От меня не сбежать

Мэйбл, после прочтения книги и дневника Билла никак не могла прийти в себя. Ей потребовалось несколько часов, чтобы разобраться что к чему, разложить всё по полочкам и понять, что же теперь делать дальше. Диппер бы наверняка придумал что и как сделать. Идея поскорее выбраться отсюда медленно отходила на второй план, потому что появилась новая — помочь людям города. Билл тоже пытался, Мэйбл прочитала это в его дневнике, но, видимо, у него ничего не получалось. Для начала Пайнс хотела выяснить по-конкретнее, что всё же произошло с этими людьми, а именно — поговорить с ними. Мэй думала над тем, чтобы поговорить с Биллом, но эта идея отпадала сама собой: если у него спросить, то он не ответит, может оскорбит, или даже начнёт задавать вопросы о том, откуда у Мэй такие подробные сведения. Это было бы очень не вовремя, а времени у девочки и так не было. На том и порешила: отправится на разговор с людьми. Они хоть и странные, но добрые. Наверное. Это было не совсем нормально для Мэйбл — приехать в новое место и ни с кем не познакомиться. Она, по сути своей, ни с кем не общалась с тех самых пор, как попала сюда, только тот маленький мальчик. Он не боялся её, он ей даже доверился. Так же, как и та группа ребят, с которой она встретилась в самом начале — они тоже были, можно сказать, детьми, подростками. Но вот взрослые, очень многие, смотрели на неё с подозрением, всякий раз, когда девочка проходила мимо. Из этого Мэй сделала вывод, что для начала стоит поговорить именно с детьми. Самое лучшее, что могло случиться с ней — так это найти тех подростков. Девочка проклинала свою плохую память, потому что совсем не помнила как их зовут, а где они живут или обитают — не знала. Она могла спросить у горожан, знает ли их кто, но… скорее всего на неё был просто посмотрели и ничего не ответили. Так или иначе стоило с чего-то начать. Мэй посчитала, что с библиотеки. Она собралась, надела рюкзак, туда закинула бутылку воды и ещё всякую безделицу из тех же самым груд хлама. На самом деле, если бы не этот хлам, то большая часть «тайных операций Мэйбл» могла провалиться. А ещё, она бы замёрзла. Интересно, конечно, откуда это добро взялось у Сайфера, оно ей очень помогло. Преодолев несколько кварталов и оказавшись у библиотеки девушка оказалась в тупике: закрыто. Это даже как-то странно — почти во всех домах было задёрнуты шторы, а на улице совсем никого. Её даже удивило отсутствие Олива у дома. Было интересно, куда все подевались, поэтому Мэй постучала в дом, который стоял напротив книгохранилища. — Ээй, — негромко позвала она хозяев, — тут есть кто-нибудь? Девушка постучала несколько раз, позвала и покричала, но никто так и не пришёл. Мэйбл даже какая-то паника охватила — почему никто не отвечает? Даже соседи, которые должны были отозваться на её голос. Этот пустой город стал ещё более пустым, и это пугало Пайнс. Сегодня его свет был несколько приглушён, нежели обычно. Девушка решила посетить школу. Она не знала, где она находится и есть ли она вообще, но ей снова свезло: около библиотеки висел стенд с картой города. Карта была небольшой, собственно, как и сам город. От библиотеки, кстати, она была не далеко: за углом повернуть направо и идти прямо до красного кирпичного двухэтажного здания. Так она и сделала, и в итоге она уткнулась в это самое здание. Над дверью большими буквами было написано: школа. Даже как-то странно: ни каких либо наименований, номеров или ещё чего прочего, просто «школа». Даже не ясно, старшая или младшая. Скорее всего, это была общая школа, так как детей в городе было не очень много. Девушка зашла внутрь. Интересно, что она была открыта. Её