От меня не сбежать

Хоронить своего друга — на самом деле очень странное, даже несколько нереалистичное занятие. Не столько грусти, сколько непонимания и неверия в происходящее. Мэйбл и раньше была на похоронах своих родственников — все они были старенькими бабушками и дедушками, прожившими долгую и счастливую жизнь, и умершими от старости. А теперь ей было странно, что кто-то настолько молодой, — кто-то вроде Луи, — больше никогда не откроет глаза. Это было так неестественно, неправильно, что Пайнс в какой-то момент захотелось подойти к нему, потрясти за плечи, рассмеяться и попросить больше не притворяться: «Сколько можно, Луи! Пора просыпаться!». К нему больше никто не пришёл, кроме этих ребят — и это тоже казалось чем-то неправильным. Неужели у него не было родителей? Друзей? Неужели он больше никому не был нужен? Разве нет людей, которые будут скучать по нему, вспоминая лучшие моменты, связанные с ним. Мэйбл задавалась этими вопросами, пока незнакомый тучный мужчина закапывал деревянный ящик глубоко в землю. Для девочки всё это выглядело как страшный сон: оказаться совсем одинокой в конце своего жизненного пути. Если бы ей пришлось выбирать свою смерть, то она желала бы сделать это в старости, в окружении всех своих близких людей. В последний день жизни ей хотелось бы держать за руку своего самого любимого человека, чувствовать, что даже после того, как она умрёт о ней не забудут, и, уж тем более, не перестанут любить. Возможно, она хотела слишком многого, но это было правдой. Но, к большому сожалению, жизнь была слишком несправедлива, зачастую для тех людей, которые не заслуживали этого больше всего. Она неслась слишком быстро в самые счастливые мгновения, и тянулась слишком медленно, превращая секунды в тяжёлые часы. Иногда кажется, что ты не успеваешь даже выпить чашку кофе утром с семьёй, бежишь по делам, не замечая ничего вокруг себя, а иногда — откладываешь на потом, рассчитывая на долгую, беспечную жизнь. Именно так ты забываешь сделать самое важное — рассказать людям о своих чувствах. Мэй почувствовала, что глаза начинает пощипывать, поэтому поспешила убрать влагу с ресниц. Все эти грустные мысли были так некстати: девочка не могла сосредоточиться на главном. Джейн. Она стояла рядом, держала Мэй за запястье одной рукой, второй вытирая мокрые слёзы. Она казалась такой невинной и страдающей настолько реалистично, что, если бы Пайнс не видела почерк на том письме, то поверила бы ей без остатка. Однако, Лам не показывала ни единого признака беспокойства, тревоги или страха из-за того, что её раскрыли. Мэйбл точно узнала её почерк, так почему она ведет себя так спокойно и продолжает притворяться лучшей подружкой всем людям мира? Она сделала столько мерзких вещей, и теперь сомнений в том, что это была именно она, уже не осталось. Но, судя по всему, Лам это не заботило и, чёрт, это так раздражало! Мэйбл косилась на неё и из-за своей злости невольно сжимала руку блондинки сильнее. Мысли метались от мёртвого тела друга к грустной физиономии блондинки и обратно, и, если бы гробокопатель не сообщил, что он закончил и всем пора расходиться, то Пайнс сошла бы с ума. Когда гроб был закопан, мужчина устало вытер рукавом пот со лба и, взяв свою тяжёлую лопату, отправился восвояси. Мэйбл же решила, что сейчас необходимо поговорить с Биллом, рассказать ему всю правду про сестру Олива и подумать вместе, что им делать дальше. Мэй казалось, что просто так, «без боя», она сдаваться не будет, учитывая то, сколько времени она водила Мэйбл за нос, сколько пакости и гнили она сделала, вплоть до убийства своего друга. Мэй, также, хотелось поговорить на эту тему и с братом тоже. Она была уверена, что брат поможет ей во всём, не взирая на обстоятельства и причины. В прошлый раз они сделали это вместе, а значит и сейчас будет точно так же. Взяв