслаждения пронеслась в животе. И Диппер поддался ей, на секунду пропадая в неосязаемой эйфории. Всё было так просто! Всё всегда было так просто! Всё это время! А он, дурак, накручивают себя всякими глупыми мыслями о чести Глифулов, о неправильности своих чувств, о том, что нельзя давать Уиллу власть над собой... О чём всё это вообще? Сейчас все эти подростковые метания казались такой глупой чушью, что хотелось рассмеяться в голос, до выступающих на глазах слёз, до сорванных голосовых связок. Просто: Уилл ЕГО. Был ЕГО всегда, и будет, только Диппер слово скажи! Почему, почему раньше такой гений, как юный Глифул, не осознал этого?! - Вы...вы что...- жалко хлюпает словами Говард, пытаясь выдать хоть одну членораздельную мысль из своей ущербной черепушки и это жутко веселит магического близнеца. - Позвольте кое-что рассказать вам, - давя пробивающийся наружу тёмный, жестокий смех, произносит Глифул, - о том, чем моя и ваша, так называемая, любовь отличается. Вы - "любите". - Диппер дернул пальцами, как бы заключая произнесённое насмешливым тоном слово в кавычки, - Смотрите на Уильяма как на красивый торт со сладкой розовой глазурью, которую можно просто слизать и уйти. Вы и его и свои чувства воспринимаете поверхностно, и всё, что для вас важно - его внешняя оболочка. Вы не знаете о нём ничего, и понятия не имеете, какой монстр скрывается в нём на самого деле, но всё равно разбрасываетесь такими громкими словами... - Я не разбрасываюсь! - Возразил обретший голос Говард. Лицо его нахмурилось и пролегло в тени враждебного выражения. - Это действительно так, а ваши обвинения сплошной... - Вздор? - Насмешливо поднял бровь Диппер. - Я так не думаю. Знаете, чем моя любовь отличается от вашей, мистер Мьянски? Я готов за неё убить. Голос юноши так тверд, что осознание того, что Глифул вовсе не шутит, пронзает Мьянски остроконечным копьем. Он резко поднимается на ноги, собираясь прямо сейчас броситься к двери - но его останавливает невидимая стена. Она смыкается вокруг него, запирая тело в тисках боли. - Ч..чт..? - не может выговорить фанат, чувствуя, как внутренности сдавливает неведомая сила. Говард переводит взгляд на ухмыляющегося Глифула, который спокойно сидит и сжимает в своей руке нечто, горящее нежным бирюзовым светом. - Ну куда же вы? Чай ещё не готов... Гостя прошибает холодный пот, а паника, перемешанная с животным страхом, ударяет в голову, напрочь стирая способность мыслить. - Монстр! - Бросает первое попавшееся на ум слово Говард, чувствуя, как сосуды в теле сжимаются, сдавливая кровь, как боль чешет его брюхо изнутри. Глифул на это может лишь улыбнуться. Монстр... Так ли далеко от правды? Ему всего 16 лет, а он уже владеет магией, объехал почти всю Америку, выступая с сестрой, имеет в подчинении собственного демона... - Именно. - Просто соглашается Диппер, насмешливо пожимая плечами. - И я же - судьба Уилла, тот, кто ему предначертан. А ты, - юноша поднял руку, пальцем указывая прямо в перекошенное в ужасе лицо Мьянски,- ты - досадная заноза, нежелательный элемент, который мне мешает. А я не потерплю ни одной преграды. Уничтожу любого, кто посмеет встать между мной и Уиллом. С этими словами юноша поднимает свободную от амулета руку вверх и Говард с ужасом осознает, что движется вслед за этим движением: его ноги отрываются от пола и тело, поддаваясь какой-то паранормальной силе, повисает в воздухе. В панике забив ногами, гость совсем не мог коснуться пола - лишь пару раз мазнул самым краешком носка по начищенному паркету. - Ч-что вы делаете?! - Страх перед неизведанным завесой закрыл разум Мьянски, заставив его в панике захлебываться собственными словами. - Мистер, Гл...Глиф...ул! Как? Вы... Невидимые путы смертельной верёвкой стискивали шею, мешая произнести хоть что-то. Пелена болезненных слёз заволокла покрасневшие глаза, и всё, что видел перед собой гость, так это невозмутимый силуэт, черным пятном восседавший на белоснежном диване. - Дамы и господа...