Лига Спасения

      Резкая хватка отдалась электрическими разрядами в кисти руки. Берцелиус держал Каису за руку над собой и смотрел ей в глаза. Девушка пыталась выдернуть конечность, получая щипания, подобные первому, и нагло пялилась в ответ. Чем дольше они играли в переглядывания, тем интенсивнее разрастался страх внутри Кёниг, вспоминавшей события ранних лет, по преимуществу мрачные, где был Криган. Заглушаемая годами боль возрождалась и усиливалась в бешеном темпе. Ей хотелось спрятаться куда-нибудь и дать вольную внутреннему состоянию, лишь бы никто не видел, лишь бы мужчина не видел, а он чувствовал её ускорившийся пульс, тряску и, возможно, большее. Каиса понимала, что попала в ловушку, выхода из которой ей никак не найти. Напряжённое молчание было прервано.       — Посмешище, — тихо вымолвил Берцелиус и швырнул её в сторону. — Отсутствие тактичности — непростительный изъян для «лучшего ребёнка Исроила Лютака».       — Заткнись! — рявкнул Ерш, стоявший у него за спиной и ожидавший внимания.       Мужчина повернулся и получил приличный по силе удар в подбородок, из-за чего отлетел к взбиравшейся с отступа девушке и сбил тем самым обратно. Та держалась кончиками пальцев за спасительный круг в лице ноги врага, пытавшегося подняться. Он развернулся и увидел помеху, которую намеревался столкнуть и решить таким образом две проблемы: избавление от неё и подъём на ноги. Нерознак подскочил к нему и поднял за глотку, тем самым дав напарнице землю под ногами в прямом смысле сей фразы. Криган барахтался и таращился в очи тому, которому было явно всё равно на специфичность глаз, который сдавливал глотку быстрее и быстрее. На лице почти убитого проскольнуло что-то вроде улыбки. Ерш кинул тушу и схватился за глубоко проткнутую грудную клетку в области сердца.       — Юркий лис! Да чтоб тебя! — ненавистно прошипел раненый.       — До чего же вы наивные оба, — перевёл дух и снисходительно заметил тот. — Вы лишены роковых качеств героев для меня, но не для других, потому что они цепляются за всё, норовящее спасением. Ты лучше её, Ерш, у тебя выдержка, минимальный болевой порок моральный и физический, буйство и сила. Вы друг другу не чета, она не нужна тебе. Посмотри. Слабачка! Хлюпается в конвульсиях страхов и буквально подыхает на глазах. Перестань строить из себя того, кем ты не хочешь быть. Выбери свой путь, который близок к совершенно противоположному.       — Думай так, как тебе нравится, — после нескольких секунд молчания заговорил Нерознак. — Ты всё же заблуждаешься, прошмандовка. Я соглашусь с тобой только касательно человечества и себя. Кёниг гораздо выносливее, опытнее, выше меня, если мыслить рационально. Ты не решишь за меня моего к ней отношения, фекалийный высер. Она для меня стала не просто напарницей, но ещё и наставницей, даже при условии моего старшинства, собеседницей, кою попросту не найти, младшей сестрой, которую я уж точно постараюсь не потерять. Если даже мир спасать я не желаю, то ради неё попробую. Впрочем, нечего пустословить.       После вымолвленного каждого слова с определённым чувством, но трезвостью, Ерш сквозь ноющую и свежую рану полез драться с Берцелиусом, застывшим на какое-то время. Каиса приходила в себя и наблюдала. Слова напарника крутились в голове и поражали её эмоциональной окраской и ощутимой искренностью. Мужчина нанёс Кригану три удара в челюсть, сбил с ног и толчком локтём, после чего попинал ногами некоторое время и сел тому на спину, закрутив руки тому. Заваленный напоминал улитку, медленно ползшую по поверхности. Нерознак извлёк из руки того нож, который вонзил в шею недругу. Всплеск крови отдался в лицо и бурлил алым извержением. Белеть телу Берцелиуса было уже некуда, как казалось, но вышло так, что было. Криган без каких-либо звуков умирал, тыкаемый восседавшим на нём в спешном плясе орудия. По окончанию процессии молчание охватило помещение цепкими лапами: напарники сидели в оцепенении и не думали ни о чём.       