Подкидыш

=== ===

«В скорую! Нужно звонить в скорую! Срочно!» — словно надпись на табло проносится в голове Сэхуна. Руки дрожат, когда он достаёт мобильный из кармана, настолько сильно, что он роняет телефон на асфальт с глухим стуком. Он судорожно тянется за ним и пытается разблокировать снова, чтобы наконец набрать нужный номер. Он ни черта не соображает, когда подползает к Бэкхёну ближе, слушая гудки. Исин продолжает плакать, уткнувшись лицом в грудь отца, и альфа скорее инстинктивно прижимает его к себе. Водитель почти вываливается из машины, заливаясь истеричным смехом, и на ослабевших ногах сползает на землю, держась за дверцу автомобиля руками. Сэхун поворачивает голову, но зрение ему словно отказывает: он не может разобрать лица человека, находящегося от него столь близко. Поэтому альфа снова обращает взор на неподвижно лежащего Бэкхёна. С глаз парня срываются капли слёз и падают на лицо беты, но он этого не замечает, весь обратившись в слух. Зато Лу Хань отлично всё видит: и пустой взгляд альфы, и его дрожащие руки, и панику, которая его всего охватила. Наконец отделение скорой помощи отвечает, и альфа севшим голосом сообщает адрес их местонахождения. Когда на другом конце отключаются, он ещё пару минут слушает гудки, в то время как взгляд его потихоньку проясняется, а Лу Хань перестаёт смеяться. — Сэхун-а… — Парень вздрагивает, услышав своё имя, и медленно поворачивается в сторону голоса. — Скажи, что ты чувствуешь сейчас? — Сэхун не отвечает. Он смотрит на Лу Ханя, поглаживая при этом сына по голове, чтобы мальчик успокоился. — Скажи… Тебе больно? — Так и не услышав ничего в ответ, омега злится. Он встаёт на колени и подползает к парню ближе, вновь спрашивая уже раздражённым голосом: — Тебе ведь больно, не так ли? Скажи мне! — Вновь не получив ответ, он набрасывается на ошарашенного альфу, хватая его за ткань рубашки у воротника. — Отвечай! Услышавшие шум аварии патрулирующие полицейские наконец появляются из-за поворота. Увидев мужчину, сцепившегося с другим, они переглядываются, а затем быстро подбегают и подхватывают омегу под руки. Лу Хань оглядывается на них и орёт: «Не лезьте!» — но мужчины только сильнее тянут его на себя, пока не ставят на ноги продолжающего вырываться омегу. — Вы вызвали скорую? — спрашивает один из полицейских. Альфа утвердительно кивает, по-прежнему смотря на Лу Ханя. — Кто водитель машины? — Это моя машина! Пустите! Я ещё не закончил с ним! — Лу Хань вытягивает руку в сторону Сэхуна. — Хань… — наконец подаёт голос альфа. — Ты до сих пор не простил меня? — Я никогда тебя не прощу! — кричит омега, делая новую попытку вырваться. — Пристегни его, — обращается полицейский к своему напарнику и включает рацию, чтобы вызвать патрульную машину. Альфа осторожно встаёт, прижимая обеими руками к себе Исина, закрыв ладонями ему уши. — Но что я сделал? — Ты? — с иронией переспрашивает Лу Хань. — Ты бросил меня! Из-за тебя я больше никогда не смогу иметь собственных детей! Из-за тебя мой брат больше года изводит себя! Ты всегда отравляешь жизнь людям вокруг себя! Даже сейчас — посмотри! Это ты должен был там лежать! Но снова из-за тебя страдает кто-то другой! Ты ничтожество! — Омега замирает, когда на его запястьях захлопываются наручники, и оборачивается. — Вы что делаете?! — Увозим вас в отделение. — Нет! Он ещё не за всё заплатил, вы не можете… — полицейский оттаскивает его в сторону подъехавшей машины и заталкивает внутрь. — Стойте! Второй полицейский подходит к Сэхуну, когда улицу наполняет звон сирены скорой помощи. Мужчина задаёт альфе несколько вопросов, после чего уходит к своим; патрульная машина уезжает.

