Убийство по дружбе.

- Ау, - широко распахиваю дверь, - ну, здравствуйте, учитель. - кидаю сумку на парту. - Я ждал твоего появления, Сару. - не смотрит, перебирая учебники в руках. - Ещё бы. - усаживаюсь подле сумки. - Я же особенная ученица, как никак. - ноги не удерживаются и медленно разбалтываются туда-сюда. Нужно их куда-нибудь деть. Не сидится. - С парты слезай, особенная. - расписывается на листке бумаге с приличной долей текста. - Думаешь, я встану? - молчит. Сосредоточен на своём деле. - Вот именно. Много работы накопилось? - Знаешь, как бы я хотел ответить "нет". - выпрямляется. - А я-то думала, что Джини любит свою работу. - ловлю его взгляд, который всё ещё хочет, чтобы я слезла с ненадёжной парты. - Сару, я учитель. Соблюдай субординацию. - косится. По-учительски. - После уроков? Ни в коем случае. - наконец покидаю скрипящее дерево. - Был вариант "оппа", но это же отвратительно. - морщусь, только при едином упоминание. - Естественно. - вздыхает. - Это естественно. - Ты не прав, Джини, ты не прав. - мотаю головой, прикрывая глаза. Мне нравится с ним общаться так. Разговор получается каким-то... особенным? Не то слово. Совсем. Все наши разговоры особенны. Не хотелось бы выбирать конкретно один. - Да, я знаю, что ты не любишь этого. - Именно поэтому я называю тебя Сокджин. Но это слишком грозно. - Всё не так. Не угодишь. - смеётся. - Да нет же. Есть ещё. Ну, так, чтобы никого не обидеть. Ни тебе, ни мне. - ожидает. - Сокджини-Джини. - Ни тебе, ни мне, говоришь? - Слабому полу нужно уступать. Вас вообще как воспитывали, учитель Ким? Ай-яй. - Очаровательное дитя. - обходит свой рабочий стол и, прислоняясь к стене, устраивается возле открытого окна. На его лице красуется такое умиротворение и забытая усталость, что хочется просто прикоснуться и ощупать эти эмоции, впавшие в черты. - Как твои дела? - его голос ложится поверх шума листвы деревьев и ветра, вольно гуляющего повсюду. Сегодня можно. - Как всегда. - присоединяюсь к нему. - Туманный разум, тяжёлое сердце? - Или так. - Ты всё ещё переживаешь из-за того парня? - Я всё ещё влюблена в того парня - это хуже. - Мне не нравятся твои слова. Это же замечательное чувство. - Я не совсем хочу спорить, но, думаю, когда всё взаимно, легче переносить это "замечательное" чувство. Однозначно. - Смотрю, ты не очень-то и страдаешь по этому поводу. - Нет смысла в страдание, если можно обойтись и без него. - Тебе повезло, что ты умеешь контролировать подобное. - закрывает окно. - Сегодня прохладно. Надень шарф. - Я не брала с собою. Думала, будет тепло. - Я отдам тебе свой. - подходит к шкафу. - Иди ко мне. - его рука тянется внутрь массивного шкафа и из-за дверцы показывается пальто цвета самого тёмного угля, висящее на вешалке. Поверх матовой, плотной ткани красуется тёмно-зелёный шарф с шоколадной крупной клеткой. Он будто намерено прилёг на ворот пальто, обернув его собою - так аккуратно он лежит. - Какая-то неуютная весна выходит. - ладонью слегка тянет за край шарфа, а тот послушно следует за движением мужской руки. - А, в начале всегда так. Потом очень тепло станет. - подхожу ближе. - И вообще, какая тебе разница, если в машине сидишь. На кресле с подогревом весна уже не кажется такой холодной, да? - Дело вовсе не в ветре или холодном воздухе. - ткань касается моей оголённой шеи. Петля натянута. - Сама атмосфера не подходит весне. Слишком чуждо, серьёзно и туманно. - края скрещиваются, закрывая кожу, а чужие пальцы ещё успевают касаться её. Эта самая его "забота" всегда заставляла себя ждать. Мне всё чаще хотелось ощущать его запах, наполненный лёгкостью и вездесущностью. Его слова, честные и открытые. Его спокойные глаза, абсолютно ничего не скрывающие: если хочешь узнать о его настроение или самочувствие, стоит просто взглянуть и прочитать. Не знаю, догадался ли об этом кто-нибудь помимо меня, подловили как-нибудь или всё