Убей меня, если не можешь любить. Люби меня, если не сможешь убить

      ...Несмотря на то, что за окном стояла прекрасная погода, Томпсоны вернулись с дневной прогулки ко времени сна дочери, которую просто невозможно было затащить домой. Но режим есть режим, и Эва все-таки уговорила девочку прийти домой, раздеться, и даже отправиться в ванную.       - Уточка говорит кря-кря, - бубнила малышка, сдавливая резиновую уточку, которой игралась в ванной. - Мама, правильно? - она посмотрела на мать.       - Да, солнышко.       Даяна весело рассмеялась.       Стоя в ванной комнате, Эва подняла из ванночки плескавшуюся и булькающую дочь, вытерла насухо, и одела ее в теплую пижаму. Девочка широко зевнула. Затем женщина понесла ее вниз, на кухню - изящную и прекрасно оборудованную. Они уже четыре года жили в новом доме, и Харпер (а теперь уже Томпсон) сделала ее как можно отличной от той кухни, которую она оставила в своем уютном доме. Женщина пыталась изменить в этом доме все, несмотря на то, что он был очень похож на тот, в котором она жила до замужества. Правда, изменилось его наполнение. Фотографии, мебель, книги… Примерно так же, как если бы взяли, да и уничтожили ее прошлое.       Она не возражала. В некотором смысле женщина даже была рада. Теперь, с рождением дочери, Томпсон была немного счастливее, чем раньше, но лишь потому, что ее радовала Даяна. В некотором смысле радовал и муж, но Эва все равно нехотя признавалась себе, что ощущает себя замороженным стейком, брошенным в кипящее масло. Она ничего не чувствовала. Уже нет. И скрывать это было очень тяжело.       Около четырех лет назад после свадьбы они купили этот дом. Их новым жилищем стал небольшой особняк, пристроенный впритык к другому, вблизи от парка. Дальше от ее прежней работы. Дальше от Хоббса. Дин говорил, что вовсе не против ее общения с ее друзьями. Но настаивал на свежем воздухе. Поначалу он даже предложил ей купить дом за городом, но совсем вскоре понял, что жена не испытывала никакого желания жить в сельской местности.       Эва прошла в гостиную, где ее муж, который сидел на диване, уже включил телевизор. Она уселась на диван, и дала Даяне ее поилку. Женщина заглянула в глаза малышки. От отца дочери достались зеленые глаза и серьезный характер. Временами девочка была даже чересчур серьезна, как будто она уже сейчас пыталась все разложить по полочкам.       Прошло почти четыре года... Иногда Эве казалось, что это было давным-давно, как стершийся в памяти сон, а порой - что все происходило лишь вчера. Разные мелочи приводили в движение воспоминания: запах табака, склонившийся над капотом автомобиля мужчина, холодная постель, или расцветка чьей-то кофты...       В спокойные минуты, вроде нынешней, когда за окном был прекрасный день и мерцал телевизор, Эва часто думала, что же случилось на самом-то деле, и сколько еще оставалось внутри нее, спрятанного под замком, что мог бы извлечь наружу только он. Но порой женщине казалось, что всему этому следовало оставаться там. То, что она когда-то с любопытством старалась почувствовать, теперь Томпсон пыталась хорошенько забыть.       Правда, это никак не удавалось. Иногда она просыпалась от кошмарного вопля, заново переживая прошлые ужасы. Иногда ей снилось, как на краю кровати сидел Шоу, державший в руке нож. То появлялась Елена с выражением мучительной боли на почерневшем лице. Или вокруг нее топал ее брат Ли, почему-то будучи еще ребенком, а когда она протягивала к нему руку, он бежал в школу, где был огненный ад. Временами Эва видела и других мертвых, а также то, как она сама, когда остановила машину на подъездной дорожке у отеля, вцепилась в истекающего кровью Оуэна, и закричала: «Он не должен умереть!». Иногда ей снилось, как мужчина шептал ей: «Тихо, маленькая, тихо». Как целовал ее, как стонал, когда она была сверху. Все эти сны… Они перемешались в голове Томпсон, словно кто-то бросил в банку все воспоминания Эвы, и тряс ее, заставляя женщину переживать их снова и снова…       Даяна допила сок, и теперь сонно лежала на руках у матери.       Эва погладила девочку по голове, и кинула взгляд на Дина, который с улыбкой на лице наблюдал эту картину. Неожиданно у мужчины зазвонил телефон, и женщина, чтобы не будить ребенка, понесла девочку наверх, чтобы устроить в кроватке. Но от громкого разговора мужа Даяна проснулась, и принялась задавать вопросы:       - Мама, мы в парк пойдем? - она зевнула.       - Да, пойдем, малышка, только завтра.       - Почему завтра? - ее лицо стало недовольным. - Хочу сейчас. Хочу лепить снеговика…       - Завтра слепим, Даяна, - Эва слабо улыбнулась.       Упрямая, как ее отец.       - Я хочу сейчас. И я хочу машинку, как у Тима. Такую, с кузовком, - девочка развела руки в сторону, словно хотела схватить эту машинку. - Хочу машинку, мама, - она принялась тереть глаза и хныкать.       - Купим ее завтра, хорошо? - стоя в детской, Эва принялась покачивать дочку на руках.       Чертов Дин с его телефоном.       - Завтра пойдем гулять, - тихо зашептала Томпсон на ухо Даяне. - Слепим снеговика, купим машинку, - она раскачивала девочку, которая сонно моргала, и дергала одной ручкой ее за одежду. - Спи, моя маленькая, спи.       - Мама… купи машинку… - глаза у девочки закрывались.       - Куплю-куплю, - тихо ответила Эва, продолжая качать Даяну…