=== ===

Бэкхёна увозят в ближайшую больницу. Сэхун хочет поехать с ним, но испуганный сын, которому уже скоро спать, заставляет его вернуться домой, оставив врачам свои контакты. Он делает всё на автомате. Когда уже успокоившийся Исин мирно спит, он выходит на балкон и оседает на стул напротив широко раскрытого окна. Перед глазами горящий пожаром огней город сливается в одно огромное яркое пятно. Он снова и снова наблюдает аварию обрывками, что закрепились в его памяти. Спустя несколько минут он решительно поднимается и направляется в комнату, в которой стал проводить мало времени с тех пор, как появился Исин. Там он садится на полу, скрестив ноги, прислоняет ладони друг к другу, опускает голову и, закрыв глаза, начинает молиться. Даже в очень загруженные дни он находил несколько минут перед сном на то, чтобы обратиться к Небесам. Это помогает ему обрести покой в душе; альфа верит, что слова будут услышаны. Незадолго до полуночи ему звонят. Кровотечение из-за повреждения внутренних органов удалось остановить в ходе операции. В нескольких местах ушибы и синяки, за которые переживать по словам врача не стоит. Однако Бэкхён сильно ударился головой при падении — именно это вызывает опасение до сих пор. Бету перевели в отделение интенсивной терапии, а Сэхуну разрешили навестить его уже завтра утром. — Мы сделаем всё возможное, а дальше только от пациента будет зависеть, когда он придёт в себя. Врач желает Сэхуну верить в лучшее и прощается. Парень решает, что перед завтрашним днём стоит выспаться.

=== ===

Лу Ханя привозят в участок, в который полчаса спустя почти влетает его муж, садится рядом и ошарашенно смотрит на улыбающегося омегу. — Хань… Что случилось? — Ему лишь вкратце описали произошедшее, поэтому он обращается за пояснениями к участковому напротив. Лу Хань неожиданно придвигается к нему ближе, обнимает за руку, насколько позволяют сцепленные наручниками запястья, и смотрит прямо на него. — Любимый… — Его губы растягиваются в ещё более широкой улыбке, а Минсок распахивает от шока глаза — Лу Хань ни разу так к нему не обращался. — Забери меня отсюда. А? Я всего лишь сделал то, что должен был. — Вы сбили человека, — вмешивается полицейский. Лу Хань поворачивает к нему голову и одаривает презрительным взглядом. — Именно. И это доставило тупому альфе столько боли!.. — Он сладко облизывается, вновь мечтательно улыбаясь. — Я видел, как ему плохо! Ему даже говорить об этом не нужно было! — Омега вскидывает голову, рассмеявшись, пугая этим всех находившихся в помещении. — Столько дикого отчаяния в глазах! Вы бы видели! — В уголках его глаз скапливаются слезинки, и он смеётся снова. — Хань, перестань. Пожалуйста! Лу Хань обхватывает пальцами обеих рук ладонь мужа. — Забери меня отсюда. Я теперь буду очень-очень хорошим, обещаю. Тебе не нужно будет больше беспокоиться. Только пойдём отсюда. — Нет, Хань, ты… — В общем, с этим всё ясно — свою причастность гражданин Лу Хань подтвердил. Верно? — Омега отрывается от мужа, поворачивается и с грохотом ставит кулаки на стол, приподнявшись со стула, чтобы возвыситься над полицейским. — Да! Это я отплатил ему той же монетой! Я! — Он делает рывок, чтобы схватить полицейского, но тот успевает увернуться, что злит омегу ещё больше. — Ты собираешься указывать мне, что правильно, а что нет?! Ты, который не знает, через что я прошёл! Сволочь! Лу Хань делает новый рывок, который пытается остановить Минсок, но в этот момент в участок врываются несколько мужчин в белых халатах. Они сразу замечают взбешённого Лу Ханя и направляются прямиком к нему, чтобы забрать из рук мужа. — Что вы делаете? — Минсок кажется совсем растерявшимся. — Предпринимаем необходимые меры. Ваш муж болен. Вы и сами это понимаете, — полицейский кивает на вырывающегося Лу Ханя, которому врачи пытаются вколоть успокоительное. — Нет! Скажи им, что я сделал всё правильно! Ты ведь веришь мне, да? Ты всегда был на моей стороне! — Минсок с тоской смотрит на него, затем подходит и берёт его лицо в ладони. — Хань, послушай. — Руки мужчины мелко дрожат. Ему невыносимо видеть любимого человека в таком состоянии. Он легко целует омегу в лоб, и отвлечённому действиями мужа Лу Ханю наконец вводят лекарство. — Всё будет хорошо. Я тебя не оставлю.

