Лучшее средство от кошмаров

      — Крейг, ты готов, наконец, выпустить Торсона из своей власти? — на пороге лазарета стоял Али Камил собственной блестящей персоной.       Уже несколько месяцев они встречались, а у Дейна всё ещё сердце замирало от восторга, когда он видел Али. Обжигающе тёмные глаза, красивое надменное лицо, стройная фигура. Али был прекрасен всегда и везде. И Дейн не переставал удивляться, за какие такие заслуги судьба решила, что Али и он могут быть вместе. Почему гордый, язвительный, загадочный, совершенный Али Камил позволяет Дейну Торсону обожать его и находиться рядом.       Али пришёл за ним в лазарет! Уровень восторга в организме зашкаливал, хорошо, что доктор Тау успел отключить датчики, потому что могло произойти короткое замыкание, ну или доктор, увидев, как участилось сердцебиение пациента, не выписал бы его, как обещал.       — Лучше бы Дейну, конечно, задержаться на пару дней, — с сомнением глядя на вскочившего с кровати кандидата на выписку, проговорил Крейг Тау, — всё-таки манипуляции с психикой — это не шутки. Сны ещё не прекратились. Я опасаюсь, как бы не стало хуже.       Новая планета, которую посетила «Королева Солнца», как обычно, преподнесла свои сюрпризы, и больше всего досталось суперкарго и его помощнику. Населяли планету потомки колонистов, внешне похожие на землян, с теми же ценностями и культурой, за небольшим исключением. Развитие науки у них «пошло по кривой», как заметил Рип, колонисты изобрели интересное психотропное средство, что делало реальными ощущения, которые человек испытывал во сне. Своеобразный наркотик. Местные жители развлекались и расслаблялись с его помощью. Но, регулярно используя это средство, обитатели планеты постепенно научились и программировать свои сны, настраивать подсознание и получать удовольствие от собственных фантазий, которые подкрепляли ощущениями. Конечно, весьма приятно видеть во сне, к примеру, море, отчётливо слышать шум прибоя и чувствовать при этом солёные брызги. Или совершенно потрясающие ощущения от эротических снов.       Местные жители с радостью предложили прибывшим гостям разделить с ними прелести их изобретения, и, конечно, суперкарго не мог отказаться, чтобы не оскорбить хозяев, Дейн же не мог допустить, чтобы шеф экспериментировал в одиночку. Увы, техникой программирования сна ни тот, ни другой не обладали, и снились им, чаще всего, вовсе не лёгкие приятные пейзажные зарисовки или невинные прогулки в компании обнажённых красоток, а недавние миссии, драки или космические аварии. И доктору Тау пришлось столкнуться с большими сложностями, когда Дейн и Ван Райк практически перестали спать. Потому что Ван Райку снилось, как его жуёт какой-нибудь инопланетный монстр, а Дейн видел пожар на Ксечо, и оба с трудом приходили в себя от реального болевого шока, с которым приходилось сражаться доктору Тау, а лечить от вымышленной боли он не умел.       Доктор принялся исследовать чудо-состав и беседовать с местными учёными. К большому несчастью, эффект наркотика держался до нескольких недель, а антидота на планете не создали, решив, что проще подстроить собственную психику. А то, что первоначально люди, которым снились разные небезопасные по ощущениям моменты, нередко умирали от боли, рассеянные колонисты упомянуть забыли.       Но если Ван Райк перенёс воздействие препарата гораздо спокойнее и через пару дней перестал страдать от фантомных болей, у Дейна дело обстояло гораздо хуже. Пожар во сне его измучил, причём он чередовался с другим кошмаром, где Дейн в скафандре без кислорода оказывается в космосе. Доктор Тау сразу же заточил его в лазарет, но никакие средства не помогали облегчить мучения. Дейн боялся спать, но всё равно, усталый и измождённый, проваливался в сон, чтобы мучиться от боли и ужаса. А когда выныривал из кошмара, каждый раз удивлялся — как получилось, что он ещё жив? Мнимое удушье и мнимые ожоги измучили помощника суперкарго совершенно.       Пока самым действенным методом доктор Тау нашёл прерывание сна. То есть он попросту будил Дейна, когда видел, что тот во сне проявляет беспокойство.       