Лучшее средство от кошмаров

      День прошёл за работой. Несмотря на то, что Ван Райк до полного выздоровления освободил помощника от большинства забот, Дейн не хотел сидеть без дела. Во-первых, он считал, что практически здоров, слабости уже не ощущал, в сон неожиданно не проваливался, во-вторых, если ничего не делать сейчас, на потом останется множество работы. Суперкарго едва ли сам засядет заполнять отчёты и сверять списки товаров. Так как грузовой отсек был уже опечатан, Дейн взялся за бумажную работу, пытаясь сосредоточиться, не думать об Али. Когда же он, как Ван Райк, научится так контролировать свои мысли и эмоции, чтобы даже подсознание слушалось?       Камила он весь день не видел, что неудивительно: Дейн никуда не выходил из грузового отсека, а с чего бы Али туда заходить? Но, пользуясь тем, что приглашения никто не отменял, вечером Дейн отправился в его каюту, радуясь, что путь занимает всего одну палубу и вероятность встретить кого-то по дороге невелика.       Али сидел за столом, усердно что-то разбирая. Судя по количеству деталей, болтиков, пластинок и сосредоточенному виду, он поставил себе задачу создать то ли вечный двигатель, то ли совершенного робота.       Али, занятый работой, был не менее привлекателен и приятен для глаз, чем Али отдыхающий, смеющийся, сердитый, злой и равнодушный.       — Привет, — пробормотал Дейн, с любопытством заглядывая ему через плечо.       — Торсон, не загораживай свет, — недовольно буркнул Али, не оборачиваясь. — Ложись, мне нужно ещё поработать.       Дейн послушно пошёл к кровати, разобрал постель, разделся и забрался под своё одеяло. И взялся за чтение свода межгалактического права, который со вчерашнего дня так и остался лежать на тумбочке.       — Ты будешь работать всю ночь? — поинтересовался он через некоторое время, всё-таки в постели Али сосредоточиться на тексте не было никакой возможности, он не продвинулся дальше первого параграфа, то и дело отвлекаясь на фигуру за столом. А Камил полностью погрузился в свои детальки и в его сторону даже ни разу не взглянул.       — Не переживай, я услышу, если ты начнёшь гореть или тонуть, — так же не оборачиваясь, проговорил он.       — Но ты не можешь не спать всю ночь, — возразил Дейн, не смея прямо заявить, что ему безумно хочется обнять Али, прикоснуться к нему, почувствовать, что он рядом.       — Я сам в состоянии разобраться со своим распорядком дня и решить, сколько часов для сна мне требуется.       — Но мне свет мешает уснуть, — предпринял отчаянную попытку Дейн.       На такую наглость Али обернулся.       — Что? Тебе мешает свет в моей каюте? — выразительно переспросил он, сердито прищурившись.       — Прости, — растерялся Дейн. Ну да, нашёл, где высказывать свои капризы и перед кем! Он поднялся, судорожно потянувшись за своим комбинезоном. — Я пойду тогда к себе, чтобы тебе не мешать…       Али резко встал из-за стола, нарочито аккуратно придвинул стул, подошёл и остановился возле кровати. Его поза была угрожающей, и Дейн так и замер, запутавшись в одеяле.       — Что за угрозы, Торсон? — спросил Камил подозрительно, глядя на него сверху вниз.       Дейн совершенно смешался:       — Угрозы? При чём здесь угрозы? Я не хочу создавать тебе неудобства, — забормотал он. — Я переночую у себя…       Дейн взялся за комбинезон, но Али выхватил его и отбросил обратно на спинку стула. Затем быстро разделся сам и, погасив свет, лёг в постель.       — Ну, теперь ты доволен? — холодно спросил он.       — Ты вовсе не должен был… — принялся оправдываться совершенно обескураженный таким поведением Дейн, и даже на всякий случай отодвинулся, чтобы случайно не коснуться Али.       — Любое желание больного, — перебил Али. — Дышу я не слишком громко, не мешаю уснуть?       — Али, я вовсе не хочу…       — Вот и отлично, тогда спи, — отрезал Камил и отвернулся.       Дейн уставился в тёмный потолок, пытаясь решить, уместно ли попросить прощения или это только сильнее разозлит Али.       — Али…       — Ну что ещё? — недовольно спросил тот. — Колыбельную тебе спеть?       — Ты же сказал, чтобы я сегодня лёг с краю.       Может быть, Али будет приятно, что Дейн помнит его пожелания, и он немедленно решил перебраться через соседа по койке, чтобы поменяться местами. Камил резко повернулся, и Дейн почувствовал, что ему действительно весьма приятно от того, что Дейн теперь сидит на нём.       Оба замерли, у Дейна резко пересохло в горле: Али так близко, под ним. Его. Он наклонился, чтобы поцеловать любовника, чуть сдвигаясь ягодицами вниз.       — Торсон! — Али скинул его с себя и отодвинулся к стене. — Что за идиотские попытки соблазнить меня? Крейг прямо сказал, что тебе нужен покой, здоровый сон и отсутствие нагрузок. Чего ты хочешь?       — Хочу, чтобы ты перестал злиться, — обиженно буркнул Дейн и отвернулся, уставившись в темноту каюты.       — Ну ладно, извини, — вдруг притянул его к себе Али, обнимая со спины, и даже поцеловал куда-то в плечо. — Не хочу навредить тебе, и тебе не позволю себе навредить.       Дейн замер. Подозрительно ласково звучал голос Али, и обнимал он его тоже весьма нежно. Обычно такие настроения находили на Камила после секса, эта сладкая истома длилась не больше пары минут, а потом он практически выкидывал Дейна из своей кровати, заявляя, что пора спать. Сейчас он тоже заявил, что пора спать, но не прогнал, а просто отвернулся, ловко вытащив из-под Дейна своё одеяло.       Как ни странно, Дейн уснул достаточно быстро, словно и не помнил, как он боится своих кошмаров и что перед сном обычно любит поразмышлять, к примеру, о том, как развиваются их отношения с Али. Но кровать Али оказывала на него благотворное влияние, и здесь Дейн хорошо засыпал.       На этот раз даже кошмары отступили. Как и предпочитали изобретатели снотворного наркотика, на этот раз сновидение было приятным и эротическим. Ему снился Али. Обожаемый, прекрасный Али. Он был с Дейном. Он касался губами его живота и мягко поглаживал ягодицы, проходясь пальцами между ними. Дейн выгибался, подавался бёдрами навстречу, даже не стонал — ныл от изматывающего нетерпения. Али покрывал поцелуями его шею, грудь, он был так мучительно нежен, что Дейн плавился, он молил, чтобы Али прекратил эту пытку, сделал что-нибудь. Али сделал. Он его разбудил.       — Дейн, очнись! Опять пожар? У тебя пульс зашкаливает. Ты в норме?       Дейн открыл глаза. Али нависал над ним. В полумраке комнаты он не видел его лица, только блестящие тёмные глаза и чувствовал под пальцами атласную кожу, во сне он, судя по всему, опять сбросил своё одеяло и прижался к Камилу.       — К чёрту доктора Тау, я хочу тебя, — заявил Дейн, едва осознав, что всё было только сном, и беспомощно добавил: — Пожалуйста.       