=== ===

Бэкхён не открывает глаза ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Сэхун навещает его по мере возможности и продолжает каждый день молиться. Он просит, чтобы бета очнулся и вернулся к ним с Исином, которые нуждаются в Бэкхёне слишком сильно. Когда альфа навещает его в отдельной палате, он берёт побледневшие ладони хёна в свои, мягко их сжимает, подносит к губам и согревает теплом каждый тонкий палец. И зовёт его, находит сотни слов, чтобы выразить, как он скучает. Исин вертится рядом, с каждым днём всё увереннее стоя на своих ножках, и по-своему, но тоже зовёт. Через несколько дней после аварии к Бэкхёну прилетает отец, на время покинув свою школу. Медбрат помогает альфе найти нужную палату и оставляет его. Однако бета не один: Сэхун с малышом как раз пришли его навестить. Увидев вошедшего, Сэхун встаёт и глубоко кланяется. — Здравствуйте, — здоровается младший альфа и выпрямляется. — Меня зовут О Сэхун, я близкий друг вашего сына, приятно познакомиться. Бэкхён показывал однажды ему фотографию своего отца, поэтому Сэхун сразу узнал мужчину. Зато господину Бёну ничего о новом знакомом сына известно не было. — Добрый день. Близкий друг, говорите? Старший альфа невысокий, однако выглядит статным; одежда не скрывает его сильного смуглого тела, а лицо сохранило красоту былой молодости. Особенно привлекают его ясные коньячного цвета глаза, блеск которых наверняка до сих пор очаровывает омег. Мужчина переводит взгляд с Сэхуна на ребёнка. — Да. И мы часто его навещаем. Исин-а, иди сюда. — Мальчик поворачивает голову, уже научившись отзываться на своё имя, и тянет ручки к отцу, чтобы тот наклонился за ним и после выпрямился с сыном на руках. — Вы, наверное, хотите побыть с Бэкхён-хёном наедине. Мы не будем вам мешать. Всего доброго. — Альфа снова кланяется и выходит. Через пару дней альфы вновь встречаются в палате Бэкхёна. На этот раз его отец пришёл раньше. Он стоит лицом к окну, скрестив руки за спиной, и, повернув голову, коротко кивает, подзывая к себе. — Я слышал, это вас он спасал, когда попал под машину. — Взгляд мужчины тяжёлый и пристальный, однако злобы в нём нет. Сэхуна вопрос застаёт врасплох, но он быстро берёт себя в руки. — Мы вместе гуляли в тот день. — Исин выпускает изо рта игрушку и принимается весело лепетать. Старший альфа неожиданно чуть растягивает губы в тёплой улыбке и хлопает Сэхуна по плечу, поворачиваясь в сторону Бэкхёна. — Это у меня он научился защищать тех, кто в этом нуждается. Поэтому я горжусь своим сыном. Жаль, что при этом о собственной безопасности он помнит не всегда. — У Сэхуна на этих словах взгляд тускнеет. Старший альфа подходит к своему сыну, чтобы погладить его по волосам. — Даже если сейчас мой мальчик выглядит вот так, я не сомневаюсь, что он придёт в себя. Бэкхён всегда был невероятно живучим и выносливым, и в этот раз с ним тоже будет всё в порядке. — Я тоже так думаю. — Сэхун чувствует, как пережитые эмоции захлёстывают его новой волной. — Мне нужно будет скоро возвращаться. Ты ведь приглядишь за ним? — Можете не сомневаться. — Тогда я на тебя рассчитываю.

