Убийство по дружбе.

В мои сны врывается кто-то чуждый. Я впервые увидела его, но он настолько страшен и силён, что вытесняет меня в единое мгновение. - Сокджин! - выкрикиваю, резко поднимаясь с места. - Фух… Тяжёлое дыхание и бегающие глаза помогают привести общее самочувствие в порядок. Я была уверена, что он остался здесь, но его больше нет. Мне казалось, я уснула ненадолго, на считанные минуты… но уже утро. Я застала заходящее солнце, багровые разливы на моих стенах, его… а теперь всё по-обычному. Он ведь точно рассказал мне то, что так хотел, то, что я требовала?... Но я не помню… напрягаю память, всматриваюсь в мысли и ничего не нахожу. Сокджин сказал: “это к лучшему…” Но как я могу знать тоже самое, если даже и не предполагаю, о чём он вёл речь? Откидываю голову на мягкую подушку, гляжу на бледно-розовый потолок. Ну красиво, да. Я делала ремонт в комнате около полугода назад, но, по правде говоря, этот потолок и до ремонта был розовым. А что? Хороший цвет, успокаивающий, расслабляющий. Но так как он создавал атмосферу раннего детства или даже младенчества, я разбавила его синим. Тёмным, глубоким, благородно синим цветом. Теперь всё выглядит куда лучше и взрослее. - Ты почему с кровати встала? - мама подскакивает с кухонного стула, округляя глаза, едва ли не роняя со стола кружку с кофе. - Возвращайся в комнату, Сару, тебе нельзя ходить… - она чуть смягчается - до этого её тон был похож на тот, которым отчитывают непослушных и нашаливших детишек. - А я чувствую себя наоборот. Откуда-то взялся бешеный прилив сил, и я готова обойти все улицы этого дурацкого города. - обхожу мать, добираясь до холодильника. Еда не терпит времени. - Ты же знаешь, что может случиться… - она опускает руки, сдавшись моему оптимизму. - Я очень волнуюсь, как бы всё не повторилось. - Мамуль, ну не может всё повторятся по сто раз на дню. Должен же быть какой-то перерыв? - она молчит и несчастно улыбается. - Так я возьму этот перерыв, можно? Как раз, схожу в школу, возьму задания, ведь скоро тесты. А если я не сдам, то это будет куда хуже, чем мерзкие кровопускания. Мама чуть дёргается из-за последних слов, но пытается осознать, что я всё-таки права насчёт учёбы. - А давай я заеду? На работу только к обеду, я успею забрать все нужные задания. - она снова ловит надежду, но так не пойдёт. - Ма, вот знаешь, сколько раз мне звонила Ханыль? Тридцать. Тридцать раз, мам. Она же сумасшедшая. А вдруг, у неё проблемы, она хочет поделиться, а я тут лежу себе преспокойненько, отдыхаю, кровушку по полу собираю, - пора кончать с такими шутками, - а она страдает там, уроки срывает? Я могу стать героем номер один, спасти всех от бешенства нашей Ха. Даже Дилан не трезвонил мне. Просто отправил смс: “ты в порядке?”. И всё. Всё, ма. А он влюблён в меня, ага. И я вообще не расстроена, ничуточку. - моя дорогая лучезарно улыбается. Ей всегда нравится, когда я несу нечто подобное. Да всем нравится, в общем-то. Это занимает голову, выбрасывая всё ненужное и тревожное. - Только будь на связи, хорошо?... - За-а-амётано! - откусываю от яблочного пирога. Обожаю яблочные пироги с корицей. А кто их не любит? Скройтесь. Я с трудом поднимаюсь обратно в комнату, чтобы приготовить себя к выходу в свет. Не буду прихорашиваться, не буду наводить марафет и целые полчаса выбирать себе модный наряд, я и так стильно одеваюсь. Классика - самое лучшее, что может быть в гардеробе. Но с недавних пор Ханыль заразила меня своею любовью к спортивному шмоту. Знаете… а ведь все эти майки и шорты а-ля “баскетболист мира всего” очень хороши. Особенно, когда ткань красивыми цветами переливается на свету или надписи на ней светятся в темноте. Да, и такое я видела. А сколько проблем у девушек с волосами? Нет, при одном лишь упоминание мне хочется закрыть глаза и оглохнуть. Я бы и без укладки ходила, но всё же полетит в разные стороны, и тогда уже окружающим придётся закрывать глаза и глохнуть. Впрочем, по большому счёту мне всегда было неважно, что думают люди. Это ведь моё дело, как поступать с собственной внешностью? Губительно то, что в нашей стране внешнему облику придают катастрофично много значение. Не думаю, что просто будет достаточно ухоженности в образе. Требуется выглядеть идеально. Ну, и как тут выживать? Мне чихать, как ты