Убийство по дружбе.

- Извини, прости… - пытаюсь протиснуться сквозь толпу на трибунах, - Я вообще старше тебя, двинься… Ух… Неужели! - и я на месте. Да, по началу, система билетов на школьный матч казалась мне бредовой, но пройдя через все круги людского ада, я готова взять свои слова обратно. Игра начнётся через пару минут, а пока я могу только ждать, но не орать во всё горло, подобно остальным. Я представляю, как Хосок готовится к бою на поле в раздевалке среди своих товарищей. Он переживает, и я знаю это, потому что чувствую. Моё сердце волнуется и стучит, будто в последний раз, будто это я сейчас должна отстоять честь школы и свою собственную, будто ничего в мире кроме этой игры не существует и только она подарит мне шанс на жизнь. Шум нарастает с угасанием моих влюблённых мыслей, я вижу загорающееся табло, вспыхивающие прожектора и людей… Я узнаю его лицо и больше не могу оторваться. Но он временами пропадает из виду, рассматривая битком забитые ряды. Знаю, кого ты ищешь, Хосок, но её здесь нет. И я понятия не имею куда она ушла. Я пыталась позвонить Охи с утра, но всё без толку. Она недоступна. Видимо, и правда что-то важное случилось у неё. С кем не бывает. Дилан не смог придти на игру; он усердно занимается, да и спортом особо не болен. Но обещал встретить меня после игры или просто прогуляться вечером. Прошлая прогулка как-то не удалась… как-то… ха. А Сокджин… а что Сокджин? Он не обязан отчитываться передо мной, взрослый уже. Наверное, проводит время на природе, как любит, или читает что-нибудь новенькое. У его фаворита-писателя вышла книга… да, скорее всего. Пусть отдыхает. Игра уже началась. Сижу на месте, прибитая гвоздями и приклеенная самым густым ПВА к своему месту. Это не здорово выглядит с моей стороны. Но сейчас я нацелена только на одно. Я мысленно, про себя, поддерживаю его, считаю секунды до конца напряжённой игры. Это становится невыносимым, но сегодня я единственная, кто всем сердцем с ним. Которая жаждет его успокоения, и если победа подарит ему это, то она будет у нас в руках. И я чувствую её… и я вижу её… вот она. Вот! Победа. Чистая. Красивая. Уверенная. Да, прошло время, и не мало, но я не успела заметить его. Я смотрела. Я ждала. И больше ничего. Этот всплеск эмоций, взрыв трибун, голоса, разрывающие на части… я и сама поднимаюсь, увидев долгожданное. Его лицо… какое же красивое. А улыбка. Она краше всего того, что я видела. Мне нельзя влюбляться сильнее. Нельзя. Не смей. Все ринулись на поле, поздравлять нашу команду. Трибуны пустеют, а я стою, оглушённая собственными словами. Мне хочется побежать, хочется обнять, поцеловать, поздравить… Больно, когда ты не можешь делать того, чего тебе поистине хочется. Он уходит. Один. Продолжает своё главное дело. Оглядывается, высматривает, ищет. Никого. И я бегу. За ним, со всех ног, спотыкаясь о пустые банки и пакеты, которые связывают ноги. И всё несётся перед глазами, краски смешиваются, люди стираются, остаётся только одна цель, до которой мне должно хватить сил… ещё один вздох. - Хосок! - резкий выдох. - Да? - он оборачивается, радостно встречая взглядом. Нет, ничего не гаснет… ничего… - Ты пришла на игру? Я так счастлив. Спасибо. - Мне-то за что… Поздравляю. Это было очень круто. Вы никому шансов не оставили! Ты выложился по полной!... Я увидела. Уголки его губ дрогнули и вернулись в улыбку. - Сару, твои слова - самая лучшая похвала. - он расслабляется, полностью повернувшись ко мне. Мокрый и уставший, он устало дышит, пытаясь задать долго интересующий и мучающий его вопрос. - Охи всё-таки не смогла, Хосок. - я должна была сказать это, в любом случае. - Я увидел. - но расстроенные глаза не могут слишком долго маскироваться под пеленой веселья… - Не знаешь, где она? Я пытался дозвониться, но не смог. Она не сказала ему?... Не сказала, что не придёт? Какого чёрта? - Родители. Это всё родители. Решили