прошло мимо, но мне приятно видеть человека таким, каким он является в действительности, нежели копаться в его душе и непонятных убеждениях, навязанных "дебрями" разума. Это сложно. Это запутывает ещё больше. Это вгоняет в ступор, потому ты можешь и не угадать. А ведь это многого стоит. Никому не угодишь. - Сару. - мягкий голос заставляет приподнять голову. - Почему не сказала, что попала в медпункт? - А чего говорить? Всё, как всегда. Артериальное давление - естественное кровопускание. Не думаю, что удар спровоцировал это. - Удар? - Я упала с лестницы. - нет, его лицо надо видеть. - Да всё нормально, Джин. Мне пора. Ты не со мной? - он затянул шарф слишком слабо. Сокджин отворачивается, вешая пальто на место, и, пользуясь моментом, я затягиваю шарф потуже. Всегда он не дотягивает. - Нет. У меня ещё есть некоторые дела. Придётся задержаться. - улыбается. - Не волнуйся. Тебя тоже это ждёт. Поэтому иди домой, пока есть возможность. Или лучше подвезти тебя? Кровь же, точно... подожди недолго. - Не, не, не. Сиди. - машу руками. - Ты не очень похож на страдальца, замученного трудной и умственной работой. А вот симулирование - твой конёк. Сокджини. - Плюс заявление о несоблюдение должного поведения, установленного уставом школы. - минуя меня, снова усаживается за стол. - Видишь, я переутомлюсь из-за тебя. - Бывай, учитель. - стаскиваю сумку с парты и, не оглядываясь, выхожу из кабинета. Обычно мы вместе уходим домой. Он, как учитель, заполняет дневники и общие бумаги, а я остаюсь подтягивать учёбу перед выпускными экзаменами, поэтому в последнее время школа стала постоянным местом встречи и общения. Мы давно знаем друг друга. Может, около двух или трёх лет. Я познакомилась с ним совершенно случайно. Сцепились в музыкальном магазине, где он работал в полсмены. Я выбирала диск с музыкой, но этот ненормальный успел унизить всё, что я только брала в руки. Это выглядело развлечением для него, а для меня это стало унижением и задело мои вкусы. Я сломала те диски, которые он одолжил сам себе у магазина, поставив на край стойки, и даже не расплатилась. До сих пор. Потом он извинился передо мной и просто сказал, что у него тогда день не задался, а диски я выбрала отличные, на самом-то деле. Крайне не похоже на Сокджина. Тогда он был весь на иголках снаружи, но таким же прекрасно-спокойным внутри. Со временем его внутренний мир пришёл в гармонию с внешним, и всё встало на свои места. Но с ним всегда было здорово. Независимо от его настроения или состояния. Это дано ему от природы. Ощущение счастья, которое он несёт и дарит. Этот покой и защиту - всё всегда при нём. Я люблю этого человека. Он дарит мне жизнь. - Ну что, больная, уроки прогуливаем? - Ханыль уже ждёт меня. - Мне нужно было к доктору. На спине гематома. - ставлю свой обед на стол. - Нынче в столовой жрать нечего... - с задумчивым видом устремляю взгляд на выбранную еду. - А если и есть, то это просто жрать нельзя. - отодвигаю. - По-моему, у нас всегда было вкусно. - Ханыль уплетает уже третью порцию десерта. - И что доктор сказал? - Холодные компрессы, мази, ну, что там обычно советуют. Не знаешь, как там Охи? - Сегодня в школе её не было. Да и Хосока тоже не наблюдала. Помирать, так вместе! - Не смешно. - на самом деле, где-то внутри я посмеялась, но смеяться здесь нельзя. - Ай! - пытавшись облокотиться о спинку стула, вздрагиваю. - Эта гематома меня с ума сведёт... - шиплю, одной ногой обхватывая соседнюю и прикрываю лоб рукой. - Сару. - Ханыль, замолчав на некоторое время, изменившись в голосе, пытается заполучить моё внимание. - Са-ру-у. Подожди, Хосок, щас голову поднимет. Хосок? Что? - А?! - резко поднимаю голову, сразу забыв про жуткую боль в спине. - О, Хосок. Здравствуй. - едва улыбаюсь, тормозя попытки оголить все свои 32 зуба. - Я хотел поблагодарить тебя. - так, Сару, не создавай ложного Бога из земного человека, из