Подкидыш

=== ===

Сеул, март, суббота Сэхуну 29 Бэкхёну 31 Исину 3 Всё помещение поглощает тьма, и только на сцене мрак отступает — приглушённый свет софитов привлекает внимание к группе людей в белом. Каждый из них выполняет свою комбинацию стоек, ударов и блоков. Каждое движение — чётко выверенное и лаконичное. Под стремительную мелодию происходящее на сцене похоже на бойкий танец. Сначала спортсмены синхронно движутся в полном единении друг с другом. Кажется, будто они слились в огромный организм, который в такт музыке причудливо извивается, когда участники перестраиваются. Мелодия меняет свой ритм, и мужчины делятся на две команды, которые по очереди наступают друг на друга, показывая, на что способны. Зритель увлекается и замечает не сразу, что на площадке постепенно остаются только двое. Они неторопливо обходят друг друга по кругу, давая себе отдышаться перед боем. Прошло больше двух лет с аварии, в которую попал Бэкхён. Сегодня он участник показательных выступлений от лица школы, в которой преподаёт, и незнающему человеку ни за что не придёт в голову, скольких усилий стоило бете попасть сюда после того, как ему заново приходилось учиться ходить. Потому что Бэкхён снова взлетает в воздух над соперником, нанося удар ногой с поворотом через голову. Второй мужчина вовремя отскакивает и блокирует удар отточенным резким движением. Бэкхён приземляется — на его губах гуляет лёгкая ухмылка. Их спарринг — лишь игра, но он рад чувствовать захлёстывающий его горячий азарт, рад чувствовать жгучее напряжение, разливающееся по мышцам, ещё не до конца привыкшим к таким нагрузкам. Это его первое выступление после длительного перерыва, и он отдаёт себя всего до самого конца, пока софиты не гаснут совсем под восхищённые аплодисменты зрителей. Когда после выступления, уже переодевшись, спортсмены выходят из раздевалки и, направляясь к выходу, идут по коридору мимо комнаты ожидания, Бэкхён замечает привалившегося к косяку Сэхуна. Бета улыбается, останавливаясь, и просит коллег себя не ждать. Альфа впервые увидел живое выступление своего хёна, и его глаза светятся восторгом, а сердце учащённо бьётся от пережитых ощущений. Бэкхён подходит к нему, мягко ступая, кладёт на предплечья ладони и ведёт ими вверх, заталкивая Сэхуна внутрь комнаты, пока не обнимает за шею, чуть прогибаясь в спине, словно кот. — Ты потрясающе выглядел на сцене. — Сэхун вдыхает нежный запах мятного шампуня, когда обхватывает за пояс, притягивая ближе, и ведёт носом от виска к уху. — Ты весь светился, — шёпотом по коже до лёгких мурашек по спине. — Такой разгоряченный… Вспотевший… Манящий… — поцелуями от шеи, застывая у самых губ и встречаясь взглядом с лукавыми глазами. — Ты ведь сделаешь меня вечером таким снова? Альфа, отворачивая голову в сторону, поднимает взгляд вверх, словно задумываясь, и как бы невзначай с нажимом ведёт пальцами вдоль позвоночника хёна. — Ну, я даже не… — Договорить ему не даёт сильный укус в плечо. Сэхун резко разворачивается. — Вот как, значит? Бэкхён показывает ему язык, мол, сам виноват, и удивлённо распахивает глаза, когда альфа обхватывает его губами, втягивая в рот, а через пару мгновений они уже упоённо целуются. Бета крепче хватается за Сэхуна, когда запрыгивает на него, выпрямляется и оказывается выше. Сэхун крепко держит его за бёдра, отклонив голову, и делит в поцелуе радость хёна на двоих, абсолютно теряясь во времени. Знакомый запах заставляет альфу отстраниться и повернуть голову в сторону двери. Бэкхён на секунду зависает, после тоже разворачиваясь. — Пришёл напомнить, что мы вас, между прочим, ждём. — Мужчина складывает руки на груди, но укора в интонации почти нет. Губы Бэкхёна растягиваются