Пророк

В шесть лет я открыл в себе способность – пророчить будущее и видеть прошлое. Мать прозвала меня ангелом, которому повезло родиться из ее чрева, но мне кажется, что я просто человек, которому предначертано бремя. Каждый человек бы хотел узнать свое будущее. Так или иначе мы бы хотели знать, что произойдет в некий период нашей жизни, как бы мы не оправдывались. Глубоко заглянув в свою душу, вы найдете ответ - «я хочу». Когда вы встретите свою любовь, когда вам ждать удар судьбы, а может быть узнать, как верно поступить, чтобы избежать самой большой катастрофы в своей жизни. Но я не хочу. Как бы не старался заглянуть – пустота или отрицание. Мои видения не так просты. Я не могу увидеть то, что желаю, пока не объединюсь с человеком душевно. Сложно объяснить, но я постараюсь. Сначала ты смотришь в глаза человека и впадаешь в некий транс, где видишь его рождение. Самое прекрасное, что доводилось мне увидеть - рождение человека на свет. Многие бы не согласились, но они не видели этого с моей стороны. Человек настолько крохотное и маленькое существо. Его так легко сломать, вы знали? Когда я вижу такое – мурашки по коже, а внизу живота дикая боль. Возникает чувство, как будто я рожал это сморщенное нечто. Я чувствовал себя матерью. Так глупо, но это правда. На мои глаза наворачивались слезы, а лицо искажала гримаса боли одновременно с чувством счастья. Ужасное слащавое зрелище. Я бы хотел испытать это взаправду, честно, но уж никак не удастся в силу физиологических особенностей. Дальше я попадаю в темноту ужасную, мрачную. Вижу смерть. Как умирает человек. Я вижу это, участвую в этом, стою, смотря со стороны не в силах помочь. Снова слезы. Буквально пронизанный болью переживаний и утрат, мучительно больно или сладко спокойно - неважно, я умираю с этим человеком. Позже я мог увидеть любой отрывок из его жизни, какой бы не пожелал, но разве этого хочешь после потери «родного» человека? Снова и снова я испытываю эту боль, привязываясь к человеку и отпуская. Естественно, никто не знает о моем даре, кроме матери. Отца у меня нет и да и не было, но он не бросал нас. Его буквально не было, не существовало. Иначе как объяснить, что я копия матери, только вот как-то вышло, что я родился парнем. Мама в детстве рассказывала мне сказку о том, что мой отец – природа. В юности она часто бродила по свежим лугам, собирала цветы и нежилась под лучами солнца. Однажды её так сильно переполнили чувства, что она выкрикнула на всю округу, как любит жить, как любит природу и, что даже готова подарить сына. Тогда подул сильный ветер. Мама говорила, что её пробрало до дрожи в тот момент, а ровно через девять месяцев родился я – Ким Чунмён - хилый, костлявый, невысокий паренёк. Я вышел, пожалуй, через чур женственным: белокурые волосы и веснушки, которые ни чем не сведёшь, хотя я особо и не пытался. Я хочу рассказать свою историю всему миру, чтобы каждый знал, что я жил. Я умер в 1992, мне было 20. - Эй, Чунмён, проснись! – я слышу чей-то голос сбоку, но никак не могу разлепить веки. Чёртово солнце так утомляет. Зима прошла и хочется тепла, но это лишь сильнее усыпляет. – Чунмён! Проснись! Учитель в ярости! Адреналин зашкалил в крови и мои веки мгновенно распахнулись. Я как будто и не хотел спать – всё померещилось. Осталась лишь некая усталость, не более. Учитель смотрит с презрением. Мне стыдно. Его огромная линейка звонко ударяется о мою парту, заставляя вздрогнуть. Мне становится до одури страшно, ведь учитель Ли никогда не отличался мягкостью по отношению к ученикам, особенно ко мне – такому нетипичному корейцу. Его линейка снова ударяет о парту, но уже ближе ко мне. Кажется, со лба уже давно начал стекать холодный пот. Как сейчас помню: его бешеные глаза и венистые дряхлые руки. - Ладони на стол, ученик Ким - Сонсэнним, прошу, - мой голос дрогнул на последнем слове. Кажется, будто сейчас разревусь и буду умолять, но мужчину это явно не тронуло, наоборот, даже возбудило. - Ты кладёшь ладони на стол, иначе останешься после уроков. Тебя ждет наказание, – всё же я сдался: слеза скатилась, а учитель коварно ухмыльнулся своей победе. Он точно возбудился. Да, это мужская школа, а наш учитель - извращенец, позволяющий себе насиловать парней, ничтожных сопляков вроде меня. В оправдание могу лишь сказать, что ни разу не взглянул в его глаза. Я не хочу породниться с этим монстром. Я покорно кладу мокрые от пота руки на парту, ожидая наказания за свой проступок. Линейка жёстко хлестанула по ладоням, одаривая меня возможностью ощущать острую боль, едва сдерживая себя, чтобы не заплакать. На коже остался ярко-красный след, но я не убираю ладони, зная, что ещё не всё, а непослушание может сыграть со мной злую шутку. Ли замахивается снова, а я закрываю глаза, сдерживая крик, который вырывался наружу. На этот раз он разбил до крови, открывая старые и делая новые раны. Чертов отморозок, уверен, что ему воздастся на небесах. Мои одноклассники боятся взглянуть в нашу сторону. Их прямые спины и виноватые взгляды в пол. Мне становится еще хуже, ведь они не виноваты. Я слишком устал, помогая матери по хозяйству, хоть она этого и не просила. Надеюсь, сегодня она не так утомится и уснёт спокойным сном. Снова удар, мычание вырывается из губ и учитель удовлетворён. Его глаза блестят в экстазе, а из штанов виднеется небольшой бугор. Черт, сколько же на свете грязных людей! Хочу их всех убить, но не могу - я ещё должен заботиться о маме. Сонсэнним отходит от меня и все будто оживают, а мне лишь остаётся выдохнуть и тихо всхлипнуть. В свои шестнадцать слишком ранимый – это не плохо. По крайней мере, так говорит моя мама. Она верит, что у таких, как я, по-настоящему горячее сердце. Сегодня день прошел без наказаний учителя и я этому несказанно рад. Мне не совсем уж и важно, что мои руки пополнились новыми шрамами. Скажу маме, что снова упал, а она поверит и напоит меня свежим молоком. Сегодня 1988 год, 5 марта. День, когда я встретил на улице самую очаровательную девушку - Кан Со Юн, с черными, как смоль, волосами.