брата за руку, она попрощалась со всеми остальными ребятами и направилась в сторону жилища демона. — Ты что-то узнала, Мэйбл? — допытывался Диппер, дёргая сестру за руку. Девушка не отвечала ни на один вопрос, сохраняя партизанское молчание, сверля взглядом дорогу, покрытую каменной кладкой. — Я расскажу, как только мы придём. Не хочу повторять это дважды. — Может, хотя бы намекнёшь? Или ты доверяешь этому придурку больше, чем мне? — Эй! — Девочка остановилась, сбрасывая руку брата. — Хватит! Не говори так! Я доверяю вам обоим одинаково, поэтому не смей говорить подобные вещи. И не смей заставлять меня делать выбор. Ты мой брат, часть моей семьи, и я люблю тебя именно так, а он… Сказать это вслух, признаться Дипперу, казалось практически невозможным. Она говорила об этом только в своей голове, но открыть душу кому-то другому по этому поводу Мэй не решалась. Почему-то ей казалось, что если она скажет это вслух, то обязательно произойдёт что-то плохое. — А Билл… Он правда нравится мне. Он сильно изменился. Ты должен был заметить. — Изменилась только его треугольная морда, но в душе он остался тем же подлецом. Ты не видишь этого, потому что он очаровал тебя, но когда ты поймёшь — ты горько поплатишься. Девушка подошла ближе к парню, взяв его руки в свои, заглядывая глубоко ему в глаза. Она видела в них себя, недоверие и переживания. Как же сильно она хотела, чтобы он почувствовал то же самое, что чувствовала она. Она хотела убедить его, что нет причин для беспокойства, ведь это же Билл Сайфер! Он всех спасёт, потому что всё совсем не так, как было 4 года назад. — Ты ошибаешься. Он совсем не тот, что был раньше. Ты поймёшь, о чём я говорю, когда мы придём. — Мэйбл, люди не меняются, — разочарованно протянул Диппер. — Разве? А что насчёт Пасифики? Разве она не стала нравится тебе больше, потому что изменилась? Она была сучкой, но сейчас, вероятно, она не такая. — Она всё ещё сучка, — усмехнулся брат, — просто моё отношение к ней стало другим — мне это нравится! А демон всё ещё остался демоном. Это его натура, которая будет с ним до тех пор, пока он не сгниёт. — Давай закроем эту тему. Я поняла, что он не нравится тебе, но он нравится мне! Я хочу только, чтобы ты уважал мой выбор. Сейчас есть вещи более важные, чем разбирательства на тему предпочтений, и я прошу тебя помочь мне. От этого зависят множество жизней. — Постой. Просто скажи мне ещё раз: ты точно доверяешь ему? — Диппер, — Мэйбл обняла брата, крепко сжимая его плечи, — он, как минимум, должен знать что происходит в его городе. Это его люди, и то, что тут творится — неприемлемо. И, если всё-таки говорить о доверии, то да — я доверяю ему. И тебе тоже придётся сделать это, если ты, конечно, всё ещё доверяешь мне. Девочка посмотрела в глаза брата — он сомневался, хмуря брови и кривя губы, но всё же кивнул. Мэйбл знала, что не убедила его до конца, но сейчас и этого было достаточно. — В таком случае, идём. Парочка вновь направилась к дому, только на этот раз Диппер не приставал с расспросами, чему Мэйбл была весьма рада. Перед большой двустворчатой дверью в поместье они остановились, и, как по команде переглянулись. После того, как оба вошли, дверь за их спинами скрипнула, закрылась, и молодые люди погрузились во мрак тёмного коридора. Мэйбл предположила, что, если Сайфер и дома, то он должен быть в своём кабинете. Пробираясь на ощупь, Пайнс, придерживаясь одной рукой за стену, по памяти направилась в нужную комнату. Перед тем, как войти, Мэйбл вдохнула поглубже: она не волновалась, однако, перед каждой встречей с демоном её ладони немного потели. Сайфер был внутри, спиной к двери. Он сидел на краешке стола и смотрел в распахнутое окно, за которым было темно и очень пусто. Вероятно, его волновали те же самые мысли, что и Мэйбл, поэтому он не повернулся лицом к ребятам, даже