Подкидыш

=== ===

Потребовался не один день, чтобы уговорить Минсока отпустить его одного навестить брата. Лу Хань нашёл тьму причин, и в конце концов альфа сдался. Омега уже давно не проявлял ни в чём инициативу, поэтому несмотря на то, что внезапная просьба казалась странной, она одновременно радовала Минсока и вселяла надежду. Возможно, встреча с младшим братом, другим омегой, пойдёт ему на пользу. Он покупает мужу билет на ближайший рейс, помогает упаковать совсем немного вещей — омега обещает вскоре вернуться назад, и, конечно, сам отвозит в аэропорт. И всё-таки альфе тревожно. Лу Хань не любит самолёты и не любит летать. Но другого способа решить свою проблему он не знает. Не хочет знать, потому что только так будет правильно. О своём визите он предупреждает, чем брата радует, поэтому в китайском аэропорту его уже ждут. Альфа в строгом тёмно-синем костюме приветствует его, принимает вещи и провожает на автомобильную стоянку. Едва Лу Хань оказывается рядом с нужной машиной, из неё выскакивает омега чуть ниже его ростом. — Лу! Так здорово, что ты приехал! — Здравствуй, Чунмён. Лу Хань считает забавным факт, что они, два брата, примерно в одно и то же время потеряли своих детей. Вот только Чунмён быстро пришёл в норму, и до сих пор питает надежду когда-нибудь подержать собственного сына на руках, а для него такая возможность потеряна навсегда. Однако сейчас это не имеет такого большого значения. Визит к брату является лишь предлогом — настоящая его цель иная. Чунмён рассматривает омегу напротив и отмечает осунувшееся лицо и худобу, ставшие ещё более заметными с их последней встречи. Глядя на брата, он чувствует себя виноватым перед ним, однако ничего не показывает — Лу Ханю бы это не понравилось. — Давай, садись скорее. Знаю, что перелёты — не самое твоё любимое занятие. А по дороге я тебе кое-что расскажу. Путь до дома по давно проснувшемуся городу занимает более двух часов. Дважды за это время автомобилю посчастливилось попасть в пробку. От палящего солнца, нагревающего салон, еле спасает кондиционер. Лу Хань слушает рассказ в пол-уха. Он почти полностью погружается в свои мысли, вновь прокручивая в голове план действий, и лишь иногда коротко отвечает, чтобы не вызвать беспокойства. Не хватает только, чтобы Чунмён решил всюду за ним таскаться. Не для этого он мужа оставил в Сеуле. Однако он улавливает, что Ифань наконец здоров, и пара с нетерпением ждёт течки. Странные чувства. Он рад за Чунмёна, хотя всё его тело пронзает боль. Он словно переносится в тот день, когда ему сообщили о выкидыше и он ощутил разъедающую пустоту внутри себя. Как невовремя. Однако отступать уже некуда. Он расскажет всё. Сегодня или завтра — когда представится возможность. А потом попросит прощения у брата, если будет нужно.

=== ===

Главы семьи ожидаемо нет дома. Чунмён тащит брата в сад, предлагая в спокойной обстановке и «без лишних ушей» поделиться последними новостями. Они сидят в деревянной беседке, уже густо оплетённой зелёными побегами, скрывающими от палящих солнечных лучей в летнюю жару, до самого обеда. Младший брат пытается Лу Ханя расспросить обо всём, однако мужчине едва ли есть что вспомнить за последние полгода. Чунмён, чтобы не мучить его, решает рассказать о выставке, которую посетил не так давно. Лу Хань всегда любил красивые вещи, поэтому разговор затягивается, и оба получают от него удовольствие. После обеда Чунмёну звонит его альфа. Тот спрашивает, как добрался Лу Хань и всё ли у них в порядке. Старший омега смотрит на его улыбку, и в мыслях его появляется всё больше сомнений. Однако внезапно в голове что-то щёлкает. Он страдал в течение всего этого времени и страдает до сих пор, в то время как брат весело щебечет, уверенный в своей безнаказанности. Уверенный в том, что Лу Хань будет молчать. Однако омега устал. Устал от того, что всем людям вокруг достаётся то, о чём они мечтают, а ему — нет. Сославшись на недомогание, Лу Хань просит оставить его одного на какое-то время. Чунмён заметно грустнеет, но не перечит и только предлагает проводить до одной из гостевых комнат, в которой уже всё приготовлено для омеги, взяв с брата обещание, что ужинать они будут вместе. Лу Хань поджигает курительную палочку, что он всегда делает, желая успокоиться. Затем наполовину раздвигает внешние двери, ведущие из комнаты в сад. Серый дым начинает чуть колыхаться, направляемый лёгким ветром. Омега смотрит на переливающиеся серебром листья деревьев в саду, на раскачивающиеся яркие цветы, время от времени роняющие свои лепестки; минуты текут одна за другой, а покой так и не приходит. Его сухие губы вновь искусаны до крови, а руки