Распахнулись доселе незамеченные двери. Вбежали разодетые люди и заполнили пустое пространство, обезвреживая крокодилов, рассматривая территорию, общаясь по рациям. Исроил приблизился к телу Казаккула, сел рядом и уставился. Его лицо было также непроницаемо, как лицо умершего. Он даже не трясся от истерических припадков и вообще не подавал виду, а просто смотрел на того. Каиса подошла к отцу и положила руку на плечо, из-за чего тот уставился. «Маска,» — промелькнуло у неё: она увидела знакомую боль потери, жгущую изнутри смертоносным пламенем, воющую гулкой вьюгой, дымящую клубами, в коих таится яростный пепел желания мести, пыль сумасшествия. Лютак вскочил и отшвырнул дочь от себя. Она летела, пытаясь остановиться, и влетела в бассейн не до конца убитых да разъярённых аллигаторов, которые не стали долго церемониться и загрызли её. Куски человечины, окрашенные алой кровью, разлетались и тут же исчезали в пастях. Ерш уже накинулся на полковника и принялся душить его, тот не сопротивлялся и ожидал свою участь под матерную брань. Перед глазами нападавшего начало темнеть, каждый его удар становился слабее и слабее, пока он окончательно не отключился.       Всплески эмоций и чувств способны продлить жизнь на необходимые мгновения, перерастающие в стабильную жизнь, если употребить необходимые элементы, но от них не залечиваются прорехи, а только гноятся и засыпают медведями на время спячки, однажды пробуждаясь. Ерш восседал в кресле напротив Исроила и попивал крепкий кофе. Мужчины в чёрных смокингах молча смотрели в окно, за коим проводилась очередная новостройка деревянных домов и посадка растительности после несостоявшегося апокалипсиса, кой был год назад. Укко качался в кресле-качалке, укутанный в одеяло, и похрапывал. Серая комната освещалась восходившим солнцем, вносившим нежно-яркие тона золота, янтаря и близких оттенков. За стеной слышались шумы посуды и кряхтения малыша: там ворковала Пиритта над стряпнёй и тем самым спасённым чадом.       — Нерознак, не забывай, что тебе сегодня нужно съездить на проверку имплантов лёгких и сердца, — заботливо напомнил Лютак, глянув на того.       — Спасибо, я помню, — спустя несколько секунд отозвался тот. — Виртанен пророчил в верном направлении, однако. Но не учёл деталь двух жертв, вдохновивших и вразумивших население. Лучше б умер только один я...       — Это верно. Нет, не лучше. Моя смерть окупила бы всё, но, как видишь, мы с тобой уцелели, потому что они того хотели, — грустно произнёс Исроил и поставил чашку на подлокотник, осмотрев пустую комнату. — Прошёл год, а мы так и не начали ничего с нуля, за исключением Виртанена с Книйвилей. Как думаешь, когда мы с тобой, волки-одиночки, уподобимся человечеству, занявшемуся преобразованием с учётом желаний не только своих, но и природы?       — Сейчас, — ответил Ерш и поднялся с кресла, помогая встать мужчине и подавая ему трость. — Пора обнулять счёт. Каз и Каиса будут нами гордиться.       Человечество под гнётом событий образумилось и пошло новым путём, что обещает счастливое будущее, но будет ли оно таковым? Смогут ли люди наконец-то прийти к гармонии с природой, собой, окружающими и оставаться собой, первостепенной личностью? Придёт ли утопичный мир, воспеваемый каждым повсеместно, хотя бы частично? Никто не знает...