От меня не сбежать

Мэйбл была довольна. А дело было в том, что Олив привёл её в какое-то тёмное помещение. Тут было грязно, пыльно и очень много хлама. Кроме того, это место находилось отдельно от города в целом. Зато, очень похоже, что тут были туалет, кухня и большая комната. Но Мэйбл была очень довольна. Она уже представляла как украсит это место, представляла, как оно будет выглядеть, а главное — что тут будет твориться. — Ну вот, распоряжайся, — произнёс Олив, проводя пятернёй по волосам. Девочка заметила, что он делает так очень часто, когда нервничает или волнуется, — очень давно тут был мой дом, правда, жил здесь не долго. Теперь я обитаю в другом месте, а этот домик стоит ненужный. Я подумал, что вдруг тебе пригодится. — Ещё как! — восторженно произнесла Пайнс, с улыбкой оглядываясь по сторонам. Девочка прошла вглубь помещения, запинаясь за различный хлам ногами. — Это замечательно, спасибо! — Если тебе нужна будет помощь с этим хламом, то я смогу помочь. Вместо ответа он получил поцелуй в щёку и крепкие объятия. — Большое-пребольшое спасибо. Парень больше ничего не сказал. Кажется, смутился. — Так, — она оставила Олива в покое и вернулась к хламу, — тут есть свет? — Нет, но я могу его сделать. — Отлично. А сейчас есть чем посветить? Олив порылся в своей сумке, которая всегда присутствовала у него на плече, и вытащил оттуда фонарик. Достаточно большой и мощный, как оказалось. — Держи, — он протянул его Мэй. Порывшись в сумке ещё он достал второй, точно такой же, для себя. Девочка зажгла его и осветила комнату. Теперь она видела её ещё лучше. — Ого, как много старой мебели, — удивилась она, — её можно починить? — Думаю, некоторую можно. Только нужно инструменты достать. Девочка пошла дальше. Она нашла тут и старые консервные банки, и поленья с ветками и сухими старыми листьями, и различные клочки бумаги и прочий мусор. — Иногда тут собираются ребята, или взрослые, — объяснил Олив, — многие думают, что об этом месте никто не знает. Девочка кивнула головой, показывая, что поняла парня, и побрела дальше, однако, ничего полезного больше не нашла. Было решено вынести отсюда всё: мусор — на свалку, а поломанную мебель в мастерскую Олива. В ту самую, где был холодильник, в котором лежала Мэйбл. Пока девочка вытаскивала весь хлам на улицу, Олив куда-то смылся, а вернулся уже не один. С ним были ещё какие-то парни, и Мэйбл смутно показалось, что она их знает. Одного из них точно. — О, Мэйбл, привет, — произнёс этот самый парень, подходя к девочке как только заметил её, — давненько не виделись. — Да, — протянул Мэй, прищурив глаза и глядя на него, — действительно, где-то я тебя уже видела. — Ты не помнишь нас? — удивился он, глядя то на Пайнс, то на своих друзей. — Я Луи, мы виделись в тот раз. Ну, помнишь, я тебе кое-что рассказал… Он пытался сделать всё, чтобы Мэйбл вспомнила его, и чтобы Олив не понял, о чём он говорит. И девушка действительно вспомнила. — Ааа, — протянула она с улыбкой, — это же вы мне в тот раз рассказали про к… — Тссс, — зашипел парень, косясь на Олива, — тише. Секрет же. — Ой, ну да, прости, — прошептала в ответ она. Ребятам повезло, и Олив ничего не услышал. Ребята, подошедшие с Оливом, начали стаскивать всё, что можно было починить, в ту самую «лабораторию» Олива. Было очень здорово, что она находилась не на другом конце города от домика и никто из посторонних не прожигал ребят взглядом. Пока парни занимались перетаскиванием мебели Мэйбл взяла огромный пакет, который, кстати, тоже принёс один из парней, и принялась собирать мусор и ненужные, бесполезные вещи. Потом, позднее, когда мебель кончилась, ребята присоединились к девочке, и всё равно им понадобилось очень много времени, чтобы разгрести этот дом, а когда ничего не осталось все безгласно поняли, что тут нужен глобальный ремонт: и крыша, и пол были дырявыми — это следовало исправить; стены так же имели дыры, а их цвет просто