Пророк

Вы когда-нибудь любили так сильно, что в груди все сжимает от неприятной боли? Мне посчастливилось узнать это чувство до того, как я попал на тот свет. Ее длинные черные волосы развивались на ветру, а я медленно угасал. Кажется, она и не замечала меня, своего соседа. Каждый вечер я помогал матери загнать коров в загон, а она, в красивом бежевом платье до пола и толстой косой до поясницы, шла домой. Ее улыбка сверкала, она только и делала, что смотрела вперед, а я смотрел на нее. Такая обворожительная. Странно, что я не видел ее раньше. Мама глумилась надо мной, говоря, что я простофиля и по-доброму гладила меня по голове. Она видела мои влюбленные взгляды, но я терпел, наблюдал за ней месяцами, не решаясь познакомиться. Да и зачем? Не хочу видеть ее смерть, будет слишком больно. Однажды утром, когда я впопыхах бежал на учебу, еле успевая тащить за собой портфель с тяжёлыми тетрадями, столкнулся с ней. Я был чертовым идиотом, не умеющим смотреть вперед. Она охнула, а я обомлел. Её глаза были такими чёрными и бездонными, что меня тут же затянуло. Я упал. Веки закрылись и я увидел ее рождение. Мне так больно, что кажется я кричу. Чувствую ее горячую руку у себя на плече, а, может, и не её. Мое тело покрылось потом – у меня чертовы схватки. Никогда прежде я не чувствовал таких тяжелых родов. Кто-то вытирает мне лоб мокрым полотенцем. Я поднимаю голову и вижу женщину преклонного возраста, говорящую мне тужиться изо всех сил. Так больно. Видение затягивается и мне кажется, что это уже реальность. Я вижу свою большую грудь, живот и как меж моих ног сидит ещё одна женщина, помогая мне справиться с родами. Со Юн, я вижу ее. Вижу, как она рождается. Внезапно, огромной волной меня накрывает эйфория. Я очень счастлив, что это закончилось, как вдруг закружилась голова и, кажется, я теряю сознание. Пульса нет. Я умер. Мне становится плохо. Неожиданно выхожу из транса и меня рвёт. Отвратительно. Я хватаю свой портфель и, вскакивая, бегу прочь, не смотря на свою любовь. Наверное, она тогда была ужасно перепугана. Я не смог увидеть её лица. К сожалению или счастью, мой стыд не позволил этого сделать. Я боялся, меня трясло. Наверное, тогда я впервые подумал о том, что я не хочу жить, ведь та, которую я любил, презирает меня. Хотя, откуда мне было знать? Почему-то когда любишь мозг отказывается думать в нужном русле. Господин Ли смотрел на меня. Его взгляд такой тяжелый. Я ощущаю его даже несмотря в глаза. Все ученики давно разбежались по домам. - Ты опоздал, ученик Ким. Знаешь, какое наказание ждёт тебя? Это чертовски нечестно. Я опоздал буквально на минуту, но этого хватило, чтобы учитель Ли наказал меня, по крайней мере, он так думал. - Сонсэнним, мне сегодня было нехорошо, простите за опоздание. Мое лицо искажает ненависть. У господина Ли все зудит в душе, он уже готов заграбастать меня своими грязными ручищами и повалить на парту. К счастью, моя мама решила зайти в школу. Я прилично тут задержался, играя в плохого ученика с учителем. Благо, что школа находилась совсем рядом с домом. Когда господин Ли взглянул на мою мать, кажется, я услышал треск. Стекла в его очках разбились. Мужчина испуганно снял очки, а я почти взглянул в его глаза, совсем забывая о последствиях. Моя мама вовремя подбежала ко мне и закрыла мне ладонью лицо так, чтобы я не смел и взглянуть на этого черного душой мужчину. Уже вечером я сидел на крыльце нашего небольшого деревянного дома. Мама весь день плачет. Я не знаю, как быть и как помочь ей. Кажется, она обо всем догадалась, но и она ничего не в силах сделать. Такие