soulmate

У Хосока настроение, как погода за окном — ужасное. Погода хмурится всё сильнее: над городом проплывают тяжёлые чёрные тучи, кажется, они вот-вот ливнем обрушатся на землю; ледяной ветер разбивается о стены зданий, бьётся об окна, грозясь выбить стёкла; где-то вдалеке гремит гром. В квартире тихо настолько, что тиканье часов на кухне слышится даже в спальне: Хосок переворачивается на бок и смотрит на ровную полосу бежевых обоев. Всё это бесконечно долго. Он уже не помнит, когда спокойно спал. В последние несколько лет каждый день семь дней в неделю он засыпает и просыпается с одной мыслью: «Ким Намджун». Но помимо Намджуна у Хосока есть Тэхён, даже тот самый Чимин и то есть. А ещё Юнги. И о каждом из них в голове истерично сражаются за главное место мысли. Серый корпус мобильного телефона слишком сильно выделяется на белом покрывале: Хосок цепляет устройство пальцами и лениво проводит по дисплею, снимая блокировку. Пару движений, несколько секунд в ожидании и столь привычные длинные гудки в трубке. На вызов не ответят. Он знает это. Хосок всегда это знал. Тэхёна дома нет. Он так и не вернулся от Сокджина, хотя обещал. Какая-то совсем детская обида оседает в лёгких. Хосок бродит по квартире, сбрасывая в дорожную сумку вещи на пару дней: тёплый свитер, пару кофт для Тэхёна, тэхёновская зубная щётка, его же книги и любимая манхва. В квартире у Хосока, куда ни глянь, везде Тэхён. Неосознанное тепло разливается в груди, заставляя за столь долгое время первую искреннюю улыбку украсить напряжённое лицо. Пару поворотов ключа в замочной скважине, с пару десятков ступеней вниз и леденящий ветер в лицо: Хосок вдыхает полной грудью, он чувствует себя живым. Нет никаких обязанностей, никаких глупых обещаний. Есть только он и то сокровенное, что таится у него в сердце под замком. Сумка с вещами летит в багажник, а Хосок садится на водительское сидение, потирая замёрзшие ладошки друг об друга, поворачивает ключ зажигания и вдавливает педаль газа в пол. Вечерний город проплывает мимо совсем незаметно: везде однообразные, но столь родные Хосоку домишки, спешащие куда-то людишки и совсем редкие машины. Кто-то кивает Хосоку в приветствии, кто-то просто улыбается: Чон Хосока знают все. А если и не все, то очень многие. Чон выруливает на четырнадцатую улицу и тормозит у единственного высотного здания в городе. На улице всё темнее и темнее, солнце, наверняка, уже давно скрылось за горизонтом. Хосок высматривает в толпе выходящих из больницы людей рыжую макушку Тэхёна и улыбается, когда всё-таки замечает. - И это середина весны, называется, - Тэхён садится на переднее сидение автомобиля и захлопывает дверцу. Сокджин что-то невнятно мычит, соглашаясь, и вваливается назад, прикладывая ладошки к порозовевшим от холода скулам. От парней веет морозной свежестью, как зимой, хотя на улице ни намёка на снег или мороз. Навевает воспоминания. Хосок вынужден снова блокировать свои чувства. Никто не должен видеть его таким. . . . Намджун вдруг чересчур внезапный и незнакомый: он то смеётся низко и хрипло, когда Юнги ударяется головой о крышу автомобиля, то как-то совсем нежно и заботливо просит быть аккуратнее, помогая Мину усесться поудобнее и накрывает его своим пальто, потому что Юнги одет не по погоде, а в машине достаточно прохладно. Хосок выкручивает руль и выезжает на полупустое шоссе: ночь подобралась слишком незаметно. Намджун слишком шумный, даже когда молчит. Хосок невольно цепляется за него взглядом каждый раз, как смотрит в зеркало заднего видения: не на спящего Юнги, не на говорящего по телефону Сокджина, именно на Намджуна, который как бы невзначай заправляет светлые прядки волос Мину за ухо. Ладонь скользнувшую под пальто Хосок замечает тоже. Взгляды пересекаются в зеркале всего на мгновение, а у Хосока ладошки потеют, пальцы впиваются в кожаную обивку руля до побелевших костяшек, а в груди неприятно покалывает. Взгляд у Намджуна остался прежним. Тэхён слишком податливый и нежный: хватается пальцами за хосоковскую руку, переплетает пальцы и смотрит на всё вокруг с щенячьим восторгом. На Хосока смотрит с любовью, от чего сердце заходится в бешеном ритме, а холодные пальцы оказываются в чужих волосах. Чон треплет Тэхёна по волосам, слишком долго задерживая ладонь на чужой щеке, оглаживая смуглую кожу большим пальцем. Тэхён улыбается как преданный щенок и одним только взглядом кричит: «полюби меня, полюби меня, полюби меня». А Хосоку и кричать не нужно: он и так его любит. Хосок был в этом доме