I'm sorry, Dave

      Наутро Лейтон проснулась раньше меня, конечно. Не знаю, существует ли на свете человек, который спосебен проснуться раньше полудня после такой бурной ночки.       Тело ломило от боли. Ухватившись за спину, с трудом встал на ноги, поймав себя на мысли, что стону словно маленький мальчик, порезавший палец. Ноги, что пережили небольшое рендеву с деревом, с трудом удерживали меня в вертикальном состоянии.       Ноги и тело в целом оказались лишь половиной всех проблем. Встать-то я встал, но ходил кое-как и просто умирал от своей ущербности. Один глаз вовсе опух, за что спасибо незнакомцу по имени Лиам. Мне так не хотелось выходить к ней в таком отвратительном виде. Я не мог нормально ходить, не мог нормально видеть, к тому же вряд ли смогу держать что-то тяжелее карандаша в руке. Руку, которой я ударил того же самого Лиама, трясло, а пошевелить я ей мог лишь приложив большие и болезненные усилия.       Только я дошел до двери, расстояние до которой, казалось, больше, чем от Земли до Солнца, как Лейтон вошла в комнату. А я даже среагировать нормально не смог. Просто слегка отшатнулся назад на инстинкте самосохранения, чтобы избежать еще одного столкновения, что принесет мне мучения еще хуже тех, что я испытываю сейчас.       И я ненавижу себя за то, каким слабым я перед ней показываюсь. Она верила в меня, надеялась, что я ей помогу и защищу.       ― Доброе утро, сладкая, ― боль коснулась губ, когда я изогнул их в каком-то подобии улыбки. Она с сожалением смотрела на меня, из-за чего мне стало тошно от самого себя еще больше, чем уже было: ― Всю ночь бился в этими противными монстрами. Они оказались сильнее, чем я думал, ― нес все, что приходило в голову, прекрасно понимая, что она никогда в это не поверит и скорее всего потребует объяснений, где я был и что со мной стало. ― Зато теперь они знают, что к тебе лучше не лезть, ―, но вопреки всему я все равно продолжал нести эту чушь, которая, почему-то, все равно заставляла ее улыбаться.       Причем так искренне и нежно, что я невольно расплылся в улыбке, лишь на мгновение забыв, чему это чревато. Болезненно простонов, я приложил ладонь к губам, беспечно надеясь на то, что это хоть как-то поможет.       ― Я приготовила завтрак, ― тихо проговорила девушка, шагнув ко мне. ― С Вами все в порядке? ― эта тревога в ее голосе так тепло отозвалась в груди.       Я сел на край ее уже заправленной кровати и легко кивнул, искренне рассчитывая на то, что она поверит.       Ну, ведь ничего такого не произошло! Подумаешь, откинули к стене, подумаешь, ударили, подумаешь, чуть руку не сломал, попытавшись защитить девушку. Ничего такого не произошло. Такое в кино всегда случается. Но, знаете, сейчас, когда я сам встал на место одного из таких героев кино, я, наконец, уловил эту огромную пропасть между реальностью и тем, что создается в студиях.       Да, почему-то многие режиссеры никогда не показывают, чем все заканчивается. Главный герой, который спас девушку, отделывается легкими синяками, хотя дрались они круче меня. И я никогда не видел, чтобы, после того, как в одной из сцен, где героя откинули к стене, он жаловался на спину.       Еще одно проявление моей слабости или киногрех?       ― Где Вы были? ― тоненький голосок девушки, полный сожаления и негодования.       Я не мог смотреть ей в глаза. Вот настолько мне было стыдно. Взрослый, тридцатисемилетний мужчина, который напрочь забыл о существовании тренажерных залов, на которого она так рассчитывала, вернулся под утро весь избитый, а сейчас сидит с опухшими глазом и губой.       И я подумал, если я и сейчас все сведу в шутку, я буду уважать себя еще меньше, потому что смею обманывать такой невинный цветок, как Лейтон.       ― Моя подруга попала в неприятную ситуацию. Нужна была охрана, ― виновато ответил, опустив стыдливо взгляд в пол.       Хотя совершенно не знал, почему мне должно быть стыдно? Не знаю, мне просто казалось, будто я полностью разочаровал ее. Особенно после того, как она молча выбежала из комнаты, даже не дослушав всю историю.       