услышав посторонние звуки. Он обернулся только на тихое «Билл», сказанное Мэйбл. Демон переводил взгляд с хмурого и даже немного озлобленного Диппера на спокойную, но всё ещё печальную Мэйбл, и, первые секунды, кажется, даже не понимал кто перед ним стоит — Мэй заметила это по растерянному виду мужчины. Его лицо было отстранённым, взгляд пустым и несфокусированным, но уже спустя несколько секунд он пришёл в себя. Проведя руками по лицу, он опустился в своё кресло, откинулся на спинку, и посмотрел на ребят с немым вопросом в глазах, вскинув брови. — Мы только что были на похоронах, — тихо начала девушка, — у Луи. Так странно хоронить друзей. — Понимаю. — А ещё странно, что кроме нас никого больше не было. — У нас не принято ходить на похороны. — Вот это и странно. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, и Мэйбл была уверена, что даже Диппер почувствовал острую искру между ними. Глаза Сайфера были пустыми и холодными, как и всегда, но Пайнс считала, что она чувствует все те чувства, которые за ними скрыты. — Ближе к делу, — оборвал её блондин, складывая руки на столе. — Ох, да, — Мэйбл запустила руки в карманы, выуживая старые записки, — я узнала, кто пишет мне эти записки. По почерку. Демон оторвался от глаз девочки, заинтересованно глядя на куски бумаги, а после снова переводя взгляд на лицо девушки. Мэйбл показалось, что он даже немного напрягся, однако вида так и не показал. — И кто это? — Это Джейн. В комнате повисла пауза. Мэйбл стыдливо глядела в пол, как будто она очень сильно провинилась, сжимая записки в кулаках. Это звучало так дико и странно, что, казалось, это какой-то бред, да и верить во что-то подобное, на самом деле, не хотелось. Билл не говорил ни слова, продолжая в недоумении рассматривать девочку, и лишь один Диппер удивился — глаза его наконец перестали презрительно сверлить блондина и округлились, рот раскрылся и первые пять секунд он не мог сказать ни слова. — То есть как Джейн? — громко спросил он. — Она же твоя подруга… — Парень запустил руки в волосы, зачёсывая тёмные кудри назад. — Да, но, видимо, только я так думаю. Вернее, думала. — Ты уверена? — уточнил демон. — Может, тебе просто показалось?.. — Я получала эти чёртовы угрозы на записках слишком долго, чтобы сейчас не узнать этот почерк. Это точно она, точно, и я просто не понимаю, для чего. Ну, вернее, почему… — Ты разговаривала с ней об этом? — Билл нахмурил брови, прикрывая рот ладонью. Вероятно он кусал губы — Мэйбл знала, что он так делает, когда думает. — Нет, сначала я решила рассказать тебе и Дипперу. Я не думаю, что могу рассказать об этом кому-то другому, и уж тем более пойти к Джейн и в лоб сказать ей, что она убийца и… — Это хорошо, — кивнул Билл, отворачиваясь к окну на своём стуле. Мэйбл замолчала на полуслове, переглядываясь с Диппером. Он, как и его сестра, не до конца поняли что имел в виду демон. Вернее, девочка совсем не поняла, а вот её брат насторожился. — Что ты имеешь в виду? — негромко спросил Диппер, наклоняя голову на бок. — Имею в виду — хорошо, что пошли сразу ко мне. Теперь мы вместе придумаем, что делать. Но перед этим — у меня тоже кое-что есть для вас. Для вас обоих. Он поднял руку, в которой всё это время крутил какую-то штуку. По форме это был куб, сделанный из золотистого металла и украшенный разноцветными камнями, похожими на кусочки стекла. Он был совсем небольшой, из-за этого Мэйбл даже не заметила его, а после — не придала ему никакого значения. — Как думаешь, Пайнс, что это такое? — непонятно, к кому именно обращался демон, но Мэй решила, что к ней. Она честно вглядывалась в предмет кубической формы около десяти секунд, очевидно, как и её брат, но ничего знакомого признать в нём так и не смогла. — Я не знаю. — Это — трансфигуратор. Мэйбл продолжала с недоумением смотреть то на предмет, то на Сайфера, не