От меня не сбежать

— Диппер, мы приехали! Крик оглушил не только Пайнса, который посапывал практически всю дорогу на коленях сестры, но и весь остальной народ, сидящий в автобусе. От крика Мэйбл не устоял даже кот, хозяйка которого пыталась успокоить животное, чтоб тот не орал. В итоге, котик начал мяукать пуще прежнего, отчего хозяюшка уже ненавидела «эту девчонку в дурацком свитере». — Боже, Мэйбл, — Диппер спросонья даже не понял, где он. Ему снился прекрасный сон, в котором он вновь победил Билла, раскатав его в порошок. А потом это прекрасное сновидение перешло в ещё более прекрасное, в котором он стал президентом Соединенных штатов, но громоподобный голос сестры привёл его в реальность, — что происходит? Мы приехали? — Приехали, дурачок! — Радостная Мэйбл схватила свой чемодан, а заодно и брата, и потащила весь этот груз на выход, через весь салон автобуса. Недовольные пассажиры что-то бурчали, но негатив окружающих никогда не останавливал Пайнс-старшую. — Вот ведь дети… — пробурчал какой-то старик, вылезая, а затем снова прячась за газету, на первой полосе которой красовалось лицо вновь сбежавшего преступника из Калифорнии. Ещё одна женщина с такой ненавистью смотрела на девочку, что запросто могла прожечь в ней дыру, если бы взгляд был лазерной пушкой. Её длинный нос говорил о том, что жизнь преподнесла этой несчастной множество трудных испытаний, в которых и появилась эта странная ненависть ко всему живому. — Постой, Мэйбл, я забыл ноутбук! — Диппер оглянулся на людей, половина которых смотрела на него неким молящим взглядом, а другая половина просто ненавидела. Делать нечего, так или иначе, придётся вернуться в самый конец автобуса. В самый. Чёртов. Конец. Действительно, зачем нужны задние двери! Проползая и извиняясь по тысяче раз, Диппер боком полез к сумке, в которой он таскал свой компьютер повсюду. — Простите… — вновь произнёс он, проходя мимо старушки, вязавшей нечто действительно странное и непонятное. Бабуля, казалось, даже и не услышала этого, потому что ни на секунду не оторвала головы от своего важного дела. Дипперу даже как-то не по себе стало — парень никогда не любил быть проигнорированным, а эта бабуля именно это и сделала — проигнорировала. У него даже нос покраснел ещё сильнее, чем обычно. Наконец, достигнув задних сидений, парень схватил свою сумку, которую брал с собой даже в школу — вдруг пригодится. В компьютере он хранил всё — от бесполезных картинок до важных материалов о изучении аномалий. Даже не оставшись в Гравити Фолз вместе с дедушкой Фордом в качестве его ученика, парнишка не перестал интересоваться жуткими штуками и продолжил изучать их дома. Конечно, в Калифорнии не бегали монстры, но даже их отсутствие не могло остановить любопытство Пайнса. Именно поэтому, по большей части, он каждое лето так стремился попасть в Гравити Фолз. Протискиваться обратно к выходу было несколько труднее — сумка была тяжёлой и неповоротливой, поэтому пришлось повозиться. — Парень, давай резче! — Это был водитель. Просто водитель, который уже ненавидел Диппера и его сумку. — Извините, — пробормотал парень. Для него этот день был уже не самым лучшим, а как говорила Мэйбл, «как лето встретишь, так его и проведёшь!». Что ж, видимо, лето будет не очень. Наконец, с лёгким сердцем и тяжёлой сумкой Пайнс покинул автобус, а пассажиры вздохнули с облегчением. Так он думал. Возможно, он был прав, ведь никто не любит ждать. — Ну ты и тормоз, Дип, — Мэйбл ткнула брата в плечо и захохотала. У неё это часто бывало — начинала смеяться из-за ничего. Это в народе называют «смешинка в рот попала». Хоть девочка и повзрослела, и ей уже давно не двенадцать, в её жизни почти ничего не изменилась, а «смешинка» проживала во рту и съезжать, казалось, не планировала. Автобус