не встретили ни какие-либо охранники, учителя или кто-либо ещё: в школе было пусто. Шаги Пайнс отдавались глухим эхо, и это было как в фильмах ужасов — пугающе. У неё даже в какой-то момент мурашки поползли, ведь всё оборачивалось именно так: она, совсем одна, в совсем незнакомом месте, в незнакомой школе… Прямо сейчас из вот этого школьного шкафчика мог выскочить лютый монстр и убить её. В мыслях девочки это звучало достаточно убедительно, так что она поспешила покинуть это место как можно скорее. Она на всякий случай заглянула в туалеты и школьные раздевалки, и потом только ушла. Не получив никакой полезной информации, Мэй немного расстроилась. Она присела на бордюр и уткнулась головой в руки. Она ничего не понимала. Она боялась, впервые за несколько последних дней. Даже в доме Билла она чувствовала себя куда безопаснее, чем в этом пустом городе. И она совсем не знала, что ей делать дальше, куда идти. Эта смутная неизвестность пугала девушку, пугала всё то время, что она находилась тут. Были моменты, когда она отвлекалась от этих страхов, но они были так ничтожно малы, что новая подходящая волна захлёстывала её ещё большей силой. Самое ужасное — она поддавалась этому страху. Из-за этого у неё начинала страшно болеть голова, особенно ночью, она вздрагивала от каждого шороха и от каждого резкого движения. Это сводило с ума. Пайнс подняла голову с колен и на глаза ей попался какой-то человек. Он шёл за пару домов от девушки и очень спешил. Мэй не стала тормозить, быстро вскочив на ноги и поспешив за ним. Она побоялась, что тот может уйти далеко, поэтому позвала его. — Эй, мистер! Постойте, подождите меня! Человек, завидев Мэйбл, удивился, а может быть и ужаснулся, и перешёл на бег. Он постоянно оглядывался посмотреть, следует ли за ним девушка. Девушка следовала. Она тоже перешла на бег и всё пыталась остановить мужчину, который только быстрее бежал. Наконец, он повернул за угол и скрылся с поля зрения Пайнс. Сама девушка не остановилась, продолжая бежать за тот самый угол. И когда она завернула, она увидела нечто, что её удивило. За поворотом был храм. Небольшой такой храм, совсем простенький, белого цвета, а на вышке был большой золотой крест. В общем-то, ничего необычного тут не было, но Мэй не видела его раньше. Более того, она даже не знала, что тут есть храм. И она была абсолютно уверена, что все, кто скрылся сегодня, были именно там. Её домысел подтвердили люди, которые стояли около храма. Похоже, они не влезли туда, поэтому стояли на улице и продолжали смотреть в одну сторону. Правда, стоило только Мэйбл Пайнс подойди ближе, люди тут же отвлеклись от своего дела и со страхом уставились на неё. — Ээ, добрый день, — Мэй улыбнулась и помахала им рукой, но те продолжали таращится на неё, словно на огромное чудище с нескольким десятком глаз и клешней. Ей никто так и не ответил, поэтому она решила зайти внутрь храма. На самом деле, даже не смотря на огромное количество людей, пройти вглубь ей было проще некуда: все, кто видел её — расступались в ужасе и удивлении. У некоторых было искренне злое лицо и, может быть, не будь храм — храмом, они бы давно напали на бедную девочку и растерзали её. Когда она вошла люди пели. Стояли на ногах, сидели на лавках, на коленях — кому как приходилось — и пели. Эта было похоже на молитву, только вот не совсем обычную. По крайней мере, Мэйбл ещё не слышала таких, хотя по воскресеньям, вместе с родителями иногда посещала храм. Когда Мэй проходила вглубь здания, люди замолкали и сторонились её. И чем дальше она шла, тем меньше голосов слышалось в этом пении. Наконец, когда она почти дошла до большого окна на противоположной стене, был