провести время вместе с ней. Ну, это же нормально. - Нормально… - готова поспорить, что в его голове всплыл последний разговор с ней. Та злополучная ругань. Я и сама не знаю правды. Но мне приходится прикрывать, иначе он бросит всё и уйдёт к ней. Эти таблетки вытрясают последний дух из него. Чего мне стоит испортить сегодняшний день прямо в эти минуты? Никто не хочет этого. - Не волнуйся. Сегодня у тебя важный день, ты должен повеселиться как следует. - улыбаюсь, обгоняя его. - У тебя совсем мало времени на переодевание, место заказано на ближайшие полчаса. На старт. Внимание. - бегу спиной. - Марш. Пусть и на недолгое время, но я заставила его улыбку вернуться на своё законное место. Сейчас я заняла чужое место, среди всей толпы знакомых и неизвестных лиц, я могу почувствовать себя особенной. Я могу почувствовать себя той, которая принадлежит только ему. Закрытая вечеринка, подготовленная специально для игроков, и неважно наличие победы. Сегодня они короли. Преодолевая зрительное расстояние, я изучаю каждого по очереди, раздеваю взглядом, пытаясь вспомнить особенности людей. Чем они мне запомнились? Чем приглянулись? И у каждого что-то есть. Хоть причудливый брелок, хоть оттенок одинаково карих глаз. Даже в одинаковом есть разное: будь-то ямочка замазанная слоем яркой краски, будь-то извилистая радужка. - Перестань мучить телефон. Прошу. - мой голос срывается на последнем слове, а я поправляю широкую лямку хлопчатого топа. - Она не ответит. - Надежда умирает последней. - сотовый скрывается в тёмном кармане джинсов и больше не показывается. - Как и всё остальное. - Тебе совсем не весело? Посмотри на этих людей, - моя рука взмывает, колыша воздух, - они ждут искры. Ты бы подошёл. - саму напрягает этот странный энтузиазм. Он способен вогнать в тоску. - Сару, мне нужно поговорить с тобой. - Говори. - Ты слышала наш с Охи разговор. Наши проблемы - это наши проблемы. Может я что-то упустил. Может… - он собирается с мыслями, мимолётно смотря под ноги, - я ей надоел. Но я должен остановить её. - Тебе нужен мой совет? - Как никогда. - в тупике все способы хороши. - Просто будь рядом с ней. Тебя так часто не бывает в последнее время. Конечно, я могу судить лишь по школе, но Охи выглядит одиноко. Одной поддержкой не отделаешься, но всё ещё можно вернуть, таблетки - это не конец. Конец, он дальше. - я что-то думаю по этому поводу… - Останови время. Для тебя это не станет проблемой, ведь ты любишь её, а она тебя. Это великое счастье любить и быть любимым. Нельзя терять такое. В наше время все перестали ценить настоящие чувства, все смотрят на наигранное, на показное. Но чувства созданы лишь для двоих. Они принадлежат только вам. Почему ты должен отказываться от этого?... Не смей. - глоток свежего воздуха. - Трудно смотреть реальности в глаза, но кто запретил тебе создать свою? Она никого не ранит, - совсем?... - никому не причиняет боли, никого не убивает. Да даже если бы всё пошло наперекосяк… живи так, как тебе хочется, если ты счастлив. - он смотрит невыносимо долго… - Ты понимаешь, насколько необходим ей? Я говорю за себя. Я говорю за неё. Мои слова - её слова. Провались я под землю, если я лгу ему сейчас. - Я понимаю, насколько она необходима мне. Хосок встаёт с места, возвышаясь надо мной. Я опустошена искренними словами моей души, разума и сердца. Он никогда не узнает об этом. Я похороню это в себе, а на могиле будет красоваться тяжёлая и безумно сверкающая, как его улыбка, табличка с именем “он”. - Твои слова… - он щурит глаза, позже широко распахивая их. - Они полны чего-то пройденного и пережитого. Ты любила когда-нибудь, Мин Сару? Моя грудь до отказа наполняется опьяняющим ароматом. - Конечно. Конечно, я когда-то любила. - больше там нет ничего. Появляющаяся как гром среди ясного неба, вибрация раздаётся, ударяясь о плотную ткань. Он достаёт телефон без единого желания, но, когда