- тихо заговорил Диппер, складывая на губах лёгкую улыбку, так и сквозившую едким чувством превосходства и целой тонной безумия, - ...знаете ли вы, что магия реальна? Настоящей магии не нужны никакие глупые атрибуты... для следующего номера к нам вызвался доброволец. Пожалуйста, представьтесь. Тонкая плеть светящейся энергии опадает с шеи Говарда, даря тому возможность вдохнуть воздуха. Гость кашляет надрывно, пытаясь прийти в чувство, и когда ему это удается, он засыпает Диппера целой вереницей произнесенных быстро-быстро слов: - Мистер Глифул, прошу, отпустите меня! Я просто уйду, и никогда больше не потревожу вас! Обещаю! Я не хотел вставать у вас на пути, правда, я...айк - весь поток был прерван очередной перетяжкой горла. Мьянски зашёлся в хрипе, а Диппер поднялся на ноги, всё ещё держа жертву в подвешенном состоянии. - Как же вы теперь можете уйти? - Глифул склонил голову набок в вопросительном, насмешливом жесте. - Особенно, когда вы сами признали, что Уилл - неповторимый на всей земле, ваш единственный возлюбленный? Так не пойдет, - Диппер приблизился на шаг, и жертва испуганно сильно дрогнула, будто пыталась этим рывком выбраться за пределы магической силы. Близнец на это лишь ухмыльнулся. - Ход представления прерывать нельзя... Сказав это, юноша резко дернул собственную руку вбок, так сильно, что потоки воздуха, облизывая его конечность, засвистели. И кокон магии, в котором как бабочка в паутине брыкался Мьянски, последовал приказу амулета. Гостя откинуло в сторону с такой недюжинной силой, что несчастный стеклянный буфет, в который Говарду не посчастливилось влететь, рассыпался на щепки и осколки, прорезая тишину комнаты чудовищно громким, будто рык животного, грохотом. Тело поклонника мешком валялось в обломках мебели. Стеклянная крошка врезалась во все открытые участки кожи, а особенно в лицо и глаза. Мьянски мог лишь застонать в агонической боли, не смея даже колыхнуться от рези во всём теле. Диппер же выдохнул слегка облегчённо. Ярость, раздражение, злоба, долго не находившие выхода, отпускали его сознание из своих цепких рук. Чужие страдания успокаивали, дарили какое-то неправильное, мерзкое, но до ужаса приятное удовлетворение. Мешок мяса перед ним почти повержен. Всего с одного удара. Диппер снова посредством магии поднимает несчастного, протяжно воющего от боли во всём теле, гостя, планируя вторым ударом закончить абсолютно всё. Но не успевает совершить задуманное. Суетливые, бегущие шаги эхом разносятся в опустошённом гневом сознании Глифула. Только сейчас юноша понимает, что Уилл, наверное, слышал этот ужасный шум, что конечно же побежал на помощь... кому-то из них двоих. Шаг всё ближе, уже почти прямо за спиной... - Господин! - Слышится звонкий, перепуганный, слишком жалкий для демона, голос. - Господин, у вас все хоро... И тут наступает этот момент. Диппер оборачивается, потому что желание видеть лицо Сайфера сейчас просто непреодолимо. Ну? Чем же исказится это прекрасное, милое личико? Страхом? Гневом? Осуждением? Паникой? Ну же... Уилл замирает в дверях с чайным подносом в руках. Неужели, этот идиот даже в такое время не может забыть о своем прислужьем долге? В голове сразу возникает картина: Уилл слышал грохот, несся сюда со всех ног... с целым подносом чая и всякими сладостями. В этом весь Сайфер. Эта мысль рождает приятное тепло в груди Диппера, и он улыбается. Косо, криво, пугающе, но чуть ли не впервые в жизни искренне. Просто от того, что действительно хочется улыбнуться, а не из-за того, что это обязуют правила этикета. Глифул смотрит прямо в перекошенное ужасом лицо повелителя разума и думает лишь о том, как бы хорошо сейчас было коснуться этих бескровных губ своими