понимая, чем ей должно было помочь его название, но она полагала, что раз демон показывает его, значит это что-то, что поможет им в борьбе с Джейн. — Я не совсем понимаю… — Зато я могу объяснить тебе, Мэйбл, — ответил вместо демона Диппер. — Это значит, что мы отправляемся домой. Если я правильно понимаю. — Диппер кинул многозначительный взгляд на Сайфера, и тот кивнул. — Твой брат действительно намного умнее тебя, милая. — Сайфер усмехнулся, кладя куб на стол. — Сегодня утром твой дед передал мне его, взамен на вас. Как и было оговорено в наших с ним условиях. — Каких ещё условиях?! — Мне нужен был трансфигуратор, для определенных целей, и я его получил. И теперь я могу отправить вас домой. — Но ведь мы ещё не поймали Джейн! — негодовала девочка, смотря то на одного молодого человека, то на другого. — Теперь в этом нет необходимости, — покачал головой Сайфер, улыбаясь. То ли с грустью, то ли с облегчением. — Для вас обоих это больше не должно быть проблемой. — Но так не честно! — крикнула девочка. — Я хочу узнать, чем всё закончится! Я должна! Разве я могу бросить своих друзей и всех этих людей на произвол судьбы? Всё это касается и меня тоже! — Мэйбл, — оборвал девушку Диппер и взял её за руки, пытаясь успокоить. — я уверен, что мы не сделаем больше, чем мы уже сделали. Мы узнали, кто стоял за всеми убийствами — считай, преступление раскрыли. Власти города разберутся во всём, накажут Джейн, как того требует их закон, и все будут счастливы. — Нет! — Мэйбл вырвала руки, намереваясь рассказать брату, что поимка Джейн далеко не спасение, а лишь устранение одной из проблем города, но, словив предупреждающий взгляд Билла, промолчала. — В общем… я никуда не пойду. Точнее, я не вернусь домой. Я прямо сейчас пойду к Джейн. Я тоже напишу ей смешную записку, а после — мы встретимся в нашей Хижине и поговорим. Она мне всё расскажет, я уверена. Это конец, она уже сдала себя, ведь я узнала её почерк. Ей больше нет смысла всё отрицать. — И всё же — разве ты можешь быть уверена на сто процентов, что это она? — нахмурился Билл. — Почему ты не подумала о том, что её почерк может кто-то подделать? Разве она стала бы так глупо подставлять себя, зная, что ты ищешь убийцу? Она, конечно, надоедливая и трусливая, но она не глупая дура. От того, что Сайфер назвал Джейн «не глупой дурой» у Мэйбл ёкнуло в сердечке, повеяв запахом гнилой ревности, но брюнетка проигнорировала это. Сейчас не совсем то время для того, чтобы ревновать демона к убийце. Вернее, совсем не то. — Я просто знаю это, — она отмахнула длинные волосы назад, подходя к письменному столу и выискивая любой чистый клочок бумаги. Закатав рукава, она начала строчить. — в любом случае, никого, кроме неё я не подозреваю, поэтому я хочу поговорить с ней. Я точно пойму, если она будет врать мне. — Мэйбл, — Диппер попытался вырвать листок из-под ручки, но девушка не поддавалась. — не смей этого делать. Ты не можешь идти туда одна. Она устроит тебе подставу в любом случае. Ты же не думаешь, что она работает одна? — Я напишу, чтобы она не смела приводить никого, мы встретимся с ней на равных. Иначе… я не знаю. Иначе я убью Олива. — Что? — оба парня удивлённо воскликнули, уставившись на Пайнс. — Ты не сделаешь этого, — недобро пробормотал Билл, обходя стол и заглядывая в рукописи девочки. — я тебе не позволю. — Я и не собираюсь, разумеется, — выдохнула она. — я просто хочу её напугать. Она тоже пугала меня так. Мы будем квиты. — А если Олив работает с ней заодно… В этот момент послышался тихий смешок от Сайфера. Он отошёл от Пайнсов на другую сторону кабинета, зачёсывая волосы назад. — Одна ваша идея безумнее другой. Олив никогда бы не стал заниматься подобным, тем более за моей спиной. Тем более — против меня. Он хотел добавить что-то ещё, но просто продолжил смеяться. — Я так же думала про