видит это имя, теряет сам себя. - Сару, я… - он почти сошёл с ума. - Иди. Обрадуй её. Ты долго ждал. - я улыбаюсь больной улыбкой, по-доброму скрещивая руки на груди. Моё место пришлось вернуть владелице. Я была готова к этому, просто не сейчас, не так скоро. Ты понимаешь, что вы рядом, но всё потеряно и безнадёжно. Чёрт, мне так стыдно. Стыдно за то, что я могла допустить мысль о нашем единение. Я хочу скрыться за толстыми и непроницаемыми для глаз и ушей стенами, чтобы никто не смог достать меня и упрекнуть. Даже я. - А я искал тебя, Сару. - голос позади с корнем вырывает моё сознание наружу. - Я уж думал: всё, потеряюсь. - Дилан? Ты пришёл за мной? - я стою вполоборота, прикрывая замерзающие и оголённые плечи. - А мне больше не за кем сюда приходить. - он протягивает мне толстовку, которая чернее самой ночи… - Так легко и бездумно оделась. - Я думала, что наступила тёплая весна, но она лишь жёстче и холоднее. Всё так и бывает. Теплота накрывает моё тело: я готова к долгой прогулке. - Уведи меня отсюда. Если ты в чём-то ошибаешься, то настаёт разочарование. То ли в самом себе, то ли это “что-то” оказалось абсолютно противоположным. Все мы ошибаемся, все мы люди, никто не свят и не чист. Да, многие пытаются оправдать себя, поднять собственную уверенность и достоинство, валяющиеся в кромешной тьме и глубокой луже, а многие принимают всё таким, каким это всё является. Я не встаю ни на одну из сторон, поскольку мои ошибки и провалы остаются только за мной. Я не даю им воли, не даю оглашения, не даю пищи для роста. Они оседают там, где когда-то появились и остановились на одном. Я не думаю, что они лишь груз для меня. Нет, отнюдь. Но я и не отказываюсь от того, что мне не по силам такой груз, мне тяжело. И однажды я сорву свою спину, а теперь мне остаётся только с ужасом внутри и наружным спокойствием ожидать этой минуты срыва. - Сегодня твои родители спокойны за тебя? Долго я не слышал мелодии твоего телефона. - Сегодня мои родители меня не ждут. Их нет дома. - размеренно шагаю, будто заведённая умелыми руками. - Отдыхать от друг друга тоже требуется. Ты сможешь приготовить сырный попкорн, посмотреть детективный фильм и со спокойной совестью уснуть под утро. - У меня два вопроса: почему ты во всём и всегда находишь плюсы и откуда ты знаешь, что я люблю смотреть детективы? - У каждого человека свои тайны. Они есть и у меня, только открывать их я не буду, иначе, как бы потрясающе это ни звучало, они перестанут быть тайнами. Я выдаю усталый стон со смешком, получаю облегчение. Дилан и правда чудесен. - О, господи, да ладно… - мой дом не выпускает себя из нашего поля зрения, но всю привычную картину нарушает только он. - Что случилось? - Дилан останавливается вслед за мной, пытаясь уловить точку, привлекающую мои глаза. - Кто-то окна в машине не прикрыл. Вот люди ведь пошли… - я просто буду надеяться на то, что Дилан ничего не разглядел в той темени и не заметил моего глупого удивления насчёт окна. Моё счастье - я узнала номера машины, которые поблёскивают на границе света уличного фонаря. - Что ж, я пойду? Кушать сырный попкорн, смотреть детектив и засыпать под утро? Как-то так? - И только так. - он по-особенному нежно вкладывает мою руку в свою и сжимает горячими ладонями. - Позвони мне, если станет скучно, я отвечу. При мысли, что он наблюдают эту картину, мне становится не по себе. Но я не совершила преступления. - Я позвоню, Дилан. Обещаю. И не провожай меня до дверей. Лучше поторопись домой, уже слишком темно. - поглаживаю пальцами мягкую кожу, похожую на светлый бархат, отрицающий свет. - Доброй ночи, Мин. - И тебе, Бёрг. Наш тихий, но заразительный смех нарастает и вовсе утихает в глухих переулках. Я ступаю в темноту, перегоняя последний фонарь. Цепляюсь глазами за тёмную и высокую фигуру, которую узнаю даже с плотной повязкой на веках. - Сокджин, почему ты приехал?