слышан только один мужской голос. Она видела кто это. Это был незнакомый ей человек. Он был полный, небольшого роста и почти лысый, хотя даже те волосы, которые проглядывали через коротенькую шапочку были седыми. Он стоял к девушке спиной, подняв руки, но когда понял, что что-то не так — повернулся. Его лицо не выражало каких-то определённых эмоций, скорее, тут можно было увидеть много разных: и вдохновение, и заботу и любовь, и даже некоторую серьёзность и строгость. Это было забавно — смотреть, как все эти эмоции превращаются в одну — недоумение. — Что случилось? Он спросил это таким смешным голосом. Он был скорее, как у бабушки, нежели как у дедушки. Это рассмешило Мэйбл и она негромко хихикнула. — Юная леди, это не прилично! — сделал он строгое замечание, но эта фраза развеселила Мэй ещё больше. Так и хотелось передразнить. — И вообще, кем вы приходитесь? Почему появляетесь так внезапно и срываете нашу молитву? Девушка хотела было ответить, что она искала людей и оказалась тут случайно, но когда она обвела взглядом помещение, то сбоку увидела Билла. Он сидел с какими-то людьми, которых Мэйбл не знала, смотрел на неё внимательно, даже с некоторой заинтересованностью, впрочем, как и все другие люди. С ним девушка увидела Олива — он, как и всегда, стоял рядом, словно охранник. Рядом с Биллом сидела девушка. Мэй узнала её — эта была та самая девушка, которая несколько дней назад была в доме Сайфера. Она, в отличии от всех, смотрела на Пайнс с какой-то ухмылкой, а заметив, что Мэйбл смотрит на неё — поплотнее прижалась к парню и взяла его под руку. Мэй снова вернулась взглядом к старику. — Нуу., — она начала запинаться и совсем позабыла, что хотела сказать секунду назад, — ну я… — Раз вам нечего сказать, юная леди, то попрошу вас не мешать. Мы, между прочим, занимаемся важными делами! Последнюю фразу он сказал таким высоким тоном, что Мэйбл снова прыснула в кулак. Старик, который уже успел развернуться к окну, поднять руки вверх и начать петь, опять прервался и опять посмотрел на девочку. — Прошу прошения! — Прошипел он, яростно глядя ей в глаза. Хоть он и был ниже Мэйбл, но сейчас он смотрел на неё свысока. — Мне придётся попросить вас выйти отсюда! — Х-хорошо, простите, — Мэй ничего против особо-то и не имела. Она могла удалиться и подождать кого-нибудь снаружи, но вот только когда она разворачивалась к выходу заметила, что старик молится вовсе не пустому окну, а чему-то, что лежит на небольшом возвышении. Что-то не очень большое, но что-то знакомое. Какая-то яркая нашивка, которую Мэйбл видела раньше. — Постойте! — Она крикнула это громче, чем ей этого хотелось, так, что её голос отдался эхом. Это снова отвлекло служителя церкви и остальных людей от молитвы. Старичок снова повернулся и прошипел в сторону, где сидел Билл: — Кто-нибудь, уберите отсюда это глупое создание! Олив сию минуту соскочил с места и поторопился исполнить просьбу богослужителя. — Нет, пожалуйста, постойте, — попросила девушка, пока Олив не добрался до неё, — скажите, что вы делаете? Пожалуйста, позвольте мне остаться! Мне интересно… Олив не заставил себя долго ждать. Он через секунд хватил девушку за руку и потащил к выходу. Люди, которые раньше смотрели на неё с опаской теперь наконец расслабились и после того, как ненормальную вывели облегчённо вздохнули и вернулись к молитве. Олив, как обычно, не жалея грубой силы, вытащил Мэй за шкирку, как котёнка, и повёл её обратно к дому. — Эй, да прекрати меня уже тащить, я сама могу идти! — Мэй попыталась вырвать руку из лап парня, но тот только сильнее сжал. — Да-да, — говорил он, — знаю я, как ты можешь. Ещё убежишь, а мне за тобой пол дня