Драбблики по Ямикам

Чем больше проходит времени, тем почему-то больнее вспоминать. Все вокруг уже забыли, помнят лишь перечень того, что лучше не упоминать, а скоро забудут и это. Все верят, что он справился. Он перестал просыпаться с криками. Огонь больше не снится, он перестал пугать так же внезапно, как начал - когда оказалось, что есть ради чего жить, что тот, второй - не умер, не искалечен, не продолжает убивать... Теперь Асато каждую ночь тонет в другом огне. Просыпаясь, он чувствует губами чужие губы. И сердце бьет о ребра, пытаясь вырваться наружу. Второго нет рядом. Но даже если не называть его имя, его образ не исчезнет. Он выжжен в памяти, и любая клетка кожи в любой момент может отозваться на память о прикосновении. Глаза смотрят на снег, на белую штору, на блик в зеркале - и видят совсем другое. Его фигура вырисовывается - и исчезает, стоит лишь моргнуть. Эта игра похожа на ковыряние в старой ране. Красный огонек на будильнике в темноте превращается в свет искусственного глаза или огонек сигареты. Мураки не придет. Но он и так - внутри, в каждом нерве, даже если вырвать сердце, оно восстановится с той же картинкой на поверхности. Чем больше проходит времени, тем сильнее кажется, что он ошибся. Это неприятно - признавать ошибку, пусть даже совершенную во имя высокой цели. Цели больше нет, она ничего не оправдывает. Каждую ночь кончики пальцев горят - не в том огне, из которого он выбрался. На них словно навсегда остались слезы из самых прекрасных в мире глаз. Мгновение, которое он хотел бы остановить в реальности. Доктор Мураки не привык следовать за своми слабостями. Но не признать их сейчас он не может. Его безупречный разум превратился в ловушку для двоих, и выйти из нее можно лишь одним способом. Короткий ноготь хирурга подчеркивает номер телефона напротив картинки с замечательными гибридными розами. Глубокий алый, темно-багровый... и тот оттенок, который отличает настоящие аметисты под искусственным освещением. Для начала букета будет достаточно.