(se) рoursuivre

Душащая тишина прерывается биением о подоконник узорной занавески. Вечер уже часа два как сменился ночью, когда Стайлз рывком хватает ружьё и, будто в трансе, проверяет пули на наличие аконита, всеми силами пытаясь унять дрожь в руках и накатывающую панику из-под рёбер. — Надо ещё рябину взять, на всякий случай, — тихо говорит куда-то себе под нос, зная, что будет услышанным, и тянется к верхней полке. Хватает жестяную коробку, в которой когда-то (когда это было, господи) хранился чай, а теперь — пепел рябины. — Положи. Не просьба, а приказ. Если у Дерека вообще когда-нибудь бывает иная интонация. Раньше Стайлз воспринял бы это с ноткой иронии, обязательно добавив едкий комментарий по поводу того, какие, все-таки, у его волка доминантные задатки. Но, черт. Не. Сейчас. Его предупреждали, что у этого существа глаза горят ярчайше-голубым. У него деформированное тело и лицо, все передние зубы заострены как у акулы, а на руках изогнутые когти. И что это нихера не оборотень, ибо сейчас даже не полнолуние, а оно убивает. Убивает осознанно. Для удовольствия. Когда думаешь об этом, в ушах становится слышен гул бегущей по венам крови. — Какого хера? Что значит «положи», Дерек? А ещё никто не имеет ни малейшего понятия, что это такое — это существо им ещё не встречалось, и до сих пор Стайлз его не видел (он сам не знает — к счастью ли это). Оно появилось в городе не так давно, буквально пару дней назад. Чертов святой пень. Чертов магнит для всякой свехъестественной неожиданности, который продолжает за ногицуне занимательную традицию ебать всем мозг. — Это значит «положи рябину обратно», Стайлз. Ты никуда не пойдёшь. Ты ещё не оправился. Стайлз разрывается от желания крикнуть что-то вроде «Не оправился от чего, блядь?! От какой-то недопростуды, от ногицуне или от остального пиздеца?!» И он бы крикнул, если бы действительно был не так слаб. Все-таки, освобождение от одержимости не проходит бесследно. Существо убивает, а они даже не знают что это, куда уж там до "как его поймать". А Стайлз и вовсе безвылазно лежит в лофте второй день, мучаясь жуткой слабостью и головной болью, которые было бы невозможно выносить, если бы не Дерек. Только что он узнал по телефону от Скотта, что количество жертв достигло двенадцати. Двенадцать, сука, д в е н, а д ц, а т ь, человек, двое из которых, к тому же, дети. …были детьми. — Я должен как-то помочь, Дерек… — бессильно опускает руки, отложив ружьё, и закрывает глаза, говоря дрожащим голосом, —…двенадцать человек, и это всего на второй день, ты можешь себе это представить?.. Из стаи никто ещё даже не смог его увидеть, настолько он быстрый, господи, блядь, боже… Дерек в момент оказывается рядом, и мягко проводит внешней стороной ладони по усыпанной родинками щеке, вытирая слезы. Стайлз утыкается в плечо, обтянутое мягкой тканью, и просто начинает рыдать. В голос, разрывая горло отсутствием хотя бы малейшего шанса как-нибудь помочь, выхаркивая каждой слезной железой все бессилие. Казалось бы, только все закончилось. Они победили Дарака, справились со стаей альф, победили ногицуне - чем еще хочет развлечься фортуна, подкидывая им все более адовые задачи? Дерек что-то говорит, Стайлз плохо слышит — голос волка приглушается из-за биения пульса — сосуды в голове снова пережимает со страшной силой и остаётся слышен только непрерывный гул, но по интонациям можно понять, что Дерек тоже напуган. Он напуган, и пытается успокоить плачущего Стайлза, гладя его по голове. За окном на небе блестят редкие звёзды, а неполная луна выглядывает из-за серых облаков.