=== ===

Судебно-психиатрическая экспертиза признаёт Лу Ханя невменяемым на момент совершения нападения, и по её решению омегу принудительно направляют на лечение в психиатрическую больницу. От уголовной ответственности его освобождают. О том, что случилось с братом, Чунмён узнаёт чуть позже, чем их родители. Но к Лу Ханю не допускают никого кроме врачей, которые ежедневно проводят с ним беседы и вводят нужные лекарства. Минсок внимательно следит за тем, чтобы мужчине предоставляли необходимый уход и лечили согласно правилам. Первое время омега приходит в бешенство каждый раз, когда действие успокоительных заканчивается, однако по большей части он только кричит и ругается, на врачей мужчина набрасывается в исключительных случаях. И только спустя почти месяц появляются признаки того, что он начал приходить в себя. В ответах на вопросы прослеживается всё больше рациональных высказываний, а припадки становятся всё реже. К четвёртому месяцу Лу Хань ещё не полностью здоров и нуждается в ежедневном наблюдении врачей, но ему наконец разрешают принимать посетителей. Когда Сэхуну звонят из психиатрической больницы, он пребывает в сильном удивлении только до тех пор, пока не слышит имя. С детьми туда нельзя, однако приехать более чем стоит, и альфа начинает судорожно соображать, куда на несколько часов пристроить Исина. Звонок директора, желающего поинтересоваться делами Сэхуна, оказывается очень кстати. Старший альфа сам предлагает свою помощь, от которой парень не смеет отказаться. Поэтому в понедельник второй недели октября он отвозит Исина, успевшего стать годовалым омегой, «в гости к пожилому человеку, собственные дети которого давно выросли и разъехались» перед тем, как нанести визит Лу Ханю. Больница оказывается отремонтированным светлым зданием, утопающим в разноцветной листве деревьев большого парка. Внутри чисто и даже по-своему уютно, хотя не любящий больницы Сэхун всё равно по своей воле там не остался бы. Его заводят в средних размеров комнату, такую же светлую, как и всё в клинике. Светлую и спокойную. По центру стоит деревянный стол с двумя стульями с одной стороны и третьим — с другой. Альфу просят присесть на один и подождать. Сэхун успевает отметить начало шестого круга секундной стрелки с того момента, как он заметил в комнате часы, когда в помещение заходит ещё один человек. Парень невольно поворачивает голову, улавливая в запахе чем-то знакомые нотки, однако лицо вошедшего ему знакомым не кажется совсем. Тем не менее он встаёт со своего места и кланяется. — Здравствуйте. Позвольте представиться: О Сэхун. А вы… — Добрый день, меня зовут Ву Чунмён, я младший брат Ханя, и, поверьте, мне хорошо известно, кто вы такой. Альфа думает, что Хань, наверное, успел всей родне рассказать о том, какой Сэхун плохой, а омега — что на встречу в таких обстоятельствах с отцом Исина он точно не рассчитывал. Лу Ханя впускают в комнату ровно в полдень и оставляют с посетителями наедине, если не считать камер наблюдения. Омега пристально рассматривает обоих, задерживая взгляд сначала на брате, а потом на Сэхуне. Парень всё ещё помнит тот полный отчаянной ненависти и ярости взгляд в их последнюю встречу. Лу Хань смотрит совсем иначе — словно одним взглядом пытается попросить прощения на тот случай, если нужные слова так и не слетят с языка. — Прежде всего я хотел извиниться. Перед вами обоими. — Он прикрывает глаза, опускается на колени и глубоко кланяется, прижимаясь лбом и ладонями к полу. — Мне очень жаль. — Только после этого он медленно поднимается и присаживается на своё место. Лу Хань тихо ставит на стол замок из сцепленных пальцев, вздыхая так, будто очень устал. — Мне сказали, что я должен рассказать всё вам перед тем, как смогу двинуться дальше. Вы мне позволите? — Сидящие напротив переглядываются и почти одновременно кивают. — Я не стану называть вам свой диагноз, ни к чему это. Важно то, что началось всё с нашего с тобой расставания, Сэхун. — Омега смотрит парню прямо в глаза, который так же как и Лу Хань при этих словах мысленно перенёсся в прошлое. — Знаешь, я ведь надеялся, что ты ко мне прибежишь, попросишь вернуться, скажешь, что не можешь меня потерять. И мои собственные неоправданные ожидания сыграли со мной злую шутку. Я сознательно свалил всю вину на тебя, а затем это вошло в привычку — абсолютно каждую неудачу связывать с тобой. Однако, пока какая-то часть меня знала, что ты ни к чему не причастен, ненависть не была столь велика, а потом, казалось, и вовсе сошла на нет. Поэтому о ней никто и не догадывался кроме меня. В комнате очень тихо, даже голос старшего омеги словно часть этой тишины. Лу Хань делает паузу в своём рассказе и переводит взгляд на брата. — Но около двух лет назад кое-что произошло. — Под пристальным взглядом Чунмён несколько стушёвывается. — Он до сих пор не знает, да? — Омега отрицательно мотает головой. — Не знаю чего? — Сэхун переводит взгляд с одного мужчины на другого. — Того, что я отец Исина, — отвечает Чунмён. Альфа разворачивается к нему всем корпусом, не скрывая своего удивления. — Кто? — Исина? — Лу Хань кажется тоже удивлённым. Чунмёну хочется провалиться под землю от стыда. — Да, Сэхун, это я тот самый омега, который подбросил тебе ребёнка. Мальчика, который родился живым, Хань. В комнате воцаряется мёртвая тишина, пока шестерёнки в голове каждого принимаются работать на повышенных оборотах, пытаясь усвоить полученную информацию. Первым оживает Сэхун. — А можно теперь подробности? — Он ставит локоть на стол и опирается щекой на ладонь, немного наклонившись вперёд. — Наверное, нам стоит рассказывать дальше вместе, Чунмён.