***

      …Уложив девочку в кроватку, женщина поцеловала ее в лоб, и, включив сигнал тревоги на случай, если Даяна проснется и заплачет, и пошла вниз к мужу. Они встретились на лестнице, ведущей на второй этаж, когда Дин чуть не сбил с ног свою жену. Она недоуменно взглянула на мужа.       - Что-то не так? - спросила женщина, подозревая, что мужчина не просто так летел на всех парах.       - Да, - быстро сказал Дин, на ходу снимая домашний свитер. - Должен идти. В банке заложников взяли.       - Далеко? - спросила Эва, но постаралась показать, что вовсе не заинтересована.       Ее муж не любил, когда она так яро интересовалась перестрелками, захватами заложников и его работой.       Ничего больше не сказав, а только посмотрев на жену с укором, мужчина горячо поцеловал женщину в щеку, и пообещал вернуться домой к ужину, если конечно они смогут все уладить. В случае если нет, он обещал обязательно ей позвонить. Напоследок, выходя из дома к машине, уже через пять минут Дин горячо признался ей в любви второй раз на дню.       Эва прошла на кухню, и, решив занять себя приготовлением ужина, достала из морозильника несколько отбивных, и положила их на сковородку. Она взглянула на приемник, стоявший на столе. Горела зеленая кнопочка. А из динамика донеслось потрескивание, бульканье, а потом дыхание Даяны, устойчивое и ритмичное. Девочка мирно спала.       Глаза Эвы снова принялись изучать содержимое холодильника. Достав все необходимое, она принялась готовить, но уже через полчаса, сработал датчик на случай самозваного вторжения. Сначала женщина недоуменно взглянула на датчик, а затем, услышав из динамика шорох, похожий на шаги, немедленно схватив кухонный нож, дернулась к лестнице. Ей было плевать, если это окажется соседская кошка или мышь. Она была готова прирезать даже их, если они тронул ее ребенка.       Томпсон поднималась по лестнице, когда не слишком громкий скрип пола в спальне на втором этаже заставил ее застыть, как вкопанную. Добравшись до второго этажа, Эва плотно прижалась к стене в небольшом коридоре. Снова скрип пола и шаги. Сколько человек на слух из-за шума в ушах и ударов своего сердца, женщина определить не смогла. Она затаила дыхание. Прижала руку ко рту, чтобы не выдать свое дыхание, а затем сжала сильнее нож в другой руке. Эву кинуло в жар, когда тишину едва ли нарушил треск. Дверь в спальню малышки с глухим скрипом отварилась. У нее сперло дыхание. Томпсон подала ходу. Спряталась за углом, будто готовясь выстрелить. Но теперь из оружия у нее был лишь нож. Владела им Харпер не слишком умело. Кто-то ступил дальше в детскую. Замер на месте. Она рванулась к комнате из коридора. Некогда думать.       Незнакомцы повернулись в ее сторону, и Эва успела нанести один удар по одному из двоих людей, порезав его одежду. На пол упало пару его капель крови прежде, чем, перехватив руку женщины, он выбил из ее руки нож, и сжал Томпсон в тиски, глядя на то, как она пытается разглядеть второго, склонившегося над кроваткой.       Мужчина в темной куртке. С хоккейной маской на лице, как и тот, который держал ее мертвой хваткой. Он был абсолютно неподвижен, сжимая в руке какой-то предмет, смутно напоминающий пистолет. И в момент, когда Эва попыталась истошно закричать, чтобы он не смел трогать ребенка, ей зажали рот рукой. Мужчина у кроватки повернулся в ее сторону. Через несколько шагов он остановился, разглядывая женщину. Она тут же дернула головой, ударяя державшего ее мужчину в переносицу, когда тот, падая на спину, ударился в противоположную стену головой.       Внезапно женщина остановилась, и замешкалась на какую-то долю секунды, смотря на кроватку. Даяна чудом не проснулась. Этого мгновения хватило на то, чтобы мужчина, достав пистолет, кинулся на Эву. Удар пистолетом по голове. Он застал ее врасплох, и потому не дал ей больше подняться. Сдавленный вздох. Она упала на пол, видя, как мужчина, вытянул левую руку и собирается замахнуться, чтобы вырубить ее окончательно. Последнее, что слышала Харпер это то, как дочь проснулась и закричала: «мама!». Жесткий, сокрушительный удар, и темнота…