Подкидыш

=== ===

Сердце альфы гулко стучит, когда он заходит в спальню, быстро ищет и натягивает нижнее бельё, и подходит к кроватке. На часах чуть больше десяти — Исина пора накормить перед тем, как он заснёт уже до самого утра. — Добрый вечер, соня. Давай вставать? Парень берёт плачущего сына на руки, немного раскачивает, поглаживая по голове, и тот через минуту умолкает. Сэхун наклоняется и целует его в лоб, а затем зарывается носом в его шелковистые волосы и щекочет, отчего Исин начинает смеяться. По пути на кухню он слышит звук льющейся воды в ванне, но даже гадать не хочет, что там может происходить. Ему нужно приготовить кашу и накормить ею Исина желательно с трезво мыслящей головой. Бэкхён выходит из ванны, не надев на себя только брюки, когда Сэхун уже принимается кормить мальчика. На столе до сих пор не тронутый ужин, хотя теперь бета не уверен, что для него аппетитнее выглядит — тушёное мясо или сидящий к нему спиной альфа. Губы до сих пор покалывает от поцелуев, даже после того, как он умыл лицо холодной водой. Кто бы мог подумать, что парня, о котором он ещё час назад не думал в сексуальном плане, бета сейчас будет желать так сильно. Он заходит на кухню, садится рядом, устраивает голову на одной из ладоней и поворачивается так, чтобы у альфы никаких сомнений не осталось, что смотрят именно на него. Какое-то время Сэхуну удаётся сохранять спокойное выражение лица, но затем альфа прыскает почти одновременно с Бэкхёном, и они вместе начинают смеяться. Исин пользуется тем, что отец не подносит к его рту очередную порцию каши, и подхватывает общее веселье. Альфа косится на хёна, который тепло ему улыбается, игриво прищурив глаза. — Что? — Сэхун возвращается к кормлению сына. — Да вот думаю, какие мы с тобой идиоты. — Это почему? — Альфа подносит новую ложку ко рту Исина, но омега машет головой и поднимает скрещенные ручки вверх, начиная губками издавать звук, чем-то напоминающий рёв машины. — Да так. — Парень понимает, что без игр не обойтись, и начитает кружить перед лицом сына ложкой, издавая похожий звук. Мальчик завороженно наблюдает и открывает рот, когда каша оказывает у его губ. — Сам-то ты есть собираешься? Или, может, тебя стоит покормить мне? — Сэхун на это предложение фыркает, а Бэкхён подвигает к нему чашку с рисом и, когда альфа зачерпывает одну ложку, сам кладёт сверху мясо. — Приятного аппетита. Они спокойно завершают ужин, затем альфа идёт укладывать Исина спать, пока Бэкхён прибирается со стола. У беты уже появилась привычка, возвращаясь с кухни в спальню, тихо останавливаться на пороге и наблюдать. И сейчас он, легко облокотившись о косяк, смотрит, как Сэхун чуть покачивает сына, убаюкивая его, и даже чуть слышно что-то ему напевает. Бэкхён не шевелится, боясь разрушить почти волшебную атмосферу, царящую в комнате. Дождавшись, пока малыш уснёт, альфа осторожно опускает его в кроватку и легонько поглаживает своё сопящее чудо, прежде чем выпрямиться. К ним, мягко ступая по ковру, подходит Бэкхён, останавливаясь сбоку, и тоже смотрит на мальчика. Сердце Сэхуна пропускает удар, когда тыльной стороны его ладони, держащейся за бортик кровати, касаются тонкие пальцы беты. Он прикрывает глаза, чувствуя, как пальцы скользят вверх по руке, повторяя узор выступающих вен. Добравшись до спины, пальцы движутся вниз по сильным мышцам, а Сэхун чувствует на плече тёплое дыхание, в следующее мгновение сменяющееся влажным поцелуем. Парень разворачивается, встречаясь с потемневшими глазами хёна. — Знаешь, я думаю, футболку ты зря надел. Бэкхён только поднимает руки, когда альфа тянет светлую ткань наверх, после отбрасывая ненужную одежду