soulmate

Хосок думает, что Юнги дурак: вернувшийся с кухни Намджун в не самом трезвом состоянии и с ярчайшей улыбкой на губах падает к Хосоку на колени и говорит, что любит. Юнги лишь пожимает плечами и выходит, скорей всего снова прячась в своей комнате. В дверь снова звонят: Чон сбрасывает с себя Намджуна, который тут же засыпает на диване, и идёт открывать дверь. На пороге — Чимин, любимый донсен Хосока: парень кидается ему на шею, чуть ли не сбивая с ног. — Хён, спасибо, что пригласил, — широкая улыбка и горящий весельем взгляд. Хосок тихо бьёт себя ладошкой по лбу. Тусклый свет горит только в крохотной кухонке: почти все в квартире либо сами легли спать, либо отрубились от выпитого ими спиртного. Хосок открывает ещё одну банку пива и подносит её к лицу, вдыхая горький аромат пива. Чимин, отлучившийся пятнадцать минут назад в туалет, до сих пор не вернулся: лишь его телефон сиротливо лежит на столешнице, опасно близко к краю. Хосок отставляет банку в сторону и поднимается на ноги: голова немного кружится от алкоголя, земное притяжение работает на полную мощь, неимоверно хочется спать. Мужчина гасит свет и на кухне, на ощупь добираясь до туалета: Чимин сидит на толчке со спущенными штанами, головой обперевшись о стену, и спит. Хосок бьёт себя ладошкой по лбу второй раз за вечер и помогает Чимину подняться и застегнуть штаны. Идти на перевес с пьяным тяжёлым парнем по тёмной прихожей — было не самой лучшей идеей: Хосок успел пару раз запнуться обо что-то и единожды на кого-то наступить. Мужчина сбрасывает Чимина прямо на спящего Намджуна, который лишь бурчит что-то во сне, а сам Хосок идёт на балкон, но, не сумев открыть дверь, садится на пол за диваном, да так и проваливается в сон. Хосок хочет убивать: он не спит уже минут пятнадцать, может быть даже больше: голова раскалывается, больно до жути. По комнате разносится лишь тяжёлое сопение и храп, а потом внезапно громкий шлепок, звон бьющего стекла и то ли крик, то ли заглушённый визг. Хосок тихо стонет, потирая глаза ладонями и поднимаясь на ноги. Вся комната в кто-где спящих людях, из общей картины выбивается только Намджун, прижавшийся к стенке с диким страхом в глазах, да Чимин на диване на грани истерики. Хосок не знает почему, но ему это нравится. Мужчина перебирается через спящих людей, аккуратно перешагивает через осколки на полу, садится напротив Намджуна и легонько бьёт его по щекам, щёлкает пальцами перед глазами, но никакой ответной реакции нет. — Эй, что с тобой? — Хосок встряхивает Намджуна за плечи и смотрит в его глаза: радужки почти не видно из-за расширенных зрачков. Намджун открывает рот, будто бы хочет сказать что-то, но лишь глотает воздух. — Юнги, — голос его хрипит, — позови Юнги. Юнги звать не приходится: заспанный парень пробирается по комнате, переступая через спящие тела, разбросанные бутылки и обходя стороной битое стекло. Между его бровей залегла морщинка, а взгляд полон злости. Мин дёргает Намджуна за воротник толстовки, помогая подняться на ноги, и тащит его из комнаты. Хосок лишь усмехается и тянется к уцелевшей бутылке, кажется, с коньяком. Бутылка опустошается постепенно, а Хосок сидит рядом с Чимином и гладит того по спине. — Чимини, ну чего ты ноешь, — мужчина устало потирает переносицу и жмурит глаза, — чего ж ты плачешь с утра, когда у всех и без этого голова болит. Не пил с нами что ли никогда? Хосок хочет обнять Чимина, но внезапно появившийся Намджун вырывает парня из объятий бармена и задирает рукав на левой руке. Намджун всматривается, в глазах всё ещё бешеный огонь, а тело напряжено. Он переворачивает руку Чимина, вглядываясь в ровную бронзовую кожу. А Хосока посещает одна очень интересная догадка. Они выходят из квартиры вместе: Хосок под локоть придерживает Чимина, чтобы он не упал, невзначай натягивая рукав на его правой руке повыше. На запястье красуется броское «Намджун». … Намджун появляется в баре неожиданно: заказывает апельсиновый сок и задумчиво смотрит на Хосока. У него взгляд такой же, как и тогда: колкий, глубокий и непонятный. К Намджуну залезть в голову очень трудно, даже Сокджин тогда не смог. Хотя, может быть, сможет сейчас. Хосок улыбается широко и подходит ближе, пододвигая заказанный Намджуном напиток. — Эй, да на тебе лица нет. Что-то случилось? Хосок