Драбблики по Ямикам

Это похоже на одержимость. Не метафора, а точное сравнение - одержимым Тсузуки быть уже приходилось, и он прекрасно знает, как это - когда внутри поселяется что-то слишком большое для твоего тела, отодвигает душу в дальний угол и заставляет делать вещи, которые ужасают. Убивать, разрушать, нападать на друзей... или перебирать фотографии человека, который делал все то же самое. Нелюди в белом... халате, плаще, безупречном костюме, такой же тройке, только черной... с сигаретой в руках, с бокалом вина, на фоне нового высокотехнологичного оборудования. Фотограф явно заметил, как органично смотрятся в кадре кисть хирурга и сверхточный лазерный скальпель. Но понял ли, что то и другое может красиво убивать? "Красиво?" - Асато одернул себя. Он должен был подумать другое слово. Это ведь отвратительно - как бы изящным ни было решение, убийство всегда убийство, а он скоро сам станет монстром в попытках думать как чудовище. Но раследование поздно передавать кому-то другому. Да Тсузуки первый возражал бы против этого. Доктор - его дело, и точка. ...Расследование требует, чтобы кто-то удержал Мураки подальше от техники и пациентов, пока специалист не проверит все. Естественно. другие кандидатуры даже не обсуждаются. Сделать так, чтобы доктор не сбежал и ненадолго забыл обо всем - задача Асато. Тсузуки отказывается от подстраховки, но уже в следующую секунду перестает верить в то, что сказал друзьям. Он недостаточно силен для того, чтобы справиться самостоятельно. Просто не хочет, чтобы другие вмешивались в его личное дело. Асато выходит из-за фигурно выстриженного, но пожелтевшего преждевременно от выхлопов куста у стоянки. Мураки как раз успел пройти полдороги от своей машины, но этот эффект никто специально не рассчитывал. Доктору не нужен транспорт, чтобы сбежать, это просто еще одна его дорогая игрушка и заодно ширма, чтобы никто не думал о том, как милейший хирург добирается до рабочего места. Мураки тщательно скрывает удивление. Или просто не удивился в принципе. Может, вся эта история со смертями в чужие смены - еще одна наживка. -Вот мы и снова встретились, - негромко говорит он, и все мысли вылетают из головы Тсузуки, как вспугнутые птицы. - Знаешь, у тебя ведь есть мой номер. Почему ты никогда не предупреждаешь, что хочешь увидеться? -Я хочу, чтобы ты умер, - это чужие слова, и это неправда, но Асато хватается за них, как за спасательный круг. -Даже если ты меня убьешь, я все равно останусь рядом, - Мураки уже совсем близко. - Вечно... или ты только об этом и мечтаешь? А вот за это хочется съездить доктору в челюсть, и Тсузуки повинуется рефлексу. Хочется увидеть, как эта ледяная красота впечатается в жесткую колючую изгородь, оставит на веточках кусочки пиджака и наконец начнет выглядеть нормальным человеком. Зачем Асато это нужно, он не знает. Но, как всегда, получается наоборот. И это его собственная голова мнет проволочный каркас, обвитый колючими ветками. Кровь сбегает по щеке, щекотно, как слезинка. Доктор прижимает его к одуряюще пахнущей зелени, и от него самого тоже пахнет - сандалом, кипарисом, смертью... и любовью. Долго сдерживаемые чувства, как темное горькое вино, выплескиваются на волю. Тсузуки подается вперед и запечатывает губами приоткрытый рот Мураки, не давая вырваться словам. Этот куст - прекрасная мертвая зона, их не видит сейчас ни одна камера, из окон клиники тоже ничего не разглядеть, а стоянка практически пуста. Личное дело. Только для двоих.