бегать. — Подумаешь — убегу! Всё равно я не смогу сбежать из города, сам же знаешь. — Конечно знаю, но Билл попросил отвести тебя домой и следить за тобой до его прихода. Осознание того, что сегодня, после долгого молчания, ей всё же придётся поговорить с демоном дошло до неё не сразу. А когда дошло, то ей захотелось скрыться куда-нибудь и как можно скорее. Она ещё не знала, что хочет сказать ей Билл, да и вообще хочет ли, но чувство того, что сегодня ей придётся находится с ним наедине, было очень острым. — Давай медленнее, — попросила девочка, — я ногу подвернула. Олив таки послушал и пошёл медленнее, правда с подозрением посматривал на неё. А у Мэй в голове крутились вопросы. После посещение храма их прибавилось, только вот задать их было совсем некому. Скорее всего, после сегодняшнего случая никто с Пайнс разговаривать уже не станет, хотя с ней и так никто не разговаривал. Они боятся её, только вот непонятно почему. Может, потому что она из другого мира? Оттуда, где есть солнце; оттуда, где по венам у людей течёт кровь; оттуда, где сахар похож на сахар; оттуда, где любой человек может любить другого, не испытывая страха за то, что кто-то об этом узнает. Она оттуда, где правила жизни другие, и этим людям эти правила кажутся дикими, варварскими, непонятными. Они уже сами забыли, что когда-то жили по ним. Эта странная жизнь под землёй ли, или в космосе — Мэй так и не решила, где находится этот город, — так сильно изменила их, что своих они принимают за чужих. Они так долго жили не мечтая, что совсем разучились делать это. И Мэй тоже боялась. Боялась этих людей. Боялась, что их злость и ненависть перейдёт к ней, что она станет такой же, как они. Она боялась, что тоже будет презирать и ненавидеть чувства, присущие людям, она боялась, что тоже перестанет быть человеком. Она боялась самого главного — потерять душу, так же, как и эти люди. Но она понимала: как бы сильно она не боялась их — она должна им помочь. Попытаться спасти их, ведь кто-то должен это сделать. Это делает Билл. Он молодец. Какие бы чувства не одолевали девушку по поводу этого человека теперь она знала — он действительно молодец. Он слишком много старается, но ничего у него не получается. Мэй приняла для себя решение помочь ему, только вот примет ли он её помощь? И конечно же, она делала это не для того, чтобы вырасти в глазах Сайфера, а потому, что сама хотела освободить людей, сама хотела подарить и мир, в котором светит солнце. Потому что она не могла смотреть, как люди исчезают, пропадают, умирают. И она не хотела, чтобы Билл тоже это видел. — Олив. — Что? — Скажи, а что эти люди делали в церкви? — Тебе-то такое дело? — фыркнул он. Они прошли немного молча, затем Мэйбл снова начала разговор. Он — пока что единственный, кто может всё объяснить, и девочка намеревалась добиться правды. — Олив. — Ну что ещё? — вскипел он. — Расскажи мне, что происходило в церкви. Пожалуйста. Девушка посмотрела на парня жалобными глазами. — Не смотри на меня так, не поможет, — он отвернулся и снова замолчал. — Олив, что с тобой случилось? — не отставала Пайнс. — В смысле? — парень удивился. — Со мной всё нормально. — Нет, Олив, совсем нет. Прошу, не держи свои чувства внутри, ты можешь поделиться ими со мной. Расскажи, кем ты был, до того, как попал сюда. Расскажи про солнце, которое грело тебя. Расскажи о своей семье. Расскажи про девушку, которую ты любил. Расскажи про своих друзей. Расскажи, что случилось потом. Расскажи, как появился «Призрак Гравити Фолз». Расскажи, пожалуйста. Олив опешил. Он неожиданности он даже остановился, смотря на Мэйбл огромными глазами. — Ч-что? — он даже заикаться начал. — Что ты такое