Подкидыш

=== ===

Сеул, Хондэ, конец ноября, пятница, поздний вечер Сэхуну 26 лет — Повтори-ка мне. И то же самое моей паре на сегодняшний вечер. — Сэхун приобнимает омегу, с которым несколько треков назад познакомился на танцполе. У него уже вошло в привычку приходить в один из любимых клубов, вливаться в разгоряченную толпу, в которой запахи смешиваются в невообразимый коктейль, и искать того, кого сможет почувствовать танцем — значит, вероятность, что они сойдутся и в постели, высока. За прошедшее время он неплохо усовершенствовал искусство обольщения, поэтому может подцепить при желании почти любого. Клубы же, в которые он ходит, подразумевают, что ты уйдёшь оттуда не без пары. Если туда и забредают невинные омежки, то их сразу видно. Такие Сэхуна не интересуют совсем. — Даже не знаю, кто из вас больший красавчик, — ухмыляясь, роняет как бы между делом бармен. — Прошу. Слабоалкогольный напиток кружит голову, прогоняя из неё ненужные мысли. А затем Сэхун берёт такси до своей квартиры и расслабляется на пару с омегой. Больше одного раза альфа старается ни с кем не спать, чтобы обойтись без привязанности. Никаких чувств. — Мне обязательно это пить? — недоверчиво покосившись на яркую жидкость, интересуется омега. Бармен пожимает плечами и смотрит на Сэхуна; забирает оставленные им деньги и предпочитает удалиться. — Звучит так, словно ты никогда не пил в барах, — подкалывает Сэхун. Омега качает головой. Сэхун, уже поднёсший бокал к губам, чтобы выпить содержимое, отставляет его, приподнимает бровь в немом удивлении, оценивающе окидывает парня взглядом. Он не выглядит совсем юным, но явно моложе Сэхуна на несколько лет. У альфы закрадываются сомнения. Он приближается к омеге, чуть поворачивает его голову за подбородок, едва дотронувшись до него пальцами, и проводит носом по влажной после танцев шее, втягивая воздух. Запах тонкий и чистый: либо у него очень долго никого не было, либо… — Только не говори мне, что ты девственник. — Альфа снова разворачивает лицо парня к себе и теперь смотрит ему прямо в глаза. Неужели он так глупо ошибся? Видно, что омеге очень хочется соврать, но в конце концов он выбирает правду. — Это плохо? — Нет, не плохо. — Сэхун выпрямляется и убирает руку с лица омеги. — Но это повод сказать тебе: «Прощай», прямо сейчас. — Что? Нет, подожди! Я ведь… Сэхун уже не слушает. Он разворачивается и идёт к выходу. Вот чёрт. У него был напряжённый рабочий день, лишь к концу которого удалось уладить дела с клиентом, предъявившим претензии к заказу. В итоге оказалось, что проблема была с его стороны, но тот даже не потрудился извиниться за шум и ругань, которые длились весь день. Да и плевать. Разрядиться хотелось очень. Но не с девственником, нет. Сэхун желает тех, у кого так же находятся причины искать партнёров на один раз и не заводить отношений. Тех, кто знает, чего они хотят и зачем. И он не собирается помогать омежкам, которым по какой-то причине приспичило поскорее лишиться невинности. Нет, пусть ищут другого. А может быть, одумаются и оставят эту затею. В любом случае, это уже не его дело. Весь настрой как рукой снимает. Перед скучающим и со стороны хмурым взором прислонившегося головой к окну такси Сэхуна мелькают проносящиеся мимо машины, прохожие, всё ещё густо наполняющие улицы, среди которых очень мало одиночек — в основном идут в компании. Сэхун разглядывает яркие вывески над их головами: одни кричат о распродаже, другие предлагают хорошую выпивку, и очень много различных кафе, закусочных, ресторанчиков и… — Остановите, пожалуйста. Сэхун узнаёт лапшичную, в которой часто бывал ещё студентом. Потом он перебрался в другой район и больше сюда не заглядывал. Вряд ли на него накатили приятные воспоминания. Скорее он хорошо знает, что там отлично готовят даже для студенческого кармана, и хочет хоть немного поднять себе настроение вкусной едой. Дверь привычно звякает, когда он входит, ощущая волну ароматных запахов. Лапшичную держит семья, которая делает всю работу исключительно своими силами, поэтому всё приготовленное можно с чистой совестью назвать домашним. А само место — уютным. Сэхун делает заказ и принимается вновь разглядывать помещение: стены украшают не обои, а рисунки, как он однажды выяснил, старшего сына владельца, повсюду висят фотографии, запечатлевшие самые памятные торжества, проводившиеся в ресторанчике, за