наконец завёлся и уехал восвояси, а Мэйбл и её брат-близнец остались на остановке. Оба были готовы к лету на полную. Особенно девушка: в течении года она начиталась глупых романов про любовь и теперь надеялась, что глубокий опыт и знания помогут ей, наконец, найти парня. — Эй, Дип, — сестра снова ткнула брата, который уже успел залезть в телефон и начать зависать там. Иногда казалось, что Диппер давно переехал в виртуальный мир, а наружу вылезает только для глупых исследований, — что будешь делать, когда приедешь в Хижину Чудес? — Ну, — он начал тормозить, строча что-то в мобильнике, но, получив хороший тычок от сестры, наконец ответил: — Я не думал об этом. Может, засядем вместе с Фордом разбирать какую-нибудь волшебную штуку. Прошлым летом он обещал, что привезёт камень счастья из Норвегии. Надеюсь, у него получилось достать его. Больше он ничего не сказал, а Мэйбл вдруг именно сейчас показалось, что её брат какой-то другой. Другой… …взрослый. Пайнс впервые посмотрела на брата под другим углом: не как сестра, а как обычный прохожий, знакомый или друг. К своим шестнадцати годам он вытянулся так, что спокойно доставал до высоких полок в доме. Со стороны всегда походил на профессора или какого-нибудь заучку-ботана. По сути, так оно и было, только девочка этого никогда не замечала — для Мэйбл он оставался парнишкой без чувства юмора и её супер-классным братом. Но с возрастом он стал ещё серьёзнее чем был ранее, при этом, к его характеру прилипла дурацкая черта — перфекционизм, что до жути раздражало Мэй. На его половине в комнате всегда была идеальная чистота и порядок. Казалось, что даже свет с его стороны падает так, что эта половина комнаты была ещё более идеальна, чем есть на деле. То ли дело Мэйбл: её часть комнаты оставляла желать лучшего. Даже сейчас Дип был немногословен — он зависал там, в своём виртуальном мире. За целый день он ни разу не улыбнулся, только если это не были глупые сообщения в его телефоне, конечно. Он вообще очень редко улыбался в присутствии семьи. Родители, разумеется, гордились им: вот, мол, такой серьёзный-умный-хороший мальчик, его ждёт большое-великое-невероятное будущее… Но только Мэйбл это совсем не радовало. Разумеется, она желала своему брату только самого лучшего, но она не была готова отпустить его. Отпустить из детства. Опустить оттуда, где она была счастлива. Они оба. От этого ей становилось грустно, и даже несколько больно: Диппер вырос, а Мэйбл нет. Как так? Как так она могла пропустить тот момент, когда Диппер стал большим и распрощался с детством? Почему она не заметила этого момента? Почему он сам не дал ей какой-то знак? Скорее всего, потому что он не хотел делать больно любимой сестре. Или потому что… Потому что потерял интерес к Мэйбл. «Ну разумеется, — думала девушка, — так и есть». Они больше не зависали часами вместе, делая какую-нибудь глупую штуку, чтобы просто посмеяться и посмешить родителей. Они больше не болтали часами о сверхъестественных существах, которых встречали в Гравити Фолз когда-то. Диппер перестал что-то рассказывать сестре, а она перестала говорить ему о мальчиках. Наверняка, он считал её глупой. Маленькой и глупой, хоть Мэй и была старше. На целых пять минут! Просто в какой-то момент всё стало по-другому. Это было ужасно. Послышался визг шин, но близнецы не сразу отреагировали на это. Один — потому что зависал в телефоне, а вторая — потому что находилась слишком глубоко в себе. Мэйбл было так невыносимо грустно, что просто захотелось уехать обратно в Калифорнию. Захотелось плакать долго и отчаянно. Захотелось вернуться в тот год, когда они впервые приехали в этот город. Захотелось, чтобы всё повторилось сначала, а этот жуткий день — такой, как сегодня — никогда не начинался. — Чего такие