К концу второй недели Дейн мог спокойно спать практически всю ночь, кошмары отступали, но доктор Тау продолжал держать его в лазарете, во-первых, опасаясь рецидива, во-вторых, потому что Дейн очень ослаб здоровьем за эти бессонные две недели. Впрочем, Дейн подозревал, что в медотсеке его заперли не столько из-за заботы о нём, сколько из-за того, что доктору Тау нужно изучить незнакомую проблему поглубже, недаром же он подключает к спящему Дейну какие-то аппараты. Конечно, Дейн был благодарен ему, что больше не чувствует, как сгорает заживо, но всё-таки он же не подопытный образец.       — Доктор, я прекрасно себя чувствую, — возмутился Дейн. — Днём больше не засыпаю. И сегодняшней ночью кошмар мне не снился. Я справлюсь.       Тау всё ещё разглядывал его скептически и, вероятно, держал бы в лазарете, сколько считал нужным, но медотсек — очень маленькое помещение, а приближался плановый осмотр экипажа, обитающий здесь Дейн мешался.       — Не переживай, Крейг, я за ним пригляжу, — заявил Камил, проходя в комнату, он обращался только к доктору, как будто Дейна и вовсе здесь не было.       Впрочем, на его манеру общения Дейн уже давно перестал обижаться.       — Хорошо, под твою ответственность, Али, — неохотно согласился доктор Тау. — Дейн, чуть какое беспокойство — немедленно приходи.       Дейн энергично закивал, поблагодарил доктора за заботу и, натягивая на ходу форменную куртку, бросился к выходу, пока доктор не передумал. Торчать в лазарете — то ещё удовольствие, особенно когда столько работы предстоит. И грузы как следует не описаны, и подготовка к новой миссии идёт полным ходом, и по Али он соскучился невыносимо. Камил заглядывал проведать его, но исключительно как товарищ и в компании с Рипом, сидел в основном молча или отпускал, как обычно, какие-нибудь насмешливые замечания. Не удивительно, если это Рип заставлял его приходить. Али мало интересовал больной Дейн. Но Дейн не жаловался: он с самого начала знал, что для него эти отношения значат куда больше, чем для Али, и что Али, скорее всего, просто удобно иметь поблизости покладистого любовника.       У двери Дейн встретился глазами с Камилом. Его обдало жаром от этого взгляда, впрочем, как и всегда. Али смотрел внимательно, хищно и жадно. Дейн в который раз возликовал, что так смотрят именно на него, это отозвалось приятной тяжестью в паху, что было не удивительно после двухнедельного воздержания. Камил словно почувствовал его состояние, плотоядно прошёлся взглядом с головы до пят. У Дейна пересохло во рту, хотелось уже поскорее убраться из лазарета и остаться наедине с Али, пусть они не перемолвились ни словом, глаза красноречиво заявляли, что Али тоже соскучился.       — Не переживай, Крейг, всё будет нормально, — ответил доктору Камил, не сводя взгляда с Дейна. — Если нужно, буду будить Торсона каждые пятнадцать минут.       Дейн почувствовал, как краснеет: конечно, все на корабле догадывались об их связи, да что там догадывались — знали. Да, ни Али, ни Дейн не кричали всем и каждому, что периодически вместе спят, но не заметить в маленьком замкнутом пространстве, у кого с кем какие отношения, было бы сложно. Их никто не обсуждал и не осуждал, только Рип однажды шутливо посочувствовал Дейну, что, мол, с Камилом проводить столько времени, нужно стальные нервы иметь. Дейн хотел было ответить, что стальные нервы не нужны — нужно просто любить, но не успел, потому что Али грубо посоветовал Рипу не лезть не в своё дело. А друг с другом они никогда не обсуждали ни совместное будущее, ни совместное настоящее.       Но сейчас Дейн с трудом сдержал счастливую улыбку от того, что Али так спокойно афиширует, что они вместе. Это наполняло Дейна приятной теплотой, он немного смущался, но было так хорошо. Значит, у Али нет в планах в ближайшее время бросить его. Что может быть лучше?       Он выскользнул за дверь медотсека и остановился в коридоре, позволяя себе улыбнуться, ожидая, когда следом выйдет Али, и он сможет, наконец, его поцеловать.       — Али, Дейну сейчас противопоказаны физические нагрузки, — доктор Тау задержал Камила для последних инструкций. — Любые нагрузки, — многозначительно добавил он.       — Не переживай, док, я не собираюсь немедленно склонять его к дикому разврату. Мы способны потерпеть ещё недельку, — усмехнулся Али.       