в тёплой улыбке, он одной рукой машет вошедшему, а второй шлёпает Сэхуна по заднице: — Давай, альфа-самец, опускай меня. Как только Бэкхён оказывается на твёрдой поверхности, он почти подлетает к стоящему в дверях мужчине, хватает за руку и тянет к выходу, по пути не забывая затянуть в динамичный разговор. Сэхун идёт следом. Его взгляд прикован к изящным пальцам беты, один из которых уже почти два года обнимают три тонкие нити драгоценного металла, образующие кольцо. Он поднимает взгляд выше, переводит его на собеседника мужа: Лу Хань с серьёзным видом что-то объясняет, усиленно жестикулируя при этом. Омега изменился. Он похорошел, повеселел, перестал быть тенью самого себя. И всё это не без помощи Бэкхёна, который умудрялся становиться друзьями со всеми, с кем общался. Лу Хань пришёл к нему сам — когда ему наконец разрешили покидать клинику без сопровождения. Бэкхён видел его лишь на фотографиях — по какой-то несчастливой случайности им никак не удавалось встретиться лично — но узнал он омегу сразу, когда тот вошёл в его больничную палату. У Бэкхёна было много времени, чтобы всё обдумать: он не злился и даже не обижался, только сочувствовал. Это он и ответил Лу Ханю на его извинения. — Дело не в том, прощу ли тебя я, — чуть погодя продолжил он, — а в том, сможешь ли ты простить сам себя. Я не сержусь, я просто не умею этого, — развёл он руками. — А на тебе до сих пор висит огромный груз вины, который ты не решаешься скинуть. Какая бы сильная боль ни была, её нельзя держать в себе вечно. Тебе нужно научиться отпускать, Лу Хань. Омега тогда поблагодарил за всё и ушёл, но сказанное бетой не давало ему покоя. Нет, Бэкхён был не первый, кто говорил ему подобное, но из его уст эти слова прозвучали иначе, приобрели новые краски и проникли глубже. Лу Хань снова к нему пришёл. На этот раз с целым ворохом вопросов и отчаянной просьбой помочь. Бэкхён на это только облегчённо улыбнулся. Они оба не заметили, как разговоры о личном, за которыми бета по кусочкам собирал душу Лу Ханя, перетекли в более поверхностные, отвлечённые. И однажды муж омеги, зашедший за ним, обомлел на полуслове, когда Лу Хань поприветствовал его тёплой кроткой улыбкой. Он наконец понял, что сам держал своё сердце закрытым, не позволяя даже самым близким и, главное, любящим его людям попасть в него. Когда Сэхун узнал, что Лу Хань водит дружбу с Бэкхёном, он не поверил. И когда впервые после стольких лет увидел улыбающегося омегу, он невольно протёр глаза, за что получил подзатыльник от мужа, который ещё и осуждающе покачал головой. Привыкать пришлось долго, зато теперь почти любое мероприятие проходит в большой и довольно шумной компании. Сегодня к ним присоединились и Чунмён с Ифанем, у которого удачно совпала командировка с выступлением друга. Бэкхён только успевает сойти с крыльца школы и пару раз вдохнуть свежий, уже успевший прогреться воздух, как к нему с криком «папа» кидается мальчишка, чтобы через несколько секунд почти влететь в него, крепко обхватив за ноги. Он поднимает свою головку кверху и лукаво смотрит на взрослого, щуря от солнца глаза. Бэкхён ерошит его густые волосы, а потом резко подхватывает на руки, прижимаясь к розовым щёчкам своими. — Вот кто больше всех за меня переживал. Да, Исин-а? — Мальчишка радостно кивает и обнимает за шею крепко-крепко. Бэкхён не вздрагивает, когда на пояс ложится на пару мгновений ладонь. Сэхун легко ведёт ею от одного бока к другому, проходя мимо и чуть подталкивая вперёд. — Пошли скорее. Он кивает двум альфам, с которыми всё это время был Исин, в знак того, что они теперь тоже готовы ехать. Через несколько минут три автомобиля трогаются со стоянки в одном и том же направлении.