ужасал. На самом деле, без какого-либо света этот дом вообще был похож на обиталище убийцы из ужастика, и находится тут было очень страшно. — Ладно, — вынес конечный вердикт Олив, — с восстановлением и электричеством разберёмся завтра, а сейчас пойдёмте и починим мебель. Никто не стал спорить, все были жутко утомлены. И даже делать ничего не хотелось, но Мэйбл решила, что с починкой нужных вещей стоит закончить сегодня. Там был вполне себе нормальный стол, ещё один, но более пошорканный, четыре стула, какие-то полки и небольшой шкаф. И, пожалуй, это всё, что они могли спасти. — Да уж, — вздохнул Луи, когда ребята приползли обратно в мастерскую, глядя на всё это добро, — не густо. Этого точно не хватит, даже для того, чтобы обставить такой маленький домик. — Давайте сначала с этим разберёмся, — прервал его Олив, — а потом уже подумаем над другой мебелью. Сейчас я принесу инструменты. Попробуем сделать что-нибудь приличное. — А я красить буду, — вызвалась Пайнс, а затем обратилась к самому Оливу, — у тебя есть краска? — Вот её у меня очень много. Посмотри там, — он указал на небольшую дверь за холодильником. Когда девушка зашла туда, куда ей было сказано, она вздохнула от удивления: там была продолговатая, но узкая, комната. Здесь чувствовался холод, даже ещё больший, чем на улице. Вдоль стен, с двух сторон, стояли стеллажи, аж до самого потолка, а на них различные баночки, доски, какие-то инструменты и прочие стройматериалы и вещи. Интересно, откуда у него всё это? Пайнс побрела к полкам с краской. Она хотела выбрать какой-нибудь красивый цвет, чтобы её домик получился максимально необычным и выделялся среди всех остальных. Как только Олив показал ей его — у девочки загорелись глаза, душа и вообще всё, что только могло загореться. Она хотела постараться на славу, ведь она считала, что от её стараний зависит целый мир… Ну или просто город. Во всяком случае, ей было просто интересно заниматься этим. На полке стояло много банок. Различные цвета, невольно вызывавшие у девушки воспоминания людей, с которыми она была знакома когда-либо. Красивый лавандовый цвет напомнил ей маму: она любила лаванду. А папа любил свою тёмно-синюю подушку, подаренную мамой на их первое совместное Рождество. Это, вообще-то, был шуточный подарок, но папа всё равно любит её; травянисто-зелёный — он тоже тут был — напоминал её первого парня. Он был очень милый и имел именно такой цвет глаз. Травянисто-зелёный. Замечательный цвет. Нежно-розовая краска незамедлительно заставила думать о Пасифике, а фиолетовая и тёмно-красная — о Гренде и Кэнди. Она скучала по ним. Ещё тут была охра, и это, несомненно, были веснушки Диппера. Был ещё один цвет. Самый особенный из всех. Цвет Билла. Мэй не знала, какой у него цвет, но как только она увидела банку — поняла. Мятный. Мятный цвет и Билл — ничего общего, никаких схожих признаков, но почему то именно он отложился в голове Пайнс. Она хочет видеть этот цвет везде — на потолке, на стенах, на полу… Везде. — Привет. Девочка, которая уже стаскивала банку с краской, чуть было не уронила её. Она не испугалась, просто это было неожиданно. Да и голос такой тихий, прямо как начало страшных фильмов. Она обернулась. В дверях стояла девушка, совершенно удивительная. Светлая кожа, практически идеальная, длинные светлые волосы, заплетённые в косички, и, Мэй даже с противоположного конца этой длинной комнаты видела, яркие зелёные глаза. — Ой, привет, — ответила Мэйбл, хватаясь за сердце, — ты меня немного напугала. — Ох, прости, — незнакомка кинулась на помощь Пайнс, — я не хотела. Прости-прости! — Ничего, — заверила её Мэй, — всё хорошо. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем начала говорить блондинка: — Меня зовут Джейн. Я сестра Олива. — У Олива есть сестра? — Пайнс удивилась. — Он никогда не говорил о тебе. — Да? — Джейн, казалось, немного расстроилась. — Ну да, такое часто бывает. Он никогда никому не говорит. Вредный. Девочка обидчиво поджала губы и начала крутить конец косички. — Зато о тебе Олив рассказывал много. Ты теперь такая популярная, настоящая легенда этого города! Ты разделила жителей на две части — одни думают, что ты спаситель, а другие — что ты убийца. — Ооу, — смутилась Пайнс, — я не хотела… То есть… Я хотела совсем не этого. — Ничего, спасибо тебе за это. Раньше люди вообще не ладили друг с другом, а теперь у них хоть какая-то цель есть. Правда у одних — помочь тебе, а у других — убить, — Джейн смущённо улыбнулась и пожала плечами. Она обошла Пайнс, прошла к тем же полкам с краской и тоже начала их рассматривать. — Выбираешь цвет? — поинтересовалась она. — Лично мне нравится этот, — она указала тонким пальцем на банку с мятным цветом. — О, — воскликнула Мэй, — мне тоже. Девушки негромко рассмеялись. — Мы так похожи, — улыбаясь, сказала Джейн, — что ты любишь делать в свободное время? — Ну, — Пайнс немного задумалась. Можно ли ей доверять? Они ведь знакомы всего пару минут. Хотя, было видно, что блондинка вовсе не желает девочке зла — она приветливо улыбалась и смотрела на Пайнс искренним взглядом, — я люблю веселиться. — Оо, правда? — удивилась Джейн, даже как-то радостно, но потом поникла. — Я тоже люблю… любила. Я очень любила веселиться и дурачится, но теперь это не возможно. — Из-за того, что богослужитель — мистер Дюренс — не разрешает? — Думаю, да, — девушка опустила взгляд в пол, задумываясь, — он говорит, что это только уничтожает нас, что беззаботность и радость губит людей, и поэтому мы всегда должны быть начеку. Мы всегда должны быть серьёзными. И самое главное — мы не должны никого любить, потому что любовь — это болезнь, которая напрочь сносит крышу. Пайнс удивилась. Любовь? Об этом она слышит впервые. Мэй с сочувствием посмотрела на девушку, положив руку ей на плечо. — Ты не думала, что от этого ваш мир становится только хуже? Может он не прав? Может стоит всё делать наоборот — радоваться, веселиться и… любить? — Да, — ответила Джейн, — думаю, ты права. Я тоже думала об этом долгое время, но, знаешь… я боюсь. Я хочу, устроить какую-нибудь революцию, переворот, взбунтоваться и пойти против системы! — она говорила это воодушевлённо, улыбаясь, даже временами поглядывая куда-то в потолок. — Я жажду этого, но… я боюсь. Мэй не разделяла её взглядов, по крайней мере, в некоторых случаях. Она не хотела ни бунтовать, ни переворачивать этот мир вверх дном. Она хотела лишь помочь. Неожиданно, Джейн заговорила об этом. — Думаю, у тебя это получится. — Получится что? — не поняла Пайнс. — Изменить всё, — тихо произнесла блондинка. — Изменить в этом городе всё, подарить нам то, чего мы ранее не имели. Думаю, у тебя получится избавить нас от страха, от уныния и грусти. И я бы очень хотела, чтобы ты приняла мою помощь. Девочка наклонилась перед Мэй, сложив руки у груди. Кареглазая поскорее попросила первую подняться и больше так никогда не делать. — Хорошо, хорошо, — закивала Пайнс, — если хочешь мне помочь — пожалуйста. Против точно не буду. Правда, у меня никогда нет конкретного плана, я всегда всё делаю как придётся. Не думаю, что ты выдержишь это слишком долго. — Я постараюсь! — радостно воскликнула Джейн и обняла свою новую подругу. — Я сделаю всё, чтобы тебе помочь. — Ммм, хорошо, — Пайнс обняла Джейн в ответ, а потом снова вернулась к краскам, — для начала помоги мне выбрать цвет, в который раскрасить мой домик. — Что за домик? Брюнетка рассказала Джейн о месте, которое ей показал Олив, о том, что она собирается там делать и о том, что им ещё предстоит сделать, дабы все заветные планы Мэй сбылись. — Оу, — протянула блондинка, — ну тогда, как по мне, лучше красить охрой. Этот цвет придаст дому некий уют. А ещё можно взять… — Мятный! — в один голос произнесли девчонки и снова рассмеялись. На том, в общем-то, и порешили. *** Домик был почти готов. Мэй и её группа поддержки, в лице