Али как-то странно хмыкнул, заметив его немаленькую проблему, упирающуюся ему в бедро. И всё-таки привлёк Дейна к себе, чтобы поцеловать. И целовал не как обычно — быстро и хищно, а как во сне — осторожно и мягко. Не прерывая поцелуя, он медленно провёл рукой по плечам, по спине, по груди, гладил легонько и неторопливо. Дейн прижался к нему сильнее. Теперь он чувствовал, как, так же сильно, как и его, бьётся сердце Али, как напряжены его мускулы. Губы Али ласкали шею, заставляя Дейна тихо стонать и выгибаться. Али ловко избавил его и себя от белья. Он был возбуждён не меньше, и от их соприкосновения Дейн застонал в голос. Он потянулся к Али, стараясь быть ещё ближе, хотя ближе, кажется, было уже невозможно, он касался губами его красивого лица, глаз, скул, рта, что-то просил, требовал, но сам не мог разобрать собственных слов. Как же он соскучился по Али! Он целую вечность не прикасался к нему!       Али тяжело дышал в шею и легонько тёрся об него. Дейн хотел большего, он приглашающе развёл колени, но Али перевернул его на спину, а сам остался лежать рядом и лишь обхватил его член рукой. Дейну хватило нескольких ровных размеренных движений, чтобы кончить, он разочарованно выдохнул:       — Али…       — Не ной, малыш, пока с тебя хватит, — Камил быстро поцеловал его в губы и поднялся с кровати.       — Но ты… — Дейн поднялся было следом.       Али решительно толкнул его обратно, поднял одеяло, вытер свою руку и, к удивлению Дейна, его он тоже вытер, прежде чем отбросить одеяло на пол.       — Завтра принесёшь новое, — заявил он. — А теперь спи, но кошмаров без меня не смотри, я скоро.       — А ты куда? — удивился Дейн.       — Поищу кого-нибудь для устранения своей проблемы, вдруг кто ещё не спит, — хмыкнул Али, но заметив, как вытянулось лицо любовника, буркнул: — Да в душ я, Торсон, спи.       Он быстро натянул брюки и вышел из каюты, а Дейн озадаченно уставился в потолок. Нежный и заботливый Али, который побеспокоился о нём в ущерб себе, — это было похоже на сон, причём очень странный сон. Не наркотик ли вступил в реакцию с чем-то в его организме и вызывает галлюцинации?       Дейн не хотел засыпать, не дождавшись Али, но не смог, провалился в сон, вновь спокойный, без сновидений, а утром проснулся, восторженно отмечая, что они вновь спят в обнимку и под одним одеялом. Он несколько минут разглядывал спящего Камила: черты лица у него смягчились, выразительные губы были чуть припухшими и нежными, длинные ресницы почти лежали на щеках, пряди тёмных волос разметались по подушке. Дейн замер, не смея шевельнуться, стараясь запомнить образ такого Али до мельчайших подробностей. Ему мучительно хотелось поцеловать его или хотя бы просто прикоснуться, провести ладонью по щеке, но он не смел позволить себе ничего, кроме взгляда. Его заполняла невыразимая нежность.       — Торсон, терпеть не могу, когда на меня так откровенно таращатся, когда думают, что я не вижу, — Али открыл глаза.       Дейн почувствовал, как краснеет.       — Прости, — сказал он.       Али недовольно что-то пробормотал и выбрался из постели. Дейн поднялся следом, укоряя себя, что не решился его поцеловать: всё равно он уже проснулся, а такой момент был упущен. Впрочем, может быть, и к лучшему — неясно, как бы Али отреагировал на подобное пробуждение.       Камил молча одевался, не глядя в его сторону, с утра у него редко было хорошее настроение. Дейн тоже молчал, старался поскорее влезть в брюки, чтобы сбежать из пронизанной волнами неудовольствия и раздражения каюты.