и... Поднос с чашками чая, сахарницей и парой вазочек со сладостями выпадает из вмиг онемевших рук Уильяма. Всё содержимое разбивается, столкнувшись с твёрдой поверхностью. Чай ставит росчерк на полу ароматной кляксой, само серебро неприятным, поколотым звуком бьет по перепонкам. Все валится, перемешивается, бьется... И этот звук кажется Дипперу куда более громким, чем тот, когда туша этого глупого фанатика пробила насквозь буфет, доверху наполненный стеклянной посудой. Этот грохот от несчастного подноса - он ударяет набатом по голове, болезненной занозой впивается в сознание, рушит что-то внутри Глифула. Улыбка сходит на нет с его лица, а чувство злобы и какого-то разочарования, наоборот, наполняют его словно вода застоявшийся, пыльный сосуд. - Господин! - Отчаянно разносится в воздухе и Сайфер кидается к нему со всех ног, в считанные секунды преодолевая комнату. Диппер всего на момент успевает испугаться. Впервые на памяти Глифула демон двигался так резко, быстро, завораживающе-опасно, что, казалось, он в любой момент просто исчезнет из поля зрения, и покажет себя в совсем другом месте через секунду. Что эти нежные, тонкие руки схватят и раздерут на мелкие кусочки его тело, вывернут наизнанку, зальют все рубиновой кровью... Но все опасения были ложными. Когда до близнеца оставалось два шага, Уильям, в приступе очередной слёзной истерики, свалился на ноги, с тяжёлым, отчётливым звуком разбивая собственные колени о твёрдый пол. Глифул лишь мог смотреть на всё это, с неопределенной эмоцией на лице. Перед ним был раб. Раб, а вовсе не повелитель разума. Он полз, волочась ногами по полу, будто боялся подняться в полный рост. И лицо его, необычайно красивое, текло прозрачными слезами. Жалко, как просящий нищий, он протянул свои тонкие руки к Дипперу, несмело обхватывая его ноги в объятия. Прижался щекой к бедру, всхлипывая, потёрся лицом о ткань брюк, оставляя мокрые следы, зашептал севшим дрожащим голосом: - Господин Диппер, прошу, не надо!.. - хриплый всхлип, противные шмыганья носом... Глифул, посмотрел на макушку прижимающейся к нему головы. И с ужасом осознал, что в нём просыпается какое-то неправильное, омерзительное, непотребное чувство... Злость, ревность, осуждение, жалость, и взявшееся из ниоткуда физическое возбуждение рвали его тело на части. Тянули в разные стороны как свора собак, вцепившаяся в один несчастный кусок мяса. Уилл... Такой близкий, умоляющий, непозволительно желанный, тающий в собственных слезах, обнимающий так отчаянно... Он шептал что-то своим восхитительным голосом, который всегда был сродни музыки для ушей Диппера. Упрашивал, нежно поглаживая грубую ткань на ногах и бедрах юноши, и тому хотелось сделать всё, что угодно для этого беспомощного, слишком жалкого, для повелителя разума, существа. Глифул был готов прямо сейчас отбросить все свои глупые идеи, собственнические мысли, мстительные порывы. Отпустить этого разнесчастного Говарда восвояси, простить ему его чёртову оплошность. А после кинуться на Сайфера, согреть его в своих объятиях, выпить слёзы прямо из его глаз, осушить до дна, распалить, растравить его тёмную, бездонную душу, заставить не думать ни о чём, только о себе. Съесть его, откусывая по маленькому кусочку, облизать его с ног до головы, исследовать его тело полностью, открывая каждую новую родинку, каждый шрам от жестокого наказания, каждый, даже самый маленький рубец... Диппер был готов всё простить, всё забыть. Отпустить обиду и злость всего лишь за присутствие Уилла рядом, у которого, по сути, и выбора то не было. Но всё испортил сам Мьянски. Протяжный стон с груды побитого стекла и деревянных развороченных досок. Говард пытался пошевелиться, привстать, но вместо этого лишь как червяк беспомощно ворочался на горе мусора. Диппер тут же отвлекся, отвернулся от жалобно вымаливающего свободу для гостя, Уильяма, на что тот мог лишь обречённо зажмуриться. - У...