кислые? — Знакомый голос. Вместо приветствия он всегда задавал какой-нибудь глупый вопрос. Этот дед не любил слёзных и горячих приветствий, поэтому отмахивался такими бессмысленными вопросами. Хотя сейчас данный вопрос был очень-даже-в-тему. Диппер морщился, смотря в телефон, а Мэйбл сидела невероятно грустная. Стэн мог поклясться, что впервые видел у внучки такое лицо. — Вовсе нет, — ответил парнишка, наконец убирая мобильник в карман джинсов, — просто немного устали с дороги. Парень взвалил на спину свои вещи и направился к машине дяди. Стэн уже открыл багажник и был готов принять все шмотки детей. — Да? — ехидно спросил Пайнс-старший, сузив глаза и недоверчиво посмотрев на мальчика. Тот, как ни в чём не бывало, закинул вещи и себя в машину, уже набирая что-то в телефоне. — Тогда чего это у твоей сестры глаза на мокром месте? Дип оторвался от телефона и посмотрел на сестру. Мэйбл сидела на своём ярком чемодане, обклеенном разными наклейками, в большинстве это были дурацкие детские звёздочки и объёмные глазки, которые начинали двигаться, если ими потрясти. Заметив, что на неё обращено внимание, она слезла с чемодана и направилась к автомобилю. — Мэй, что случилось? — поинтересовался Диппер и сразу же уставился в мобильник, даже не дождавшись ответа. — Ничего, — отмахнулась девочка, запихивая чемодан на свободное место в багажнике. Стэн лишь слегка поправил его. — Я просто очень соскучилась по дяде Стэну. Девочка накинулась с объятиями на любимого дядю — тот даже вздохнуть не успел, а только погладил внучку по голове, да приобнял покрепче. Даже несмотря на вредный характер и некоторый холод, он очень любил свою семью и своих внуков. Просто не показывал этого при всех — сам не хотел прослезиться. — Ох, ладно, — девочка наконец отпустила дядю, — залезай скорее в машину. Поехали. Пайнс кивнула и запрыгнула в автомобиль. Дядя последовал примеру внучки, прежде закрыв багажник. Было очень странно ехать в тишине. Никто, кроме слегка повеселевшей Мэйбл, не говорил. Диппер был полностью поглощен своим телефоном, и дядя Стэн почему-то тоже молчал. Обычно, когда ребята приезжали, дядя не мог угомониться — всё рассказывая о приключениях с братом. Он трещал без умолку, повествуя детям то о сокровищах, то о злобных пиратах из порта, которые хотели заграбастать все золото себе. Постоянно рассказывал о брате, — Форде — как тот вновь наткнулся на чудовище, а Стэну пришлось его спасать. Хоть он постоянно и преувеличивал, но слушать его было интересно. Но в этот раз никаких историй не было. Ни о сокровищах, ни о чудовищах. Мэйбл от этого становилось ещё более грустно: сейчас дядя вёл себя точно так же, как и её брат в последнее время. Он всё слушал, отвечал короткими фразами, но ничего не рассказывал. Как будто эти двое сговорились. — Эй, дядя Стэн, а что у вас тут интересненького случилось? — наконец задала вопрос Мэй. Она больше не могла выдерживать такую странную, пугающую тишину. Правда, это было очень пугающе. — Да ничего такого. Зус до сих пор думает, что глаза в банке живые, поэтому боится продавать их покупателям, а так, в основном, ничего нового. — А как ваше путешествие с Фордом? Вы были в Норвегии, как собирались? — Да, были. Ничего интересного, как я и ожидал, в этой стране нет. Только коровы там больше чем у нас раз в пятьсот! А так — ничего интересного. Даже монстры там не такие разнообразные, — отмахнулся Стэн. Мэйбл сразу заметила — фраза «ничего интересного» повторялась слишком часто. Значит ли это, что на самом деле тут случилось что-то невероятно интересное? Может, это сюрприз? Так и есть — дядя и друзья приготовили для Диппа и Мэй какой-то суперский сюрприз. Она так думала. — А камень счастья нашли? Диппер говорил, что вы собирались туда именно за ним. Зачем он