***

      Дни во время космического перелёта до унылого однообразия похожи один на другой: смены, вахты, однотипная работа. Дейн по-прежнему занимался документацией, а в свободные минуты пытался изучать новые микроплёнки про звёздную систему, к которой они направлялись. Загружал себя чем угодно, только бы не думать об Али, не думать, как грустно будет, когда придёт время оставить его каюту. И какую боль испытает, когда Али однажды попросит оставить его самого.       — Ты чего такой мрачный? Камил не может справиться с твоими кошмарами? — они пересеклись с Рипом в кают-компании за обедом. Али вновь не попадался на глаза целый день. И Дейна это расстраивало.       — Рип, у Али были с кем-то серьёзные отношения? — вполголоса спросил Дейн, убедившись, что увлечённые беседой Карл Кости и Френк Мура к ним не прислушиваются.       Рип озадаченно уставился на него:       — А почему ты спрашиваешь у меня?       — Ну, вы же с ним друзья, ты должен знать….       — А ты, вроде как, его любовь, должен знать подробности его биографии лучше меня.       Дейн покраснел: он очень сомневался, что он «любовь», но Рип был добродушным парнем и не стал мучить вопросами.       — Насколько я знаю Али, его самые серьёзные отношения — это ты. Может быть, что-то и было до прихода на «Королеву», но я ничего серьёзнее интрижек в портовых барах за ним не замечал.       — А часто он не ночевал на корабле или, может быть, приглашал кого-то к себе в каюту? — ответ друга не успокоил Дейна.       Но Рип только усмехнулся:       — Не знаю, слежкой за Камилом я никогда не занимался. А в чём проблема? Он невыносим в условиях быта? Я всегда подозревал…       — Надеюсь, не меня обсуждаете? — Али имел способность возникать из ниоткуда, и его присутствие иногда можно было обнаружить, только когда он присаживался рядом.       Дейн даже вздрогнул. Рип тоже растерянно замолчал.       — Меня, значит, — удовлетворённо хмыкнул Али. — Что ж, продолжайте, интересно послушать…       Он принялся за свой обед, поглядывая на товарищей.       — Так что? Тебя что-то тревожит, Торсон? — спросил он, когда разговор в его присутствии так и не возобновился. — Ты успел пожаловаться всем?       — Я никому ни на что не жаловался, — хмуро ответил Дейн и поднялся из-за стола.       — Не забудь вечером одеяло, — сказал ему вслед Али, достаточно громко сказал. И Френк, и Карл обернулись на его реплику. Дейн поспешил выскочить за дверь.       Почему Али выставляет напоказ их отношения? Это доказывает, что у них всё серьёзно? Или что ему плевать на то, что чувствует Дейн? Он никогда не решится спросить.       Вечером с одеялом под мышкой он вновь как можно быстрее миновал разделявшие их коридоры и забежал в каюту Али. Хозяин каюты ещё не пришёл, и Дейн растерялся: без Али он здесь ещё не бывал. Впрочем, без Али это была стандартная жилая корабельная капсула. Как у Рипа или Ван Райка или как у самого Дейна: личные вещи в шкафчиках, девственно чистые стены, аккуратно застеленная кровать. Разве что большое зеркало на дверце одёжной ниши выделялось. Кажется, Камил был единственным, у кого имелась такая роскошь. Впрочем, остальным, чтобы лицезреть красоту, достаточно было глянуть на Камила, а ему и взгляд бросить не на кого, почему бы не обзавестись зеркалом?       Дейн смотрел на своё отражение. Белобрысые вихры, скуластое лицо, брови и ресницы тоже очень светлые, от этого он кажется ещё бледнее. Ничего особенного. Среднестатистический паренёк. Да ещё и осунувшийся после последних двух недель вынужденной бессонницы, с синяками под глазами. И вид у него чрезвычайно несчастный, что вовсе не делает его привлекательнее. Особенно если сравнивать с Али, который тоже появился в отражении, вновь бесшумно и неожиданно. Идеальные черты лица, причёска волосок к волоску, изящно изогнутая бровь. Но большей неожиданностью стало, что он вдруг обнял Дейна со спины и, положив подбородок ему на плечо, проговорил:       — Неплохо смотримся, правда?       