=== ===

♪ Christina Perri — A Thousand Years ♪ Год и девять с половиной месяцев назад Конец декабря Сочельник В предпраздничный день Чунмён утянул старшего брата прогуляться по центру города, чтобы вдоволь насмотреться на ярко украшенные улицы, пропитаться их ароматами и подхватить настроение Рождества, потому что его явно не хватало обоим. Лу Хань думал, что успел забыть свою первую любовь, что похоронил внутри себя все чувства, когда-то связывавшие его с Сэхуном, но его сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди, едва он увидел у одной из витрин знакомое лицо. Омега был на грани того, чтобы сесть на том месте, где стоял, и горько разрыдаться. Брат заметил, что Лу Хань на что-то уставился, и посмотрел в ту же сторону, но не заметил ничего необычного. — Ты чего замер? — Там… Сэхун… — Сэхун? Кто это? — Чунмёну наконец удалось понять, на кого смотрит брат, и он вместе со старшим братом проводил альфу взглядом, когда тот двинулся дальше и скрылся из поля зрения. В итоге Чунмён, надеявшийся хотя бы в праздник развеселиться, провёл вечер, слушая трогательную историю любви Лу Ханя, рыдая при этом больше самого брата. Омега чувствовал себя тем же влюблённым мальчишкой, каким был в начале его знакомства с Сэхуном. Он говорил о том, какой альфа замечательный, как много всего знает и каким очаровательным может быть, когда показывает свои чувства. — Но почему же вы расстались? Это был вполне закономерный вопрос. Но он пробудил в старшем омеге все те негативные эмоции, что он так долго прятал на глубине своей души. Омега почувствовал, как ненависть вперемешку с сильной болью охватывает его с головой. — Так получилось. — Говорить больше ни о чём не хотелось, поэтому Лу Хань сослался на усталость и предложил пойти по домам. Чунмён недоумевал, почему привыкший добиваться желаемого брат остался без любимого человека. Сам он Ифаня ни за что бы не отпустил. Однако в скором времени начавшаяся течка отодвинула на задний план все мысли кроме той, что в этот раз у них всё обязательно получится. У Ву было в крови мечтать о семье и ещё больше — о детях. Это было настолько важным, что их традицией стало метить свою пару именно после рождения первенца. Чунмён столь одержимым не был, но и против детей ничего не имел. За три года брака, тем не менее, забеременеть у омеги так и не получилось, и если вначале альфа с улыбкой успокаивал обоих, что со временем всё придёт, то чем больше этого времени проходило, тем больше он отчаивался, а Чунмён не мог не делить с любимым человеком его несчастье. Новогодняя течка вновь прошла без сцепки. Ифань сильно психанул и улетел в Китай, сказав, что хочет немного побыть один, что для Чунмёна стало серьёзным ударом. Омеге не повезло в тот же день встретить умеющего уговаривать бармена. Какая-то из очередных стопок соджу погрузила сознание ни разу до этого не выпивавшего омеги во тьму, настолько непроглядную, что голова выдавала уже не стройный поток мыслей, а только их обрывки. Сколько бы Чунмён ни пытался, он так и не смог восстановить в памяти события вечера подходившего к концу января. В воспоминаниях остался лишь след о настойчивом желании узнать, в ком же из них с мужем двоих проблема, затем в них всплывал образ знакомого