Убей меня, если не можешь любить. Люби меня, если не сможешь убить

      …Когда Эва проснулась было утро. Точнее день. Это Томпсон узнала после того, как вышла их спальни в гостиную, и взглянула на часы. В квартире она была одна. Шоу куда-то ушел, и даже не оставил записки. Как, впрочем, ничего остального тоже. Эва усмехнулась собственным мыслям. Он и не должен ей ничего оставлять. Это его квартира, даже не его, а только на время. Она гостья, они не женаты, и даже не встречаются. Глупо это. Прошло столько времени. Да и, по правда говоря, они никогда не имели отношений. Все началось со лжи, которая порождала ненависть перемешанную с влечением, а позже... позже все переросло в симпатию. И секс. Секс, который они просто обожали. По правде говоря, Эва до сих пор не понимала, как все это переросло в то, что теперь у них есть дочь. Маленькая девочка. Дети плод любви. Так говорила ее мать, но сама Эва до сих пор не могла понять любовь ли дала им этого ребенка.       Безусловно, она любила его. Скорее всего, любила. Она давно запуталась в этом, и пыталась понять.       Вчера он был другим... Таким, каким она его никогда не видела.       Нет.       Она любила его. Любила очень давно. Даже, несмотря на все, что он сделал.       Любовь она как смерть. Не выбирает…       Эва приняла душ. Надела чистую одежду. Обычный спортивный костюм. Ей сегодня никуда не надо идти. Стянула волосы в тугой хвост. Отправилась на кухню. Там не было записки. Только ее телефон, который она, наверное, оставила вчера. Даже ноутбука Шоу здесь не было.       Но он был ей и не нужен. Она не собиралась проверять его почту, или искать информацию о его женщинах. Ей было это не нужно. Интересно, но не нужно. Во всяком случае, до тех пор, пока ее мысли будут заняты дочерью. До тех пор, пока они ее не найдут.       Эва проверила свой телефон. Ничего. Включила телевизор. Чтобы бубнил фоном. И открыла холодильник.       Ко всему прочему, помимо того, что женщина успела отметить, Шоу не только умел готовить, но и был аккуратен. Одежда на своем месте, в ванной ни одной лишней вещи, а в холодильнике царил полный порядок. Не было даже запаха. Томпсон осмотрела содержимое холодильника, а затем достала помидоры. И фарш.       Готовить она не любила, но умела. Научилась еще в детстве, правда, для себя этого не делала. Но без дела сидеть не могла. К тому же, она хотела отблагодарить мужчину, и сейчас лучшего способа, чтобы совместить приятное с полезным, она не нашла.       Выбор пал на пасту с томатным соусом и фаршем.       Уже через пол часа кухня наполнилась ароматам свежеприготовленной еды, и звуками какой-то глупой женской передачи по ТВ.       Ближе к полудню, входная дверь открылась, и в квартиру вернулся Шоу. Он тут же обнаружил, что в ней было необычайно громко, но вовремя вспомнил, что теперь не один. На кухне работал телевизор, в котором разыгрывалась какая-то драма. Пахло едой. Было тепло, несмотря на адский дубак за окном.       Мужчина скинул ботинки, снял куртку, повесил ее на крючок, и прошел на кухню, с ноутбуков в руках. Он никогда не оставлял его на базе, даже если был уверен, что никто его не тронет. И наоборот, никогда не оставлял дома, если ехал на базу. Ноутбук и телефон. Вещи, которые он хранил всегда при себе.       Оуэн медленно положил ноутбук на стол, и заметил, что Харпер стояла у окна. Она с кем-то говорила по телефону, и он не видел ее лица. Зато обратил внимание на позу. Голова наклонена в бок, одна рука на боку, а права нога чешет левую.       Оуэн усмехнулся.       