всё время его существования; кругом чисто, покрытые лаком деревянные столы блестят в тёплом свете ламп, а запахи, кружащиеся в воздухе, заставляют живот томительно сжиматься в ожидании угощения. В дальнем углу с шумом поднимается посетитель, до этого, кажется, дремавший на столе. Направляется к выходу, но останавливается, вперившись взглядом в Сэхуна. — Ты?! — Он, слегка пошатываясь, протирает глаза и снова смотрит на альфу. — Ты! Эй, мерзкая ты скотина, повернись, я к тебе обращаюсь! Сэхун сидит боком, погрузившись в свои мысли, и не считает нужным отвлекаться на шум. Он и не думает, что обращаются к нему. Взбешённый отсутствием внимания посетитель двигается к альфе и разворачивает за плечо, почти сразу одаривая пощёчиной. Сэхун, изумлённый такой наглостью, поднимает суровый взгляд, чтобы посмотреть на того, кто посмел с ним так обращаться. И застывает: перед ним тот самый омега, которого он когда-то любил. Думал, что любил. Омега в стельку пьян. Он выглядит убитым и потерянным. — Ты что, преследуешь меня? — Сэхун, вероятно, ослышался. — Надеешься, что я к тебе вернусь? Ах ты сволочь! — Он ещё раз пытается ударить, но промахивается, потеряв равновесие, что не мешает ему продолжить: — Ты мне всю жизнь испоганил! После тебя у меня всё прахом пошло! Всё! Пришёл посмеяться? Или, может, поиздеваться ещё хочешь? Не наигрался? — Тише. Тебе стоит уйти. Пожалуйста. — Это глубокий голос хозяина ресторанчика. Официант сбегал за отцом, догадавшись, что дело пахнет керосином. Этого омегу тут знают все. — А ты не лезь! — рявкает на него омега. — Он погубил меня! Погубил меня, а сам наслаждается жизнью! Омега заливается истеричным смехом. Входная дверь распахивается, и в лапшичную влетает альфа. Почти сразу находит взглядом омегу, подбегает к нему. — Прошу прощения за моего мужа. У него сейчас не лучший период в жизни… — Альфа пытается схватить пьяного. — Не трогай меня! — Альфе удаётся поймать брыкающегося омегу, чтобы потащить к выходу, на ходу снова и снова извиняясь. — Ты! Иди и убейся где-нибудь! Ты никогда не заслужишь чьей-нибудь любви! Никогда! Слышишь?.. Альфа наконец выводит омегу из лапшичной. Сэхун сидит, уставившись в одну точку, и сжимает кулаки, глуша в себе обиду, переросшую в ярость. — Всё в порядке? — Его плеча тепло касается ладонь хозяина. Он знает Сэхуна и помнит, каким тот был в студенческие годы. — Прости его. Случился несчастный случай, и он потерял… — Не нужно, — Сэхун отвечает спокойным голосом, хотя внутри всё полыхает огнём. — Я пойду, ладно? Он вызывает такси. Теперь уже домой. Только домой. Хватит с него на сегодня. Как бы он ни глушил в себе мысли, желая успокоиться, альфа не может перестать думать о случившемся. Разум подсказывает, что наверняка что-то серьёзное случилось у омеги, он отчаялся, а Сэхун так некстати попался под горячую руку. Однако совсем не хочется быть рациональным и находить оправдания. Сэхун ничем не заслужил всё это. И он устал. Уже выйдя из такси, он заскакивает в супермаркет и покупает пару бутылок соджу. Чтобы забыть и просто уснуть. Без мыслей. Нынешняя квартира Сэхуна находится в одной из новых высоток, довольно хорошо отделанная, но небольшая. Альфа неспеша направляется к ней, выйдя из лифта, когда взгляд привлекает стоящая у его двери коробка с торчащим из неё одеялом. Он вертит головой, словно пытаясь отыскать того, кто мог её оставить, но в недлинном коридоре пусто. Подойдя ближе, он обнаруживает, что одеяло служит временной кроваткой лежащему внутри младенцу. Внутри противно заскребло. Неизвестно, сколько он тут пробыл, но Сэхун чувствует, что оставить малыша одного на ночь не сможет. Парень нагибается, чтобы поближе разглядеть сопящее чудо, и наконец замечает сложенную записку, на внешней стороне которой выведено печатными буквами «О Сэхуну». Альфа осторожно вытаскивает бумагу из складок одеяла и разворачивает короткое письмо: «Здравствуй. Нет смысла называть тебе моё имя, лучше перейду сразу к главному. Мальчик, которого ты видишь, родился 7 октября, он омега, его зовут Исин. И это твой сын…» — Что?! — У Сэхуна не получилось бы сдержать удивление, даже если бы он попытался. — Сын?! — Из-за шума мальчик, завозившись, раскрывает глаза, видит незнакомого альфу, что ошарашенно уставился на него, и куксится, закхыкав. — Ой, не-не-не-не-не, стой, не надо этого делать… — Мельтешащих перед лицом