сейчас времена, что ты можешь только выполнять приказы, но никак не перечить. Я впервые за всю жизнь решил поговорить с отцом. Я не знал, как это сделать, но я пытался. Я сидел и говорил сам с собой. Говорил, как мне плохо и как мама страдает. В конце концов, я довел себя и произнес снова, второй раз, что не хочу жить. Ночь. Я стою возле окна и вижу как Со Юн ссорится с отцом. В их доме еще горит свет, хотя уже глубокая ночь. Я проснулся из-за боли. Думаю, душа ее матери еще во мне. Когда я наблюдал за тем, как черные косы обрезают ножом мужские руки, а на девичьем лице одни лишь слезы и молитвы, я расплакался. Её мать плачет. И зачем отцу так поступать со своей дочерью? Мне страшно оставлять её одну, наверное, ей очень одиноко. Всё было решено в эту ночь. Я схватил свою тонкую поношенную курточку и незаметно выбежал из дома. Моя мама спала крепким сном. Молоко всегда успокаивало её, а мои объятия помогли ей уснуть. Бежав по лужам и намочив все кроссовки, я перелезаю через забор. Одна штанина рвется, но это ничего, главное, чтобы с Со Юн всё было хорошо. Я обхожу весь дом, ища нужное окно, и, как можно тише, стучу. Со Юн выглядит подавленной и брошенной. Я не вижу её лица, но вижу, как руки сжаты в кулаки, а тело дрожит. - Что ты тут делаешь? Её шепот такой беспокойный. Думаю, её отец будет в ярости, если увидит меня здесь, но мне всё равно. Я должен её успокоить. - Как ты нашел меня? Уходи. Быстрее! Она закрывает окно прям перед моим лицом, а я остаюсь, отчаянно смотря в окно, пытаясь понять, что происходит в темноте, но ничего разобрать не могу, кроме плача и надрывных жалобных стонов. Моё сердце бьётся медленно и тяжело. Я так хочу обнять ее, но нельзя - понимаю, что сделаю только хуже. Кровать становится непривычно холодной, а я так и не смог уснуть, думая о том, как там она, моя любовь. Надеюсь, отец не сделает ей больно. Мама очень сильно ругается за мои штаны. На новые у нас нет денег. Мама снова плачет, а я плачу с ней. Все назовут меня слабаком. И я не буду отрицать. Тот мужчина, что отрезал моей возлюбленной косы, вызвался помочь и подарил мне штаны. Он сказал, что это штаны его сына, но они уже ему малы. Если у Со Юн есть братья, то я, видимо, совсем не наблюдательный. Господин Ли заболел. Его заменяла женщина из соседней школы. Она очень добрая и милая. Впервые я захотел учиться и не спал на уроках. Так весело, когда тебя хвалят и понятно объясняют материал. Через неделю господин Ли умер. Многие были на его похоронах, но на их лицах я видел лишь облегчение. Госпожа Чхвэ осталась у нас преподавать. Мои шрамы зажили, а мама снова обрела счастье. Возле нашей школы открыли пекарню. Мама говорит, что там очень дорого, но булочки, что там пекут, равносильны раю, в который мы все когда-то попадём. Накопив несколько вон, я купил самую дешёвую булочку, что там продавалась. Аккуратно завернув его в свой шелковый платок, положил её в портфель. На руках Со Юн все чаще и чаще появляются синяки. Я снова чувствую себя ничтожно. У Со Юн теперь короткие волосы, но она по прежнему волнует моё сердце. Когда я увидел её со спины, то старался идти по пятам, совсем бесшумно, но она услышала меня. Её кулаки снова сжаты. Я волнуюсь. Наверное, она ненавидит меня, жаль, что не могу увидеть лица снова. Достаю булочку из портфеля и зачем-то произношу: - Мама любит тебя. Пощечина. Больно. Не щеке, а душе. Она убегает, а булочка падает в грязь. Я подумал о том, что хочу раствориться и не быть сейчас здесь. Сегодня 1988 год 21 сентября. День, когда понял, что слова имеют силу. Я начал рассыпаться.