парня, в которого влюблена. - Прими это, пожалуйста. - его рука протягивает мне коробку. Я смотрю на неё, но ничего не могу разглядеть. Сейчас меня это не волнует. - За что?... - неуверенно принимаю картон в свои руки. - За то, что не дала упасть Охи. - ах, да. - Это смело. - обычно. - Да всё в порядке. Ничего страшного. - Не скажи. Я как-то в прошлом году упал. Сломал себе ногу и вывернул запястье. Мало приятного. Чудо, что вам повезло. - он так много придаёт значения этой лестнице... Я помню тот день, когда он упал. Он перелетел через все ступени, это заняло не больше десяти секунд, но для меня было так долго. Я с ужасом наблюдала за этим, прикрывая раскрытый рот ладонью. Но даже после "высокого полёта", он продолжал всех успокаивать и улыбаться головой прижавшись к батареи, временами постанывая от дикой боли в запястье и ноге. - Спасибо, Хосок. - повисло недолгое молчание. - Где Охи? Она не пришла... Что-то стряслось? - Ханыль даже не думает и слова вставлять, она бесцельно водит пальцем по экрану своего сотового, изредка поглядывая то на меня, то на Хосока. - Ничего серьёзного. Простуда. Холодно в эти дни. - Мда... ни одно, так другое... - по какой-то странной и непонятной мне причине, я поднимаюсь с места, забирая подаренную коробочку и недопитый сок. - Нам пора. - подмигиваю Ханыль, а Хосок в это время смотрит прямо на меня. Этот взгляд не похож на неловкий или взгляд замешательства. Он просто наблюдает за мной, будто изучая и читая мои эмоции и мысли. - Спасибо за... - не находя слова, слегка приподнимаю "подарок" и улыбаюсь. - Пусть Охи поправляется. - Конечно. - сдержанная улыбка в ответ. Никогда ещё такой не видела, и это будоражит. Приятно смотреть, приятно получать. - Я передам. Пустота в голове. Его глаза. И пустота. - Это чё щас было? - Ханыль раскрывает пачку с мармеладом, неспешно шагая вслед за мной. - Ты бы спросила конкретнее. Тут есть несколько вариантов. - Бабочка упархала от своего цветочка. Так конкретнее? - Так мерзко. - морщусь и прижимаю коробку к себе. - А зачем нужно было оставаться? Ещё и друзья его пялились на нас. Нет манер у людей. Ну нет и всё. - приятно. Очень приятно. - Ясно. Коробку так и будешь под сердцем держать или откроешь? - Когда дух переведу, тогда и притронусь к крышке. А сейчас... - стучит так сильно... он ещё тревожит меня. Настолько, что кружится голова. Вы же чувствовали такое, верно?... Я не одна. - Смотри, в обморок не бухнись, красота. - она обгоняет меня, одновременно выкидывая фантик в мусорку и выхватывая коробочку. - Как созреешь - забирай! - И умчалась... - Ханыль бежит по коридору, здороваясь с одноклассниками, заразительно смеясь. Она удаляет от меня эту коробку, пропитанную им. Это кружит мне голову, ставит в замешательство. Терпеть не могу... я то ли борюсь с этим, то ли принимаю. Не хочу попусту нервировать себя. Неудобно любить? Неуютно видеть его? Что за чувства такие... Как же так выходит? Ты каким-то образом выбираешь человека из всех остальных, твоё сердце выбирает, твоя душа. Сначала нравится всё в нём: его глаза, его голос, его нос, его губы, его шея, его руки, его фигура... потом влюбляешься окончательно. Звучит как приговор, что-ли? Но как можно любить мне его всего? Я не говорю только о внешности... а как же внутренний мир? Как сам человек со всеми его недостатками и, возможно, придуманными достоинствами? Как его любимые вещи: фильмы, книги, музыка? А, может, и не нужно мне всего этого для любви? Для любви это важно? Нет, конечно... может, и не важно. Но это не меняет того, что я его не знаю. А хочется, а возможности есть, но как? Да это смешно. Как можно спокойно подходить к человеку, которого любишь и непринуждённо общаться с ним, словно вы друзья? Никак. Это невозможно, а если и возможно, то это просто издевательство над собою. Даже представлять страшно, что чувствуешь в такие моменты. Лучше уж с