Особые таланты

      — Почему ты отказываешься? Мы будем самой лучшей парой, играющей Ромео и Джульетту! Только представь: ты из суровой гильдии воинов, где запрещены отношения с женщинами, а я из консервативного ордена магов, послушницы которого обязаны постоянно носить фиолетовые балахоны…       Под конец монолога Тетры Наоцугу наконец-таки смог стряхнуть её с себя и сесть в кресло.       — Ну хватит уже, — устало вздохнул он. — Я не собираюсь участвовать ни в каких сценках. Почему ты не можешь выступить одна?       — Это скучно! — заявила Тетра, устраиваясь на подлокотнике. — Безусловно, я самый прекрасный айдол в этом городе, но людям надоест, если они будут видеть только меня.       — Так найди кого-нибудь ещё!       — Я думала об этом, — серьёзно ответила Тетра. — Мне кажется, на фестивале хорошо смотрелось бы трио милашек — я, принцесса Ленессия и Акацуки.       Сидевший рядом на диване Сироэ поперхнулся чаем.       — Как ты себе это представляешь? — поинтересовался он.       — В красках! С масштабом! — Тетра раскинула руки, показывая величину своего воображения.       — Не знаю насчёт принцессы, но Акацуки тебя точно даже слушать не станет, — уверенно сказал Наоцугу. — Генриетта со своими платьями уже довела её до нервного тика. Найди кого-нибудь ещё. Кого-нибудь, кто с удовольствием будет носить откровенные наряды с короткими юбками…       — Не хотите ли кексиков к чаю? — спросил Нянта, заходя в комнату, и тем спас Наоцугу от неизбежного возмездия за затрагивание неприличных тем.       — Интересно, — задумчиво протянул Сироэ после паузы, созданной принесёнными сладостями, — если поставить рядом Генриетту с розовым платьишком и Наоцугу, рассуждающего о женских предметах гардероба, каким получится суммарный импульс Акацуки?       — Даже не пытайтесь ставить такие опыты над моей психикой, господин.       Голос Акацуки, как это часто бывало, раздался откуда-то с потолка. Изящным прыжком она спустилась на пол и аккуратно пристроилась на диване.       — Это был мыслительный эксперимент, — миролюбиво ответил Сироэ. — Кстати! Тетра, не попробовать ли тебе поговорить с Генриеттой? Думаю, у неё найдутся на примете и другие очаровательные девушки, которые смогут стать тебе достойными компаньонками.       — Пожалуй, ты прав! — сказала она, вскакивая. — Прости, мой славный воин, но меня ждут великие дела!       — Наконец-таки, — выдохнул Наоцугу, когда за Тетрой захлопнулась дверь. — Надеюсь, она не будет терроризировать меня на фестивале, и я смогу хоть немного отдохнуть.       — У тебя большие планы? — поинтересовался Нянта.       Наоцугу смутился.       — Не то чтобы. Просто погуляю. А что вы планируете делать?       — Меня пригласили провести кулинарные мастер-классы, — ответил Нянта.       — А я надеюсь наконец выспаться в этот день, — вздохнул Сироэ.       — Господин, вам нужно иногда выходить на улицу! — строго заявила Акацуки.       — У меня совершенно нет на это времени. Да, большую часть забот по организации взяли на себя торговые гильдии и Альянс Полумесяца. Но всё равно мне пришлось долго сидеть над бумагами, чтобы удачно спланировать работу фестиваля и решить организационные конфликты. Только недавно закончил. Сегодня у меня свободный вечер, однако Минори попросила меня прочитать и оценить рассказы их компании. Сама знаешь — я не могу отказать. Так что ближайший день, когда я смогу полноценно отдохнуть — это день фестиваля.       — Разве чтение для тебя — не отдых? — удивился Наоцугу.       — Безусловно, книги расслабляют, — улыбнулся Сироэ. — Однако меня попросили дать творчеству оценку, и я не могу их подвести.       — Молодые люди лишь поинтересовались твоим мнением, — улыбнулся Нянта. — Ты вовсе не обязан выступать для них литературным критиком.       — Именно! — поддержал Наоцугу. — Просто скажи о том, какие мысли и эмоции посетили тебя при прочтении. Я именно это и сделал!       — О, ты уже прочитал? В любом случае, нужно как-то корректно это сформулировать.       — Тебе не понравилось?       — Не то чтобы не понравилось… — Сироэ смутился, поправил очки и постарался сосредоточиться. — Я не так уж много читаю художественную литературу, но в их рассказах есть вещи, которые мне видятся серьёзными недостатками. Однако, возможно, это лишь отсутствие у меня должного читательского опыта.       — Попробуй сначала описать нам то, что ты думаешь, — предложил Нянта. — Главное, начинай с того, что тебе понравилось.       — Что ж… — Сироэ ещё раз поправил очки. — В рассказе Тои и Минори меня впечатлила проработка деталей. Минори придумала интересную стратегию победы над высокоуровневым монстром силами довольно слабых игроков. Описанием самих боевых действий, по всей видимости, занимался Тоя, и, должен сказать, он отлично чувствует динамику боя и способен передать её словами. Однако, хоть они и брат с сестрой, в их характерах и видении мира столько различий, что они явно не смогли найти общий знаменатель и написать текст в едином стиле. Местами текст как будто написан на разных языках!       — Может, они писали куски текста по очереди, не прочитывая то, что написал другой? — предположил Наоцугу.       — Не исключено. Продолжу: история Руди понравилась мне своей беззаботностью. Что говорить — сам факт того, что он смог написать рассказ, уже впечатляет.       — Разве это странно? — удивился Наоцугу.       — Безусловно, — ответил Сироэ. — Люди Земли не могут сотворять что-то новое. Выходит, для Руди теперь открыты все двери. К тому же, у него неплохое чувство юмора, и, вполне возможно, он найдёт себя в комедийном жанре. Сэрара великолепно описала образ главной героини, убранство её комнаты и повседневный гардероб. Но сюжет получился откровенно слабым. Я не понял, что она хотела написать.       — Юная Сэрара пытается найти себя, — объяснил Нянта. — Это её способ посмотреть на себя чужими глазами.       — Но героиня совершенно не похожа на неё. Настоящая Сэрара нравится мне куда больше.       — Мой дорогой Сироэ, не пытайся постигнуть то, что происходит в головах юных барышень! Если хочешь дать ей добрый совет — просто предложи больше внимания уделять сюжету.       — Хорошо, я подумаю. И, наконец, рассказ Исудзу, — Сироэ глубоко вздохнул. — Скажите, кто-нибудь знает, откуда она вообще взяла идею секса между двумя мужчинами?       — О таком сейчас много говорят, — подала голос Акацуки. — Могла услышать от старших подруг. С некоторыми стало просто невозможно разговаривать, разговор сразу уходит в какие-то дебри.       — Не то чтобы я принципиально против, но познания о мужской анатомии у неё стремятся к нулю. То же касается понимания психологических аспектов взаимоотношений. Это какой-то цирк, честное слово.       — Разве кто-то пишет такие истории серьёзно? — поинтересовалась Акацуки. — Мои знакомые уверяют, что это просто весёлые выдумки.       — По крайней мере, мне доводилось читать пару весьма вдумчивых рассказов такого плана, — сказал Сироэ, и, усмехнувшись, добавил: — Причём даже со своим участием.       — Серьёзно?! — изумился Наоцугу. — Расскажи!       — Пожалуй, я не возьмусь подробно пересказывать содержание, — улыбнулся Сироэ. — Один из них совсем недавно прислали из Сусукино, и я могу дать его тебе почитать, если тебе интересно. Ребята из гильдии Серебряного Меча написали много интересного, но к одной рукописи был прикреплён листок с запиской от Демикаса. Он настоятельно рекомендовал мне ознакомиться, утверждая, что после этого произведения Вильям не спал три дня. При этом он предупредил, что в рассказе содержится одна существенная неточность — я ни разу не коверкаю его имя.       — Подожди, так это рассказ про тебя… и Демикаса?! — Наоцугу замер, поражённый осознанием.       — Что ж, я могу представить, почему эта история стала так мучительна для Вильяма, — заметил Нянта. — Моё душевное спокойствие сложно поколебать настолько, чтобы вызвать бессонницу, но, должен признать, сама идея более чем впечатляющая.       — Как теперь перестать это представлять?.. — простонал Наоцугу.       — Господин, а вас это не взволновало? — поинтересовалась Акацуки.       — В первый момент — да, я был шокирован. Но, вчитавшись, я понял, что описываемые там персонажи не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к Демикасу. Просто какие-то люди с такими же именами, как наши. О чём тут переживать? Мне особенно понравился один эпизод…       Наоцугу поднял на Сироэ взгляд, полный боли и отчаянья.       — Впрочем, я не буду его пересказывать, — тут же исправился Сироэ.