От меня не сбежать

Его держали вчетвером: Джейн и Олив за руки, а Пасифика и Мэйбл спереди. Диппер был сам не похож на себя — он ругался всеми самыми грязными словами, которые только знал, обещал зарыть Сайфера живьём, да и вообще устроить ему смерть в лучших традициях Древнего Китая. Сам Билл выглядел не лучше: хоть он молчал и не пытался каким-либо образом нанести увечья брату Мэйбл, но его взгляд говорил сам за себя: если бы он не держал себя в руках, то навалял бы Дипперу. И честное слово — эти двое убили бы друг друга, если бы Пайнса не вытащили на улицу и не уволокли подальше. Когда дом остался позади, метров так на пятьдесят, парень успокоился и перестал вырываться, но всё ещё злобно поглядывал себе за спину. — Дип, — Мэй остановилась напротив брата, тем самым заставив притормозить и всех остальных, — пожалуйста. Просто забудь о нём. — Мэйбл, ты серьёзно?! Ты серьёзно думаешь, что я могу просто так взять и забыть об этом всём? — Я понимаю, Дип, ты в шоке, но пожалуйста! Просто успокойся и я тебе всё объясню. Парень смотрел на сестру несколько секунд, но потом вдруг крепко обнял её. — Не могу поверить, что это ты. Я просто не могу поверить… — Я скучала, Диппер. Ты не представляешь, как сильно. Девушка обняла брата в ответ, крепко обхватив его за талию и сильнее прижавшись к его шершавой толстовке. Она не часто думала о брате, но всякий раз, когда ей было одиноко она вспоминала его. Девушка уже совсем-совсем не злилась на него, вообще ни за что. И всякий раз, думая о доме, о семье, она разрывалась: ей хотелось остаться тут и спасти город, но в то же время ей отчаянно хотелось домой. Ей хотелось в мир, где еда имеет вкус и цвет, где несказанно красивые рассветы и закаты, где мягкие кровати и тёплые одеяла, где развлечения и всё то, что она любит больше всего. Но тут — совершенно другая реальность. Здесь всё противоположно. Попадая в этот мир ты понимаешь всю суть отчаяния, потому что город пропитан им. И мир, возможно, стал серым и безвкусным совсем не от того, что сам город забирает силы людей, а от того, что люди сами не хотят жить. Они не хотят сражаться за своё существование, они уступают городу силу. Им просто не нужно это. Ей так хотелось, чтобы эти люди почувствовали её жизнь. Чтобы они попробовали и чтобы им понравилось. Ведь жизнь — это не вечная мука, а вечное развлечение. Это каждый день придумывать новый рецепт сока; это каждый день находить нового друга, даже в лице маленькой божьей коровки; это влюбляться и получать отказ, ведь разбитое сердце — это тоже часть жизни и это нормально. Каждый момент. Всё вокруг. — Ты расскажешь мне всё? — спросил Диппер. — Конечно, братик. Я обязательно тебе всё расскажу. — Я люблю тебя. Пайнс-младший отстранился, но продолжал держать сестру за плечи, вглядываясь ей в глаза. Мэйбл трудно было представить, что же пришлось перенести ему, когда Мэй похитили. Как бы в тот момент они не злились друг на друга — это всё равно было тяжело. Ребята продолжили путь, но Диппер всё равно не отпускал сестру, всю дорогу придерживая её за плечи. Он больше ничего не говорил и не спрашивал, лишь иногда осматривался по сторонам с непонимающим видом. — Куда мы идём? — наконец задал он вопрос. — Домой, Дип, — ответила Мэй. — У тебя есть дом? — парень несколько удивлённо посмотрел на сестру. — Это не только мой дом. Мы с ребятами сделали его, практически с пустого места. Он наш общий. Олив покинул подростков, как только они свернули на улицу с домом, сославшись на многоделье. Мэй пожелала ему удачи, и четвёрка в составе Пайнсов, Джейн и Нордвест пошли дальше. Подходя к домику Пайнс-старшая заметила что-то на двери. Приблизившись, девочка