***

Стайлз привычно просыпается от головной боли и от того, что во рту образовалось пятьсот пустынь. Наверное, накануне он упал в обморок, потому что не помнит, как оказался в кровати, но его это и не удивляет — спустя несколько дней после освобождения от гнета тысячелетнего мудака это уже становится обыденным. За окном все ещё темно, но из-за горизонта акварельным переходом уже расходится оранжевый оттенок. Он проспал часа два, не больше — скоро рассветет. Перед тем, как встать и отправиться на поиски воды, Стайлз на секунду позволяет себе представить, как Дерек донёс его до кровати. Как он бережно положил его голову на подушку, после чего, возможно, даже поцеловал в лоб… Стайлзу сразу становится так тепло от этих грёз, от этой заботы, которая резко стала такой реальной и осязаемой, что у него, помимо желания попить воды, появилось ярое желание обнять Хейла. Он пытается привстать на локтях, но сразу же бросает эту попытку — слабость прошибает настолько, что он не может пошевелить даже пальцем - будто по нему пробежалась пара десятков лошадей. Чувствует, что от неожиданно совершенной нагрузки (мысленной, что ли) его снова уносит в марево снов… как вдруг он что-то слышит. Мало чего соображая, говорит сам себе, что это уже начало сна, грёзы — но все равно поворачивает голову туда, где воспалённый мозг упорно заставляет выдумать источник звука. Из-под полуприкрытых век он расплывчато замечает Дерека, судорожно моющего руки и… вытирающего слезы. Периодически он шмыгает носом, каждый раз при этом утыкаясь в рукав, отчего его практически не слышно. Глаза Стайлза закрываются против воли, и последняя его мысль перед тем, как снова провалиться в сон, это то, что Дерек, наверное, специально так делает, чтобы заглушить звуки и не разбудить его.

***

Утро встречает мягким теплом. На секунду может сложиться ощущение уюта и счастливой жизни. — М-м… — неловко мычит Стайлз, пытаясь начать разговор, медленно перемешивает отвар каких-то трав, которые ему приготовил Дерек, и смотрит, как волк чешет нос каждый раз, внюхиваясь во что-то недосягаемое в воздухе, сидя рядом с ним. — Дерек? Тот вопросительно поднимает брови. Солнце, проникшее в их дом назойливыми лучами, оставляет от ресниц Дерека тень на щеке, и она немного дергается, от малейшего движения. Внутренний переводчик мимики Дерека ясно говорит, что это реакция на вопрос и посыл продолжать. — Ты… В порядке? — Стайлз глотает отвар, невольно хлюпая от слишком горячей воды. — Да. Слишком быстрый и безэмоциональный ответ, он даже не задумался. Ну нет уж, если Дерек думает, что Стайлз этим удовлетворится, то он ошибается. — Я не уверен, что мне это не приснилось, но… Ты сегодня… Эм… Мне показалось, что ты плакал? На секунду Дерек поднимает взгляд и показательно моргает, после чего говорит: — Тебе приснилось, как я плачу? — приподнимает одну бровь, как будто говоря «может, я ещё был единорогом в твоём сне?» — А, — сконфуженно чешет щеку, — все-таки приснилось. Ну и славно. Хотя… — усмехается, — интересно, почему у меня такие странные сны. Мне кажется, тебя ничто не заставит заплакать… — А потом тихо добавляет: — Больше ничто. — Стайлз грустно улыбается уголком рта, отчего сердце Дерека сжимается. — Тебе звонят, — телефон стоит на вибрации и лежит в кровати, отчего без указки Стайлз бы его так и не услышал. Стайлз расторопно, но аккуратно, ставит чашку на стол, спрыгивая с высокого стула, и направляется к кровати, тихо топая босыми ногами по полу. Быстрым, доведенным до автоматизма движением отвечает на звонок: — Скотти? — взволнованный голос, судорожное вжатие уха в трубку, в страхе упустить хотя бы слово. — Хей, все хорошо? — Стайлз… — благодаря волчьему слуху, Дерек слышит выискивающий, осторожный голос Скотта. И, затихнув, ждёт. Давай, МакКол, просто скажи. Скажи, что случилось этой ночью… …ведь я не смогу. — Я… Не знаю, как тебе сказать… — прерывающийся плохой связью, голос Скотта отдавался в голове Дерека слишком сильно в наступившей в лофте тишине. — В общем… Третий день пребывания существа принёс нам ещё троих. Оно убило ещё троих. Услышав эти слова, Дерек сразу чувствует, как Стайлз одновременно пытается не уронить телефон и не кинуть самовольно его в стену. Слышит, как в слабом теле бушуют отчаяние и злость — и оба чувства — от беспомощности и гнева. Дерек опускает глаза, высматривая древесный узор на столе и немного чиркая по нему ногтем. Убеждает себя, что скажет ему, обязательно скажет, что он сможет побороть страх и сделать это. Но… он не знает, как. Он не знает, как сказать, что сегодня ночью он отмывал кровь с собственных рук. Не знает, как рассказать ему, что происходит. Убеждает себя, что он сможет исправить все сам, сможет взять ситуацию под контроль, найти решение… И даёт себе последний ультиматум: сегодня он сходит к Дитону. Если Дитон не сможет ему помочь, то Дерек все расскажет. И будь, что будет.