мелко дрожат. Он чувствует охватывающий его холод несмотря на жару. Глубоко уйдя в себя, омега забывается беспокойным сном. В таком состоянии его находит Чунмён, когда приходит сообщить, что Ифань уже вернулся и ужин будет скоро подан. Он приседает рядом, чувствуя, как тяжело сжимается сердце при виде вздрагивающего во сне брата. Пальцами он убирает мокрые от пота пряди со лба, зачесав их назад, мягко гладит по голове и успевает убрать руку до того, как это заметит проснувшийся Лу Хань. — Пойдём. Ифань хочет с тобой поздороваться. Чунмён даёт брату время привести себя в порядок, и они вместе отправляются в центральную комнату, где их уже ждёт альфа. — Добро пожаловать. — Альфа кланяется гостю. — Здравствуй, Ифань. Глава семьи кивает и приобнимает омегу за плечи. — Ну что, не утомил тебя Чунмён своими разговорами? — Лу Хань только качает головой, а вот младший омега даже рот приоткрывает в возмущении, чем вызывает смешок со стороны мужа, но ничего не говорит. Ифань вспоминает их юношеские годы, когда Лу Хань впервые познакомился с парнем брата, прилетевшим к ним, в Корею. Разговор продолжается во время ужина, который накрывают на террасе возле дома. На город уже спустились сумерки, окрасившие ясно-голубое небо в ультрамариновый; заискрились первые звёзды, а в траве запели сверчки. После Чунмён вызывается найти детскую шкатулку с «сокровищами», о которой они вспомнили, и убегает, оставив мужа с братом наедине. Лу Хань решает не упускать предоставленную возможность и переходит сразу к делу. Когда младший омега возвращается, ему кажется, что что-то не так. — Я при… — Ифань поворачивает к нему голову, чтобы омега видел его глаза, полные ярости. Сердце Чунмёна пропускает пару ударов, а затем продолжает биться гораздо быстрее. Он переводит взгляд на брата, но тот на него не смотрит. — Что… произошло? Альфа с шумом поднимается и почти налетает на мужа, вжимая его в стену и сдавливая ладонью горло, приподняв так, что омега еле достаёт носками обуви до пола. — Значит, вот как ты переживал? Я, дурак, верил, что мы невероятные счастливчики, что нам крупно повезло! — Омега пытается ответить, но может издать только сдавленный хрип. — А, оказывается, ты носил всё это время, — он прикрывает на секунду глаза, в которых в следующее мгновение появляются слёзы, — не моего ребёнка! — У Чунмёна глаза округляются от ужаса. Альфа с нажимом проводит большим пальцем по его щеке, чуть ослабив хватку на горле, которое уже всё красное. — Ты только мой, Чунмён! Мой! — Он раздирает рубашку мужа, открывая его шею и плечи. — Не надо! Ифань, прошу тебя! — Ни один альфа больше не посмеет прикоснуться к тебе! — Он наклоняется к ключицам, преодолев сопротивление рук Чунмёна, которыми он упирается альфе в грудь. — Нет!.. Горячие слёзы скатываются по щекам омеги. Альфа вонзается зубами в его кожу, прокусывая её до крови. Чунмён находит затуманенным взглядом брата, который по-прежнему делает вид, что его тут нет. Оставив метку, Ифань отстраняется и, не глядя на мужа, стремительно уходит в дом. Омега сползает по стене, чувствуя ноющую боль и окутывающий его сильный запах. — Хань… — Голос звучит совсем тихо из-за всхлипа. Он переводит дыхание и смотрит на брата. — Хань, зачем? Старший омега наконец обращает на него внимание и подходит ближе. — Сэхун. — Чунмён непонимающе смотрит на него. — Ифань — собственник. И так просто Сэхун теперь не отделается. — Нет… — Да. Он это заслужил. — Чем? Он абсолютно ни о чём не знал! — Он виноват передо мной! И давно уже должен был поплатиться за это! Чунмён совсем ничего не понимает. Но знает, что Ифань может пойти на что угодно, когда дело касается тех, кем он дорожит. Он оставляет брата и бросается за альфой, что заперся в своём кабинете. Омега принимается стучать по двери. — Ифань!.. Умоляю, Ифань, впусти меня! — За дверью слышится грохот. Чунмён вспоминает, что у него есть запасной ключ от кабинета — мужу нечего скрывать от него. Через пару минут он возвращается к двери, чтобы через несколько мгновений трясущимися руками открыть её и войти. На полу валяется всё, что раньше находилось на столе. А сам альфа стоит у дальней стены и держит в руке один из своих старинных мечей, пальцами другой руки проводя по наточенному лезвию. — Боже мой, Ифань… Мужчина взмахивает оружием, рассекая воздух, а затем вкладывает его обратно в ножны. Оружие всегда помогает ему выпустить пар. — В итоге он всё равно умер. Сына, которого ты хотел родить не от меня, забрала сама Природа. — Он жив. Ифань вздрагивает и оборачивается. — Что?.. — Он жив, — повторяет Чунмён. Ифань роняет меч. Звон металла заполняет комнату. — И он у того альфы.