различила записку, сложенную пополам и приклеенную на скотч к двери. Она сорвала её и, заметив на внешней стороне подпись — «Мэйбл П.», — убрала в карман джинсов — потом прочтёт, сейчас есть более важные дела. — Диппер, — Мэй посадила брата на диван. Пасифика присела рядом с ним по левую руку, а Мэйбл — по правую. Джейн предпочла сидение на ковре, — как вы тут оказались? Я имею в виду, — она немного нервничала. Ей не хотелось рассказывать о том, что в этот город можно попасть только с помощью специально вызванного портала, — как вы прошли через портал. — На самом деле я не помню. Ни я, ни Пас. Нас как будто бы отключили в тот момент. — Надо же, — протянула задумчиво Мэй, — как странно… Ты можешь рассказать мне всё, что ты помнишь с того момента, как я пропала? Диппер глубоко вдохнул, поджал губы и опустил взгляд. — После того, — начал он сухо, — как этот… псих похитил тебя, — он говорил тяжело, тихим и низким голосом, — мы начали думать над тем, как тебя найти. Мы не знали, что делать, потому что мы даже не знали где ты. Мы не понимали, чего конкретно добивается Сайфер. В итоге дядя Форд решил сделать то, что он просил — достать трансфигуратор, поэтому они со Стэном уехали. Спустя некоторое время я… мы решили, что всё это продолжается слишком долго, и подумали о том, что найдём тебя сами. У нас не было конкретной идеи или плана, мы просто шли в глубь леса, а потом отключились. Очнулись в том доме, где… Он не договорил, оставив предложение не законченным. — И ты не помнишь, как лежал в тюрьме? — озабоченно спросила сестра. — Нет, — ответил он, вновь поднимая взгляд на Мэй, — а мы что, были в тюрьме? Мэйбл решила умолчать подробности и решила спросить о другом, более важном. — Ты сказал кому-нибудь, что собираешься сделать? Кто-нибудь знает, что ты отправился на мои поиски? — Нет, — он покачал головой, — никто. Я не хотел пугать ребят. — Дурак! — девушка ударила брата по плечу. — Зачем ты так сделал?! Зачем ты пришёл, никого не предупредив? Почему ты ничего не сказал Вэнди и Зусу? Разве ты не понимаешь, что теперь они будут волноваться ещё сильнее? Чем ты думал? Это может быть опасно! Вероятность того, что мы выберемся отсюда живыми очень мала! — Мэйбл, — оборвала её Пасифика, садясь между родственниками и прекращая избиение Дипа, — Диппер волновался — это видели все. Бездействие могло стоить тебе жизни, ты понимаешь? Неизвестность намного хуже, чем реальная опасность. Поверь, мы хотели как лучше… Мэй ничего не ответила, лишь покачала головой, отрыла рот, будто хотела что-то сказать, но потом закрыла. — Не стоило вам сюда приходить, — всё же ответила она. — Почему это? — настороженно Диппер посмотрел на сестру. Девушка промолчала. Не хотелось пугать брата и недоподругу с первого же дня, хотя, было бы лучше, если бы эти двое сразу узнали что это за место и куда они попали. Что люди тут — полная противоположность тех, что живут в Гравити Фолз, как и еда. Каждый из них — монстр, но только не тут. Что тут всё не так радужно, как дома. И не смотря на всё это люди, которые живут тут, нуждаются в помощи, а не в ненависти. Но если бы Мэйбл сказала это, то Диппер сжёг этот город ко всем чертям. — Как там ребята? Мэй спросила это более грустно, нежели хотела изначально. — Ну, мягко говоря — ужасно. Вэнди вся поникла. Последние несколько дней она жила в Хижине, но была какой-то прозрачной. Зус и Мэлоди не лучше. Мэлоди каждый день втихую льёт слёзы… — Тебе не стоило приходить, — Мэйбл повторилась. — Правда, было бы лучше, если бы ты остался. Кому-то нужно было их поддержать. — Но кто бы поддержал тебя? Тут он был прав. Мэйбл так сильно хотела всем помочь и всех