рук ребёнок пугается ещё больше и начинает плакать. Сэхун понятия не имеет, как обращаться с маленькими, и в общем-то в ближайших планах этого не было, но несмотря на усталость и огромное желание завалиться спать в тихое место, инстинкты твердят, что малыша нужно как минимум успокоить. Парень, обратив взор вверх, мысленно спрашивает у Всевышнего, за что он так с ним. До кучи только внезапно объявившегося ребёнка ему не хватает. Затем он решает, что бессмысленно задавать такие вопросы, и вместо этого просит у Него сил и терпения. Он альфа, он взрослый, он возьмёт себя в руки и всё сделает. Записку он суёт в карман, быстро открывает дверь ключом и втаскивает коробку внутрь. Омега плачет, единственно пока известным ему способом зовя на помощь, в то время как Сэхун снимает с себя всё лишнее, вымывает руки и возвращается к нему, остановившись в нерешительности. — Так, пацан, ты что на меня-то орёшь? — приседая около Исина, как говорится в записке, и стараясь придать голосу спокойную интонацию, начинает Сэхун. — Это папка твой тебя тут бросил, а не я. Малыш продолжает реветь. — Эй, — Сэхун тянется рукой к голове омеги, — я не буду тебя обижать. Честно-честно. Так что давай ты тоже сжалишься надо мной и перестанешь… Альфа обрывает себя на полуслове и изумлённо смотрит, как Исин, замолчав, тянется маленькими ручками к его руке, кончиками пальцев которой Сэхун мягко проводит по едва ощутимому пушку волос. — Тебе нравится? — Он ещё раз осторожно гладит. — Нравится, когда я так делаю? Исин вдруг переводит взгляд с руки на лицо Сэхуна, который довольно низко наклонился к коробке. Сердце альфы пропускает удар: малыш ему… улыбается. Едва заметно, будто говоря: «Ах, это ты, прости что испугался тебя». На мгновение украсившая лицо мальчика улыбка исчезает, и он теперь разглядывает лицо альфы, пытаясь изучить, запомнить. Сэхун непроизвольно улыбается тоже. — Что, красивый? Ты, вроде, тоже ничего. — Он усмехается и садится на полу, отстранившись. — Но нам надо тебя куда-нибудь перенести. А я даже не знаю, как тебя брать на руки. И кстати… Альфа достаёт уже немного помятый лист и решает дочитать: «…Мне дорог собственный сын, но нет ни единой возможности его оставить. С трудом, но я вспомнил твоё имя и нашёл, где ты живёшь. Позаботься об Исине. Как ты видишь, он ещё очень маленький и нуждается в том, кто будет с ним рядом. Надеюсь, что не ошибся в тебе. Прощай. Post Scriptum: Под одеялом есть всё самое необходимое. Взгляни». Сэхун снова смотрит на мальчика. Короткая фраза: «У меня есть сын», не укладывается в голове. Но подтверждение этих слов прямо перед ним. Малыш, кажется, разглядывает яркий узор на пышном одеяле и пока плакать не собирается. Хорошо. Сэхун аккуратно, без резких и шумных движений достаёт из рабочей сумки, с которой ходит в офис, ноутбук. Да, он ищет как держать маленьких детей. Обращаться, кроме как к интернету, больше не к кому — родственников не осталось, друзей он не заводит. В животе урчит. Сэхун вспоминает, что так и не поужинал. Это наталкивает на мысль, что мальчик тоже мог проголодаться. Решив, что лучше будет переместиться из прихожей к себе в спальню, альфа неспеша тащит коробку в комнату, взявшись так, чтобы она была впереди. Заметив, что ребёнок снова смотрит на него, Сэхун говорит: — Будем считать, что это твоя первая коляска. Как тебе? — Исин только открывает рот, но продолжает смотреть. — Ладно, потерпи, мы уже почти на месте. Остановившись у дивана, который так же находится в спальне, Сэхун приступает к самому главному. Он разворачивает концы одеяла, чтобы раскрыть мальчика, который оказывается одет в милый жёлтый комбинезон. — Сейчас я возьму тебя на ручки. Хочешь на ручки? Когда альфа просовывает ладони под его голову и спину, Исин издаёт звук: «А», наверное, одобряя действия взрослого. Сэхун чуть улыбается и тянет малыша вверх медленно, осторожно, боясь сделать что-то не так. Едва он с трепетом наконец прижимает омегу к груди, тот издаёт новый звук: «У». Всё испорченное за день и вечер настроение Сэхуна волшебным образом улетучивается. Его сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно, и он почти с восхищением разглядывает омегу, что так искренне льнёт к нему, тянется и с неподдельным интересом изучает. Альфа собирается сделать тест ДНК. И, кажется, ему уже очень хочется, чтобы результат подтвердил его отцовство.