человека в толпе клуба, в который неизвестно каким образом омега попал, и сцепка, которая, Чунмён думал, ему снилась. Однако он в считанные секунды выплыл из своего забытья, когда понял, что всё происходит по-настоящему. Чунмён смотался сразу, как только узел альфы, в котором он наконец увидел не своего мужа, а Сэхуна, исчез. Мужчине стало настолько плохо и мерзко от самого себя, что хотелось повеситься. Но вместо этого он позвонил брату и по-прежнему заплетающимся языком рассказал ему всё, что мог рассказать. Лу Хань успокаивал его, говоря о том, что течка уже закончилась и всё обойдётся, и обещал никому не рассказывать о произошедшем. Чунмёну его альфа стал необходим как воздух. Он чувствовал, что сойдёт с ума, если не окажется в его объятиях. Поэтому, как только запах, оставленный на нём Сэхуном, сошёл, он вернулся в Китай. Сидя в ванной с купленным тестом на беременность, Чунмён не представлял, что будет говорить Ифаню, если результат окажется положительным. Но ему и не пришлось — альфа вошёл в случайно оставленную незапертой дверь и увидел тест первым. Впервые за длительный период омега наблюдал счастливую улыбку своего мужа, которую не посмел ничем стереть. Лу Хань на автомате вновь скинул всю вину произошедшего на Сэхуна. После операции их с Чунмёном отца оба омеги находились рядом с ним. Но если у младшего брата появились причины следить за своим здоровьем, то Лу Хань в уходе за родителем видел единственную возможность хотя бы на время забывать о том, насколько сильно он мечтает придушить нерадивого альфу собственными руками. За месяц до предположительной даты родов Чунмёна, когда Лу Хань снова был в Сеуле уже с собственным ребёнком под сердцем, младший омега начал серьёзно паниковать. Ифань так и не смог приехать к нему, а сам Чунмён не решился лететь на самолёте на столь большом сроке. Был дождливый день, но Лу Хань чувствовал, что нужен брату, поэтому всё равно сорвался и поехал к нему. Дождь вопреки прогнозу всё усиливался, превратившись в настоящий ливень. Омега уже на автомате за последние несколько месяцев принялся ругаться на Сэхуна, когда почувствовал первые толчки своего ребёнка. Он отвлёкся всего на секунду, не больше. Но дождь был слишком сильным. — Когда я очнулся через несколько дней после аварии, ребёнка внутри меня уже не было. А Чунмён так сильно переволновался, что его роды начались гораздо раньше срока. Сэхун сидит с абсолютно непроницаемым лицом. Вероятно, если бы он дал волю эмоциям, без слёз не обошлось. Это всё… слишком. Для них всех. Лу Хань выразительно приподнимает брови, когда снова смотрит на брата. — Я идиот, Хань, — отвечает на его немой вопрос Чунмён. — Я не должен был врать хотя бы тебе. Прости меня. — Альфа не совсем понимает, о чём говорит омега, но вмешаться не решается. Чунмён подрывается со своего места, чтобы заключить в свои объятия брата. — Хань, прости меня. — Лу Хань проводит рукой по голове брата, который свои слёзы сдерживать не стал. Когда Сэхун отрывает неподвижный взгляд от деревянной столешницы и поднимает его, он встречает влажные глаза старшего омеги. И несмотря на то, что Бэкхён до сих пор без сознания лежит в больнице именно по вине Лу Ханя, альфа его прощает. Не может не простить.