спасти, что совсем забывала о себе. Она ценила помощь своих новых знакомых, но это ни за что не сравниться с поддержкой родни. — Я бы справилась. Честно. Я же сильная, — девушка усмехнулась и опустила взгляд в пол. Диппер тоже усмехнулся и через Пасифику взял руки сестры в свои. Его руки были такие тёплые — в последнее время это было необычно. Мэй скучала и по этому тоже. — Мэй. — Мм? — Ты уже нашла способ как выбраться отсюда? Это был тяжёлый вопрос. Пожалуй, самый худший, который только можно было задать. Она не хотела, чтобы Диппер и Пасифика оставались тут, хоть и скучала по брату и семье больше всего на свете. Она бы с огромным удовольствием покинула бы это место вместе с ними и забыла про всё как страшный сон. Но не могла. Она обещала, обещала самой себе, что сделает жизнь этих людей хоть чуточку счастливее, поможет им всем, чем сможет. Поэтому она должна остаться. Был ещё один маленький пунктик, но думать об этом не имело смысла. Не сейчас. У неё много проблем, которые нужно решить тут, а не где-то ещё. Так много ей нужно сделать. Но подвергать опасности брата или даже Пасифику она не хотела и не собиралась. Ни в коем случае. Ей было тяжело принять решение. Кого она сможет точно уговорить? Кто точно смог бы её понять? Она могла попросить Диппера немного подождать с тем, чтобы отправляться домой до тех пор, пока не решаться все её дела. Или попросить Билла отправить эту парочку одних. Но кто её послушает? Если она скажет что-то, но уже не сможет ничего изменить. — Нет. Не нашла. — Значит мы тут не зря, — Диппер поднялся, потёр руки, — мы вместе найдём способ выбраться. Не переживай. Мэй кивнула, уже в который раз опуская голову и уставляясь на собственные руки, сложенные в замок на коленях. Обманывать брата ей не нравилось. И не хотелось. Но и сказать правду она тоже не могла. — Можешь рассказать побольше об этом месте? — попросила Пасифика. — Мне тут не особо нравится. — Знаете, — ответила Мэй, — вам лучше расспросить об этом Джейн. Она живёт тут, сколько себя помнит. Я пока что отойду. — Я с тобой. — Нет, Дип, пожалуйста. Это не опасно. Я скоро. Она выбежала из дома как можно скорее. Неизвестность, которую готовило ей ближайшее будущее, её пугала. Она не знала, что делать, куда идти, как быть и как помочь не то чтобы другим, а хотя бы себе. И единственный, кто мог бы хоть что-то рассказать был её враг. То есть уже не совсем враг. По крайней мере, она не считала Билла Сайфера таковым. Она направилась прямиком к белому дому. Когда ребята уходили, Сайфер был ещё там. Прошло не так много времени, чтобы он успел собраться и покинуть дом. Оставили его, правда, не в самом лучшем положении духа. В его глазах была такая злость, что становилось страшно. Однако, Пайнс всё же решила рискнуть на разговор с ним. Она несколько раз постучала в дверь, но в течение пары минут никто не открыл. Тогда она дёрнула ручку, но та оказалась закрытой. Она точно знала, что Билл внутри, но почему не открывает понятия не имела. Тем не менее, она всё же планировала пробраться к нему, чего бы ей это ни стоило. Всё кончится очень плохо — она затылком чувствовала. Девушка пробралась к окну кабинета, которое постоянно было открыто и ей повезло: привычкам демон, похоже, не изменял. Девушка тихонько прокралась и заглянула внутрь. Тут было пусто. Это даже к лучшему, она может спрятаться где-нибудь и подождать его. Рано или поздно он придёт и тогда ему точно не избавиться от неё. Пайнс залезла в окно и спрыгнула на пол. Она ещё раз осмотрелась и убедившись, что тут пусто, залезла под стол. Долго она тут не просидела — дверь открылась и вошёл хозяин. Мэйбл сразу поняла, что разговор пойдёт