=== ===

Чьей-то светлой голове пришла идея купить всё заранее, поэтому от школы, минуя продовольственные магазины, они отправляются сразу в парк. Солнце светит высоко над головой, когда Бэкхён с Лу Ханем расстилают на зелёной молодой траве пару пледов, а Ифань ставит большой зонт, чтобы было где укрыться от слепящих глаза лучей. Исин, полный энергии, радостно бегает вокруг, каждый раз едва успевая увернуться от ловящего его Сэхуна. Неожиданно он останавливается. Сэхун мгновенно оказывается у него за спиной, приседая и обхватывая руками поперёк груди: — Попался! — Мальчик, тем не менее, никак не реагирует на слова отца. — Ты чего, Исин-а? Альфа прослеживает взгляд сына, чтобы увидеть гоняющихся друг за другом птиц, что время от времени взлетают, описывая невысоко над шелковистой травяной поляной полукруг, и возвращаются на прежнее место. Исин настолько резко срывается с места, что Сэхун не успевает среагировать и падает на землю, а мальчик убегает в сторону остальных, широко разведя руки на уровне плеч. Ловко лавируя между взрослыми, он оказывается рядом с полуторагодовалым Чондэ и начинает бегать вокруг него, периодически взмахивая руками подобно крыльям. Маленький альфа завороженно смотрит на его движения, а затем пытается повторить за ним, но теряет равновесие и шлёпается лицом в траву. Прежде, чем мальчик успевает сообразить, что случилось, Исин оказывается рядом с ним, помогает сесть, поднимает его ладошки к лицу и пытается сдуть с них чернильную землю. Чондэ, широко раскрыв глаза, смотрит на него и забывает о том, что собирался плакать, когда Исин прижимает его к себе и начинает гладить по голове. Чунмён с влажными салфетками приседает рядом с ними, чтобы вытереть испачканные ладошки, и улыбается: — Я даже не сомневаюсь, кто научил его так делать. Да, Бэкхён? — Он на пару секунд оборачивается, чтобы найти взглядом друга и весело фыркнуть, когда его лицо удивлённо вытягивается, мол: «А что я?» — Давайте все уже садитесь. Обедать пора. Ифань устраивается рядом со своим омегой, который больше занят кормлением сына, чем своим собственным. Альфа продолжает даже здесь обсуждать с Минсоком их совместный проект, из-за которого он и прилетел в Корею, при этом ненавязчиво приобнимая Чунмёна за пояс. Шлепок и ещё один. Оба альфы одновременно оборачиваются и поднимают головы, чтобы увидеть сурово глядящего на них сверху Лу Ханя. С багетом в руках. — Два недоразумения, простите, что прерываю, но не могли бы вы оставить свои важные дела хотя бы на несколько часов и сделать вид, что вы тут тоже присутствуете. — Да ладно тебе, Хань, — вступается за мужа Чунмён, вытирая подбородок Чондэ, на который потёк бульон изо рта. — Все же всё прекрасно понимают… — Нет, Мён, мы и правда переборщили. Прости. Пальцы Ифаня с нажимом проходятся от пояса вверх, по спине, и альфа обнимает плечо Чунмёна, наклоняя голову и заглядывая в глаза. Чунмён ни капельки не злится и только улыбается в ответ. Лу Хань закатывает глаза, в очередной раз поражаясь царящей между мужчинами идиллией, и присаживается рядом со своим альфой. — Даже не смотри на меня так. Устроили тут деловую встречу. Он ещё несколько минут продолжает недовольно бурчать. Не потому что действительно злится, а так, для проформы. И быстро включается в общую беседу, когда Сэхун заводит речь о том, как классно выступил Бэкхён сегодня. Когда по прошествии нескольких минут поток комплиментов альфы даже не думает прекращаться, Бэкхён пробует его остановить, однако остальные Сэхуна только поддерживают, убивая каждую попытку перевести тему на корню. Не в силах так просто смириться со своей участью, Бэкхён принимается методично бить Сэхуна по предплечью кулаком, отчего он каждый раз чуть