Уилл... - тянет гость сквозящим болью голосом. "Заткнись" - отдает про себя приказ повелитель разума, сжимая в ладонях грубую ткань чужих брюк. Его слёзы бессильно скользят по щекам, но он не может их остановить. Все эти унижения, все эти нервы, чудовищный стресс - всё лишь для того, чтобы смягчить гнев господина, выбить из него волю для Мьянски, чтобы в этой чреватой ситуации не было проигравших, чтобы обошлось без лишней крови... - У.. Уилл, ух...уходи отсюда быстрее, о-он...ненормальный... "Замолчи, ты всё испортишь!" Каждое слово гостя, вытекавшее изо рта словно мерзкая нефтяная жижа, коробило сознание Уилла. Он чувствовал, как господин напрягся, как его мышцы снова свело в одном желании уничтожить этого гадкого человечишку. - С-спасайся Уилл, я...я не переживу, если с тобой ч-что-нибудь с...случится... И Сайфер, бросая взгляд вверх, с ужасом видит, в какую страшную маску коробят эти слова юное лицо господина: рот перечеркнулся корявой дугой, обнажив чуть ли не скалящиеся зубы, глаза, посветлевшие пару мгновений назад от вида того, как демон ластится к нему стоя на коленях, снова опустились в яростную чернь. Руки юного Глифула дрогнули, судорога ярости пошла по всему телу. Вся работа Уильяма по успокоению пошла на нет. Мятное свечение заиграло в руке Диппера, делая отсветы на всех близлежащих предметах. Другой свободной рукой, которая до этого безвольной плетью болталась со стороны Сайфера, юноша повел вверх, и свечение охватило тело Говарда, снова запирая того в кокон из телепатической энергии. Ещё один удар и все будет кончено. - Нет!.. - вскрикивает Уилл, и прежде, чем успевает понять собственные действия, хватается за чужую ладонь, не давая руке подняться. Прижимает её к своему лицу, к губам, утыкаясь в обмякшие, совсем не сопротивляющиеся пальцы, - прошу вас, господин, пожалуйста... Голос повелителя разума жалко и тихо звучал, будто грустное подвывание какого-нибудь зверька. Демон шептал прямо в ладонь умоляющие слова, и Глифул не мог не дрогнуть, не мог не расплыться во вдруг охватившем его странном чувстве. Кажется, работает. Уилл, если честно, сам не был уверен, что такой способ успокоения подойдет. Когда в похожей ситуации Сайфер пытался урезонить разъярившегося Форда подобным способом, тот лишь жестоко отхлыстал его по щекам своей шестерней, а после плюнул прямо в лицо. Уильям с тех пор зарёкся прикасаться к кому-то из четы Глифулов подобным образом. Личное пространство, неприкосновенная территория - всё это стало для него абсолютом. Однако, люди не церемонились с ним. Не допуская прикосновений к себе, они свободно нарушали его право на неприкосновенность, жёстко издевались над ним как физически, так и морально. - Умоляю вас... - с придыханием произносит Сайфер и аккуратно, интимно, до болезненного нежно касается раскрытой ладони своими губами в поцелуе. А потом повторяет этот жест ещё, и ещё, и ещё... так что у Диппера перехватывает дыхание, а его сердце заходится в бешеном ритме. Щеки горят, алеют. Глифул чувствует это по вдруг накалившейся температуре воздуха вокруг, по тому, как скрутило низ живота в сладкой судороге, а бабочки закопошились во внутренностях... Когда секундное оцепенение отпускает Диппера, он сам чуть поворачивает свою пленённую чужими губами руку, раскрытой ладонью скользя по нежной коже демона: поглаживает пальцами щеки, скулы Уилла, обводит чуть торчащий кончик носа. Касается его лица, стараясь всей этой телячьей нежностью передать свои давно наболевшие чувства. Чтобы Уилл понял. Чтобы ответил... Ладонь мокрая от поцелуев, Сайфер жмурящий единственный глаз, его бледное лицо на уровне бедер Диппера, руки Уилла державшие ладони мальчишки… Эти ощущения в душе, пожалуй, самые лучшие за всю сознательную жизнь юного мистера Глифула... Это похоже на волшебство. Даже Мьянски протяжно, хрипло и убито стонущий, в попытках прийти в себя, не нарушает идиллии этого действа. Диппер готов про него забыть, пусть катится, лишь бы сейчас заключить Уилла в объятия, рассказать ему о собственных чувствах, что разъедают изнутри как серная кислота, а потом целовать-целовать-целовать его бледное лицо... - Господин, - прерывается Уильям, сквозь опущенные ресницы взглянув на непривычно смущенного, красного и потерянного в ощущениях Диппера, - Отпустите его, пожалуйста...