расстояния, чем так близко и ограничено. Сегодня он подошёл ко мне, и что со мною стало? Я все губы искусала за его спиной, когда уходила, сжимая коробку в руках. Мне голову снесло, в буквальном смысле. Я чувствовала мгновенный душевный подъём и точно такой же упад. И как это сводит с ума, и как заставляет чувствовать жизнь вокруг, и как приводит в тупику. Не могу я так. Не могу. - Сокджин... - я осторожно пальцами постукиваю в дверь и растерянно заглядываю внутрь кабинета. - Ты здесь?... - Да, Сару, проходи. - как бальзам, обволакивающий меня. Заслоняющий все мои переживания и раздумья - всё, всё, всё, что беспокоит и тревожит меня. Сокджин поднимает голову, едва морща лоб, выглядывая и осматривая меня, а я сажусь на его стол, повернувшись к нему спиной. - Что-то не так. - конечно, не так. - Голова болит? - он приподнимается с места и выходит из-за стола, не сводя с меня глаз. - Сару? - Болит. Всё болит... - Ты же не плачешь? - обходит и становится передо мной. - Не плачу. - а глаза на мокром месте. - Мне так страшно, очень страшно. Я не хочу себя так чувствовать. Мною управляют, меня контролируют... захватили. Можно мне поныть? - Если хочешь. - уголки его губ поднимаются вверх и дарят мне тёплую улыбку. Как всегда. - Я могу не смотреть. - его ладонь касается моей щеки, замирая на месте. - Тебе не везло, Сару. Ты не контролируешь это, да? - Я старалась. - мои пальцы ложатся на его руку. - Но разве это не ужасно? Кто угодно может управлять тобой. Я не могу выкинуть его из головы. Уже хоть об стену бейся... а биться больно, а мне и так больно... да что ж такое... - опускаю голову, шмыгая носом, как меня обнимают. - Он так сильно мучает тебя? - я слышу этот вопрос, прорывающий сквозь кожу. Киваю головой. - Плакать... точно нормально? - Плакать - это совершенно нормально. Ты должна плакать, так плачь сколько влезет. Можешь хоть каждый день. Кому должно быть дело до этого, если ты хочешь плакать? Если ты так чувствуешь себя? Плачь, плачь. - ощущаю лёгкое поглаживание у себя на спины. - Лучше б я плакала из-за того, что диски любимой группы раскупили, чем по этому дурацкому поводу. - Лучше б. Что есть, то есть. После этого во мне пробуждается неодолимое желание прижать его к себе и просто помолчать, что я и делаю. Я могу представить, как это выглядит со стороны, но а зачем мне это делать? К чему оно? Сокджин больше, чем обычный друг. Я не трогаю тему отношений между парнем и девушкой, ни в коем случае. Но мы понимаем друг друга так чисто, так молниеносно и без лишнего, что я бы ни за что не хотела лишаться этого. И я буду обнимать его всегда, когда захочу. Буду подходить и разговаривать, буду спрашивать, буду поддерживать, потому что он - мой друг. Я доверяю ему, верю, принимаю таким, какой он есть. Вот он, рядышком. Открыт для меня, позволяет смотреть в него и видеть чудо. - Посмотри на меня. - он отсоединяется от меня. - Смотришь? - Смотрю - смотрю. - Тебе стоит отвлечься от всего этого. Когда абстрагируешься, всё кажется намного проще, проблемы не такие серьёзные, а твоя влюблённость и вовсе не проблема. - Если бы люди могли так легко отделаться от чувств к другим людям, жизнь бы проживали, словно два пальца об асфальт. Фантазёр. - мои пальцы проходятся по нижним векам, вытирая слёзы. Тёмноту внутри сменяет свет, и мне становится спокойнее. Это облегчение я ценю, как воздух, потому что оно исчезнет очень быстро, но какое же оно сладкое и долгожданное. - Ты поедешь со мною? - он не отвечает, а продолжает смотреть. Значит, дела есть и он снова не может вернуться домой вместе со мной, обидеть меня не хочет. - Я отвезу тебя домой. Идём. - неужели, я выдала ошибку? Обидеть меня не хочет. - Это необязательно. Я могу и с Ханыль вернуться. Занимайся делами. Дружба дружбой, но работа - это другое, сам понимаешь. - как за него сказала. - С одного взгляда. Спасибо. - Сильно не скучай, учитель.