soulmate

… Хосок толкает дверь подъезда плечом, очень надеясь, что Намджун его сообщение получил. Время близится к двенадцати, и не то, что бы Хосок не спешил, нет, он просто дико долго ждал Тэхёна. Но тот, кажется, вообще его продинамил, отправив одно лишь сообщение с текстом, что приедет попозже и его можно не ждать. Конечно, попозже, или не приедет вовсе. Чон Хосок знает, где сейчас, а главное с кем находится Ким Тэхён. Хосок ненавидит меченных людей. Двери открывает Намджун: каким бы холодным он не хотел казаться здесь и сейчас, от него всё равно веет раздражением, или удивлением, или даже страхом. Хосок различить не может, улыбается только широко, шагая в квартиру и вручая тяжёлые пакеты Намджуну. Вокруг действительно чисто, можно даже сказать — уютно. Бармен заглядывает на кухню, в комнату Намджуна и в ванную, минуя единственную запертую изнутри дверь в квартире. Это очевидно: ведь Юнги нигде нет. Раз Юнги нет, то это значит только одно: Мин Юнги знает, помнит и чувствует. В груди залегает какое-то чувство мрачного удовлетворения, отображаемого в широкой довольной улыбке на лице Хосока. Народ подтягивается постепенно: знакомые и почти знакомые лица заполняют квартиру, с приветствием кивая Хосоку, звенят бутылками и громко смеются. Всё как всегда, за исключением Тэхёна, который приехал в числе последних приглашённых. Собраться и выпить без повода — легко: не важно где, когда и с кем. Хосок обводит глазами толпу в комнате ещё раз и снова цепляется за Тэхёна, который сидит на старом диванчике у стены и пьёт из жестяной банки дешёвое пиво. Сгорбленные плечи, поникший вид и потухший взгляд. Тэхён смотрит в одну точку, не обращая внимания ни на какой посторонний шум и почти не дёргается, когда Хосок садится рядом, закидывая руку на спинку дивана позади него. — Чего это мы в такой день и грустим? — Хосок одними пальцами выдёргивает из чужих рук пустую банку и откидывает её в сторону. Тэхён вопросительно заламывает брови, а в ответ получает лишь ослепительную улыбку и новую банку пива. Хосок обводит глазами находящихся в комнате людей и тыкает пальцем в высокого брюнета. Хончоль, вроде как. — У него сегодня день рождения! — Я знаю его с рождения, хён, — Тэхён улыбается одними кончиками губ и делает объёмный глоток напитка, — и день рождения у него не сегодня. Хосок улыбается тоже. Хосок, вроде как, знает тут каждого и даже, наверное, по именам. Просто эти люди появились в самый важный период его жизни, просто эти люди готовы жизнь за Хосока отдать. И эти не такие частые посиделовки у кого-нибудь на квартире за его счёт — самое малое, что Хосок может им дать. Юнги появляется неожиданно: просто в какой-то момент оказывается рядом с тем самым Хончолем, о чём-то переговариваясь негромко. Хосок не говорит ни слова, лишь смотрит, но Юнги оборачивается почти сразу. Узкие светлые джинсы выгодно обтягивают худые ноги, а безразмерная футболка смотрится на парне почему-то невероятно мило. Чон мягко хлопает ладошкой по дивану рядом с собой, приглашая сесть. Тэхён делает ещё пару глотков и смотрит на происходящее с недоверием. — Я на минутку, — шепчет Хосок на ухо Тэхёну, поднимаясь с места. Юнги всё так же стоит рядом с Хончолем, который либо накурился, либо уже окончательно напился: мужчина не понимает ничего. Даже не замечает ещё больше побледневшего Юнги, когда Хосок обвивает его худое запястье своими длинными пальцами и тянет на выход. В прихожей никого, один только мрак от незажженной лампы. Юнги дёргает руку на себя, но Хосок сжимает чужое запястье ещё крепче, заталкивая блондина в его же комнату. В этой комнате намного темнее, намного теплее и совсем немного иначе. Это комната Юнги. И Юнги в свою комнату никого не пускает по обычаю. Никого, кроме Хосока, который тут же впечатывает его в захлопнувшуюся за ним дверь. Затылок саднит от удара об деревянную поверхность, и Юнги хочет выйти обратно в коридор, но Хосок отсекает все попытки к бегству, упёршись в двери руками и наклонившись так близко, что на коже чувствуется чужое дыхание. Юнги отворачивается от едкого алкогольного запаха, воздуха в лёгких катастрофически не хватает и резкий вдох получается на грани. Хосок проводит носом по щеке блондина, останавливаясь где-то у виска, и снова цепляется своими длинными пальцами за чужие плечи. — Скажешь ему — и я убью тебя, Мин Юнги. Хосок цепляет пальцами чужой подбородок, разворачивая лицо парня к себе, и довольно улыбается. Юнги дрожит, совсем не сопротивляется, молчит и ждёт, а Хосок оттягивает ворот свободной футболки, читая в тусклом свете напольной лампы своё имя на чужих ключицах, проводя по ровным буквам подушечками пальцев, и касается своими влажными и горячими губами чужих — сухих и едва ли тёплых. Юнги дёргается, вырывается из захвата, отталкивая Хосока от себя так сильно, как только мог. Чон улыбается и выходит из комнаты, показывая три пальца напоследок: у Юнги ровно три минуты, чтобы вернуться к остальным. На удивление даже Хосока, Юнги выходит из комнаты почти сразу: садится на диван рядом с Хосоком, закидывает ногу на ногу и улыбается натянуто. Чем не актёр? Мрачное удовлетворение снова захлёстывает бармена с головой, заставляя его чуть ли не верещать вслух. — Намджун-а, — тянет Хосок и смотрит, как взгляд Намджуна, который всё ещё сидит в углу, проясняется, — принеси с кухни жёлтую коробку. Намджун кивает растеряно, перешагивает через сваленные на полу бутылки, запинается о небольшой столик на полу, но из комнаты выходит целым, тихо прикрывая за ним двери. — Иди за ним, — Хосок тычет пальцем Юнги в бок, а тот без каких-либо вопросов, но с одним единственным презрительным огнём в глазах, обращённым на Хосока, выходит следом. Как только двери за блондином закрываются, в комнате наступает тишина. Полнейшая тишина и с десяток пар глаз, обращённых на Хосока. Даже то ли укуренный, то ли упившийся Хончоль смотрит внимательно. Ждёт. Хосок расплывается в доброй улыбке и касается губами плеча Тэхёна, прежде чем сказать: — Это Ким Намджун. Запомните его в лицо, пожалуйста. Он не так прост, как кажется.