не убивайте, не пачкайте свои руки... И в момент вся сложившаяся в голове Глифула сказка из стекла бьется с диким грохотом на мелкие осколочки. Так, что прорезает его пелену счастья, восторга и эйфории. Осколки испещряют его бабочек, порхающих где-то внутри, разрезают их крылья, обезглавливают, заставляя корчиться в агонии на дне желудка... Невидимый пузырь счастья, что окружал Глифула несколько мгновений назад, лопнул, и липкие, мерзкие щупальца осознания обхватили его с ног до головы, встряхнули, обслюнили тягучей патокой... Всё - ложь. Эти прикосновения, этот умоляющий взгляд, слова... Спектакль. Притворство. Обман. Это елейное ползание на коленках, эти сладкие поцелуи, эти жалобные всхлипы... Всё это - не для него, Диппера Глифула, а для этого мясного мешка, валяющегося на груде мебельных обломков. Диппер чувствовал себя преданным, использованным, одураченным... Чёртов демон разбередил его чувства, воспользовался ими, применил свои грязные трюки и всё для того, чтобы спасти этого глупого, омерзительного и вульгарного фаната, чтобы избежать уже уготовленной ему участи... Уилл, прямо у него, влюбленного дурака, под носом, спасает Говарда. Не явно, унижаясь, обманывая... но делает это для Мьянски. Ради него Сайфер смело ломает что-то в душе Глифула, беззастенчиво пользуется его единственной слабостью - слабостью к себе. Дурит, крутит, как хочет, вьёт из него веревки, прикрываясь милой маской абсолютной невинности... Предательство. Одно осознание этого и Диппер не может сдержать пожарище собственной безразборной ярости, злобы, отчаянья. Сайфер замял, растерзал, покорёжил и насмехнулся над его чувствами, и мистер Глифул желал только одного - поступить так же. Заставить его страдать. Сильнее, чем от физической боли, сильнее, чем от чувства постоянного страха... Его рука всё ещё в цепких пальцах демона, прижата к бледной щеке. И это - последний маячок призрачной, глупой надежды на чистоту намерений, на белизну их зародившихся друг к другу чувств. Ложь. - А я и не собирался, Уилл...- произносит Диппер хрипло, даже ласково, и в тот же момент непередаваемо холодно, - это сделаешь ты! Сайфер не успевает как-то отреагировать, как его кисть, до этого сжимавшую ладонь господина, пронзает резкая вспышка боли. Уилл вскрикивает, и его моментально вскидывают вверх за эту несчастную, хрустнувшую руку. Диппер вцепляется в запястье так сильно, что белая кожа расходится под его короткими ногтями, обнажая красные бусины крови. Юноша поднимает Сайфера с колен одним яростным рывком, и тут же швыряет ни на йоту не сопротивляющегося Уилла в сторону Мьянски. Демон теряет равновесие, падает снова, заходясь в уже не скрываемом вопле слезливого ужаса. - Госпо... - тянет повелитель разума жалко, надрывно, боясь поднять взгляд на Глифула. Его слезы каплями падают на пол, разбиваясь на тысячные этих капелек. - Ты не расслышал приказа, демон? - Шипит с отчаянной злобой Диппер, еле сдерживаясь от того, чтобы не ударить сидящего на полу ассистента. Подумать только, такие крокодильи слёзы, а причина всему лишь какой-то жалкий мясной мешок! Тысячелетний демон плачет из-за такой ерунды! Мерзость, смотреть противно... - Убей Говарда Мьянски! - говорит юноша громче, чувствуя, как волевой тон голоса стекает по саднящей стенке горла. - Это приказ! Говард вскидывается, его глаза полны ужаса, страха и отрицания. Он смотрит на своего мучителя, на свою новоиспеченную любовь, полусидящую на полу... И понимает, что ему конец. Потому что Уилл молчит, покорно склонив голову перед магическим близнецом. - Я...