Олива, Джейн, Луи и ещё нескольких ребят, имена которых Пайнс так и не удосужилась выучить, почти закончили с самим ремонтом. Пока парни ремонтировали стены, пол, проводили электричество, чинили мебель, девушки красили починенную мебель, делали какие-то милые и красивые декорации, дабы потом украсить это место так, чтобы глаз не оторвать. Все ребята очень старались, но самая большая сложность состояла в том, чтобы никто ничего не узнал ни об этом месте, ни о том, что они делают. Пока что лишние глаза им были не нужны. Внутри это место было похоже небольшой жилой домик — как оказалось, тут был ещё и второй этаж, про который Олив, почему-то забыл, но уходил он не вверх, а вниз. То бишь, это был подвал. Когда нога человека вступила туда, вся живность, обитавшая там несколько сотен лет, ринулась наружу. В итоге пришлось ещё травить тараканов и крыс. Тут тоже без помощи Олива не обошлись — у парня было какое-то мощное средство от всех живых организмов. В принципе, этим можно было даже людей травить, так что на время данной операции -» Травля бедненьких животных», как выразилась Мэйбл — все покинули дом и несколько часов преспокойной гуляли дома у Олива. Они ещё раз приметили, что мебели как-то…маловато. У Пайнс была идея снова пробраться в свой мир, но она тут погибла под весом внутренних противоречий. Нет, не в этот раз. Слишком уж запарно. Во-первых, нужно было снова брать книгу, произносить заклинание, ломая язык, проходить процедуру перемещения… которая являлась не из самых лучших ощущений в жизни девушки. Ну а во-вторых — что она скажет ребятам? Как она будет объяснять им куда пропала на несколько часов и откуда у неё столько новенькой мебели. Кстати, было ещё в-третьих: семейству Пайнс ни за что не понравится, что из хижины пропала добрая половина вещей. Вообще-то, именно этот третий пункт подтолкнул Мэйбл к новой идеи. Всё правильно, нужно взять вещи из Хижины Чудес. И девочка была полностью уверена, что никто против не будет, что не нужно долго мучится, нужно просто пойти туда и взять всё, что нужно. Им никто даже слова не скажет. Ведь там никого нет. Ведь во всех вселенных есть такая Хижина. Она её уже видела в этом Гравити Фолз. Только в тот раз она не могла войти в него. Поход в Хижину Чудес был организован за пару минут. Мэй оказалась права — теперь дом был открыт и она снова могла войти в него. Как-то она не сразу догадалась, что открыв его в одном мире он открывается и в другом тоже. Будучи хозяйкой в этом месте Пайнс распорядилась забрать лишь некоторые вещи, которые были действительно необходимы, поэтому весь первый этаж и часть второго стали полностью опустошены. Потом Пайнс снова подумала: почему бы не сделать место сборищ тут, однако идея была ужасной. Нет, ей определённо не хотелось превращать это место в обиталище полумёртвых людей. Девочка считала, что это место должно быть лично её местом, местом её семьи, местом, где она может плакать, бесится и жить. Это только место Пайнсов и их друзей, и посторонним тут не нужно быть, даже несмотря на то, что отчасти это место являлось музеем. Когда ребята вернулись в дом, в котором в течение определённого времени умирали живые существа, они кашляли ещё несколько минут, по очереди то выбегая на улицу, то забегая обратно. Трупы животных стоило вынести отсюда, а ремонт продолжить. И, о чудо! — когда настал день, в который никто больше не бегал с кусачками, не швырялся по всему дому стройматериалами, не носился в разрисованной рабочей одежде, не устраивал перепалки друг с другом на счёт того, в какой цвет всё же стоит покрасить дверь в подвал, домик был готов. Технически готов. Если теперь вдруг, по какой-то случайности, пойдёт дождь — крыша выдержит. Если темнота с городских улиц прокрадётся в сердца людей — свет будет всегда включён. Если кто-то замёрзнет — тепло будет обеспеченно каждому. Если кто-то захочет принять освежающий душ — будет вода. Итог: если