И, видимо, она это услышала. Договорив и распрощавшись, Эва повернулась к мужчине, и замерла. Что, собственно, нужно было сказать?       Будто бы стараясь помочь, завести разговор, Оуэн перевел взгляд на еду на плите, и Харпер обхватила себя руками, не отходя от окна.       - Там еда. Если хочешь, можешь взять.       - Решила меня накормить? Надеюсь, муж не будет тебя за это ругать.       Эва хмыкнула, но ничего не ответила.       Шоу усмехнулся. Есть он не хотел, но отказываться не стал. К тому же, было интересно узнать, как готовит эта женщина. У женщин он почти никогда не ел. Просто потому что сбегал, как только просыпался. Иногда просыпался, когда они уже варили кофе, но всегда отказывался. Точнее, молча уходил. С Райли он оставался до утра. У них даже были совместные завтраки и обеды. Иногда даже ужины. Было неплохо, но повторялось не часто. Оуэн усмехнулся. В какой-то раз Райли даже пыталась приготовить ему его любимое блюдо, но не удалось. Готовить она не умела. И Шоу ей об этом говорил. Что ж, между ними никогда не было лжи. И Райли было готова принимать правду.       Теперь же перед ним стояла Эва. Он был готов попробовать ее иду, и, скорее всего, промолчать, даже если она ее испортила. Ложь, но во благо.       - Если не хочешь, то можно потом, - видя замешательство Шоу, ответила Эва. - Я ведь не кормить тебя приехала...       Он усмехнулся. Неужели по его лицу заметно, что он не голоден? Шоу посмотрел на Томпсон. Та теребила кольцо на пальце. Словно ожидая от него действий.       Мужчина прошел к столу, и открыл ноутбук. Пару кликов, и Шоу указал рукой на экран.       - В общем-то, еще одна информация. Тот, к кому ты пойдешь завтра, сидит тут уже почти полтора года. Канадец. Поэтому и переправили из США сюда.       - И он как-то связан с моим мужем? - внимательно смотря на тюремные фото мужчины, спросила Эва не замечая, что произнесла слово «муж».       Она смотрела на того, кого предстоит увидеть завтра. Невысокий. Коренастый. Армейская стрижка. Смуглый. Похож на цыгана. У него были темные глаза.       Шоу взглянул на Томпсон.       - Ее похитили из-за Дина, - совершенно серьезно проговорил Оуэн. - Он задержал его в США. Из-за того, что он сделал. Ребенка похитили, чтобы отомстить ее отцу, понимаешь?       Эва перевела взгляд на Шоу, но промолчала. Словно ее на время отключили. Но теперь, когда смысл слов до нее дошел, а Шоу подтвердил все догадки, Эва будто бы включилась обратно. И побледнела. А потом покраснела. Ее зрачки расширились. Она медленно открыла рот и выругалась. Шоу казалось, что это для нее не новость, и она ведь прекрасно должна была это понимать, но Эва продолжала ругаться. И даже... паниковать?       - Черт! - выругалась женщина. - Черт! Черт! Черт! - она заметалась по кухне, будто бы ее заперли в клетке. - Но… но… - Эва колебалась, - он не ее отец. Может, - она вцепилась руками в свои волосы, - может, сказать им это? Тогда… они ее отдадут? Черт!       Конечное это было глупо. Глупый вопрос. Но Эва нервничала. И не могла не сказать этого. Точнее она не думала о том, что скажет. И даже не поняла, как проболталась.       - Дин не ее отец? - Шоу удивленно выгнул бровь. - Ты меня удивила, Эва… Не думал, что ты изменяешь мужу…       Томпсон закусила губу, поняв, что сболтнула лишнего. Но это все было не важным. Пока Даяна не будет снова с ней, все для женщины будет не важным. Что она там сболтнула, или не сболтнула. Да к черту все!       - Я не изменяла Дину, - сквозь зубы процедила Эва, - Даяна… - она тяжело вздохнула, будто бы в последний раз обдумывая слова, - Даяна твоя дочь! - резко выпалила женщина.       - Что? - лицо мужчины исказил шок. - Моя дочь?       От выражения лица Шоу Эву затрясло. Просто гримаса? Так он удивляется такой новости? Просто «Что»?       - Да, блядь, твоя! - закричала Томпсон. - Ты… ты… сволочь! - в ее голосе был надрыв. - Это ты во всем виноват, а не Дин. Слышишь? Ты! - мужчина стоял не шелохнувшись.       Но Харпер не успокаивалась. Какого черта она рассказала ему? Теперь она злилась на саму себя, а вместе с этим и на Шоу. А точнее на то, что он тогда сделал. В мозгу резко вспыхнули все воспоминания. Всей той боли, что он причинил. Но за одно из воспоминаний она успела ухватиться. То, которое сейчас имело значение.       - Помнишь чертово караоке? - спросила Томпсон усмехнувшись, а Шоу сжал кулаки, конечно, он помнил. - Ты сорвал на мне злость… взял меня силой. И я… - она неожиданно для себя всхлипнула, - я забеременела…       Ей казалось, будет уже не больно. Тот день давно прошел. Он подарил ей дочь, но все равно, говорить об этом было мерзко. Тогда она едва ли не поверила в то, что она его шлюха. Или, скорее всего, в тот момент она признала это, до конца не чувствуя, что нужна его по-настоящему....       Оуэна парализовало. Ему стоило бы извиниться, сказать, что он к ней на самом деле чувствует, но он был настолько ошарашен, что просто стоял, и думал только о том, что у него есть ребенок. Мужчина не мог в это поверить. Просто стоял и молчал. Словно он был не здесь. Зеленые глаза. Теперь стало понятно, чьи это глаза… Ребенок. У него есть ребенок…       Тем временем, истерика Эвы начала набирать обороты. Ее заметно раздражала эта тишина от Шоу, и говорящий телевизор, по которому показывали мелодраму. Ей хотелось схватить что-нибудь тяжелое и запустить в телевизор. А потом и в Шоу. Что сделать первым, она еще не решила. Эмоции нужно было куда-нибудь выплеснуть, и женщина выплескивала их на мужчину.       - Да что ты молчишь?! - закричала снова Томпсон. - Не знал, что если кончать в женщину, то она может забеременеть, нет?! Козел! - крик женщины стал еще громче.- Скажи хоть что-нибудь!       Но мужчина по-прежнему молчал. Эва осмотрелась по сторонам. Быстро. Туда-сюда, будто бы пытаясь найти что потяжелее. Вместо этого, сама того не ожидая, она внезапно кинулась на мужчину, и принялась молотить его кулаками по груди, а затем и не разбирая куда. Куда угодно, лишь бы сделать ему больно. Причинить боль. Больше боли, чем причинил он. Показать ему все, что она чувствует. Чтобы и ему было так же больно, как ей. Эве хотелось вскрыть его, и сделать больно изнутри. Чтобы он понял ее. А не стоял и молчал, не зная, что сказать. Он ведь сильный! Так пусть же не молчит!       - Это все ты… Ты… - слезы катились по ее лицу, когда Эва начала захлебываться ими, пытаясь говорить сквозь громкие и истошные всхлипы.       Она устала. Это должно было случиться. Такой истерике был бы рад Хоббс. И Дин. Наконец-то она ожила.       - Ты подарил мне ее, и я была счастлива… - мужчина не останавливал женщину, она должна была выговориться. - А теперь ее украли! - Харпер затрясло. - Верни! Верни мне ее! Пожалуйста! - Эва вцепилась руками в кофту Оуэна, и принялась оседать.       - Немедленно! - завопила Эва, прежде чем, замолкла, и чуть не упала.       Шоу, который, наконец, вышел из оцепенения, легко подхватил женщину, и прижал к себе.       - Верни… верни мне ее, - сквозь всхлипы повторяла Томпсон.       Теперь и телевизор звучал глухо и отдаленно. А главное... как-то успокаивающе. У нее кружилась голова. Ей казалось, что она вот-вот лопнет, и тогда Эва просто уснет...       - Я верну, слышишь? - тихо проговорил мужчина. - Верну…       - Она ведь совсем маленькая, и она там одна… Моя девочка, - всхлипывала Харпер, почти не пытаясь держаться на ногах. - Она просила меня купить машинку с кузовком… В последний день перед… перед… - она не смогла договорить.       Все стало так легко... Она почти закрывала глаза....       - Я верну, обещаю, - мужчина приподнял лицо женщины за подбородок. - Посмотри мне в глаза. Я верну ее тебе. Ты мне веришь?       Глотая слезы, Томпсон закивала.       Оуэн нагнулся, и слабо поцеловал Эву в губы. Он должен был ее как-то утешить. Ведь он мужчина. Свои чувства Шоу обдумает потом. Не при ней.       Снова поцелуй в губы. Женщина не сопротивлялась. Она дрожала в его объятиях. От истерики. Томпсон не могла успокоиться сама. Его близость помогала. Тепло его тела, его спокойствие. В этом был весь Оуэн.       Его губы переместились на ее шею, а затем и на ключицу. Эва закрыла глаза, чувствуя, как по ее телу пробежали мурашки.       Мужчина легко подхватил женщину, и отнес ее в свою спальню.       - Все будет хорошо, - шептал он на ухо Томпсон, пока нес ее в комнату, пока укладывал на постель. - Все будет хорошо…       Мужчина медленно стянул с женщины ее спортивный костюм, и ненадолго замер, рассматривая ее тело. Круглые бедра, шрам на животе… Грудь, кажется, стала больше. Но ее скрывал лифчик. Зачем он? Раньше женщина его не носила…       - Что? - спросила Эва, заметив, что Оуэн заколебался.       - Я… я… черт, - он прикрыл глаза, - я, оказывается, скучал…       Томпсон слабо улыбнулась. Кто еще из женщин может похвастаться, что Оуэн Шоу скучал по ней? Это было приятно. Но радости особой не добавляло. Ее маленькой девочки не было рядом. Она снова всхлипнула.       Мужчина быстро снял свой свитер, и сел на постель рядом с Эвой. Все те же мышцы, шрамы и ожоги. Которые она когда-то ненавидела. Которые теперь снова сводили ее сума.       Шоу нагнулся к женщине, и снова поцеловал ее в губы. Его рука сжала одну грудь Эвы, которую скрывала в себе чашечка лифчика.       - Передняя… застежка, - ухитрилась шепнуть Эва, чьи губы, шею, и ключицы в этот момент покрывали поцелуи.       Щелчок, и лифчик раскрылся, выпустив из своей ловушки груди женщины. И теперь ладонь мужчины могла беспрепятственно касаться их. Ласкать их, теребить соски. Водить ладонью по соску, чтобы щекотать им эту самую ладонь.       Женщина закрыла глаза, не препятствуя ему. Позволяя мужчине делать с ней все, что он захочет. Потому что ее это успокаивало, потому что она сама этого хотела.       Мужчина снял ее белье, и, отбросив его на пол, пристроился между ног Эвы. Она, как всегда, тихо выругалась, когда он вошел в нее.       - Что-то никогда не меняется, - шепнул Оуэн ей на ухо.       Это ощущение, когда он снова в ней, он снова ее целует, а она снова стонет и материться под ним, прося его двигаться быстрей… Это опьяняло. Сводило сума. Отключало мозги.       Мужчина нависал над женщиной на вытянутых руках, словно он отжимался.       Толчок… Стон… Толчок… Стон… Толчок… Стон…       Нежно… Медленно… Тягуче…       Он наклонился к Эве, и она обхватила его лицо руками. Ладони женщины были мокрые, потные, и дрожали от возбуждения. Эва потянулась к нему губами. Слабый поцелуй.       Толчок… Стон… Толчок… Стон…       Быстрее… Сильнее… Глубже…       Женщина положила руку мужчине на шею, и потянула на себя. Он лег ей на грудь.       Они оба тяжело дышали.       - Моя… моя маленькая, - хрипло прошептал Оуэн, нежно целуя ее в шею.       - Я скучала по тебе, - у Эвы закатились глаза…