тысячу раз и тысячу раз он влюблялся в это место заново: далеко за городом, на окраине леса небольшой двухэтажный домик с чудесной летней верандой и всеми условиями для комфортного времяпровождения. Сокджин любит это место всем сердцем, так же, как и своего мелкого, который в свою очередь довольно сильно попортил жизнь и себе, и хёну. Хосок передёргивает плечами: он не любит даже свои мысли о меченных. На улице прохладно. Хосок ступает по нетвёрдой почве и кривится, когда светлые кеды проваливаются в размякшую землю с чавкающим звуком. Хочется покрыть матом всех в радиусе километра, но Тэхён тянет его за рукав и сплетает свои пальцы с чужими в замок, жмётся ближе и поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем. Здесь даже новые грязные кеды уходят на второй план: Хосок приобнимает Тэхёна за плечи и вдыхает совсем слабый аромат одеколона. Внутри, как и всегда, идеально чисто. Хосок заваливается в кресло, провожая взглядом Тэхёна, который скрывается в уборной, и достаёт собственный телефон, включая незамысловатый шутер. Игра не идёт совсем, а сам Чон уже минуты три наблюдает за Юнги, который сидит на диване, прижав коленки к груди и смотрит в телевизор, по которому идёт что-то о животных. «И это кому-то интересно?» – думает Хосок, но не озвучивает, потому что Намджун, появившийся непонятно откуда, садится к Юнги слишком близко, не смотря на то, что на диване места хватит ещё на команду хоккеистов. Ким касается чужого лба, а Хосок лишь только ухмыляется, натыкаясь на испуганный взгляд блондина. Интересно, какой у Юнги болевой порог? Хосок смотрит на Намджуна с интересом: вглядывается в лицо, скользит взглядом по шее, рукам и возвращается обратно — к глазам, откладывая телефон в сторону. Намджун смотрит в ответ, но не так, как в машине: в его глазах вопрос, нежность и какое-то странное чувство. Хосок видел такое пару лет назад в глазах Юнги. Вспомнить бы. Всё это пугает ужасно. Что будет, если Намджун всё-таки вспомнит? - Ким Тэхён, ты остался без ужина! Хосок успевает лишь заметить ярко-рыжую копну волос, а уже после — почувствовать тяжесть на своих коленях. Тэхён улыбается, смеётся заразно, тянет Хосока за щёки, заставляя расплыться в глупой счастливой улыбке и засовывает парню кусочек рыбы в рот. Чон обнимает Тэхёна за талию, притягивая ближе, и буквально тает от невинного касания губ к своему лбу. Безумно хочется Тэхёна себе. Всего. Без остатка. - Hello, - Чимин играет, как настоящий актёр в большом театре: улыбается широко, глазами стреляет и шутит глупо совсем. Хосок смеётся, приветствует его и Мэй, особо сильно стискивая в объятиях паковскую сестричку. Она немного младше Чимина, но в игру вошла намного быстрее. Всё идёт по плану. В горле першит: Хосок, покашливая в кулак, извиняется и выходит из комнаты, приоткрывая двери на кухню, да так и оставаясь стоять в дверном проходе. И он, вроде как, не любит быть лишним или случайным свидетелем, но это впервые, когда Чону так не противны меченные: Чонгук забавно морщится, сосредотачиваясь полностью на пластыре, краешки которого никак не поддаются, а Сокджин улыбается, держа порезанный палец навесу. Они тихо переговариваются, кидая друг другу тёплые взгляды, и нарушать идиллию не хочется совсем: Хосок прикрывает двери, хватает пару банок с пивом с полки и возвращается в комнату. Мэй сидит рядом с Тэхёном, Юнги, укутанный в плед, кажется, посапывает. Чимина и Намджуна нет. В груди какое-то нехорошее предчувствие, будто бы в этот самый момент всё пойдёт не так: Хосок рисковал, когда просил Чимина. Мужчина медленно пересекает комнату, останавливаясь у открытых входных дверей. С самого края на веранде стоят двое: разговаривают негромко и Чон напрягает слух, чтобы услышать хоть что-то, но Чимин поворачивается к Намджуну слишком резко. Даже сам Ким подаётся назад, задевая ногой какую-то доску, которая достаточно громко падает на пол. - … Намджун, я не гей, - Чимин делает ещё шаг вперёд, - мне нравятся девушки с округлыми формами, с небольшой грудью, длинными волосами и стройными ногами. Мне нравятся девушки, Намджун, а не двухметровые несуразные башни с членом между ног. Хосок даже не двигается с места, когда Чимин разворачивается и идёт в его сторону, едва ли заметно кивая. Прекрасно. Хосок более, чем доволен: он закусывает щёки изнутри, чтобы сдержать улыбку, и делает пару шагов вперёд, протягивая Намджуну банку с пивом. Ким улыбается как-то странно печально, но банку принимает. Всё же очень интересно вышло, что Намджун его не узнал.