Абориген.

Всего за месяц мысль о том, что Поттера лучше не трогать, внедрилась в головы всех учеников, от первого до седьмого курса. Об инциденте с шестикурсниками Равенкло, хотевшими отнять у Мальчика-Который-Выжил заинтересовавшую их книгу, было известно мало, кроме того, что все они оказались в Мунго, и там им что-то пришивали. Поттера же даже не наказали - хотя Снейп ещё неделю орал на уроках так, что первокурсники писались по ночам. Мальчик-Который-Выжил становился Мальчиком-Который-Не-С-Кем-Не-Хочет-Общаться. На уроках учителя приучились не задавать ему вопросов - отвечал он, в общем, правильно, но медленно, словно мысленно заикался на каждом слове. Его пытались расспросить - что произошло, но он молчал. Снейп внаглую пытался влезть в его мысли, на каждом обеде и ужине - ничего. Помехи, треск и пустота. Сам Поттер сидел со своей книгой, или пропадал где-то. Хагрид несколько раз замечал шуструю фигурку, прошмыгивающую мимо его хижины в лес, но когда он выскакивал на улицу, и всматривался в близкую чащу, то никого уже не было. Джинни Уизли страдала. Гарри Поттер полностью игнорировал её существование. От отчаянья она даже стала подумывать, а не пробраться ли ночью в постель к Герою Магической Британии, и не попасться ли утром на глаза старосте, и не потребовать ли от Героя немедленной свадьбы, чтобы спасти свою поруганную честь?.. План был хорош, но поведение Гарри Поттера напрягало. Интуиция говорила, что с момента "забраться в постель Героя Магической Британии" всё пойдёт не так, как она представляет... Но Джинни Уизли, не была бы Уизли, если бы отвлекалась на такие мелочи, как препятствия своим планам, доводы разума или хотя бы формальным логическим рассуждениям - кто позволит Герою магической Британии жениться на несовершеннолетней рыжей замарашке?.. Той же ночью в гостиной Гриффиндора было шумно - МакГонагал завывала, как тигрица, которой прищемили хвост - разогнав всех по спальням и заперев двери, и только после этого занялась бессознательной, голой Джинни Уизли, пришпиленной какой-то сетью к стене. Если бы Минерве пришло в голову проследить примерную траекторию, откуда могла прилететь сеть, то отправной точкой оказалась бы спальня Гарри Поттера. Но декану Гриффиндора с лихвой хватило возни с тонкими металлическими проводками, из которых состояла сеть - они не поддавались режущим заклинаниям, и - что вообще не лезло ни в какие ворота - трансфигурации. Пришлось вызывать Дамблдора, а тот, в свою очередь, не совладав со странной проволокой, вызвал Хагрида, а тот, когда сумел разогнать алкогольный туман в голове, на заплетающихся ногах приковылял в замок, и выдрал маленькие стрелки, удерживающие сеть из каменной кладки стен, на прощанье громко испортил воздух, отчего на мебели потрескался лак и обивка, и ушёл, пошатываясь, и рассуждая о Великом Человеке Дамблдоре, и оставляя за собой облако смрада и перегара, не поддававшимся никаким заклинаниям и от которого ещё в течении суток дети падали в обморок, растения начинали буйствовать и становиться хищными, и зеленели даже приведения. Джинни Уизли была приведена в себя, одета, и опрошена. Состоялся стихийный педсовет, на котором стояло два вопроса: как заткнуть Молли Уизли, и что делать с Поттером. С первым вопросом справился Флитвик, высказав предложение не сообщать ничего Молли, как всегда спустив дело на тормозах - Дамблдор в этом большой мастер - а с Гарри Поттером ничего не делать, потому что опять будут проблемы, а его, Флитвика, мнение таково, что - не тронь навоз, если хочешь свежо дышать. Все тут же вспомнили приход Хагрида в замок и задумались. Но подумав, с этим предложением не согласились - кроме жуткого проклятия "непедагогично", были и разумные доводы "а вдруг он начнёт что-то делать сам, а не только отвечать на попытки влезть в его дела и жизнь?!". Снейп на одной ноте шипел про отца Поттера, а потом мирно уснул сидя, Флитвик махал ножками на слишком высоком стуле и что-то прикидывал, Минерва рычала и грозила карами, Дамблдор задумчиво ел лимонные дольки и тискал сонного феникса. Посидев так ещё полчаса, Дамблдор распустил всех спать. До окружающих медленно и трудно доходила мысль, что Герой Магической Британии плевать на них хотел, а за попытки лезть к нему - делает больно. Видимо прав был магловский академик, издевавшийся над собачками - условные, внедряемые рефлексы, это сила.