жалеет, что спросил, потому что Намджун рассказывает абсолютно всё: рассказывает о метке, о странном и пугающем Юнги, о проклятых цветных картинках и необъяснимой боли в груди и по всему телу. Он выкладывает всё, как на тарелку, а Хосок лишь смотрит презрительно, не убирая с лица своей привычной улыбки. Чон Хосок ненавидит меченных людей. Хосок кивает просит подождать секунду, и отходит в сторону. Тэхён сидит за барной стойкой и цедит коктейль через трубочку, но Хосоку улыбается. — Хён, можно я у тебя переночую сегодня? — тихий бас пробирается до самого сердца, заставляя внутренности сжиматься. Хосок снова кивает и роется в карманах брюк, пока не находит связку ключей. Ну как связку, два сиротливых ключика на брелке: один от собственной квартиры, второй — от квартиры Юнги. Бармен кладёт связку на стойку перед Тэхёном и улыбается в ответ на робкую, несколько грустную улыбку. — Если проголодаешься, в холодильнике может быть что-то съестное, — Хосок ерошит волосы Тэхёна и перегибается через стойку, чтобы коснуться губами чужого лба, — я на связи. Тэхён ещё раз кивает, забирает ключи, опрокидывая в себя последнюю стопку с каким-то горьким напитком, и направляется к выходу, даже не оборачиваясь. Хосок провожает его взглядом. Хосок возвращается к Намджуну сразу же, выдавая самое очевидное, что могло бы быть: — Быть может, вы зеркальные? … Хосок оставляет бейдж и форменный жилет в комнатке для персонала и потирает затёкшую шею. Он даже не удерживает громкого смешка, когда выходит на безлюдную ночную улицу и не замечает никого, кроме кошки на мусорном баке. Ким Намджун снова сбежал. Даже от безобидного разговора с Хосоком сбежал. Так было всегда. И будет, наверное, тоже. Хосок бредёт по тёмным улицам, чуть ли не по земле волоча собственную куртку. Ему всё равно, что ледяной весенний ветер пробирает до дрожи. Сейчас он не здесь — он далеко в своих мыслях: собирает прошлое по крупицам, пытаясь воссоздать наиболее целостную картину. Но не выходит. Будто бы ребёнок измазал холст в красках: слишком резко, слишком по-разному, слишком «слишком». Хосок тормозит у круглосуточного магазинчика и покупает новую упаковку кофе: утром он едва ли смог заварить себе порцию бодрящего напитка. Небо на востоке начало светлеть, когда Хосок, наконец, добрался до собственного дома. Последний, тринадцатый этаж, деревянная лакированная дверь и привычный уют небольшой квартиры. С кухни доносится шум, в воздухе витает запах чего-то съестного, а у Хосока в груди щемит. Мужчина разувается, вешает куртку в шкаф и выкладывает телефон на тумбочку. Пол с подогревом только радует: продрогшее тело требует тепла. На кухне жарко, одуряюще пахнет блинчиками и Тэхён в хосоковской футболке у плиты. Хосок делает пару шагов, обнимает Тэхёна со спины, кладя подбородок на чужое плечо, и улыбается, когда Тэхён вдруг подаётся назад, прижимаясь ближе. Щемящее чувство в груди никуда не девается, потому что всё не так. Хосок касается губами острого плеча Тэхёна и садится за стол, подпирая голову рукой. Он бы не прочь проводить так каждую ночь, и каждый день; встречать рассветы и провожать закаты. Только вот у Хосока работа, Намджун и кучка безумных идей в голове, а у Тэхёна витиеватое имя на запястье. Тэхён ставит на стол блины, достаёт из холодильника джем и наливает чай, и лишь качает головой на хосоковское «А можно кофе?». — Я бы на тебе женился, — как бы невзначай говорит бармен, делая глоток горячего чая с ароматом малины, а Тэхён улыбается грустно и отводит глаза. Чон Хосок ненавидит меченных людей. Но ненавидит тихо и про себя, даже сейчас, когда перевязывает запястье Тэхёна. Он считает всё это «предназначение» дуростью, потому что Тэхён такого не достоин: метка на его руке превратилась в кашу из букв, кожи и крови, покрывшись тоненькой корочкой, которая при каждом неверном движении лопается и кровоточит. Чон Хосок ненавидит меченных людей, потому что на «Тэхён, ты мне нравишься, мы же можем...» он получил лишь горькое «Лиён» и печальный взгляд. Интересно, а у Юнги так же? Хосок потуже завязывает узелок на бинте, целует чужие пальцы, прикрывая глаза на секунду, чтобы запомнить эти ощущения. Тэхён ему действительно нравится, Хосок ради него готов плюнуть на всё и зажить другой жизнью. Но у Тэхёна грусть в глазах и имя на запястье.