Джейн. Это такая простая вещь, которую понимаешь не сразу. Мы думаем, что знаем человека очень долго, знаем о нём всё, но потом оказывается, что мы знаем только то, что он позволил нам узнать. Всё остальное мы просто придумали сами. Готово. Пайнс распрямила спину, пробегая глазами по строчкам. «Приходи через час в Хижину. Посмотрим, какие Чудеса в ней происходят, вместе. P. S. Приходи одна, иначе твой брат будет терять один палец за другим». Диппер, стоящий за спиной, тяжело выдохнул. Мэйбл даже почувствовала, как он закатывает глаза. — Ты более уязвима, чем она. Твои слова всего лишь ветер, в то время, как у неё за спиной может быть спрятан нож. Я пойду с тобой… — Нет, не пойдёшь, — ответила Мэй, сворачивая бумажку, убирая в карман кофты и направляясь к двери. — я закончу всё сама. Выйдя на улицу, девушка немного постояла, вдыхая пыльный воздух. Она не знала где искать бывшую подругу, но она предполагала, что она могла бы быть в их домике. Не теряя больше ни секунды, она двинулась вдоль по улице, слыша, как Диппер бежит вслед за ней. — Ты уверена, Мэйбл? — не отставал брат, сохраняя своё недовольное выражение лица. — Тебе не кажется всё это странно нелогичным? И ещё… ты не заметила, что Билл был очень странным? Как будто он что-то знает. — Нет, Диппер, не заметила. Я уверена в нём — если бы он знал больше нас, то он всё бы нам рассказал. Я уже говорила тебе — я полностью доверяю ему. Поэтому давай поступим так: ты соберешь вещи и Пасифику, отправитесь к Биллу. Вы попросите его отправить вас домой. Я правда очень волнуюсь за вас, поэтому… — Знаешь что, — Диппер остановился, но девушка даже не подумала. — Делай, что хочешь. Твоя неосторожность ещё отыграется на тебе, но тогда уже никто не поможет. Мэйбл не нуждалась в помощи. Она нуждалась в правде. *** Вообще-то, Мэйбл до конца была уверена в своей удаче несмотря на то, что вообще не имела представления, что её ждёт в Хижине чудес. Она как будто чувствовала это, знала — что бы ни случилось — она сможет выбраться и спастись. У Мэйбл ещё было время, так что она решила немного пройтись. Всунув записку между дверью и косяком «Мятной ели» она постучала в дверь и, услышав шаги, скрылась в ближайших кустах. Проследив, что Джейн, обнаружив записку, вернулась обратно в дом, Мэйбл поплелась к месту встречи самым длинным путём. Думать над всеми этими загадками уже смысла не было, да и не хотелось. Во всяком случае она была уверена — уже ничего не сможет удивить её. Что бы ей там не рассказала Джейн — она воспримет спокойно. Самое главное — чтобы Диппер воспринял её просьбу серьёзно, и они с Пасификой успели вернуться домой. Может быть, даже сама Мэйбл тоже сможет вернуться, но верилось с трудом. Не то, что бы она знала наверняка, просто чувство уверенности мешалось с лёгким беспокойством и чёрной густой тревогой. Девушка прогуливалась по лесу, который из-за отсутствия цвета стал ещё мрачнее. Было ощущение, будто она попала в чёрно-белый телевизор. Это всё выглядело так иронично-предсмертно, что Пайнс только и оставалось глупо ходить между деревьями и улыбаться, представляя, будто она в сумасшедшем фильме ужасов. А ещё оставалось вспоминать. Все эти ужасные-прекрасные моменты, которые произошли с ней тут. Хотелось забыть навсегда, стереть память не только в голове, но и во всём теле. Убрать эти синяки на коленках, шрамы на руках, худобу с рёбер. Оставить только поцелуи на губах, холодные касания рук на плечах, взгляд любимых глаз, за которыми целый мир и огонь полыхает синим. Холодным. Ледяным. Этот весь холод стал ей родным и теперь она уже не представляла свою нормальную жизнь без него. Мэйбл подумала, что перед своим концом ей бы хотелось поцеловать Билла. Как в сказках, когда герои целуются и один из них умирает, потому что пожертвовал собой ради другого. Она, Мэйбл Пайнс, хотела бы стать