г-говоришь! Почему тебя это вообще интересует? Откуда ты знаешь про «Призрак»? — Это не важно. Просто расскажи мне, что случилось с этим городом. Он замялся. Даже отпустил руку Мэйбл. Запустил обе руки в волосы, а на его лице стояло удивление и испуг. — Олив, сколько тебе лет? — Мне… Он задумался. — Мне… Не помню. Больше ста. Кажется он начал приходить в себя, потому что снова схватил девушку за руку и потащил домой. — Идём. — Нет, постой, ты не рассказал мне.! Он ничего не ответил, лишь продолжил ходьбу. Немного помолчав, он начал говорить. — Хорошо, я тебе расскажу. Это большая тайна, и если Билл узнает, что я проболтался, то мне не сносить головы. — Он вздохнул, затем снова продолжил. — Призрак Гравити Фолз появился достаточно давно. Это отражение самого города, словно параллельная вселенная. Само это измерение держится только за счёт магической подпитки, или же за счёт чьей-то жизни. До того, как вы заточили Билла в тюрьму, мы жили за счёт его магии и жизненной энергии. Понимаешь, да, этот город — как один большой вампир, он не спрашивает, у кого брать магию, он просто берёт её у самого сильного. — И это был Билл? — встревоженно спросила Мэй. — Да, это Билл. Но когда он пропал всё пошло вверх дном. Город не знал, у кого брать жизненные силы, поэтому он брал у всех понемногу. Люди начали слабеть, некоторые просто исчезали, потому что город забирал у них последние капли жизни. Теперь Билл вернулся, но ничего не изменилось: город по прежнему продолжает брать подпитку у обычных людей. Если так пойдёт дальше, то все, кто живёт в этом городе — исчезнет. Единственное, что может помочь городу — это солнечный свет, но как видишь сама, он у нас в страшном дефиците. — Это ужасно… — Да, ужасно, но Билл не сдаётся и продолжает искать способ освободится из этого города. — В смысле? — не поняла Мэй. — Что значит освободится? — Это значит вернуться в нормальный мир. В нормальный Гравити Фолз. Перестать быть его призраком. На немой вопрос девочки он продолжил рассказывать. — Мы — самые первые жители Гравити Фозл. При нас основали этот город, но тем не менее мы тут. Он вздохнул и продолжил. — Это всё из-за вируса. — Из-за вируса? — Да. Длинная история. Посмотрев на девушку, которая пожирала его глазами взглядом, он понял, что она теперь не отстанет, пока не узнает от него всю правду. — Ладно, расскажу. Через наш город провозили рабов. Те были больны какой-то хворью, не скажу точно чем, не помню. Один наш парнишка, постоянно около них околачивался и подхватил эту заразу. Сначала семью заразил, потом соседей — его семья продавала молоко и мясо. Все покупали, никто ничего не подозревал, пока парень этот не помер. У всех одни и те же симптомы. Ох и мучились же мы, столько человек померло. Тогда мы не знали как это лечить, поэтому ничего не могли, кроме как Братские могилы копать. В соседнем городе прознали про нашу болезнь, отправили к нам врачей. А врачи какие-то необычные, нетрадиционная медицина у них. Перед тем как лечить нас сначала заставили договор какой-то подписать, объясняя это тем, что у лекарства есть одно побочное действие. Мы согласились. Все. Все хотели жить, поэтому никто даже не раздумывал. Но никто даже не удосужился спросить про побочный эффект. Полечили они нас, да и уехали. А мы остались. Через пару дней все в норму пришли, все как новенькие. Счастливые, здоровые, снова принялись жить как раньше. Всё было замечательно, пока однажды я не проснулся и не увидел, что у моей матери вместо двух рук — восемь, как у паука. Сама покрылась чёрной чешуей, тело раздулось, а голова наоборот — меньше стала. Словом — монстр. Она плакала, а я кричал. Кричал от страха. Ну не