вам? — Мэйбл изо всех сил пыталась поддержать разговор, и у неё это получалось. «Талант» — скажут многие. — Да, нашли мы этот камень, — Стэн покряхтел, откашлялся и продолжил: — Вырвали почти с руками у одного торговца. Ходили с Фордом по порту, хотели уж домой отправиться — нигде не могли найти эту чёртову штуковину, как вдруг стоим и видим лавку с сувенирами, а около неё народа — уйма. Целая толпень озверевших моряков — оказалось, все они за камнем стояли. Мы-то с Фордом обрадовались — нашёлся камень наш! Ну нужно ж было как-то забрать его — мы взяли, припугнули парой гномов, которых с собой повсюду таскаем. Народ в ужасе разбежался — никто таких маленьких ребят ещё не видал. Ну мы и забрали камень. А нужен он нам для отпугивания речных кротов. Они у нас все овощи на огороде проели. Вот и весь рассказ. Мэйбл даже спросить было больше нечего — девочка впала в отчаяние. — А… А как там дела в городе? Что-нибудь новенькое случилось? Она посмотрела на дядю в зеркало, но увидела на его лице какой-то ужас. Именно, на его лице был ужас, но Стэн отчаянно пытался запрятать его под маску безразличия. — Д-да нормально дела. Всё по-старому. Ничего нового нет. «Какой же он сегодня странный, — подумала Мэй, облокачиваясь на окно, — все они странные. И Диппер тоже. Но в городе явно что-то случилось — я же видела, как испугался Стэн, когда я спросила про Гравити Фолз. Нужно будет выяснить, что происходит — я назову это «новой страницей приключений»!» До Хижины Чудес они доехали молча. Дип так и не вылез из телефона, наоборот, надел наушники и писал всю дорогу. Стэн был бледен и боялся открыть рот. Мэй… Мэй была очень грустная. Она никогда не думала, что лето будет начинаться так ужасно. С каждой секундой она хотела, чтобы лето — это дурацкое лето — закончилось, не начавшись. Атмосфера напрягала, а комары уже успели отобедать и отужинать девочкой. — Мы приехали! — Наконец, за стенами ёлок показалась красная крыша Хижины, огромная табличка, которая подтверждала, что это действительно Хижина Чудес, а так же большой парень, имя которому — Зус. — Я так скучала… — Мэйбл прилипла носом к окну, в нетерпении выскочить из машины, из этой давящей тишины, и потискать Зуса, дать пять Венди и крепко обнять Форда. Автомобиль остановился, и Мэйбл, как маленький безумный ребёнок, выскочила оттуда и бросилась прямиком к Зусу. — О, большой парень! Я рада тебя видеть! — Девочка обняла толстяка так сильно, насколько могли ручки Мэй обхватить большое тело её друга. Зус не стал нарушать традиции — он, так же, как и во все предыдущие годы, подхватил девочку и закружил её. В итоге, оба залились смехом. — Я тоже рад тебя видеть, звёздочка! — произнёс Зус, опуская девушку на землю. — Как здорово, что я снова тут! — Вот и всё, грусть Мэйбл смылась с лица, словно её и не было. А стоило ей увидеть Пухлю, так грустные мысли сразу смылись из головы, будто на девочке применили «Стиратель памяти». — Здорово, что в этом году вы приехали раньше обычного, — Венди отбила пять своей подруге и уселась на перила Хижины, — кстати, чего там Дип застрял? Диппер и впрямь застрял в машине. Или он ещё не понял, что они уже приехали, или он просто пропал в своём мире. — Он сейчас подойдёт, — выкрутилась за брата Мэйбл. Да уж, её брат вёл себя странно, как только они приехали сюда. Сначала ноутбук забыл в автобусе, потом забыл вытащить из машины себя. Глупый. Наконец, Диппер соизволил убрать гаджет в карман и выползти из авто. Сначала он огляделся вокруг, ничего не понимая, но, заметив компанию друзей, прямиком направился к ним. — Хэй, ребят, привет, — Дип, как взрослый, пожал руку Форду, обнял Вэнди и Зуса и присел рядом с подругой на перила, — рад вас всех видеть. — Мы тоже рады, Диппер, — воскликнул Зус, — как насчёт того, чтобы