в сторону, и пятится к кровати, подталкиваемый альфой, чтобы через несколько секунд завалиться вместе с ним на не расправленную постель. Нависая над хёном, Сэхун облизывается, когда тот размыкает свои губы, шумно выдыхая. Он целует, проводя своим языком по чужому, чуть отстраняется и вновь приникает к губам беты, не позволяя поцелую стать глубже. Бэкхён, наслаждаясь лаской, пускает ладони блуждать по гибкому и стройному телу альфы, которые вскоре встречают на своём пути резинку нижнего белья. Не долго думая, Бэкхён поддевает её и тянет вниз, пока Сэхун не перехватывает его руки, окончательно избавляя от одежды себя, а затем и хёна. Альфа прекращает поцелуи, приподнимается и скользит по внутренней поверхности бедра беты, следуя взглядом за рукой. Однако, когда парень притрагивается пальцами ко входу, тот оказывается уже влажным. — Ого, — парень ухмыляется, приподнимая голову, чтобы посмотреть на хёна. — Кто-то подготовился? — Оскал его становится ещё шире, когда он проталкивает пальцы внутрь и слышит, как чвокает смазка. — Хотел бы я посмотреть, как ты сам себя растягиваешь. — Он поднимается, садясь на колени, и вынимает пальцы, чтобы облизать их. Зрачки альфы невольно расширяются, когда бета с нажимом начинает медленно вести пальцами от середины своей груди вниз, при этом не сводя глаз с Сэхуна и шире разведя ноги, и парень опять облизывается, когда Бэкхён входит в себя, при этом чуть слышно охая, принимаясь двигать пальцами, заставляя смазку хлюпать внутри. Сэхун тянется за презервативами и собирается уже вскрыть один, когда Бэкхён останавливает его. — Забей на них. Я хочу так. — Но… Бета подрывается, выхватывает упаковку и выбрасывает куда подальше. — Я чист. Ты, уверен, тоже. Так что забей. Сэхун, видимо, собирается сказать что-то ещё, но бета обхватывает его за шею и затыкает поцелуем. Альфа посылает всё к чёрту и отвечает, ладонями ведя от поясницы к ягодицам, чтобы пересадить хёна к себе на колени и прижаться к нему всем телом. Чтобы животом почувствовать сильную эрекцию Бэкхёна, который принимается двигать бёдрами, позволяя их напряжённым членам тереться друг о друга. Когда терпеть сил не остаётся, Бэкхён встаёт на коленях. Невысокий бета теперь оказывается выше и оттягивает волосы парня вниз, вынуждая отклонить голову, чтобы удобнее было целоваться. Альфа одной рукой обхватывает свой член и направляет его к кольцу мышц, второй рукой, продолжающей удерживать хёна за бедро, заставляя начать опускаться. Сэхуна распирает от удовольствия. Бэкхён уже, чем любой омега, а отсутствие латексной плёнки между членом и обхватывающими его со всех сторон упругими стенками позволяет ощутить проникновение ещё острее. Бэкхён, видимо, чувствует себя так же хорошо, потому что Сэхун вновь слышит его запах. Он не может противостоять себе, когда отрывается от влажных губ и ведёт носом вдоль шеи, жадно вдыхая. — Что, нравится? — Бэкхён гладит его по густым волосам. Вместо ответа парень толкает хёна назад, заставляя вновь почувствовать спиной мягкую постель, и, не медля больше ни секунды, начинает двигаться. Бэкхён обнимает его ногами, нажимая на поясницу альфы при каждом новом толчке. Когда Сэхун поднимает взгляд на бету, глаза его совсем тёмные, и он утробно рычит, прежде чем захватить в плен своих поцелуев поалевшие губы хёна. Они почти не стонут, смешивая своё горячее дыхание, сплетая языки снова и снова, и Бэкхёну кажется, что он погрузился в транс, приносящий безумное наслаждение, потому что альфа выбрал потрясающий темп, при каждом толчке заставляющий узел удовольствия скручиваться всё больше, но при этом не подводя к самому пику. Бэкхён находится в том