кто-то будет искать приют на ночь — он всегда может прийти в «Мятную ель». Мэй сама придумала это название — подумала как-то о Билле, о брате и всё встало на свои места. Она считала название домика странным, но ни в коем случае не глупым. И, конечно же, никто не понял, почему именно это название, сколько бы она им не объясняла. На всё про всё у ребят ушла неделя — работали они и впрямь очень быстро, а уж с опытным мастером в лице Олива это было ещё проще. Получилась, в итоге, приятная жилая атмосфера — небольшая кухня, большая, просторная комната, туалет с ванной, полностью свободный подвал, и даже веранда на переднем крыльце. Теперь уже оставалась дело за малым: мебель, различные украшения, обстановка в целом. Тут уж волю фантазии дали все — Олив предлагал сделать всё чётко, без лишних деталей, и вообще, кому сдались эти украшения? Луи же наоборот — хотел сделать как можно больше украшений, Джейн спорила с ними, доказывая парням, что у обоих отсутствуют чувства вкуса и стиля. Ну а пока все спорили Мэйбл взяла и сделала по-своему. Развесила на окнах красивые шторки и занавески, которые, кстати, они сделали вместе с Джейн. Эта девушка замечательно шила и Пайнс от души, по-доброму, завидовала подруге. Два больших стола, которые у них получились в результате починки, она сдвинула вместе в один большой, и накрыла его скатертью бардового цвета, в тон шторкам и занавескам. Всю кухонную мебель она обставила цветочками, посудой, полотенцами и прочими декоративными штуками, которые они утараканили из Хижины. И, в общем-то, смотрелось это довольно неплохо. Над большой комнатой они уже работали все вместе, даже консервативный Олив помогал. Джейн трудилась больше всех. Она постоянно хотела сделать всё идеально, как настоящий перфекционист, и именно поэтому у неё получалось всё лучше, чем у остальных. В подвал ребята стаскали все оставшиеся вещи, которые сейчас были не нужны, но могли пригодится в любой момент. Закончив с внутренней отделкой «Ели», усталые подростки перешли на внешнюю. Тут они лишь прикрепили табличку с номером дома и названием. Вот так, теперь Мэйбл была довольна полностью. Сейчас все смотрели на этот дом, как на какое-то сокровище. По сути, так оно и было — этот дом они сделали, практически, с нуля. Каждый из ребят вложил в него душу. И теперь душа требовала отдыха и продолжительного сна. Мэй так увлеклась этим занятием, что спала всего лишь несколько часов в сутки: она то шила, то что-то рисовала и клеила, то просто продумывала местоположение той или иной детали в доме. Обдумывала гармонику цветовых палитр, насколько хорошо будет смотреться данный оттенок на поверхности дома. В общем, забот было выше крыши, а самое главное — в них ни капельки не было Билла. Да и вообще, за всё то время, что они работали, Пайнс не встречала его не разу. Хорошо или плохо? Придя домой она хотела лишь спать. Просто спать, наслаждаясь долгим сном, отсутствием звуков дрелей, красок перед глазами, которые уже смешивались в одну большую мерзко-коричневую жижу, ругательств в адрес несчастного молотка, об который ударился Луи по собственной невнимательности. В общем, сейчас Мэйбл Пайнс хотела только наслаждаться отсутствием около себя людей, и сном. И она бы не открыла глаза ещё семнадцать часов, но всё же ей пришлось. Не по своей, конечно, воле, она это сделала. Так сказать, её вынудили. Вынудил. — Поднимайся, — произнёс Сайфер, — у меня кое-что есть для тебя. Точнее… Он помолчал секунду, затем продолжил: — …неважно. Поднимайся, тебе это понравится. Девочка лежала ещё минуту, тупо глядя в потолок. Нет, ей было абсолютно всё равно, что там приготовил для неё Билл Сайфер, хотя бы потому что она точно знала, что увиденное ей не понравится. Это же Билл Сайфер, от него, по отношению к Мэй, нельзя ждать чего-то хорошего. — Не хочешь подниматься сама — я тебе помогу. — Это не может подождать до завтра? — простонала Пайнс, прячась