прогуляться в город? Ленивая Сьюзен обещала приготовить свой фирменный пирог по вашему приезду. Я уже обо всём позаботился. — Хох, я смотрю ты уважаемый человек в городе, Зус, — усмехнулся Пайнс, похлопывая друга по спине, — что ж, я только «за». — Я тоже! — радостно отозвалась Мэй, продолжая мучить свинью. — Отлично! Может, пойдём прямо сейчас? — Венди спрыгнула с перил и сделала жест рукой, зазывая всех за собой. — Дааа! — Мэйбл, Диппер и Зус последовали за своей рыжеволосой подругой к тачке толстяка. Девушка была так рада, что забыла обо всём. Но в её голову продолжали стучаться мысли. «Когда это я начала так много думать? Неужели от Диппера заразилась? Ужас какой!». Её не покидала мысль, что все тут какие-то не такие. Когда она уезжала из Гравити Фолз в прошлом году, тут явно всё было по-другому. «Даже я была другой. Мы все были другими». Все повзрослели, да не только в этом дело: они все молчали. Даже если и Зус, и Вэнди, болтали и рассказывали всякие истории, которые случились с ними за этот год, то можно было заметить невооружённым глазом — они напряжены. Они молчали о чём-то — они все. И дядя Стэн, и дядя Форд. Это пугало Мэйбл. «Я просто обязана выяснить, что тут происходит!» — вот какова была цель Мэйбл на это лето. Она уже предвидела новые приключения, которые вновь сблизят её и Диппера, зависшего в телефоне. Цель на лето была поставлена, и не одна, а сразу три: Диппер, Гравити Фолз, ну и, разумеется, вечно излюбленная тема — романы. В этом году Мэйбл была настроена решительнее и серьёзнее всех остальных лет. Начитавшись книжек про любовь, девочка чувствовала себя непревзойдённо, и даже была готова поделиться опытом с подругами. К слову о подругах: Мэй уже не терпелось увидеть Гренду и Кэнди. Она не видела их целый чёртов год, а потому ей хотелось задать им парочку миллионов вопросов. — Эй, ребята, а Гренда и Кэнди придут? — поинтересовалась Мэй, высовывая нос на передние места. — Думаю, да, — ответил Зус, внимательно следя за дорогой, — последние пару дней они очень часто заходили в Хижину Чудес, спрашивали, когда ты и Диппер приедете. На самом деле, они жутко поднадоели. — Ага, — поддержала друга рыжая, — своими разговорами они здорово отвлекали от работы. Мы уже даже не знали, что им сказать, чтоб они успокоились и ушли. — Ничего, — беззаботно махнула рукой Мэйбл, облокачиваясь на кресло, — больше они не будут вас доставать. Я беру их на себя. Вэнди и Зус рассмеялись, но даже сама девочка не поняла, что такого смешного она сказала. «Напряжённый смех — первый признак вранья. Я расколю вас!» — подумала она, мысленно потирая руки. Впереди уже виднелась кафешка Ленивой Сью. Она нисколько не изменилась — какой была в прошлом году, такая же и сейчас. Мэйбл заметила пару человек перед входом — они напоминали ей… — Кэнди и Гренда! — Зусу пришлось затормозить, потому что, в самом буквальном смысле, Мэйбл открыла дверь и выскочила из машины, наплевав на то, что автомобиль всё ещё в движении. — Ох уж эта Мэйбл… — протянул парень. Он улыбался, когда смотрел на девочку — она напоминала ему детство, хоть оно и было не самым лучшим. Но когда толстяк находился в компании этих двоих, он невольно сам становился ребёнком, а на лице играла по истине детская улыбка. Мэй уже неслась через всю улицу к своим подругам, создавая при этом шум автомобилей: все гудели и скрипели тормозами, ругались и кряхтели, однако девчонке всё было ни по чём. — Я скучала! — с диким писком она набросилась на девушек, тем самым повалив их на землю. В итоге, все трое валялись на асфальте, крепко обнимая друг друга и громко смеясь. — Ты отлично выглядишь, Мэй! — наконец сказала Кэнди, поднимаясь с земли и помогая встать подругам. — Ты сменила причёску? — О даа! — улыбалась девушка, крутясь перед