Дейн чувствовал, как краска заливает лицо. Тау, конечно, доктор, деликатностью не отличается, но так явно делать намёки на их личную жизнь всё-таки невежливо. А со стороны Камила продолжать обсуждение и вовсе недопустимо. Он не стал дожидаться Али и пошёл к себе в каюту, кипя от возмущения. То ли от того, что Али так легко может обсуждать интимные подробности с чужими людьми, то ли от запрета доктора — какого чёрта, он прекрасно себя чувствует и сам может решать, нужен ли ему определённый вид физических нагрузок. Потому что ещё неделя без Али — это мучительнее кошмара про пожар!       — Дейн, тебя уже выписали? — окликнул его жизнерадостный густой басок Рипа. — Ты как? В норме или всё ещё под властью Фредди Крюгера?       — Кого? — удивился Дейн.       — Элемент земного фольклора. Маньяк-убийца из американской культуры двадцатого века, который является людям во снах, калечит и убивает их.       — Рип, у тебя всегда очень своеобразные знания земной истории и культуры. И, главное, всегда в тему, — усмехнулся Дейн. — Но мне не снятся никакие Фредди.       — Надеюсь, что нет, — неслышно к ним подошёл Камил. — С чего тебе должны сниться посторонние мужчины? А если бы тебе снился я или что-нибудь такое же приятное, никому бы не пришлось с тобой нянчиться, — насмешливо заявил он.       Дейн опять смутился и обиженно ответил:       — Не надо со мной нянчиться, сам справлюсь.       Али только закатил глаза.       — Камил, у тебя раздутое самомнение, не уверен, что лицезреть тебя во сне — меньшая опасность для психики, чем ежедневно общаться вживую, — хмыкнул Рип.       — Шеннон, я бы тоже не был рад, если бы меня во сне видел ты, — парировал Али и обернулся к Дейну. — Ну и что ты стоишь истуканом, Торсон? Шагай собирай вещи, на некоторое время переезжаешь в мою каюту.       — Зачем? — растерялся Дейн.       — Потому что в твоей клетушке тесно и кровать у меня удобнее.       Дейн в очередной раз покраснел и покосился на Рипа. Тот добродушно ухмылялся.       — Если у тебя так хорошо, поселил бы Дейна насовсем, — предложил он, подмигнув.       — Рип, кажется, тебе пора на мостик или какие-нибудь другие дела ждут, — сердито отозвался Али, окинув друга очень недобрым взглядом. — В общем, туда, где нуждаются в твоих советах.       — Ладно, я пошутил, — примирительно поднял руки Шеннон, — сами разберётесь. Встретимся в кают-компании.       Он ушёл, оставив их вдвоём.       — Ты это серьёзно? Хочешь, чтобы я ночевал у тебя? — решился уточнить Дейн.       — А как я должен следить за твоими кошмарами, не иначе, как ощущая тебя под боком? — объяснил Али словно умственно отсталому.       — Но ты же не любишь, чтобы кто-то спал с тобой…       — Потерплю как-нибудь недельку, а может, ты и быстрее придёшь в норму. Много вещей не бери, у меня нет лишних полок, да и назад потом перетаскивать меньше придётся. Да, и не забудь прихватить своё одеяло, я не буду ютиться под одним.       Дейн словно на деревянных ногах пошёл к себе. Али предложил ему на неделю спать в одной кровати? Удивительно. За время их отношений Дейн научился мириться с любыми привычками и капризами любовника. В том числе с его нежеланием засыпать и просыпаться вместе. Дейну этого хотелось, наверное. Он не был уверен, ему, в отличие от Камила, не с чем было сравнить, он не знал, любит ли засыпать и просыпаться рядом с кем-то, в объятиях кого-то. Впрочем, «с кем-то» и «кого-то» его не интересовало, а вот то, что Али никогда не оставался с ним до утра или прогонял его, если свидание проходило в каюте Камила, ему скорее не нравилось. Но он готов был делать так, как было удобней Али.       Вечером Дейн послушно явился в каюту к помощнику инженера. Из вещей взял только конспекты по сортировке груза, пару справочников, один комплект белья и мыльные принадлежности, чтобы утром, не заходя к себе, отправиться в душ, и одеяло со своей кровати.       Али уже ждал его. Ситуация была, в общем-то, привычной: последнее время он часто приходил в конце дня к Али, когда их смены совпадали и Али тоже был свободен. Неторопливый вечерний секс, и Дейн брёл обратно к себе и ложился спать в холодную кровать, отчасти завидуя, что Камил спит уже лишние минут пятнадцать. Его каюта удостаивалась визитов Али гораздо реже — обычно днём, спонтанно, в перерывах между сменами.       — И что ты стоишь у дверей, как будто пришёл с отчётом? — вкрадчиво спросил Али. — Проходи, — он гостеприимно махнул рукой в сторону кровати. — Располагайся. У стены предпочитаешь или с краю?       Дейн чувствовал себя очень скованно, как будто не он почти полгода спал с Али Камилом. Ну то есть не спал, занимался сексом, но сейчас у него появилось такое ощущение, что происходит что-то гораздо более интимное, важное, и Дейн боялся это испортить.       Али стоял посреди каюты в расстёгнутой куртке от форменного комбинезона, босиком и в трусах. Дейн не мог оторвать от него взгляда. Длинные стройные ноги, накачанный пресс, красивая шея, смуглая кожа, почти золотистая в мягком свете приглушённых ламп.       — Дейн, — непривычно мягко проговорил Али. — Если ты продолжишь так на меня пялиться, я забуду, что обещал доктору Тау поберечь твой слабый организм.       — Я в норме. И я по тебе скучал, — ответил Дейн, отводя глаза и бросив своё одеяло на кровать.       — Как трогательно, — с обычной насмешкой произнёс Камил и, прежде чем Дейн успел обидеться, добавил. — Мне тоже тебя не хватало. Но я не хочу тебе навредить и отдалить наше… воссоединение на более длительный срок. Так что ложись в постель, малыш, и постарайся заснуть без этих своих кошмаров, всё-таки мне не хотелось бы всю ночь караулить твой сон.       — Ты вовсе не обязан, я могу поставить будильник, чтобы он будил меня каждые пятнадцать минут. В фазе короткого сна сновидений не бывает. И я могу ночевать у себя, — предложил Дейн.       — Не говори ерунды, Торсон, — возмутился Али. — Капитан сказал, что мы должны прибыть на Звёздную базу полные сил, в полёте работы много, а ты со своей методикой будешь как варёная каракатица.       — А так мы оба не выспимся, — заметил Дейн.       — Так постарайся смотреть нормальные сны и поменьше шевелись, чтобы не будить меня. Ты, надеюсь, не храпишь?       Дейн покачал головой и направился к кровати, положил свои книги на тумбочку рядом с какими-то техническими справочниками и некоторыми запчастями, что хранились у Али по всей комнате. Он чувствовал, что Али наблюдает за ним — как он раздевается, как устраивается на его койке и как старательно пытается не смотреть в ответ. Он поскорее юркнул под одеяло, чтобы скрыть, как возбуждающе действует на него кровать Али. Ну невозможно не думать о том, что на ней происходило, особенно в присутствии главного действующего лица всех фантазий и происходящих событий.       Дейн взялся за книгу, прочитать пару параграфов межгалактического права перед сном, краем глаза наблюдая, как Али, сбросил свою куртку и тоже опустился на кровать. Буквы перед глазами прыгали, и Дейн не понимал ни слова из того, что удалось прочитать.       — Торсон, ты читаешь перед сном? — с удивлённым смешком спросил Али, вытаскивая книгу у него из рук. — Выглядит забавно, тебе бы ещё чепец, очки на нос и полосатую кошку в ноги, и у нас вышел бы идеальный вечер почтенной семейной пары, если бы я, конечно, на сон грядущий занялся, к примеру, вязанием. Пора спать, дорогой.       — Кстати, о кошках: Синдбад иногда приходит в мою каюту ночевать, а у тебя дверь без кошачьей щели, — Дейн научился не обращать внимания на некоторые его подколы и не мечтать над некоторыми случайными фразами.       — Вот только Синдбада мне не хватает! — театрально всплеснул руками Камил. — Но я не буду против, если ты погладишь и почешешь за ушком меня, если не можешь без этого заснуть.       Али погасил свет и, не иначе как продолжая забавлявшую его сцену благородного вечера в благородном семействе, чмокнул его в щёку. Но Дейну этого было мало, он слишком долго находился так далеко от Али, теперь его запах дурманил, от его близости кружилась голова. Дейн потянулся, обхватил Камила за плечи и опрокинул на себя, подаваясь вперёд, запутываясь пальцами в его волосах, целуя нетерпеливо, жадно. Али ответил на поцелуй с такой же страстью, даже легонько прикусил нижнюю губу, а его руки уже спустились Дейну на бёдра. Но через мгновение он отстранился, отодвинулся от него и хрипловато сказал:       — Дейн, сегодня мы будем просто спать. Если ты вернёшься завтра в лазарет, доктор Тау не поверит, что ты первый начал ко мне приставать. А мне не улыбается выглядеть в глазах Крейга озабоченным мальчишкой.       — Но Али… — попытался возмутиться Дейн.       — Спи, Торсон, — он отвернулся, подоткнул под себя своё одеяло и затих, предоставив Дейну любоваться на прекрасные чёрные волосы на его затылке.       Дейн вздохнул, чтобы не травить себе душу, отвернулся к стене, попытался отвлечься от желанного Али, который с чего-то вдруг решил неукоснительно соблюдать рекомендации медотсека, и начал мысленно повторять правила транспортировки грузов категории А. За этим занятием он благополучно и заснул.       На этот раз ему снился не пожар, не перестрелка в лабиринте, не ужасающий водоворот, в который он свалился при исследовании местности на одной из планет прошлой миссии, а заснеженный ледник где-то высоко в незнакомых горах. И брёл он почему-то без снаряжения, а в одних трусах, и, конечно, промёрз насквозь. Вообще, как говорил доктор Тау, в подсознании у Дейна столько кошмаров, что удивительно, как он вообще может спать. Дейн брёл босиком по заснеженной дороге, дрожал от холода и проклинал судьбу. Что он делает в этом обледенелом мире, да ещё и голый, он понять не мог. Но был уверен, что должен идти вверх. И точно знал, что не дойдёт, замёрзнет по дороге…       — Дейн, — услышал он, как кто-то его зовёт. — Дейн!       Голос как будто бы принадлежал Али. Но откуда взяться Али в этом пустом безжизненном мире? Дейн никогда больше его не увидит, и непонятно, что расстраивает его больше: это или возможная гибель.       — Дейн!       Али вдруг неожиданно оказался рядом, накинул на него одеяло и прижал к себе, к обнажённому горячему телу, он тоже почему-то был в одних трусах.       — Да проснись же, малыш!       Снежная гора исчезла. Он всё ещё дрожал от холода, но никуда не карабкался, а лежал, уткнувшись носом в шею Али, вцепившись в него руками и ногами. Али был тёплый, Али был рядом. Дейн счастливо улыбнулся, радуясь, что его широкой улыбки в темноте каюты не видно.       — Спасибо, — пробормотал он. Али очень вовремя его разбудил. Дрожь не прекращалась, разум никак не мог понять, что замёрзнуть до смерти Дейну не грозит, — мне снилось, что я завяз в снегах.       — Ты сбросил своё одеяло на пол, — усмехнулся Али. К удивлению Дейна, он не настаивал, чтобы Торсон немедленно отодвинулся и занялся поисками потерянного одеяла, а продолжал обнимать его и растирал дрожащие руки и плечи, словно Дейн и вправду замёрз и ему нужно разогнать кровь.       Под одеялом Али вместе с самим Али было очень тепло, кошмар отступил, Дейн чувствовал, что согревается, но признаваться в этом не хотел — так приятно было лежать, обнимая Али. Перед тем, как вновь провалиться в сон, Дейн подумал, что ему очень нравится засыпать, вот так вжимаясь в Али всем телом, ощущая его дыхание у себя на волосах. И радуясь, что он позволил ему так заснуть.       Остаток ночи никакие сновидения Дейна не мучили. А утром он обнаружил, что ни на миллиметр не изменил своего положения и по-прежнему прижимается к Али, уткнувшись носом в изгиб шеи и всеми конечностями за Камила ухватившись. А так как, судя по всему, ночью ему стало жарко, он пытался сбросить на пол и второе одеяло. Только Али, по-видимому, с одеялом расставаться не хотел: оно по-прежнему держалось на кровати, но внизу, запутавшись в их ногах. Дейн перевёл взгляд на Али — тот спал, на прекрасном лице застыла гримаса неудовольствия, хотя это не мешало ему обнимать Дейна в ответ. Вероятно, потому что без одеяла было холодно.       Дейн мог смело заявить, что это лучшее утро и просыпаться так очень приятно. Но тут же подумал, что Али, проснувшись, едва ли придёт к таким же выводам и обязательно язвительно что-нибудь заявит, разрушит сладостный момент. Дейн неохотно отстранился. К тому же близость Али: его дыхание совсем рядом, длинные ресницы, вздрагивающие во сне, мягкие губы, идеальное тело — всё это будоражило кровь и усугубляло утреннее возбуждение. Но будить любовника Дейн бы не посмел. Если даже вечером Али его не захотел, чего уж требовать сейчас?       Он осторожно выбрался из кровати, вернее, это ему показалось, что осторожно, а Али, не открывая глаз, поморщился и сонно пробормотал:       — Торсон, что ты возишься, как гигантский муравьин? Завтра ляжешь с краю, раз тебе не спится по утрам.       Дейн хотел было обидеться, но то, что его пригласили и на следующую ночь, приятно грело душу.