не на нужный лад, стоило только Сайферу появится. Он был наполовину обнажён, с мокрыми волосами и усталым видом. Теперь было понятно, почему он не открывал. Парень прошёл мимо, к книжному шкафу, открыл его той самой книгой-ручкой и вошёл в тайную комнату. Пайнс подумывала быстро вылезти из-под стола и наведаться как-нибудь в другой раз, но отступать сейчас не хотелось. Ведь всё ради брата и… Нихрена. Нихрена это не ради брата. И не ради людей. Щёки и уши девочки покрылись ярким красным цветом. От стыда. Она делала всё это не ради кого-то. Она делала это не для того, чтобы помочь. Она не горела ярым желанием. Она не была матерью-героиней. Она была всего лишь эгоисткой. Ведь она делала всё это, чтобы лишний раз увидится с Сайфером. Она хотела этих встреч. Нелепых. Глупых. Случайных и специальных. Она хотела видеть его, разглядывать его приятные черты лица, трогать его волосы и всякий раз отмечать его безупречный вкус в одежде. Ей хотелось с ним говорить, хотя бы маленькими, короткими фразами; хотя бы перекидываться парой слов. Ей хотелось, чтобы он подкалывал её. Ей хотелось, чтобы он обижал её и смеялся над ней. Ей хотелось его внимания. И это всё было очень непросто. Она чувствовала себя его фанаткой, но размышляя об этом пришла к выводу, что фанатизм — это, в первую очередь, односторонняя и, чаще всего, безответная любовь. Да ещё и любовь к человеку, которого совсем не знаешь. Ты видишь его только тогда, когда он улыбается на камеру. И это всё делает тебе только больнее. Она бы ушла. Вместе с братом, с Пасификой. Ушла бы домой, бросив всё. Она бы снова целыми днями забивала бы себе голову бойз бендами, книгами с идеальными героями, фильмами с прекрасными актёрами, чтобы забыть всё это и вернуть свою жизнь в адекватное «неадекватное» русло. Но она точно знала, что ни в одной книге, ни в одном фильме не будет героя, который был бы более идеальный, чем Билл Сайфер. Не будет героя в её жизни, которого она полюбит больше, чем его. И она точно знала, что не сможет просто так уйти — она слишком слабая. Сайфер вышел из «книжной» комнаты, уже полностью одетый, направился к противоположной стене с другим шкафом и принялся искать какую-то книгу. Затем он вытащил самую, по мнению Мэйбл, большую и увесистую, и принялся листать страницы. — Ногу видно. Пайнс мысленно ударила себя по голове. Очень глупо получилось. Глупо и по-идиотски. К тому же, девочке стоило помнить, что он — демон разума, а она думала так громко, что было бы более удивительно, если бы он проигнорировал. Мэйбл вылезла, неловко и быстро улыбнулась парню отошла от стола в сторону. Он невозмутимо и вопрошающе посмотрел на девушку, оторвавшись от книги. — Я… — …хотела поговорить? — Ну, да. — Говори. Пайнс хотела было начать, но Сайфер смотрел на девушку таким взглядом, что становилось не по себе. Внимательно, серьёзно, без тени насмешки или улыбки. Сама же девушка замялась. Она опустила взгляд в пол и теребила рукав толстовки, не в силах начать. Да и не понимала, стоит ли вообще заводить этот разговор. — Хороший разговор, — завершил долгое молчание демон. — Если это всё, то можешь проваливать. Билл вернулся к своему тому. Было немного обидно, что он так грубо попросил её уйти, этого сделать она уже точно не могла. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы произнести хотя бы одно слово не срывающимся голосом. — Я хотела спросить, — наконец произнесла она, — что будет с моим братом теперь? Ведь мистер Дюренс не оставит их в покое… Может быть, ты бы смог помочь?.. — Даже если бы я знал, что им приготовлена смертная казнь, мне было бы совершенно наплевать. Я не буду никому помогать. — Да, я понимаю, вы ненавидите друг друга. Я понимаю, что прошу многого, но я не знаю, к кому бы ещё я могла обратиться с такой просьбой. Я тебя умоляю, Билл, помоги моему брату. Я бы не стала просить тебя, если бы для меня это было не так важно. Она умоляюще взглянула на демона. Он читал что-то в книге, которую, кажется, выбрал с самого начала рандомно. Мэйбл отчётливо видела, как дрогнула его рука, когда она назвала его по имени. Немного странно, но сейчас это было совсем не важно. Демон всё же оторвался он книги и посмотрел на девушку. — А что я получу взамен? Об этом Пайнс подумать не успела. Интонация, с которой он сказал это, взгляд, которым окинул, не давали повода не волноваться. У Мэй всё внутри перевернулось и задрожало, от головы, до самых пят. И это показалось ей чем-то приятным. Эдакое приятное волнение. — Я… Я не знаю. Он захлопнул книгу и поставил на место. Это было не очень громко, но так сильно напугало девушку, что та даже немного подпрыгнула и отступила на шаг назад. Неотрывно глядя на Пайнс, Сайфер начал приближаться. — Твои родственники ещё не принесли мне то, чего от них просил. Может им наплевать на тебя? Но я подозреваю, что наличие целых трёх заложников заставит их думать быстрее. Понимаешь, жертва сама пришла в руки убийцы, так почему же я должен их отпускать? Наверное, в замен я должен получить что-то ещё более ценное? Так что же я получу, если отпущу их? Он стоял уже близко. Мэйбл почувствовала запах лесной мяты отчётливо и ясно. Интересно, скольких девушек он уговаривал таким образом? — Я не знаю, — упрямо повторяла она, не смея сводить взгляд с глаз Билла, так же, как и он сам. — Ммм, неверный ответ. Ещё попытка. Что я получу взамен? Слишком сильно. Она его видела, она видела всё, что он делает, она видела его глаза и всё его дурацкое лицо. Она видела его руки, которые потянулись к волосам Пайнс, убирая одну прядь за ухо. Она видела, даже не смотря. Она видела, даже опустила голову и закрыла глаза. Однако, чтобы чувствовать не нужно зрение: Сайфер провёл рукой от ушей, по скулам, приподнимая подбородок Мэй указательным и большим пальцами. — Когда разговариваешь со мной — смотри мне в глаза, понятно? Что я получу? Всё что он делал, каким голосом говорил, как смотрел и как выглядел — всё это заставляло дать один-единственный ответ. Это значило бы подписать себе смертный приговор. Это бы значило упасть перед ним на колени. Это бы значило быть должной ему пожизненно. Понимая, что девочка упрямится, Сайфер второй рукой провёл по её волосам, запуская в них пальцы на самом затылке, притягивая к себе и снова повторяя вопрос. Шёпотом, на самое ухо: — Что? Тихий-тихий, но нервный всхлип. — Всё, что угодно… Он улыбнулся, но девушка этого не видела. Она не могла открыть глаза, она не могла дышать и стоять тоже не могла. Если он сейчас отпустит её, то она упадёт, честное слово. Всей выдержки не хватит. — Я подумаю над твоим предложением. Он отстранился, снова взявшись за изучение покинутой книги. Пайнс, не долго думая, решила уйти отсюда — от одного взгляда на довольное лицо Билла становилось дурно. Она хотела выйти через дверь, но та оказалась закрытой. — Как вошла — так и выходи. Лезть через окно — это значило снова приближаться к демону. Это значило снова чувствовать его. Перестав дышать на некоторое время, она так быстро перепрыгнула через оконную раму, что немного ушибла руку, но не подала вида. А оказавшись на улице — побежала. Быстро, куда глаза глядят. Лишь бы этот запах леса, который до сих пор стоял у неё в носу, и даже ощущался на языке, выветрился побыстрее. Лишь бы все его прикосновения побыстрее стёр ветер. Лишь бы всё это побыстрее закончилось