подругами и демонстрируя им свои новые длинные хвостики. — Вам нравится? — Ага, тебе идёт, — произнесла Гренда своим басом. Мэйбл любила её голос, даже несмотря на то, что он был несколько пугающим. Зато таким знакомым и дружелюбным, что ты невольно чувствовал себя под защитой. — Эй, Пайнс! Мэй оглянулась и не поверила своим глазам: перед ней стояла Пасифика во всём своём великолепии. Она в вправду была очень хороша: девушка сменила причёску, а на её лице больше не было тонны макияжа. Однако, яркие розовые цвета всё-таки остались при ней. — Что есть, то есть, — подумала Мэйбл. — А, Пасифика. Привет. — Девушка равнодушно помахала своей старой «сопернице». Прошли годы, неприязнь между детьми прошла, но вот дружба между ними так и не зародилась. Теперь они просто общались на уровне «привет-пока». — Ты отлично выглядишь. — Спасибо, ты тоже, — Пас откинула свои белокурые волосы назад, отчего они заблестели в море последних лучей солнца. — Ты тоже пришла встретить нас? — произнес только что подошедший Диппер. Одно ухо у него было заткнуто наушником, а телефон отдыхал в кармане — уже прогресс. — Хах, вовсе нет, — что в Нортвест не изменилось точно, так это её высокомерный характер. Близнецы сразу смекнули, что блондинка врёт, поэтому просто улыбнулись. Как-то одновременно, — я просто мимо проходила. «Мимо ты проходила, как же. Я не верю тебе, Пасифика Нортвест!» — думала Пайнс. — Тогда, может, посидишь с нами? — предложила Мэй, заранее зная ответ. — Нет уж. У меня полно дел, и вообще… — она не закончила. Махнув волосами, девушка взяла свой велик и направилась в сторону дома. Но вдруг она неожиданно остановилась, обернулась к близнецам, а если быть точнее — к Дипперу, со словами: — Знаете, у меня такое чувство, что в нашем доме призрак. Вы очень кстати приехали, было бы здорово, если бы вы помогли мне разобраться с ним. — Однажды я уже помогал тебе, — прищурился Диппер, — неужели это всё тот же призрак? — Боюсь, что да, — как-то странно вздохнула девушка, театрально закатывая глаза. — Всё никак не оставит нашу семью в покое. Ты поможешь?       Да уж, в умении «строить глазки» эта девушка была лучшей. Мэйбл показалось, что ее брат, даже не думая, дал положительный ответ. — Что ж, нет проблем. Я зайду как-нибудь, — парень был равнодушен, но покрасневшие уши выдавали его — он был взволнован, и взволнован как-то по особенному. «Странно. Всё слишком странно. Поведение Пасифики и дяди Стэна, и её друзей, и Диппера. Даже я странная». Мэй начала замечать это всё, как только ребята приехали в город. Пугающе было для Пайнс то, что она не могла понять, что происходит. Что-то не так. Всё не так. Почему нет той привычной радости от наступления лета? Почему её брат ничего не видит? Почему он не замечает этих странностей? Почему Мэйбл такая серьёзная? И правда, девочка никогда не замечала за собой такого серьёзного характера. Кто уж любил подумать — так это Диппер, который сейчас стоял и тупо глядел вслед удаляющейся Пасифики, глупо улыбаясь. Его нос и уши были краснее, чем обычно, но парень этого не замечал. Зато Мэйбл замечала. — Только не говори мне, что тебе нравится эта девчонка, — ткнула брата Мэйбл. — Вот ещё! — улыбка тут же слезла с лица, но вот краснота на его лице только усилилась. — Она стерва. — Да ты что! Ты всем стервам так улыбаешься? — рассмеялась Мэй и снова ткнула близнеца. Дип ничего не ответил, просто отвернулся от сестры и направился в кафе. Мэйбл ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним со своими друзьями. — Эй, Мэй, — девочку окликнула Кэнди и отвела её в сторонку, — слушай, я могу задать тебе вопрос? — Конечно! Спрашивай всё, что захочешь, — воодушевилась Пайнс и приготовилась внимательно слушать подругу. — Твой брат. Он свободен? Пайнс посмотрела