Впрочем, так же резко он отстранился, поэтому Дейн не мог быть уверен, что это не галлюцинация.       — Ты так и будешь любоваться на себя всю ночь или всё-таки собираешься поспать? — вывел его из странного оцепенения голос Али. Оказывается, он уже успел улечься в кровать, пока Дейн соображал, что он имел в виду под этим «неплохо смотримся».       Дейн вздохнул, отложив пространные рассуждения на другое время, разделся, погасил свет и лёг с краю.       Он лежал, разглядывая в темноте идеальный профиль Али. Что скрывал полумрак, легко дополняли память и воображение. Али был прекрасен, и Дейну нравилось даже просто смотреть на него.       — Торсон, я чувствую твой взгляд, он настолько тяжёлый, что я, не видя, готов поклясться, что ты не моргаешь, — проговорил вдруг Али.       Дейн устал смущаться и теряться после каждого замечания Камила, поэтому просто ответил:       — Я люблю тебя.       — Да, я знаю, — Али повернулся, и теперь они лежали лицом к лицу.       Нет, Дейн не впервые признавался в любви, на какие-то ответные слова или действия он давно перестал рассчитывать. Камил принимал это как должное, но обычно признания срывались с губ Дейна только в моменты острого наслаждения, когда Али творил с его телом невообразимые вещи. И поэтому его прохладное «я знаю, малыш» скрашивали горячие прикосновения, поцелуи, обжигающее дыхание. А просто так это было даже, пожалуй, грубо. Но, как видно, Али так не считал, поэтому, ничего не добавляя и не делая попыток приблизиться, перевёл разговор:       — Так о чём ты сплетничал сегодня с Рипли? Может, обсудишь то, что тебя волнует, со мной напрямую?       — Он тебе рассказал, — удручённо пробормотал Дейн.       — Хорошего же ты мнения о друзьях! — фыркнул Али. — Впрочем, я ни о чём его и не спрашивал. Это же очевидно: если вы говорили обо мне, тебя интересовало что-то из моего прошлого. Так вот, на будущее, можешь спрашивать напрямую. Никаких постыдных тайн, о которых стоит перешёптываться за моей спиной, у меня не имеется.       — Конечно, ты гордишься каждым фактом своей биографии, даже если на всех гуманоидных планетах у тебя по дюжине любовниц и любовников, — Дейн не хотел этого говорить, но почему-то разозлился и не смог сдержаться. Он отвернулся от Али и уставился невидящим взглядом в темноту. Ожидая, что Камил сейчас рассердится и его прогонит.       Но Али лишь рассмеялся:       — Так это банальная ревность, малыш? Кажется, я не давал тебе повода.       Дейн угрюмо молчал, осознавая, что ведь действительно он ни разу не видел, чтобы Али проявлял какие-то знаки внимания кому-либо, кроме него. Но что было до? И кто будет после? И зачем он опять решил об этом задуматься! Нет бы просто наслаждаться моментом. Тем более Али притянул его к себе вместе с одеялом, и теперь, когда он говорит, его дыхание шевелит волосы на затылке, и от этого все мысли плавятся.       — Или ты подозреваешь, что твой коварный соперник — наш пленительный Шеннон? — Али явно забавлялся. — Крейг прав: твоя психика сильно пострадала.       Чтобы он перестал смеяться над ним, Дейн не придумал ничего лучше, чем вновь повернуться к Али лицом и поцеловать. Он чувствовал усмешку на губах Камила и целовал его с упоением, Али отвечал немного лениво, скорее, позволял Дейну этот поцелуй. И первым отстранился.       — Рад, что ты успокоился. Сладких снов, малыш.       