таким героем. Она хотела бы пожертвовать собой ради своей семьи. И ради Любви. Если включить фантазию — она уже делала это. Она жертвовала собой ради Билла. Пусть он и не просил. Пусть он и не знает. Пусть ему это и не нужно. На девочку внезапно напала ностальгия и безумная тоска. Ей захотелось попрощаться с родителями, дедушками и подругами. Она не успела сказать брату, что сильно любит его — чтобы не напугать, она с ним поссорилась. Она толком даже не успела попрощаться с Биллом. А ещё почему-то так сильно хотелось в Макдональдс, что она бы прямо сейчас душу продала ради пары бургеров. Она бы пошла туда вместе с ним, кидала бы в него жирной картошкой и смеялась, пока он убирал её с волос, хмурясь и бурча. Они пошли бы в кино, на мерзкий фильм из розовых соплей и блёсток, в середине которого Билл бы уснул, а потом слушал самый подробный пересказ от Мэйбл. Она бы пробовала на нём все фильтры инстаграмма, фоткая его, пока он недовольно бубнит под нос, а потом поставила бы его фотку на заставку телефона. Там, где он весь в сердечках, ухмылкой на его красивых губах и путаницей в волосах. Они бы устроили день Нетфликса, а по сути — просто валялись бы целый день в кровати, ничего не делая, и одаривая друг друга объятиями и поцелуями. В голове у Мэйбл столько идей для свиданий, и она так долго искала кого-то особенного для того, чтобы осуществить их все, но как только она его нашла — ей приходится терять. Так ужасно. Разве это честно? Мэй даже не заметила, что сидит на земле, обнимая дерево и роняя слёзы. Как бы там ни было — ей было страшно. Она определённо была не тем человеком, который заслуживал смерти. Почему на её месте не оказался какой-нибудь преступник? Или даже её противная одноклассница, которая в детстве постоянно воровала её красивые ручки со щенками из пенала, а в старшей школе — приглашала самых красивых мальчиков на бал первая. Взвешивать свою ответственность на другого человека — глупо и неправильно, но сейчас Мэйбл дала себе волю. В последний раз пожаловаться на жизнь. Теперь она на самом деле имела на это право. Поднявшись на ноги, Пайнс вытерла рукавом кофты слёзы и попыталась взять себя в руки. Она могла не идти, ведь это было не обязательно. Её никто не тащил туда насильно, но… Так было нужно. Впереди показалась крыша Хижины. Ещё никогда девочке не было так страшно приближаться к этому месту. Она почему-то вспомнила сцену из Гарри Поттера, когда Гарри шёл к Волан-де-Морту, и тот его убил. Гарри, конечно, выжил, только вот она — не Гарри. И даже не волшебница. Должно произойти чудо, чтобы она вышла оттуда живой. Брюнетка подошла совсем близко к домику, но никаких признаков жизни вокруг не обнаружилось — всё было тихо и, как будто, мертво. Этот дом, прежде живой, жизнерадостный, превратился в могильный дом. Казалось, что уже всё тут готово для того, чтобы принять девочку в последний раз и навсегда упокоить. Пайнс просто вошла внутрь. Перед тем, как открыть дверь, рука её дрожала. Тихо, а от этого ещё страшнее. Девушка прошла вглубь дома, в гостиную, и села на диван, тупо уставившись в черный экран телевизора. Тут он, судя по всему, не работал. — Я пришла. — она сказала это, как будто с кухни сейчас выйдет её семья, чтобы поприветствовать её, напомнив, что они все очень скучали. Но вместо этого: — Ты хорошая девочка, Мэйбл. Всегда делаешь всё, как я хочу. С кухни, как ни странно и весьма ожидаемо, вышла блондинка. Выражение её лица — непередаваемое — ни разу Мэйбл не видела такого ни у одного человека. Радостное, но в тоже время, довольное и кровожадное. Казалось, что сейчас она накинется на девочку и сожрёт её до костей. Однако, при всём этом её глаза — стеклянные и отстранённые. Она была тут, и как будто бы нет. Она как будто бы спала с открытыми глазами. — Могу поспорить, ты до последнего не догадывалась, что это