мог я ничего поделать, до сих пор когда вспоминаю — жуть берёт. Словом, моя мама была не одна такая. Некоторые люди тоже приобрели ужасные формы, ещё более ужасные, чем моя мать. А некоторые наоборот — стали милыми существами. В городе снова начался беспорядок. Со временем все получили свою страшную внешность. Я вот стал наполовину псом, наполовину жирафом. А повадки мне достались явно от какого-то хищника — мне постоянно хотелось что-то есть, грызть, кого-нибудь кусать, а ещё драться. Сейчас это похоже на какое-то безумие, словно я спал и видел ужасный сон. В таком состоянии мы провели пока на нас не наткнулся один путешественник. Он обо всём и доложил в тот же самый соседний город. Врачи не заставили себя долго ждать — прибежали как только услышали, что неподалёку целый город монстров обитает. Как потом оказалось — они учёные, создали новый препарат, который лечит от всех болезней и им нужно было проверить его на ком-нибудь. Правда у него было одно-единственное побочное действие, правда какое — учёные не знали. Вот и хотели выяснить. А вот как убрать это побочное действие они не знали. Ох, как сейчас помню — разорвать их хотел, еле силы сдерживал. В итоге они предложили нам два варианта — обосноваться в лесу и жить спокойной жизнью, не выходить в города и не пугать людей или же уйти в другое измерение. Они назвали его «Призрак Гравити Фолз». Конечно, они озвучили нам ряд некоторых условий и проблем, которые есть в этом измерении. Полное отсутствие солнца, холод, но взамен мы получили бессмертие и нашу человеческую форму. И Билла. Девушка уже хотела спросить о чём это он, но Олив остановил её жестом руки, заодно вытащил уже третью сигарету. — Слушай дальше. Одному из нас нужно было стать защитником. Он мог бы спокойно перемещаться из одной реальности в другую, в то время, как другие этого не могли, и обладал бы безграничным количеством знаний. Билл вызвался добровольцем. Он был моим ровесником. Мы очень хорошо дружили, постоянно отбивались вместе. Тогда он был отличным парнем — он много работал на ферме своих родителей и много им помогал. Но в тот раз он поступил как человек, даже находясь в это ужасной треугольной форме монстра. Мы долго привыкали к новому месту. Еда казалось отвратительной и многие отказывались от неё, моря себя голодом. Так умерла моя невеста. Ей было восемнадцать, она была всего лишь на год младше меня. Парень немного поник. Мэй хотелось успокоить его, но голова с трудом переваривала информацию. Это словно невероятно история, такая ужасная, но одновременно захватывающая и грустная. Олив продолжил снова. — Мы заново отстроили город, только вот настроение у всех было паршивое. Как-то так получилось, что люди, которые постоянно улыбались там — теперь ненавидят всех. Все поникли, даже дети больше не такие, как раньше. Я понимаю, мы все понимаем, что это худшее, что мы можем сделать, но нас уже ничего не веселит. Тогда я подумал о том, что нам стоило умереть от болезни. И только один Билл продолжает тянуться куда-то вверх, за своей невероятной мечтой. Он продолжает верить, что нас спасёт чудо, только вот чудо уже мертво. Олив глубоко вздохнул и остановился. Пайнс последовала его примеру. — Мне стыдно, что я ничем не могу помочь своему другу. Потому что всё, что он делает — он делает для нас. Его семья, моя семья — они впали в депрессию, страшную депрессию. Я не могу смотреть, как он приходит к своей маленькой сестре, разговаривает с ней, кормит её с ложки, а она только смотрит стеклянными глазами и совсем ничего не говорит. Тут много таких семей. Другие помогают им как могут, ухаживают, только вот всё безрезультатно. Думаю, если бы у нас был хоть