выглядишь. Главное, будь человеком. Достаточно. - Ты ж падлюка. - о, знакомые возгласы, - Встала и ушла. - Ханыль любит мероприятия подобного рода. Ей нравится ставить на место надоедливых малолеток. - А ты чё, особенно умная? Сама свалила. - Ах, милаха. - она улыбается во всю, сверля взглядом бедную девчушку. - Живо подняла свой зад, зараза мелкая. Или ты думаешь, мне ничего не стоит херакнуть тебя по наглой морде? - Воу, воу, воу, Ха. - я осторожно выхожу из-за школьных кустарников, выставляя руки перед собой. Иногда я просто спасаю людей. Весело останавливать разъярённую Ханыль. Сегодня она в ударе. - Зачем же ты так?... - обнимаю её сзади, кладя подбородок на удобное плечо. - Девочки, а вы идите-идите. А то я долго держать не смогу. - они медленно поднимаются, уже устав от этой сцены и молча скрываются за теми же зеленеющими листочками. - Ты чего на людей кидаешься? - выпускаю напряжённое тело из рук, а это самое тело даже не смотрит на меня. - А ты чего трубки не берёшь? - резкий поворот и приземление точно на край лавки. - Я расскажу тебе об этом. Только вот присяду, а то голова кружится. - сперва касаюсь рукой дерева, будто ощупывая, а позже усаживаюсь поудобнее. - В такой заднице я ещё никогда не была, - спокойно продолжаю, - да, я говорю такое каждый раз, но эта задница посерьёзнее всех предыдущих. - Я слушаю. И я рассказала. Обо всём ей рассказала. И о кровавой рубашке, и о неожиданном обмороке, и о приобретённой болезни. Ханыль не смотрит на меня. Она лишь уставилась на короткую травку перед собой, но слух её нацелен только на мои слова. Я знаю, что она переживает, и я бы переживала, но что мы можем сделать с этим сейчас? Всему требуется время. - Меня навещал Сокджин. - потираю руки, беспокоясь о сказанном мною. - Мне стало так больно, когда я увидела его… не знаю. Что-то защемило в груди, а в голове сменялись картинки нашей жизни. Это странно?... Он стал скрытным и осторожным. Это явно чувствуется в его словах, голосе и взгляде. Обещал позвонить в ту ночь, когда я рухнула без сил, но я так и не получила звонка. Он хотел объяснить и, по-моему, даже объяснил… - По-твоему? - Я почти сразу отключилась от слабости. Интересно, сколько он просидел, рассказывая мне об этом… Почему он не дождался моего пробуждение, почему не стал говорить открыто? - Может и на это есть свои причины. - Ханыль откидывается на скамью, - Ты только в голову не бери, этого тебе ещё не хватало. Если надо будет, то он расскажет, а если нет - так нет. - скрещивает руки на груди, серьёзно оглядев приближающуюся фигуру. - Ты же принёс? Дилан, размеренным и уверенным шагом, приближается к нам, рассматривая бледную меня и неся в руках белоснежный пакет. - Да, Ханыль. Всё здесь. - он осторожно кладёт пакет на колени Ха. - Сару, здравствуй. Ты чего здесь?... - я знаю, что ты рад меня видеть. Только взгляни на свою улыбку… - Привет, Дилан. Я зашла за домашними. Буду готовиться к тестам. Ты как? - А что могло измениться у меня? - Ай, только тебя мне не хватало. - Ханыль пытается ответить на звонок, яростно тыкая в экран телефона. - Чё надо? - подрывается с лавочки, забирая с собой банку из пакета. - Всегда же что-то меняется. Хотя бы ответь, хорошо всё или плохо? Не успеваю я высказать и последнего слова, как Дилан оказывается угрожающе близко. Он заключил меня в свои объятия, присевший ко мне и скромно уткнувшийся в шею. - Когда тебя нет рядом, как всё может быть хорошо?... - слышу слова, которые ударяются теплом о мою кожу… - Я сойду с ума, если перестану видеть или слышать тебя, Сару. Ты пугаешь меня до одурения. Я не знаю сна, не знаю покоя. Ты же понимаешь меня, я уверен… - Понимаю… - мои руки онемели, а на душе всё заживо рвётся. Мы прекрасно осознаём, на каких местах находимся, что теряем, пребывая в этих чувствах… и оба ничего с этим не делаем. - Прости меня. - А он просил у тебя прощения?... - Нет. Никогда. - И ты не проси, Сару. - он жестко отрывается от меня, кожа моментально принимает холодные порывы, а мурашки лишь местами атакуют моё тело. - В чём дело? - я не медлю с вопросом, ладонью касаюсь шеи, нащупывая его оставшееся прикосновение… - А ты сама… как думаешь? - он просовывает руки в карманы чёрных брюк и опускает голову. - А что мне думать? Да, я знаю, что мы не вместе только из-за моих