и исчезло. Она остановилась только тогда, когда окончательно выдохлась. Плюхнувшись на рядом стоящую скамейку Пайнс чуть ли не разревелась в голос. Ну вот что она наделала! Кто знает, что ему нужно — он же больной психопат! Он может захотеть чего угодно и она не сможет отказаться, ведь она просит его об очень серьёзном одолжении взамен. Вместо того, чтобы облегчить жизнь Мэйбл, этот демон делает её только тяжелее. Ох, как бы ей сейчас хотелось завернуться в любимое одеяло, которое осталось дома, и хорошенько выплакаться, побыть в одиночестве, в тепле. В то же время ей хотелось оказаться в объятиях родителей — никто её не понимал так, как мама или папа. Ей бы безумно хотелось написать им письмо и рассказать обо всём, что её тревожит. Кстати о письме. Девочка вспомнила, что в кармане у неё лежит записка, которую она обнаружила на двери «Ели». Кажется, она была посвящена Мэйбл, поэтому то она и забрала её, никому не сказав. Пайнс достала её. Бумага была очень старой — это не удивительно. В этом городке вся бумага старая. Странно, как она ещё не развалилась и не рассыпалась в пыль. Когда она раскрыла её и прочла у неё встали волосы дыбом. Ей стало так страшно, тошно и дурно, что, пожалуй, она не испытывала такого страха никогда в жизни. «Мэйбл П. Убирайся из города. Мне известно, что знаешь как это сделать. Если ты не исчезнешь, то о твоей вылазке узнают. P. S. Надеюсь, ты понимаешь, что из-за тебя может пострадать твой любимый…» И гадать не нужно было, какую именно вылазку имели в виду. Но любимый… кто? О ком говорит автор? В любом случае, из-за этой информации может пострадать много людей. Но… уйти? Нет, это невозможно. Ведь спасение людей и Билл… Это было важно для неё сейчас. Она готова была отправить Диппера и Пасифику домой, но не сама. И было интересно: кто это? Кто успел её так возненавидеть? Кто узнал, что она была в Гравити Фолз? Только если мистер богослужитель или кто-то из его людей. Но нельзя быть уверенным на сто процентов и подозревать каждого прохожего. Нужно подумать. Спокойно. А записку никому не показывать и вообще, лучше от неё избавиться. Никто не должен знать, что она покидала город. Девочка разорвала её на мелкие-мелкие частички и выбросила в мусорку, которая стояла рядом. Главное — не паниковать. Может автор так шутит? И ничего, на самом деле, он не видел, просто пугает. Ну, а если нет? Кому он может рассказать об этом? Пайнс, успокаивая себя различными способами, направилась домой. Ей нужно подумать. Как можно дольше подумать. Что делать дальше? На неё свалилось столько проблем, может и впрямь стоило бросить всё и отправиться домой с братом и подругой? Но как же Олив? Как же Джейн и Луи? Как же Билл? Как она может оставить их одних? Она же обещала помочь. Неужели она бросит всё… На кону безопасность. Ладно, на себя можно было наплевать, но её близкие… Они не виноваты, что у Мэйбл нет мозгов и она не умеет думать наперёд и быть более предусмотрительной. Но всё же… Она бродила по городу, никак не в состоянии выйти на улицу, где на данный момент проживала. Думать она могла только о записке. Даже не смотря на то, что она прочла всего-навсего один раз, она хорошо отложилась у неё в голове. То, что пострадают её близкие люди — то правда. Например, Билл. Если автор расскажет об этом богослужителю, то Билла, скорее всего накажут. За то, что не уследил за ценным артефактом, или как это называется… А вот с Пасификой и Диппером могли провернуть чего похуже. Просто потому, что они дороги ей. Но было интересно: что ещё известно автору записки? Известно ли ему, что Мэйбл, Джейн и Луи незаконно пробирались в мэрию поздней ночью? Или может ему