If you leave

Не люблю дождь. Пасмурно, мокро. Во время такой погоды всегда возникает чувство опасности. Оно сжимает все мое естество. Может ничего не произойти, но мне все равно будет страшно и противно. Небо только восстановившейся планеты заволокли грязно-серые тучи. Капли глухо барабанят по старым, ржавым зданиям. Часть из них уже давно развалилась под кислотными дождями Кибертрона, и никакие технологии тех времен, когда здесь еще можно было жить, не смогли их спасти. Другие дома стоят покореженные, еле держатся. Железные балки опасно скрипят и готовы в любой момент обрушиться. Пока что ничего не успели починить. Сначала "живые" трансформеры должны будут навести порядок внутри. Обустроить, пересчитать, составить списки "оживших". Распределить работу между ними. Отлично, у меня есть примерно неделя. Потом они начнут уничтожать дезертиров и тех, кто не принял новую власть. Разбитые стекла скрипят под моими ногами, когда я пробираюсь через самые темные и маленькие переулки Каона. Здесь все завалено, приходится приноровиться, чтобы ничто не задеть и при этом не сбавить скорость. Я убежала. Убежала за ним. А остальные остались, сдавшись автоботам. Хах, глупцы, они думают те их пожалеют, поймут и простят. Ну, что вы?? Это же автоботы. Олицетворения ангелов доброты и прощения. Хотя я более чем уверена, что после [смерти] пожертвования их великого и могучего Оптимуса ради восстановления расы, они никого щадить не будут. Обвинят во всем десептиконов. Потому что автоботы — не боги, а самые обычные трансформеры, которые падки на самые низменные грехи. Они будут мстить. И все: Нокаут, Старскрим, вехиконы до конца своей жизни будут ржаветь в тюрьме. Между прочим, это очень больно. Ты гниешь изнутри. Ржавчина съедает сначала твою краску, потом проделывает дыры в броне. Сжирает тонкую и нежную родимую оболочку, добирается до механизмов. А потом начинается ад. Системы начинает коротить, нейросеть перегружается, постоянные вылеты в вынужденный оффлайн. И реки, океаны ужасной боли. Иногда ты начинаешь блевать собственными внутренностями. Изо рта и окуляров течет энергон. Обычно на этой стадии над тобой могут сжалиться и просто пристрелить. Обычно, но не всегда. Бывали случаи, я попадала в плен. Когда нас сажали в камеру, я старалась моментально проанализировать комнату и найти самое сухое место. Этому меня с самого детства учил опи. Он играл со мной в недетские игры. В игры на выживание, обуславливая это тем, что все еще в жизни пригодится. Ну, вот и пригодилось. Там, в этой холодной камере, я собственными окулярами наблюдала страдания и смерть моих приятелей и друзей. Видела, как они дергались в предсмертных судорогах. Автоботы не святые. Такие же жестокие как и мы, дай только повод. Внутри что-то неприятно сжалось, и я, не заметив очередной полусгнившей палки, спотнкулась, упав коленями в грязную лужу. Ладно хоть манипуляторы успела выставить. Нет, так дело не пойдет. Я уже вся мокрая, а дождь даже и не собирается прекращаться. Мне нужна хоть какая-нибудь тряпка, чтобы укрыться. Осматриваюсь вокруг: узкая улочка, в ряд стоят однотипные серые "коробоки". Обычный жилой квартал для средних и низших классов. Без разницы. Захожу в первое попавшееся здание. Здесь, наверное, когда-то было очень уютно, но сейчас стены покрылись отвратительными серо-желтыми разводами, где-то ржавчина проделала огромные дыры, что аж можно увидеть улицу и все еще не прекратившийся дождь. На полу валяется куча мусора, из-за чего я не заметила и случайно пнула какую-то банку. Праймус, она с таким ужасным грохотом свалилась со ступенек вместе с остальным шлаком, что меня аж передернуло. Было такое ощущение, будто меня слышали и на другом конце Кибертрона. Что ж, судя по обстановке, здесь больше шансов найти нужную мне вещь. Поднявшись, наконец-таки, по этой злополучной лестнице, прохожу в что-то, что когда-то было гостиной. Развалившийся стол, куча какого-то барахла (впрочем, ничего нового), часы в дальнем углу. Видимо, когда-то были очень красивыми, до самого потолка. А вместо маячка — металическая птица. Самая обычная, таких на площадях Кибертрона возле фантанов было огромное множество. Все беты любили бегать, пугая их. Любила и я. Очень-очень сильно. Поэтому вымаливала у дани, чтобы она купила часы именно с ней. Они были в единственной экземпляре, ручная работа. Коленки трясутся, медленно оседаю на пол. — Нет... быть этого не может...