Вроде бы всё просто, но почему так сложно?

      Нацу сдерживался. Взаправду. И, кажется, впервые за свою долгую жизнь. Это может показаться диким, невероятным, фантастическим. Но Нацу на самом деле пытался не выдать своих эмоций и вести себя, как обычно. Так сказать, не желал «спалиться».       Чувства к Люси поглотили его полностью. И это была далеко не дружба - нет, гораздо более глубокое, прожигающее изнутри чувство, и Нацу догадывался, что это влюблённость. Огонь любви больно покалывал сердце Драгнила, но и не испепелял его. Сладкие пытки практически сводили с ума. А ревность ко всем согильдийцам и даже к каждому столбу окончательно перекрыла доступ к здравому смыслу, которого, по сути, и без того немного было.       Очередной день начался, как всегда, с выбитой двери в здание гильдии и гневного взгляда Макарова. За Нацу вошла Люси с кислой миной и направилась к барному столику, с Миражанной поболтать и выпить чайку с пирожным. Пепельноволосая улыбалась всем выходкам драгонслеера и, протирая стаканы и порой перебрасываясь парой слов с блондинкой или кем-нибудь ещё из согильдийцев, думала, как бы помочь Нацу и Люси разобраться в своих чувствах.       Грей тем временем бродил по гильдии без дела и скучающим взглядом окидывал всех и вся, ведь не от кого было убегать и скрываться. Джувия, обидевшись на прохладное, если не ледяное, отношение «милого Грея» к её персоне, ушла на задание вместе с Гажилом и Леви. И что же теперь парню делать? На задание идти неохота, поболтать же он не особо любил. Вот и наблюдал, как Эльза успокаивает нервы с помощью поедания тортика, как Эльфман и Эвергрин смущённо смотрят друг на друга, как Лисанна выбирает задание для себя и Бикслоу, как Лексус стоит на втором этаже и с ухмылкой наблюдает за опять выпивающей Каной, как Гилдартс недоверчиво переводит взгляд с дочки на Дреяра-младшего и наоборот, как Люси с Миражанной болтают, как Нацу хищно озирается и внезапно встречается взглядом с Греем…       А ведь именно сейчас нервы у того были на пределе, а огонь ревности пытался вырваться из груди драгонслеера.       — Грей… Давай смахнёмся?! — взревел Драгнил, привлекая внимание абсолютно всех, а глаза его алели каким-то необычным пламенем. Но Фулбастер, крайне обрадованный тем, что наконец сможет развеять скуку, ничего подозрительного и опасного для жизни не заметил и в мгновение ока сбросил почти всю одёжку.       — А давай! — живо ответил Грей, и парни пустили в ход кулаки. Вот только Нацу наносил удары со странным остервенением и ещё более неясным удовольствием. Он будто защищал дорогого ему человека, причём дороже нет никого на свете. И всё это не укрылось от опытного взгляда Миражанны, у которой в головке уже засветилась идея.       — Хэй, Люси, поддержи Нацу! Крикни что-нибудь ободряющее, ему ж приятно будет, — шепнула Штраус на ушко Хартфилии. Та поначалу хотела наотрез отказаться, но потом решила, действительно, почему бы и нет, и крикнула:       — Давай, Нацу! Вперёд!       Драгонслеер поначалу даже и не понял, что произошло, а когда до него дошло, так воодушевился, что отправил соперника одним ударом в далёкий полёт ко второму этажу и довольно расхохотался.       — Что-то я умаялся с этой ледышкой махаться, даже есть захотел. Мира, дай покушать, — довольно буркнул Нацу и спокойно взглянул на перебинтованного Миражанной и жутко недовольного своим поражением Грея, пока Люси обрабатывала царапинки на теле огненного волшебника. А сам пытался сдержать в своей груди огонь счастья, ведь никто не обрадуется, обнаружив заместо огромного здания гильдии пепелище.