маленький кусочек солнца, то всё было совсем по-другому. Но нельзя, потому что именно солнце делает нас монстрами. Солнце и луна. — Но постой, а что это тогда за звёзды? — Это межпространственные дыры. Раньше их не было, но похоже, что наш мир изнашивается. В эти дыры попадает солнечный свет из нормального Гравити Фолз. Это ещё одна причина, почему люди начинают бледнеть и исчезать. Находясь тут мы получаем свет солнца. От него, по сути, мы должны были стать монстрами, но нет. Мы исчезаем. Вот и всё. Олив глубоко затянулся, затем бросил окурок на землю и затоптал. А вот Мэй начала соображать. И так, проблем у неё прибавилось, зато вопросов стало меньше. Теперь ей всё понятно. Пока что. — Но запомни: не смей говорить Биллу о том, что я рассказал тебе. Потому что я сам не знаю, зачем я это сделал. Мэй кивнула, а затем сказала: — Знаешь, думаю то, что ты остался его другом уже помощь для него. Ведь другие покинули его, а ты всё ещё тут. Я думаю, — она снова помолчала, — думаю, есть какой-то способ. Сделать всё идеально. Ну, или хотя бы хорошо. Его просто не может не быть. — Послушай, Сайфер получил способность знать всё. Он правда знает то, что другим великим умам бы в голову не пришло. Если уж он не знает, то не знает никто. — Может быть, — согласилась девочка, — ну а может быть тут дело не в знаниях? Может это что-то простое? То, что лежит у тебя под носом. Знаешь, так всегда бывает: ты ищешь очки, по всему дому, перероешь каждую комнату, ещё и в стиральной машине посмотришь, а оказывается, что всё это время они были на твоей голове. Так что, если ты проверил свою комнату и не нашёл очки, ты не можешь утверждать, что они потеряны навсегда. — Да, возможно, ты права, но, если на голове тоже пусто? — Даже если на голове пусто, то они всё равно должны быть где-то. Вещи не могут пропадать бесследно, где-нибудь они должны быть. — Хорошо, я даю тебе возможность найти очки, но помни, что времени осталось очень мало, а Билл не должен ничего знать. Ребята прошли ещё немного молча, а потом Мэйбл снова спросила: — Олив, а расскажи о своей семье. Где они сейчас? — Они живут в одном из последних домов, которые у самого леса. Там же примерно живёт и семья Билла. Они… — ААА, ПОЖАР! Ребята развернулись в сторону, откуда кричали. Это был мужчина. Он был не очень стар, но его лицо уже одолели морщины, а виски затронула седина. Он выглядел как безумный, хотя оно и понятно. Он бежал со стороны библиотеки, размахивая руками и громко оповещая всех о пожаре. Олив напрягся. — Что? Это правда пожар? — Скорее всего. Чёрт, это может быть серьёзно! Так, ты — беги домой и смотри в окно. Если огонь будет приближаться к дому — немедленно покинь его и беги туда, где огня меньше всего. — Поняла. А как же все остальные? — Ничего, мы справимся. Беги, — он подтолкнул Мэй в сторону дома и та побежала, постоянно оборачиваясь назад. Огня не было видно… поначалу. Потом, из-за домов он появился. Большое синее пламя, оно охватывало пару домов и превращало их и пепел синего цвета. Пайнс побежала, больше не оглядываясь. Она видела, как в это пламя запрыгнул Олив. Наверное ему горячо… Ну, или судя по пламени — холодно. Очень холодно. Забежав в дом, девушка плотно закрыла двери и кинулась к окну, которое выходило на сторону пожара. Пока огня не было видно, но она видела несколько людей. Похоже, тот безумец всё-таки добежал до храма и рассказал всем о пожаре. Мэй понадеялась, что старик-богослужитель не наказал его за то, что он прервал молитву. Вскоре, девушка отвернулась от окна, закрыла глаза и уши, прижалась к стене и попросила Бога, чтобы все эти люди были в порядке. Все до одного. В особенности — Билл.