И он невозмутимо отвернулся к стене. А Дейн, чувствуя, как внутри всё клокочет от гнева и от возбуждения, резко отодвинулся от возмутителя его спокойствия и едва не свалился с кровати. Он хотел было лечь на спину, но узость койки не позволяла даже вольготно расположиться. Может быть, прав Камил, предпочитая ночевать в одиночестве? И просторно, и обижаться не на кого. Дейн глубоко вздохнул и закрыл глаза. Правила сортировки грузов категории «С» всегда его успокаивали и отвлекали.       И вместо тревожных и пугающих приключений он мирно бродил по грузовому отсеку, пересчитывая стандартные коробки для транспортировки продуктов питания. Методично, спокойно, до тех пор, пока из-за ближайшего стеллажа не вышел Али и не принялся его отвлекать. Трогать, медленно раздевать, касаясь губами его лица, шеи, груди, дорожкой быстрых поцелуев спускаться к паху. И вот Дейн уже распластанный, обессиленный, беззащитный на кровати, неведомо откуда взявшейся. И грузовой отсек исчез. Остались только они вдвоём где-то в пустоте. Али ложится сверху, обнимает Дейна за плечи, прижимается всем телом, гладит, целует, шепчет что-то, прикусывает тонкую кожу на ключице. Дейн вновь стонет в голос, тянется к нему, пытается поймать поцелуй, заглянуть в почерневшие глаза. Али с улыбкой отстраняется, разводит его колени, рука опускается вниз, смыкаясь вокруг члена. Мучительно. Сладко. Хорошо. Дейн прикусывает изнутри щёку, чтобы сдержать крик. Он мечется по постели, просит:       — Али, пожалуйста, Али…       Али отталкивает его, встряхивает как куклу, и недовольно бормочет:       — Дейн, ты опять стонешь во сне. Что? Что-нибудь болит?       — Нет, — Дейн вынырнул из сновидения, почти ненавидя своего любовника, который в реальности и не пытался повторить то, что делал во сне. — Всё в порядке.       — Ты горячий, — Али потрогал его мокрый лоб, вновь притянул к себе, провёл руками по всему телу, не лаская, а будто проверяя, нет ли каких повреждений. Второе одеяло опять куда-то запропастилось. И полуголый Али никак не способствовал тому, чтобы жар понизился, а кровь перестала кипеть. Конечно, вместо переломов он обнаружил, что Дейн вновь возбуждён.       — Судя по всему, кошмары тебя снятся приятные? — насмешливо заметил Камил.       — Ты. Как ты и хотел.       — Я твой главный кошмар? — Али многообещающе улыбался.       — Да! Если сейчас опять начнёшь вспоминать доктора Тау.       И не давая возможности что-то возразить, он опрокинул Али на спину, навалился сверху, поцеловал, притягивая ближе, чтобы Али не смог отстраниться, чтобы даже на секунду не подумал, что это возможно. Впрочем, он был такой мягкий, податливый спросонья и не особенно сопротивлялся, обнимая Дейна в ответ.       — О, какой смелый мальчик, — рассмеялся он многообещающе хрипло, — что ж, думаю, если ты не будешь так порывист, мы немного нарушим запреты, без особенного вреда для твоего ослабленного организма.       Дейн упустил тот момент, когда Али перевернул его на спину и начал целовать, как во сне: лицо, шею, грудь, живот. Горячая кожа, гладкие ладони, проворные пальцы. Дейн вновь задыхался от восторга.        — Спокойно, малыш, не надо так напрягаться… Я всё сделаю сам, — шептал Али.       Дейн выгибался в его объятиях, стараясь не отводить взгляда от блестевших любимых глаз. В их движениях не было привычной страсти, голода, порывистости и спешки. Ласково, бережно, нежно, не прерывая поцелуев. Полное единение, одно дыхание, одно тело, синхронный стук сердец. Наверное, Дейн мог бы назвать это «заниматься любовью», если бы не опасался, что Али сбросит его с небес на землю, отыскав какое-нибудь скабрезное название, опошлив момент. Лучше уж промолчать, и Дейн, всё ещё в послеоргазменной истоме, поспешил провалиться в сон, пока Али не успел разомкнуть объятий.