Ну, здорово. Взрослый мужик с детьми парится из-за мнения школьницы. Потрясающе.       Она мигом вернулась в комнату, но уже с аптечкой. А вот эта сцена была мне знакома как раз-таки по кино: герой победил злодея, а принцесса в благодарность обрабатывает его раны. Такая трогательная сцена, во время какой главный персонаж с проникновением всматривается в черты лица героини, находя в них нечно подобное совершенству.       Только вот не эту принцессу я защищал вчера, так?       ― Будет немного щипать, ― предупредила учтиво Лейтон, прежде чем прижечь ссадины на фалангах пальцев перекисью.       А я просто как последний дурак полностью забил на все и всматривался в ее черты лица, как чертов герой из кино, о котором я так много пишу.       Её темные волосы, собранные в высокий хвост. Ее тонкая шея, бледно-голубые глаза, обромленные длинными ресницами, скулы, аккуратный носик. Все казалось совершенным, даже эти крохотные недостатки, типа шрама на ключице. Понятия не имею, как можно вообще заработать шрам на ключице?! Родинка за мочкой уха и губы. Эти слегка пухлые губы, что, свернувшись в трубочку, обдували мои ссадины.       ― Давайте я помогу Вам спуститься вниз, ― встала на ноги и протянула мне руку. ― Луи? ― слегка смутившись, вновь окликнула меня.       ― Да?       ― Спустимся вниз. Там приложите лед к… лицу. И позавтракаем. Или пообедаем, ― пожала плечами.       ― Да, ― встал на ноги, но отказался от ее помощи.       Так мое мужское эго опустится еще ниже своего нынешего уровня.       Что меня удивило: она больше не спрашивала о подробностях. Простого ответа ей было достаточно. Но за завтраком/обедом она спросила меня о другом:       ― Неловко, но можно спросить? ― я кивнул. ― Где мать Лиззи? То есть… ― встрепенулась, чтобы как-то оправдать свой внезапный для меня вопрос: ― То есть, я знаю, что мама Фредди в ЛА, но где мама Лиззи?       ― Ее нет, ― сухо ответил, переключив все свое внимание к яйцам.       ― Простите, ― вновь смутил её.       ― Нет, ничего. Она не мертва. Она не бросила нас… ― слегка задумался, затем добавил: ― надеюсь. Она просто исчезла, ― грустно сжал губы в тонкую нить.       Я никогда не любил говорить о Морган. И этот раз тоже не стал исключением.       ― Технически Вы с ней все еще в браке? ― вот странно, но такое у меня обычно не спрашивают.       ― Нет, брак аннулировали, посчитав ее мертвой. Давай перестанем, пожалуйста.       ― Хорошо, ― смирилась, но не прошло и десяти секунд, как последовал еще один вопрос, который просто вывел меня на мгновение из себя: ― Вы ее любили? ― я зло стукнул по столу, о чем, конечно, пожалел, потому что рука все еще ныла из-за разбитого кулака.       ― Пожалуйста, ― честко вывел, надеясь, что сейчас она поймет, что это не самая приятная тема.       ― Простите.       ― Ты прости, ― глубоко выдохнув, осознал, что просто дебил, раз такой глупый вопрос так взбудоржил кровь в венах.       Мы продолжили молча есть, а после трапезы я извинился еще раз и решил вернуться к себе. Вызвал массажиста на дом, чтобы снять боль в спине. Попытался хоть как-то привести в порядок опухшее лицо. Но больше я к ней не ходил. Не потому, что не хотел. Просто не мог позволить себе быть слабым рядом с ней. Только смотрел за тем, как она танцует. Занимается она, кстати, чаще, чем обычно, что мне только на руку.       Её грациозные движения, утонченные изгибы тела и это ее упорство, когда она начинает заниматься. Каждый раз, когда при исполнении сложного движения она падает, но вопреки всей боли и слезам на глазах, продолжает танцевать. Ее слезы так явны, но она так старательно игнорирует их. И она очень часто тянется к своему телефону, видимо, чтобы переключить музыку. Раньше я за ней такой привычки не наблюдал.       И я часто смотрел за тем, как она танцует. Но потом приехали ее родители. И, наконец, до меня дошло, что я тупо упустил все время, которое мог бы провести с ней. Таких придурков, как я, наверно, выпускают в специальной академии.       Мы больше так и не общались. Я часто боролся с желанием позвонить ей, спросить так ненавязчиво, не съели ли ее монстры. Так глупо.       