=== ===

Сэхуну вновь приходится лично наведаться в офис, и Бэкхён уговаривает альфу оставить Исина вместе с ним, заверив, что и переодеть сможет, и покормить, и искупать, и спать уложить. У Сэхуна нет причин сомневаться. Из-за обычных вечерних пробок домой он попадает уже после восьми часов. Зайдя в квартиру, он первым делом проведывает сына — тот беззаботно спит в своей кроватке. Несколько минут он стоит над ним и наблюдает: вновь разглядывает его крохотное личико и ищет схожие с собой черты. Он осторожно гладит пальцем кулачок сына. — Я так рад, что ты у меня есть. В коридоре он встречает Бэкхёна, который уже пошёл искать его. — Видишь, мы со всем справились. — Бета самодовольно приподнимает голову. — Спасибо. Без проблем обошлось? — Абсолютно! — Он показывает палец вверх. — На работе как? — В целом всё утвердили, только несколько деталей нужно пересмотреть. — Хорошо. Идём есть? — Я сначала в душ. Бэкхён хлопает его по плечу и оставляет. Сэхун запирается в ванной, выкручивает кран с горячей водой наполовину, пуская пар по всей комнате, и встаёт под расслабляющий поток воды. В голову некстати влезает хён, однако альфа старательно прогоняет мысли о нём, принимаясь яростно намыливать голову. Только этого не хватало, когда бета находится в его квартире. После он наскоро сушит волосы полотенцем, другое оборачивает вокруг бёдер — какого чёрта он забыл взять с собой бельё? — и выходит. Пить хочется сильно. Решив, что за водой может сходить и так, направляется на кухню. Бэкхён при виде него только вздыхает. — Ну наконец-то. Я почти убедил себя, что ты превратился в русалку и тебя надо идти вытаскивать из воды самому. — Поднося стакан с живительной влагой к губам, альфа разворачивается и смотрит на Бэкхёна поверх краёв, чуть приподняв бровь. — Серьёзно. Обычные люди столько не моются. Сэхун отставляет пустой стакан и направляется в сторону выхода из кухни, но движение тревожит слабый узел полотенца, которое секундой позже оказывается на полу. Не ожидавший такой подставы Сэхун только через пару мгновений догадывается наклониться за упавшей вещью. Зато Бён-я-никогда-не-держу-язык-за-зубами-Бэкхён находится сразу: — О, — многозначительно тянет он, — да у тебя в штанах, оказывается, настоящее сокровище спрятано? — Сэхун красноречиво смотрит на него, уже поднимая полотенце. — Что? — Ничего. — «Этот хён когда-нибудь перестанет вести себя как подросток?» — проносится у него в голове. — Если стыдно, мог бы пойти и одеться. — Он пожимает плечами, мол, сам виноват, и, подперев кулаком щёку, с тоской выдыхает: — Жалко даже, что ты не используешь его по назначению теперь. Сэхун думает, что хён издевается. Он, конечно, никогда за словом в карман не лезет, но это просто слишком. — Ну, а что насчёт тебя? — Раздражение в голосе скрыть получается из рук вон плохо. — А я предпочитаю роль пассива, знаешь ли. — Мужчина разводит руками и встаёт, чтобы взять себе чай, принимаясь водить ложкой в кружке. Теперь альфа абсолютно уверен, что Бэкхён издевается. Парень вновь обматывает полотенце вокруг пояса, в этот раз тщательно проверив узел. — Вот как, значит? Так из нас отличная команда получается, не находишь? — Слова вырываются быстрее, чем альфа успевает подумать о последствиях. А Бэкхён решает подыграть. — А что если да? — А что если я к тебе прямо сейчас подойду? — И? — Бета хитро улыбается. Сэхун в самом деле подходит, забирая кружку из его рук, чтобы оставить её на столе. — И не дам тебе возможности сбежать? — И? — Альфа подталкивает его к стене, останавливаясь совсем близко. К чёрту. Просто к чёрту всё. Бэкхён играется, Сэхун это видит, но соблазн слишком велик. «Один раз, — обещает он себе. — Один раз, ведь всё можно будет списать на шутку». Бэкхён и правда чувствует, словно участвует в азартной игре, и ему только интересно узнать, насколько далеко зайдёт альфа. Ему в какой-то степени приятно выводить Сэхуна из себя, срывая безэмоциональную маску. И он тоже совсем не думает о