под одеялом. Она совершенно не хотела ничего и никого видеть. Даже Сайфера, с которым была в разлуке аж десять дней. — Нет, — ответил парень, стягивая одеяло с Пайнс, — но я думаю, что потом ты будешь мне благодарна. Демон внимательно посмотрел на девушку. Выглядела она не лучшим образом: огромные синяки под глазами, растрёпанные волосы, слипающиеся глаза и полная отстранённость от всего происходящего. — Тебе нужно меньше работать, — произнёс он, ещё более внимательно осматривая девочку, — выглядишь ужасно. — Большое спасибо, мистер Сайфер, — съязвила она, самостоятельно поднимаясь с кровати, — весьма ценный комментарий, наша компания рассмотрит его в ближайшие сотню лет. Пайнс надела кроссовки и вопросительно посмотрела на Билла. — Ну, куда идти? — Просто не отставай. Оба вышли из дома и направились по главной улице. Тут было тихо и темно, так что парень вручил Мэйбл фонарик, точно такой же взял себе. Оба шли молча, никто ничего не говорил. Мэй лично потому, что не желала общаться с человеком, который прервал её, ещё даже не начавшийся, сон. Поступать так — бесчеловечно и жестоко, и даже такое бесчеловечное и жестокое существо должно это понимать. Они пришли к большому, на вид, зданию. В своем городе она такого не видела, — кажется на этом месте стояла школа. Это же место было похоже, скорее, на огромную библиотеку, или на полицейский участок, или на что-нибудь подобное. Сайфер достал ключи, открыл дверь и впустил девочку. — Зачем мы тут? — сонно спросила Пайнс. — Раз пришли — значит надо. Он пошёл дальше. Девушке ничего не оставалось, кроме как бежать за ним — длинных, как у Билла, ног, у неё не имелось. Внутри здание казалось ещё больше, демон поворачивал то влево, то вправо, то спускался по лестнице, но наоборот — поднимался. — Ну скоро мы придём? — ныла она. — Уже, — Билл, наконец-то, остановился перед большой железной дверью, нашёл нужные ключи в большой связке других и открыл её. Та скрипнула, закряхтела и еле-еле поддалась. Сайфер снова пустил Мэй вперёд и та нерешительно сделала первый шаг. В комнате за дверью был длинный коридор, по обоим сторонам которого были… камеры. — Это что, — прошептала Пайнс, — тюрьма? — Хм, нет. Это хуже, чем тюрьма. — Билл зашёл следом за девочкой, снова закрывая дверь на ключ и убирая связку в карман. — Зачем ты привёл меня сюда? — Наказать, разумеется. Он смотрел на неё серьёзно, но при этом улыбаясь краем губ. От здешнего освещения эта улыбка казалось ещё более дьявольской и злобной. У Мэй затряслись руки, то ли от страха, то ли от здешнего холода, из-за этого она смотрела на Билла испуганным взглядом, и это, похоже, веселило его. Потом он рассмеялся. — Шучу. — Ха-ха, — саркастично произнесла она, даже не улыбнувшись, — твой юмор за гранью. Если это всё, то позволь… — Нет, ты что, не сейчас. Твой сюрприз ждёт тебя в одной из камер. А вот это уже не понравилось девочке, хотя теперь ей уже было даже немного интересно, но исключать шансы возможной опасности не стоило. Она долго смотрела на него, после чего сдалась. Ладно уж, посмотрит она, что там. Чем быстрее она это сделает, тем быстрее он от неё отстанет. Мэйбл направилась к противоположному концу комнаты, осматривая камеры лишь направив на них свет фонаря. Все камеры были одинаковыми, во всех было пусто, девочка даже решила, что это идиотская шутка и уже хотела развернуться и пойти обратно в кровать, но вдруг заметила в одной камере что-то. Похоже, это были два человека, которые спали. Ну или просто были в отключке. Пайнс приблизилась ближе к камере, хотела войти в неё, но та оказалась запертой, как и все остальные. Но приблизившись вплотную она хорошо видела, что это парень и девушка. Только вот… светлые волосы ей были хорошо знакомы, а эту толстовку она иногда носила в школу. По спине прошёл какой-то нехороший холодок, из-за которого тело моментально покрылось мурашками. Ей даже больше не хотелось спать. — Диппер?..