состоянии, когда кончить и продолжать до бесконечности хочется одинаково сильно. Он держится на самом краю сознания, когда Сэхун отрывается от его губ и наклоняется, чтобы сцеловать с шеи проступившие капельки пота, опускается ещё ниже, щекоча волосами ключицы, и обхватывает губами поочерёдно каждый сосок. Бэкхён тянет его наверх, желая чувствовать поцелуи на своих губах, и альфа слушается, но совсем недолго, после рисуя на груди хёна новые немыслимые узоры языком и губами, видимые ему одному. Наконец Сэхун меняет угол и ускоряет темп, за несколько толчков доводя бету до ослепительного оргазма, невольно заставляющего Бэкхёна сжать альфу внутри себя. Парень собирается выходить из разгоряченного тела, понимая, что сам готов кончить, однако Бэкхён только крепче обнимает его, не позволяя отодвинуться, и почти сразу чувствует наполняющее его горячее семя. Альфа приводит дыхание в норму, прижавшись к щеке хёна головой, по которой бета ласково гладит ладонью, зарываясь пальцами в густые пряди и перебирая их. — Если я скажу, что это был лучший секс в моей жизни, ты мне поверишь? — Сэхун тихо усмехается ему в шею и приподнимается, чтобы посмотреть хёну в глаза. — Был? — Он вопросительно изгибает бровь. — Да. Ты, кстати, выходить-то из меня собираешься? — Бэкхён чуть елозит бёдрами, позволяя отчётливо прочувствовать, что они по-прежнему связаны. Но Сэхун только внимательно на него смотрит и ничего не говорит. Бета теряется, не понимая, что происходит. — Чего? — Я молодой и здоровый альфа. Ты правда думаешь, что на одном заходе я собираюсь остановиться? — У Бэкхёна перехватывает дыхание и в удивлении расширяются глаза. Сэхун облизывается и коротко целует его в приоткрытые губы. — Мы с тобой только начали. Бэкхён-хён.

=== ===

Гуанчжоу, Несколькими часами ранее В комнате повисает тишина. Чунмён никак не может подобрать нужных слов, чтобы начать, а у Ифаня ещё укладывается в голове предыдущая информация. Наконец омега решается и обходит стоящего к нему почти спиной альфу, чтобы видеть его лицо. — Что тебе сказал Хань? — Что ты очень красивый, — тихо начинает альфа. — Что с моей стороны очень опрометчиво было оставлять тебя одного. И что чудес не бывает. — Ифань с силой сжимает кулаки и зажмуривается, словно пытаясь убежать от правды. Повисшая тишина кажется Чунмёну вечной, однако внезапно Ифань взрывается: — Грёбаных чудес не бывает! — и хлопает по тумбочке, над которой висит ещё несколько китайских мечей, и смахивает с неё деревянную статуэтку. Чунмён вздрагивает. — Значит, — продолжает альфа, — после неудавшейся сцепки, когда я уже улетел обратно в Китай, ты напился... Напился до такого состояния, что спутал какого-то другого альфу со мной? — Он разворачивается, подходя вплотную к мужу. — Ты же вообще никогда не пил, Чунмён! Как это могло произойти? — Прости меня, Ифань! Пожалуйста, прости! — Омега не представляет, что он ещё может сказать. — Но даже если так, почему ты сразу ничего мне не рассказал. Если бы ребёнок родился живым, ты бы и дальше выставлял его за моего? — В глазах альфы вновь скапливаются слёзы обиды. — Как ты мог до этого додуматься? — Он берёт омегу за плечи и встряхивает, смотря прямо в глаза. — Как, Чунмён?! Омега хватается за удерживающие его плечи руки. — Я чувствовал, что схожу с ума! Я не мог больше страдать и видеть, как больно и тебе! Я должен был что-то сделать! — Но не таким же образом! — Альфа отстраняется, принимаясь мерить шагами центр комнаты. — Я знаю! Знаю! Я бесчисленное количество раз пожалел об этом! Но тогда... Ты так радовался, когда узнал о беременности. Ифань вдруг останавливается. — Так он не родился мёртвым? — Альфа