последствиях. Или о том, что парень может говорить всерьёз. Однако, когда Сэхун впивается в него мягким, но настойчивым поцелуем, его словно прошибает током. Бэкхён широко распахивает глаза, а через мгновение уже перестаёт контролировать себя, потому что лучшего поцелуя в его жизни точно не было, и он притягивает парня за шею ближе, позволяя его языку проникнуть в свой рот. И мужчине стоит титанических усилий не застонать при этом. Слишком… хорошо. Они оба сходят с ума, не в силах прекратить. Сэхун продолжает вжимать его в стену, скользким языком исследуя всё больше пространства, не оставив меж губами и миллиметра. Бэкхён не уверен, сколько времени прошло, когда понимает, что его член больно упирается в ширинку брюк. От одного спонтанного поцелуя, не обещающего ничего, он возбудился достаточно сильно, чтобы позволить себе зайти дальше. Бета звонко отрывается от губ Сэхуна, берёт его лицо в ладони, поглаживая скулы, и ему требуется пара тяжёлых выдохов, чтобы начать говорить, глядя прямо в глаза. — Малыш, ты ведь не собираешься на этом останавливаться? — Приходится снова перевести дыхание. — Это не значит, что мне не понравилось с тобой целоваться, но… Сэхун прерывает его речь новым поцелуем. Он сомневался всё это время, но теперь, когда Бэкхён сам дал зелёный свет, сорвав последние цепи, удерживающие его внутреннего зверя, он и не подумает отступать. Альфа перемещает руки со стены на его плечи, с нажимом ведёт вниз по бокам, крепко сжимает поясницу. Запускает пальцы за пояс брюк и ощущает ртом вибрацию от стона Бэкхёна. Его кожа гладкая и нежная, альфа скользит по ней к груди, по пути пересчитывая рёбра. Внезапно он что-то чувствует. Альфа отрывается от сладких губ, наклоняется и проводит носом вдоль шеи. Бэкхён пахнет. Едва различимо и совсем не так, как омеги, но пахнет. Желая убедиться, он быстро вынимает пуговицу и расстёгивает ширинку, приспускает брюки, чтобы обхватить член хёна только через бельё. Он настолько твёрдый, что Сэхун даже теряется. А Бэкхён вновь стонет от прикосновения к столь чувствительному органу. Альфа стремительно освобождает его от футболки, отбрасывая её в сторону, ведёт языком по шее, снова втягивая запах, желая насытиться им, пока есть возможность, а ладонями спускается по бёдрам и скользит к ягодицам. Твёрдо сжимает их и приподнимает. Бета закидывает ноги к нему на пояс, а сам тянется за новым поцелуем. Если бы только Сэхун мог сопротивляться… Они упоённо сплетаются языками, пока бета водит по плечам и спине парня ладонями, чуть покачиваясь так, что альфа при каждом движении чувствует его член животом. У Сэхуна сгорают все предохранители. Он вновь крепко сжимает ягодицы беты и поднимает ещё выше, разрывая поцелуй и ведя языком вдоль всего его тела. От напряжения отчётливо проступают вены на руках альфы, по которым с наслаждением ведёт Бэкхён, закидывая ноги уже на его плечи. Член беты оказывается почти напротив лица Сэхуна, и парень проводит языком по всей длине твёрдого ствола. Бета судорожно выдыхает, откидывая голову назад и упираясь затылком в стену, при этом хватая Сэхуна за волосы. — Ты ненормальный… — Он шумно выдыхает, когда альфа опять ласкает языком чувствительный орган прямо через ткань нижнего белья. — Что ты со мной сделал? — А что я сделал? — Сэхун поднимает вверх свои умопомрачительные тёмные глаза, и Бэкхён забывает, как дышать. — Я до смерти тебя хочу. — Я тоже. Альфа уже начинает стягивать с хёна бельё, как они оба слышат… плач Исина. Сэхун приобретает настолько потерянное выражение лица, что Бэкхён неволей начинает смеяться. По-доброму. Он хлопает альфу по плечу и жестом просит помочь спуститься. — Иди давай, герой-любовник. — Бета подмигивает и легко подталкивает парня к выходу из кухни. Как только Сэхун оказывается вне поля зрения, он медленно опускается на пол, который кажется ледяным по сравнению с его разгоряченным телом. Бэкхён закрывает лицо руками, переводя дыхание, и пытается понять, что только что произошло.