Лига Спасения

      Очередная порция пепла от сигареты упала в позолоченную пепельницу в форме яхты. Дым клубами заполонял пространство, оседая где только можно. Моложавый человек с светлой кожей, горизонтальными бровями, статный, на вид лет двадцати трёх, затянулся, выкинув оставшийся пожёванный бычок в пепельницу, и выпил залпом стакан водки. Средние серые глаза внимательно озирались по сторонам, словно чего-то ожидая. Помятая серая рубашка была пропитана потом и пятнами неизвестного происхождения, как и джинсы. У обшарпанного кресла, когда-то бывшего зелёного оттенка, в котором сидел курильщик, валялись драные синие кеды и бутылки из-под водки или пива. Комната представляла собой заброшенное помещение с отваливашейся на потолке штукатуркой, отклеившимися потёртыми обоями, расковыренными паркетными досками на полу. Гниющее окно было занавешено жалкой пародией на шторы чёрного цвета, отчасти даже заколочено. По обе стороны от окна стояли дряхлые шкафы, от левого их них располагался матрас. Кресло стояло в центре комнаты, напротив него — стандартных размеров новенький телевизор. Основную композицию комнаты составлял хлам. Почесав жидистые волосы цвета пшеницы, доходившие до плеч, обитатель встал с кресла и принялся налаживать антенну. Раздался стук в дверь.       — Какой смертный вспомнил обо мне? — пробасил он.       — Твой старый друган Казаккул, — ответил охрипший голос. — Узнаёшь?       — Ха, неужто ты самый? — открыв дверь и разглядывая гостя, сказал хозяин комнаты. — Заходи, пёс.       — Приём на высшем уровне, да, Ерш? — пожав тому руку, вошёл Казаккул.       Вошедший представлял собой крепко сложенного молодого человека двадцати одного года отроду, с широким овалом лица, восходящими бровями и узкими чёрными глазами, смуглого. Не менее чёрные волосы были убраны в конский хвостик. Свежевыглаженная красная рубаха очерчивала торс, чёрные брюки подчёркивали накачанные ноги и сочетались с белыми мужскими туфлями. Оглядевшись, Казаккул поморщился, протёр кресло достанной из кармана влажной салфеткой и аккуратно присел, ещё несколько раз сморщившись от висевшего в помещении запаха. Заметив это, Ерш ухмыльнулся и продолжил возиться с антенной. Когда раздался ор из телевизора, хозяин дома рухнул на пол рядом с креслом и принялся смотреть с пришедшим новости. По началу не было ничего интересного, но один отрывок зацепил внимание обоих:       — Известный финский предсказатель Укко Виртанен сказал: «Объявившие себя властелинами Земли станут никем из-за похабного отношения к создательнице, исчезнут по своей вине через два пятилетия, если будут продолжать в том же духе, а они будут. Только отродия, потерявшие себя и нашедшие друг друга, смогут спасти популяцию кропотливым физическим, но больше моральным трудом.»       На экране красовался довольно-таки старый человек с выразительными ярко-зелёными глазами и седыми волосами до плеч, облачённый в серую мантию. Слова отражались гулким эхом в комнате, пока Ерш не выключил телевизор и не засмеялся истерическим хохотом. Такая реакция говорила о неверии в услышанное и/или нежелании признавания действительности того. Казаккул подпёр подбородок кулаком и задумался. Хохотавший в истерике увидел его в таком состоянии и спросил:       — Каз, ты веришь в бредни ссущегося по ночам от каждого шороха жалкого старикашки?       — В его словах есть смысл, Ерш. К тому всё и идёт. Мир рушится из-за эгоизма и вытекающего из него потребления людей, — серьёзно ответил спрашиваемый, нахмурив брови.       — Перестань нести чушь, дружище! Эти предсказатели говорят подобное чуть ли не каждый год, а в итоге всё заебись. Выпьешь со мной? — унимая хохот и притягивая к себе ногой бутылку пива, сказала Ерш.       — Только немного, я за рулём, — не пожелал спорить Казаккул и принял бутылку.       В щелях между разваливающимися досками виднелся оживлённый квартал. Люди сновали по своим делам, напоминая чётко отрегулированный муравейник. Общество таковым и является, в нём всё тесно взаимосвязано. Гость свинарника заприметил в толпе бледнокожую блондинку лет шестнадцати в голубом платье. «На улице ноябрь, а она в платье, дура!» — мысленно негодовал наблюдатель, сделав глоток освежающего пива. Объект наблюдения неожиданно посмотрел на Казаккула. Большие выразительные бледно-голубые глаза напугали того, он задёрнул штору. Сердце начало учащённо биться. Спустя несколько секунд Казаккул посмотрел в окно и увидел, что та уже исчезла в толпе. Вспомнился шрам на левой щеке, начинавшийся под веком и заканчивавшийся где-то на подбородке. Пробрала дрожь. Слышался храп Ерша, стояла ужасная вонь. Казаккул обернулся и увидел пакетики с наркотиками, бутылки с неизвестным содержимым и пачки сигарет вокруг. Поморщившись, он решил уйти прочь, обдумывая слова предсказателя и увиденную девушку. Стоило двери захлопнуться, как Ерш вскочил на ноги и огляделся. Друга не было. Он шмыгнул носом и включил телевизор. В очередной раз повторялось предсказание Укки Виртанена. С злостью выключив телевизор, молодой человек сказал вслух:       — Даже если этот мир действительно будет на грани, то кто спасёт его? Хах, бред финского карлика!       Дозы наркотиков и алкоголя поднимали настроение, но никак не стирали из памяти слова предсказания. Накачав себя по полной, Ерш рухнул на матрас и, фыркнув: «Бред финского карлика!», начал засыпать, последней мыслью промелькнул вопрос: «А бред ли?..»