было известно, что Мэйбл отремонтировала этот дом — «Мятную Ель», — в основном для того, чтобы приглашать туда людей и веселиться? Известно ли автору, что задумала Мэйбл? Что она задумала изменить порядок в городе. Что она нацелена на серьёзную борьбу. Правда, нельзя было назвать серьёзным то, что состоит из печенья и музыки… — Мэйбл! Когда девочка наконец вырулила домой, её встретила встревоженная Джейн. Диппер и Пасифика, стоящие за её спиной, выглядели не лучше. — Что случилось? — устало протянула она. — В общем, тут такое дело, — Джейн с каждой минутой была более неуверенной, — приходил человек и сказал, что послезавтра хочет видеть тебя. В особом месте. Он передал это, — блондинка протянула подруге письмо. Настоящее письмо. Спереди была написана какая-то информация о получателе и отправителе, и склеена, видимо, на слюни, потому что как только она начала открывать конверт, он расклеился. — Мы не смотрели, честно, — предупредила её Джейн, и ребята закачали головой, подтверждая её слова. Мэйбл казалось, что сегодня она больше не перенесёт ни одного письма, но все так выжидающе смотрели на девушку, что она раскрыла его и начала читать. — Ну, что там? — полюбопытствовал Диппер. — Меня вызывают. В суд. Трое друзей аж рты пооткрывали. — Что?! — воскликнула Джейн. — Не может такого быть! — она выхватила письмо из рук Мэй и принялась изучать его сама. — Не могу в это поверить… — Не думаю, что это будет страшно. Я могу ответить за любое своё действие и слово. Если я в чём-то виновата — я признаюсь. — Мэй… — грустно произнесла блондинка, опуская руки, — ты не понимаешь. У нас суд — это очень серьёзно. Я не имею понятия, какие правила в вашем мире, но у нас всё намного сложнее. На суде всё решают не только судьи. — А кто ещё? — удивилась Пайнс. — Тебя будет судить весь город. Абсолютно каждый человек имеет право высказать свой голос. Есть, конечно, судья, но у него аж пятьдесят голосов. Все голоса суммируются и выносится приговор. Если тебя признают виновным, то… — То что? — с нетерпением спросила Пасифика. — …то тебя казнят. Или тебе дают такое наказание. Чаще всего — какое-нибудь тяжкое и изнурительное. Поверьте мне, наказания эти очень страшны. Настолько, что люди выбирают смерть. — А если человек невиновен? — спросила Пайнс, присаживаясь рядом с братом. -То его отпускают. Но он обязан платить мэрии какими-нибудь вещами или деньгами до самой смерти. Так сказать, за то, что его миловали. В нашем городе в суд зовут только самых настоящих преступников. — Понятно, — Мэйбл удручающе кивнула головой. То, что ей рассказала Джейн было лучшим завершением ужасного дня. Хотя, сейчас день только начинался, но из-за того, что девочка очень долго не спала, она готова признать ночью любое время суток, лишь бы ей дали поспать. Мэй думала, что с таким режимом дня она очень скоро перейдёт на ночной образ жизни. — Мэй, это ещё не самое страшное. — Есть что-то ещё хуже? Джейн глубоко вздохнула. Видно было, что говорить о таком тяжело. — За всю историю нашего города у нас было больше двух сотен судов. И только одно закончилось освобождением. — Замечательно, — саркастично протянул Диппер, — просто превосходно. — Мне жаль, — тихо произнесла Джейн и отвела взгляд в сторону, вытирая слёзы. Мэй тоже было жаль. Она действительно начинала задумываться над тем, чтобы последовать совету автора записки и вылезти из города, но уж точно не сейчас. В девушке проснулась такая злость, что сдерживать её она не могла. Теперь бежать она точно не собиралась, так же, как отступать в сторону и опускать руки. «Ну посмотрим, кто кого, — подумала она, крепко сжимая кулаки, — так просто вам меня не достать».