чувств к другому, но твои тихие обиды и скрытая злость не поменяют положения. Я хорошо к тебе отношусь. Нет, я прекрасно к тебе отношусь. Ты… ты особенный, Дилан. Ты милый, заботливый, красивый, светлый, но разгневанный. Сам говоришь, что это не обременяет тебя, а взамен? Можно я не буду получать столько недобра в ответ? - Йо, чё грустные такие? - Ханыль уже добивает содержимое банки и выкидывает всё в мусорный бачок. - Ваши тихие шуры-муры в гроб меня сведут. - А ты не завидуй. - Дилан кладёт свою руку на моё плечо и снова улыбается как ни в чём не бывало. Понятия не имею, понял ли он меня. Но он должен это сделать, иначе наши отношения пойдут ко дну. В этот раз ребята решили устроить себе вкусный пир. Мы заняли всю скамейку, разложив содержимое пакета. Чего там только не было и как всё это смотрелось… аппетит разыгрался не на шутку, мы уплетали всё, что только видели, всё, чего успевала касаться рука. - Нахер так жрать. - Ханыль протяжно выдыхает, доедая кусочек сырного хлеба. - Нахер. - моя рука медленно ложится на живот, который скоро точно разорвёт от такого количества еды. - А мне нравится. - да, Дилан всегда будет выбиваться из нашей троицы. - Да вы, блять, издеваетесь. - Ха тихо шипит, я давлюсь виноградом - меня распирает смех, а Дилан, кажется, выронил курочку из рук из-за неожиданных слов. - Звиняюсь, мне туда. - Ханыль руками отталкивает себя от опоры, встаёт на ноги и устремляется к парню. - Привет-привет, каким ветром, дорогой? - Кто это? - мой влюблённый друг оглядывается назад, рассматривая незнакомца. - Да парниша её. Вроде как. Был. - не забочусь об этой парочке. Сколько внимания они к себе постоянно привлекают... - Давай просто помолчим и послушаем. Их беседы… ммм, - поджимаю губы, - из крайности в крайность. То всё слишком любезно, то… - Я тебя пять дней звонил, а ты выёбываешься. - культура речи… хм. - А я и щас выёбываюсь. - два сапога. - То именно вот так. - если бы я сидела здесь одна, то услышав подобное, даже глазом и не моргнула, а сейчас я с Диланом. Не стыдно, но слух режет. - По какому праву он так с ней разговаривает? - я чувствую возмущения Дилана с расстояния. Было бы глупо предполагать, что к таким вещам он относится равнодушно. - Она что, собака? - собирается развернуться, но я хватаю его за руку. - Остановись. - притягиваю. - Это в порядке вещей. Он такой человек. Мат на мате, знаешь ли. Ха нужен кто-нибудь слегка похожий, чтобы выпустить пар, посмеяться, поубивать друг друга. Но имей в виду: мы в курсе, что он лишён всяких манер. - Это что за нытьё вообще? - Ханыль не может остановиться, да и не собирается. - А ты не нарывайся. - и получает достойный ответ. - Да мне и не нужно знать, какой он человек. Самое важное сейчас то, что парень унижает девушку. Плюёт ей в лицо. Я не прочь поступить точно так же. - он не больно вырывается из моих рук и мигом достигает парочку. - Дилан, ты чего?... - Ханыль собиралась кинуть очередное острое словечко, но её непринуждённо прервали. Он молча указывает парню на место за углом школы и держит путь прямиком туда. Срамословник намёк понял и послушно следует за ним, не опуская планку своего “безупречного” образа и достоинства. Подруга стоит на месте, провожая взглядом удаляющийся дуэт. - Это я не поняла… - Он по твою душу. - потихоньку складываю оставшуюся еду. - Всё-таки, Дилан настоящий мужчина, раз у него в голове уложилось: “неважно, что она сказала, что она сделала, потому что это она, девушка”. - А не слишком ли ему много из-за нас обеих достаётся? Пора заканчивать с этим. Нельзя сталкивать мужчин лбами. - напрягается. - Так, я к ним пошла, идиотка чёртова. - она сдвигается с места, ускоряется, переходя в лёгкий бег. Не тут-то было. Наш герой возвращается. - Ну что? - я задаю вопрос, который Ханыль так и не решается озвучить - стыдится. - Он больше так не будет. Мужик сказал - мужик сделал. - Тук-тук… - приоткрываю дверь моего бывшего учителя. - Сокджини?... Поначалу я скромно расширяю щёлочку, а сейчас, не дождавшись ответа, распахиваю дверь с уверенностью. Пусто. - Но в это время ты всегда сидишь за столом и заполняешь журнал. Тебе требуется сдать его через полчаса. Каждый день требуется… Всегда разговариваю сама с собой. Говорят, что это развивает интеллект. Куда же ты подевался, Ким Сокджин?...