я понял вас, господин...- хрипло шепчет Сайфер через приоткрытые губы и влага срывается с его подбородка, Мьянски видит это через пелену ужаса. Уилл начинает подниматься, медленно, заторможено, оттягивая время. Он оборачивается через плечо, дарит гостю сочувствующий, скорбный взгляд, от которого Говарда охватывает такой панический страх, что все любовные переживания кажутся абсолютно неважными. - Уилл...- дрожа шепчет он, видя как выпрямившись, Сайфер сделал шаг к нему, - Т-ты же не станешь, правда?.. Я.. я люблю тебя, ты не можешь так со мной поступить... Сочувствующий взгляд голубых глаз, на момент сверкнувших неестественной желтизной. Беззвучная просьба на губах - "простите". Он оказывается рядом слишком внезапно. Одним рывком поддается вперед, и Говард чувствует, как его горло сдавливают тиски чужих рук. Больно, чудовищно больно хрястнули позвонки, все артерии сжались, перекрывая доступ кислорода в легкие, кровь замерла и чудовищная, полная ужаса прохлада спустилась на тело Говарда. - У..уи...- пытался выдавить хоть звук из себя несчастный поклонник, но выходили лишь хриплые, рваные и надрывные звуки. Руки онемели в бесплотных попытках разжать чужую, цепкую хватку. Под ногти забились частички белой кожи... Перед глазами расплывалось скорбное, залитое слезами лицо Уилла, губы которого беззвучно повторяли раз за разом: "простите, простите, простите, простите, простите..." Уильям душил его: жестоко, сильно, стараясь быстрее закончить это дурацкое представление для всего лишь одного зрителя. Слёзы мешали видеть весь этот кошмар, и Уилл ещё никогда не был им так благодарен. Говард крючил пальцы, впиваясь ногтями в руки Сайфера, шипел, хрипел, захлёбывался слюной. В его глазах скользнул дикий, яркий, желтоватый огонь, и на этот короткий миг, совсем на миг, Сайфер вдруг увидел его - другого себя из далекой вселенной, сильного, смелого Билла Сайфера. Его одеяния вереницей золотых кирпичей пронеслись перед глазами, а тихий смешок осел на дне сознания. Вот уж кто не трясся перед убийством, тот, кто мог, не моргнув глазом, лишить жизни... Уилл не был таким. К своему стыду, в свою тысячу, и даже больше, лет, он не лишал никого жизни - не было необходимости: контрактёры не приказывали, а он сам не испытывал жажды крови. В списке его убийств лишь случайно прихлопнутая мышь. Конечно, он был причастен иногда к некоторым, тёмным сторонам жизни, косвенно решал судьбу других людей, но никогда не делал этого собственноручно. Оттого сейчас так сложно ловить чужие всхлипы ухом, а собственные руки подрагивают в нервной дрожи. Искра исчезла в глазах Говарда, страшная гримаса исказила лицо, а пальцы особенно болезненно вцепились в чужие руки... А потом не было ничего. Тело Мьянски зашлось в судорогах, а глаза закатались куда-то под открытые веки. Слюна пеной пошла из его рта, а руки безвольными плетями опали с отчаянно напряженных конечностей Уильяма. Стало тихо. Демон всё ещё с силой сжимал чужое горло, хотя жизнь из человека под ним вытекла несколько мгновений назад. Но пальцы давили, а оцепеневший взгляд, заплывший слезами, всё ещё смотрел на посмертную маску на лице. Мистер Глифул стоял за спиной, чуть поодаль, и его сбившееся дыхание, его пронзительный, чуть ошарашенный взгляд бирюзовых глаз, его сердце, забившееся так часто, что грозило вырваться из грудной клетки - всё это повелитель разума чувствовал, ощущал кожей, шестым чувством, чем-то ещё... Ну же, господин, разве не этого вы ожидали? Разве не этого хотели? Тогда почему в ваших глазах сквозит испуг? Это всё было ради вас...