отклоняется в сторону от удара, но при этом и вида не подаёт, что каждое прикосновение, отнюдь не слабое, ощутимо отдаёт под кожей — синяков не избежать. Сэхун намеренно позволяет ему это делать, как позволял и раньше, когда бета чуть ли не каждый второй приём отрабатывал на нём, превращая и без того крепкие мускулы альфы в бронежилет. В конце концов бета сдаётся и падает на измученное плечо головой, тяжело вздыхая и прикрывая глаза. — Что, Бён-я-останусь-ребёнком-навсегда-Бэкхён устал и захотел спать? — с лёгким смешком спрашивает Сэхун. Бэкхён на это лишь несколько раз машет ладонью в его сторону: — Отстань. — Не знаю насчёт Бэкхёна, — отзывается Чунмён, глядя на зевающего Чондэ, — но вот малышам точно пора укладываться. Бэкхён, разморённый тёплыми жёлтыми лучами, нехотя поднимается, чтобы помочь убрать всю оставшуюся еду и посуду. Оставленный без внимания Чондэ вновь зевает, сидя в теньке, а после укладывается на бархатистый плед, сворачиваясь в комочек подобно котёнку. Исин, под наблюдением отца сложивший свои вещи обратно в небольшой рюкзачок, сопровождающий его во всех походах, подползает к маленькому альфе, чтобы улечься с ним рядом, обнимая. — Ты только посмотри. — Чунмён нависает над мужем, который под ярким весенним солнцем тоже почувствовал себя ленным котом, накрывая его своей тенью и привлекая внимание, а затем, когда ловит чуть расфокусированный взгляд, поворачивает голову к мирно сопящим сыновьям. — Он видит Чондэ во второй раз, а похоже, что каждый день с ним — не разлей вода. — Как будто ты ожидал чего-то другого. — Ифань укладывает его на себя, подпирая собственную голову рукой. — Предполагать и видеть воочию — разные вещи. — Ничего удивительного, — вмешивается Лу Хань. — Я даже на расстоянии чувствую, когда с тобой что-то не так. Просто это для тебя Ифань всегда был на первом месте, затмевая даже родственные связи. Омега ехидно улыбается, когда младший брат с порозовевшими щеками утыкается лицом в грудь своего альфы, что-то невнятно бурча, и даёт «пять» Бэкхёну, который подсаживается к нему. — Годы идут, а наш Мён не меняется, — приглушённо смеётся бета. — Вот и славно, — отвечает Ифань. — Кстати, Хань, что там с документами? — Отлично. У Сэхуна нашёлся нужный человек, — он оборачивается в сторону младшего альфы, — который со всем разобрался. — О, и когда? — оживляется Чунмён. — Мы забираем мальчика к нам домой в следующем месяце, — отвечает за Ханя Минсок. — Я его видел. — Бэкхён приставляет ладони к щекам и счастливо щурится. — Такой милаха!.. Затискал бы красавца, если б можно было. — Ещё один ангелок, вроде Исина? — любопытствует Чунмён. — Неа, — вертит головой бета, по-прежнему не отнимая ладони от лица. — Я бы, скорее, сравнил его с диким зверьком, что недоверчиво смотрит своими красивыми чёрными глазками на каждого, кто пытается его приручить. Но, когда к нему подходит Хань, — Бэкхён издаёт смешок, — он, представляете? превращается в ласкового котёнка! И только рядом с ним. Такие лапочки, Боже мой!.. — Ну всё, это теперь у него надолго, — выносит вердикт Сэхун. Остальные молча соглашаются с ним. — Никто мальчиком не интересовался, потому что он бета, по крайней мере нам объяснили так. Но мне ещё в первую встречу он настолько запал в душу, что ни на кого другого уже смотреть не хотелось. Бэкхён прав, со мной он ведёт себя по-особенному — даже их воспитатель удивился, — и это делает меня счастливым. Хань поднимает взгляд на мужа, который берёт его за руку, и благодарно улыбается. У Чунмёна внутри что-то ёкает, словно он ощутил все эмоции, что переполняют брата. Искрящаяся радость невидимыми нитями перетекает к нему, образуя тёплый сгусток в груди. — Я ведь обещал, что всё будет хорошо.