=== ===

Они играют в гляделки какое-то время, но затем настроение Исина меняется, и он хнычет. Сэхун парень умный, быстро всё схватывает, легко подстраивается под изменяющиеся обстоятельства, до чего-то доходит сам, без лишних объяснений. Если малыши плачут — они просят взрослых о чём-то. — Тш-ш, сейчас я что-нибудь придумаю. — Альфа гладит мальчика по голове, надеясь, что это, как и в прошлый раз, его успокоит. Хотя бы на время. «Всё необходимое», говорится в записке. — Может, там и еда для тебя найдётся, а? Исин жалобно смотрит на него и продолжает хныкать, пока не переходя на настоящий плач. Сэхун решает не терять время, присаживается около коробки, переложив младенца полностью на одну руку, и скидывает одеяло. Под ним оказываются несколько пакетов с подгузниками, одеждой, сухой смесью молока и даже пара игрушек. — Ну, хотя бы ты голодным не останешься. Одной рукой не справиться, поэтому он снова заворачивает Исина в одеяло и кладёт в коробку, опасаясь, что с кровати он может скатиться. Мальчик, как и предполагает альфа, всё-таки начинает плакать, но теперь у Сэхуна полная свобода действий. Приходится повозиться, но в конце концов он возвращается к омеге с тёплым, уже жидким молоком в бутылочке. И он оказывается прав. Исин хочет есть, потому как, едва почувствовав запах молока, тянется к ёмкости, раскрывает свой очаровательный ротик и присасывается к бутылочке, принимаясь пить. При этом он пыхтит и причмокивает, моргая своими маленькими глазками. Альфа фыркает — слишком мило. После кормления Сэхун, почувствовав, что уже уверенно держит мальчика, проводит тому экскурсию по дому. Исин не обращает внимания на дальние предметы, но, как только альфа к чему-нибудь приближается, впивается взглядом или даже пытается дотянуться ручками, через пару минут теряя интерес и снова утыкаясь лицом в грудь Сэхуна. В конце концов около полуночи омега устаёт и начинает зевать. Засыпает он быстро и без плача под мерное поглаживание по голове всё в том же одеяле. Сэхун ловит себя на том, что вздыхает с облегчением. Всё время, пока мальчик бодрствовал, он был в напряжении. Пускай он чувствовал тепло от присутствия малыша, он волновался. Чтобы быть уверенным в своих действиях, он снова лезет в интернет. За ночь он усваивает огромное количество информации. Временами Сэхуна одолевают сомнения — это может быть и не его сын вовсе, и никто не обязывает его заботиться об Исине кроме неизвестного автора записки. И всё-таки мальчик ему понравился. Альфа чувствует непреодолимую тягу к нему и необходимость защищать. И если уж делать это, так делать правильно. Как он выясняет, детям нужен частый осмотр врачей. Однако при Исине нет ни единого документа. Желание сделать ДНК тест в ближайшее время становится необходимостью. Кроме этого предстоит ещё множество хлопот, с малышом на руках они отнимут всё время альфы. В попытках составить план своих дальнейших действий уже под утро он засыпает. Этот день наконец подошёл к концу.