Я сидел дома и писал сценарий из еще одного дерьмового романа про девочку подростка и парня-плохиша. Удивительно, что людям до сих пор нравятся такие сюжеты. Много чая, музыки… и бумаг, разбросанных по полу спальной комнаты. И я уже даже не помню, какие из них черновые, а в каких есть действительно стоящие сцены.       Грязные чашки и кружки, казалось, заминировали весь дом, но я не мог отвлечься даже на десять минут, чтобы просто на всего вымыть их. Позже перешел на одноразовые стаканчики, которые остались еще с послднего дня рождения Лиззи.       Но внезапно позвонили в дверь…       Я никого не ждал и вот уже неделю сидел и возился с этим убогим сценарием, который мне нужно будет сдать уже к следующему четвергу. Отложив очередной стаканчик с горячим чаем, поспешил открыть дверь. И каковы были мои удивление и радость, когда за дверью я обнаружил Лейтон. Она широко улыбалась, протянув мне какой-то крем или, может, мазь.       ― Что это? ― спросил, слегка смутившись, но я, честно, был очень рад ее видеть.       ― Мазь от синяков, ― быстро ответила, неловко опустив руки, ― я просто подумала, что он Вам понадобится.       Я был в жутком смятении и совершенно не знал, как вести себя в таких случаях. Лишь широко улыбнулся, потому что, согласитесь, если бы вам сделали такой жест, вам бы было приятно.       Мне было до жара в груди приятно.       ― Заходи, ― качнув головой в помещение, открыл дверь шире.       ― Спасибо, ― робко прошептала и ступила в дом.       ― Ты прости за бардак, ― только сейчас я понял, что действительно запустил свой дом.       Оглянув первый этаж, я словно впервые за всю эту неделю полноценно присутствовал в своем же доме: везде грязные кружки и тарелки, скомканные листы бумаги на полу, столах, диване.       ― Вот так и живут сценаристы, ― лишь произнес я и быстро потянулся к телефону, чтобы вызвать клининговую службу. ― Черт, тебе даже сесть некуда, ― неловко почесал затылок, судорожно пытаясь придумать оптимальный ход последующих событий.       ― Да ничего, я все понимаю, ― кивнула Лейтон, но я не мог успокоить свое напряжение из-за столь неприятной ситуации.       ― Можем посидеть у меня в спальной. Там должно быть хоть чуть-чуть чисто.       ― Конечно, ― пожала плечами девушка.       ― Ты пока поднимайся, мне нужно позвонить, ― она быстро кивнула и направилась наверх.       Стоило двери в мою комнату закрыться, как я тут же набрал номер службы по уборке дома, чтобы те как можно быстрее приехали и все здесь убрали:       ― Да, все как обычно, ― кивал я, ― но… пожалуйста, можно не Спенсер Локвуд на этот раз?! ― попросил.       ― Вас что-то не устраивает в ее работе? ― спросил оператор.       ― Нет, ну что Вы, я просто хочу попросить у Вас другую горничную.       ― Конечно, через пару часов наш представитель будет у Вас. Благодарим за выбор нашей компании.       ― До свидание.       ― До свидание.       Поднявшись в спальную, я крупно пожалел, что предложил именно эту комнату, потому что здесь было ничем ни лучше, чем в гостиной. Хотя отличие все-таки имелось: листы не были скомканы.       Войдя в комнату, я первым делом, конечно, обратил внимание на бардак. Пытаясь хоть немного прибраться, просто думал: «Боже, она, наверно, считает меня полным свиньей. Раз я тут без жены и детей, значит, за мной никто не ухаживает, да и сам он не может». И мне было так неловко, что я даже не сразу заметил, что ей это совершенно не важно.       Она сидела на краю кровати и читала эти самые листы. Так увлеченно погрузилась в мою работу, что не заметила, что я сел рядом и читал вместе с ней. Самая отвратительная сцена, клянусь, но она читала, полностью погрузившись в нее с головой.       ― Они будут в конце вместе? ― вдруг спросила девушка, обернувшись на меня и встретившись с моими глазами.       Она застыла, слегка приоткрыв рот, а я просто забыл о существовании всего мира. Тело, казалось, не слушалось меня: губы невольно расплылись в восхищенной улыбке, а глаза просто не могли не смотреть на нее.       Сглотнув, произвольно прикусил губу, тем самым вернув себя вновь в этот мир.       ― Никаких спойлеров, ― лишь ответил я, посмеявшись. ― Скоро должен выйти фильм. Но ты можешь прочитать книгу, если так сильно хочешь знать.       ― Что за книга?       ― «Вай-фай девушка».       ― Дурацкое название, ― поправила волосы и вновь вернулась к чтению.       Я уже не стал говорить, что это сцена скорее всего не попадет в фильм, потому что я был полностью заворожен ее поглощенностью в столь нелепый диалог главных героев.       Она так и сидела, просто читала работы. Я налил нам чай в пластиковые стаканчики, конечно, извинившись и за это. Она читала, я писал. Все казалось идеальным. Все казалось правильным.       ― Сладкая, ты мое вдохновение, ― произнес вслух, когда спустя часа три работы я завершил почти весь сценарий.       ― Что? ― услышал позади себя и просто замер, осознав, что действительно сказал это вслух.       ― Ты — мое вдохновение, ― обернулся к ней.       Нежная улыбка тронула ее губы. Она сидела буквально позади меня на полу и смотрела на меня с таким взгядом, который я даже описать не мог, хотя это, по сути, моя работа. И мне нравися этот взгляд.       Она вновь слегка приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, и я даже осознать не успел, как буквально в одно мгновение накрыл ее губы своими.       Электрический заряд прошелся от губ до кончиков пальцев и расползся по всему телу. Она придвинулась чуть ближе ко мне, а я до сих пор до конца не осознавал, что делаю. Я искренне верил, что не делаю ничего плохого, и это позволяло мне продолжать. Давало зеленый свет, что ли…       Поцелуи становились глубже, а расстояние между нами с каждой секундой сокращалось. Она обхватила меня руками за шею, чуть приподнявшись на коленях, и сильнее прижалась к моему телу. Охватив ее за талию, позволил ей сесть ко мне на колени. Горячие поцелуи лишь изредко прерывались, чтобы мы могли глотнуть воздуха.       Такие сцены я тоже очень частно писал, а режиссеры вечно жаловались, мол, не должно быть все просто! Нужно, чтобы им кто-то помешал. Так и хочется им сказать: «Выкусите!».       Её слегка холодная рука скользнула мне под футболку, отдавшись мурашками по телу.       Но «Выкусите!» сказали мне скорее режиссеры, потому как именно в этот момент завибрировал мой телефон в кармане.       ― Прости, ― чуть усмехнувшись, оторвался от ее губ, но так не хотел открывать глаза и видеть вновь этот мир, где мне тридцать семь и я друг ее отца.       Она слегка коснулась моей щеки, я все еще не хотел открывать глаза, но мне пришлось. Она встала с меня, а я неохотно потянулся к этому проклятому телефону: Спенсер.       ― Да? ― ответил тихо, быстро убавив звук динамика, чтобы Лейтон не услышала женский голос.       ― Ты серьезно попросил, чтобы я не приходила??? ― тем не менее, даже убавленная громкость не была способна заглушить саму Спенсер.       ― Не кричи, пожалуйста, ― прорычал тихо в трубку, так отчаянно стараясь, чтобы Лейтон не услышала.       ― Ладно, допустим, ты сказал, что позвонишь! Прошла неделя, Томлинсон, ― удрученно выдала она, а я вновь начал судорожно нажимать на качельки громкости, но это уже вряд ли поможет, поэтому я быстро выбежал на балкон.       ― Я был занят, это раз, во-вторых, тебе просил этот Лиам номер передать, прости, забыл, ― выпалил, вспомнив про этого чудика, который, возможно, сейчас избавит меня от лишних проблем, но я был в откровенном шоке, когда девушка выдала:       ― Кто такой, черт возьми, Лиам?       ― Спенсер, я попросил другую девушку, потому что занят, а тебе же ведь внимание нужно. Я работаю. Мне нельзя отвлекаться. Не знаю я, что за Лиам, ок? Не нужно ― не нужно. Я позвоню, когда освобожусь, ― прошипел в трубку и, прежде чем она что-то скажет, быстро выключил.       Глубоко выдохнув, зажал крепко кулаки. Вновь появилось страстное желание закурить, из-за чего я потянулся в задний карман джинс. Ничего. Замечательно.       ― Что-то случилось? ― вышла девушка.       ― Ничего, ― изогнув губы во что-то похожее на улыбку, произнес.       ― То, что было…       ― Жалеешь? ― прервал ее, но она лишь смущенно опустила взгляд в пол и покачала головой:       ― Нет…