на подругу, немного не понимая, к чему это она. Глаза Кэнди блестели под стёклами очков, она смотрела на Мэйбл глазами бездомной собаки, но вторая просто не знала, что ей ответить. Это было неожиданно и странно. — С чего у тебя вдруг такой интерес к этому ботану? — насмешливо спросила она, скрывая удивление. — Я не знаю, честное слово, просто когда я увидела его сегодня, со мной что-то случилось. Будто в голове щёлкнула лишняя кнопка. Он стал такой… — Кэнди закрыла глаза и блаженно улыбнулась, — …такой взрослый. Я бы никогда не смогла подумать, что твой брат будет таким. Голова Мэйбл готова была взорваться. Что же это? Каждая вторая девушка влюбляется в её брата — этого она насмотрелась в Калифорнии. Но, видимо, на Гравити Фолз это правило тоже действует. — Знаешь, это не лучшая идея — влюбляться в моего брата, — попыталась отговорить подругу Мэй, — он ужасно скучный, постоянно зависает в телефоне, или того хуже — в компьютере. Он не замечает ничего, кроме своих дурацких исследований. Не замечает даже меня. Грусть вернулась к девочке, хоть она и старалась отогнать её. Кэнди, сама того не желая, расстроила Мэйбл. И, словно этого не замечая, она продолжила разговор: — Так значит, у Диппера нет никого? Он свободен? — Да, он свободен. — Мэйбл и Кэнди направились в кафе. Девушка была счастлива, а вот Мэй — полностью опустошена. Она даже не понимала почему. Раньше никогда ничего не принимала так близко к сердцу. Но только не теперь. Это было похоже… …похоже на то, что девочка повзрослела. Она стала такой же, как и её брат. Именно сейчас. Это пугало. Это слишком сильно пугало Мэйбл. Она всегда боялась взросления, девочка думала, что в этом и правда нет ничего хорошего. Сейчас так и было — всё время находясь во «взрослости», она только грустила и думала. Даже если это было не важно, она думала об этом. И от этого было совсем не весело. Родители постоянно говорили, что взрослая жизнь — насыщенная, интересная и серьёзная. Диппер выбрал для себя «серьёзную» полосу жизни и продолжал жить в ней, а вот Мэйбл даже не думала о взрослой жизни. Она не хотела её никакой: ни насыщенной, ни яркой. Она просто хотела быть ребёнком. Всегда. Но девочка проиграла — стала взрослой. Очень сложно оставаться ребёнком, когда тебя окружают взрослые. Она стала думать, как взрослый, замечать мелочи и обращать внимание на странности в поведении друзей. «Ничего хорошего в этом нет, — думала Мэй, — ничего. Я просто стану такой же скучной, как Диппер. Как мама и папа. Я стану серьёзной и навсегда забуду про веселье… но я совсем не готова отпускать детство. Я не готова расстаться со всеми милыми вещами, что так дороги мне. Я просто хочу есть «Улыбашки» и быть ребёнком». Весь вечер девочка просидела у окна с грустным лицом. Каждые пять минут к ней поворачивался кто-нибудь из членов её семьи и спрашивал, что случилось, на что Мэйбл просто отвечала: — Всё нормально, просто я взрослая. Они отворачивались, смеялись и просто думали, что девочка шутит. Только вот на этот раз она не шутила. А самое печальное было то, что она не могла никому это рассказать. Она не знала, кому можно пожаловаться, высказаться, вылить всё то, что накопилось у неё за этот вечер. Диппер её не поймёт, даже слушать не захочет. Дедушки Стэн и Форд вообще не въедут, о чём это их внучка болтает. Подруги просто не поймут — их головы забиты мальчиками. Зус и Вэнди… …у них просто больше нет времени на неё. И получается, среди всех близких людей во всём мире ей попросту некому помочь. Ко «взрослости» добавился ещё один минус — одиночество. Да уж, Мэйбл никогда не думала, что будет одинока. «Лучше вообще никогда не взрослеть!» — в тысячный раз подумала девочка, грустно осматривая одну из улиц Гравити Фолз, рисуя на запотевшем окне каракулю.