устремляет взгляд на мужа. — Нет, Ифань. Он родился живым и здоровым. — Альфа только распахивает шире глаза. — Но я не мог его оставить. Я был уверен, что ты когда-нибудь узнаешь, что он тебе не родной. И ты... Ты не принял бы его. Альфа, бессильный в сложившейся ситуации, опускается на пол. Он не может поверить, что его Чунмён так поступил. Не может поверить, что человек, который всю жизнь любил только его, смог так обмануть его и выносить ребёнка от чужого альфы. Но не простить тоже не может. Чунмён присаживается рядом с ним, протягивает руку, нерешительно проводя ею по волосам мужа, который вздрагивает от почти невесомого прикосновения и сминает лежащие под ладонями листы бумаги. Омега думает, что Ифаня стоит оставить одного. — Прости меня, — просит он снова, вздыхает и приподнимается, собираясь уходить. Но его со спины хватают и притягивают к себе. Альфа крепко обнимает его поперёк груди, и омега осторожно накрывает его руки своими. — Чунмён… — выдыхает муж ему на плечо, которое всё ещё пульсирует от недавнего укуса. — Я люблю тебя. И ни с кем не собираюсь делить. Слышишь? — Омега кивает, а слёзы всё-таки скатываются по его щекам. Объятия становятся сильнее. — Ты только мой. — Альфа целует шею у самых волос. — Только мне можно к тебе так прикасаться. — Оставляет цепочку новых поцелуев вдоль позвонков. Затем приподнимается, укладывает омегу на пол, переворачивая лицом к себе и нависая над ним, расставив руки по обе стороны от его головы. Глаза омеги блестят от слёз, и альфа не хочет видеть его таким. Его Чунмён должен улыбаться. — У нас будет сын. Твой и мой. Ты веришь мне? Омега снова только кивает и начинает плакать, закрыв лицо руками. Ему стыдно, невероятно стыдно. Он натворил столько всего, а Ифань всё равно простил. Альфа всё ещё хочет быть рядом с ним. — Только не смей мне лгать. Чунмён слышит шорох, а затем чувствует тёплое прикосновение к своим ладоням и опускает их. Ифань наклоняется ближе, горячо выдыхает и смотрит на губы омеги. И целует, когда Чунмён приоткрывает рот, обнимая альфу за шею, чтобы притянуть ближе. Ифань не сможет забыть и не сможет, наверное, никогда до конца понять. Но своего омегу он не потеряет. Ни за что.

=== ===

Довольно рано утром в комнату Лу Ханя заходит брат. Выглядит при этом он довольно мрачно, что совсем на него не похоже. — Доброе утро, — сухо здоровается младший омега. — Собирайся, мы летим в Корею. Втроём. Ты ведь этого добивался, а вовсе не в гости наведался? — Лу Хань на это ничего не отвечает. Впрочем, Чунмён и не ждёт. Спустя три часа они уже в зале аэропорта, где подходит к концу регистрация на нужный им рейс. Первым проходит старший омега и, не оглянувшись, двигается дальше — самолёт уже подали. И только через десяток шагов замечает, что за ним идут лишь охранники. Он оборачивается, чтобы поискать взглядом пару и выяснить, что происходит. Чунмён стоит рядом с Ифанем, сложив руки на груди, и смотрит прямо на брата, так и не пройдя регистрацию. Лу Хань уже собирается возвращаться, но его почти сразу с двух сторон берут под руки двое альф. — Что это значит? Чунмён? — Мужу твоему я уже сообщил, что ты прилетаешь сегодня, он тебя встретит. — Вы не летите? — Омега неверяще смотрит на пару. Чунмён качает головой. — Лети домой, Хань. Рад был… повидаться. Младший омега берёт мужа за руку и шагает прочь. — Что?! Нет, стойте! Я один никуда не полечу! Я… — Господин Лу, вам лучше остановиться. — Один из охранников крепче сжимает его руку, уводя в сторону прохода к трапу. — Самолёт скоро взлетает. Омега оборачивается, чтобы не найти в толпе зала двух знакомых макушек, и злобно сужает глаза. — К чёрту!