я? — усмехнулась Лам, опираясь плечом о стену. В одной руке Пайнс заметила игрушечный пистолет. — Ты права, — Мэйбл кивнула, — но почему ты не испугалась, когда я предложила написать письмо для похорон Луи? Ты же знала, что я узнаю почерк с записок, и могу рассказать всем. — Это был конец, поэтому мне стало всё равно. Ты рассказала всё брату, а главное — Сайферу, так что мне стало скучно. Захотелось просто прекратить всё. А другие люди из города не поверили бы тебе — все думают, что ты сумасшедшая. Да, и на самом деле, их мнения не особо важны. — Что ты имеешь в виду? Блондинка усмехнулась. Ей было определенно очень весело, но Мэйбл не понимала совершенно ничего. — Сегодня ты узнаешь всё, и, поверь мне, ты будешь шокирована. — Много громких слов, — Мэйбл прыснула, но всё равно напряглась. — Ты можешь просто объяснить мне — для чего весь этот цирк? Записки, убийства… ты подставила меня, и меня чуть не посадили в тюрьму. Зачем? — Ну, вероятно потому, что это я попросил её об этом. Сердце остановилось, и, как будто, покрылось корочкой льда. Кровь заледенела, а дышать стало просто невозможно. В глазах почернело, и, если бы девочка не сидела на мягком диване, то она стопроцентно упала бы. Какого чёрта. Это не может быть правдой. Это грёбаный сон. Это отстойная сказка с плохим концом. Это. Не. Правда. Он не мог этого сделать. — Посмотри на неё, Сайфер, — усмехалась Джейн, — она, кажется, сейчас откинется. Лам рассмеялась, а Пайнс сжала кулаки настолько сильно, что из ладоней выступила кровь. Ей было страшно оборачиваться. Ей было страшно осознавать, что человек, голос которого она услышала — вовсе не тот. — «Мы знаем о людях только то, что они позволяют нам узнать. Остальное мы придумываем сами», да? — он цитировал её недавние слова ей на ухо, тихо, шёпотом, чтобы Джейн не услышала ни звука, опираясь о спинку дивана. — Ты придумала очень много. Слёзы полились только сейчас; только сейчас Мэй начала дышать маленькими глотками, понемногу, по чуть-чуть — казалось, что если она вдохнёт чуть больше, то воздух убьёт её и одна задохнётся. Только сейчас настало полное осознание всего происходящего — когда она ощутила на шее теплый воздух, а в носу покалывал знакомый хвойный запах. — За…зачем? — заикаясь, прошептала Пайнс, захлёбываясь слезами и тугими бесшумными рыданиями, сжимая руки в кулаках сильнее. Теперь уже наверняка останутся шрамы — по четыре на каждой руке, в виде полумесяцев. — Почему… ты? Блондин резко взял девушку за волосы, так сильно и больно, что Мэйбл вовсе перестала дышать, и наклонил её голову назад. Глядя в самую глубь тёмных испуганных глаз, он вновь прошептал: — Потому что я никогда не менялся. Я чёртов демон, и время, одиночество и злоба сожрали мою душу. Я монстр, я зло, подонок с холодным сердцем, я лжец и эгоист, я беру то, что хочу, даже если не заслуживаю это. Ты думала, что какая-то тупая надоедливая девчонка сможет всё изменить? Это мой город, и я тут хозяин. Я контролирую всё, что тут происходит, ни одна блоха не способна проползти мимо меня. Я знаю всё и могу всё, почему же ты забыла об этом? Почему ты потеряла бдительность? Ты в логове у самого Дьявола, но всё же позволила себя одурачить. Я знаю, что твой брат говорил тебе о том, что люди не меняются, и тебе стоило его послушать. Потому что ты всегда была тупой девчонкой, и ты до сих пор такая. Он ослабил хватку, а после и вовсе отпустил пряди Мэйбл, отходя к Джейн, попутно снимая своё пальто, бросая его на спинку кресла. — Прошу тебя, — шмыгая носом и вставая на ноги, взмолилась Пайнс, — объясни. Пожалуйста, Билл… Я ничего не понимаю. Пожалуйста. — Ноги у девушки подкашивались, но она упрямо стояла, не смея отводить взгляда от парня. Он был по-прежнему таким красивым, но его холодное, бесчувственное выражение лица являлось для девочки острым кинжалом, вонзающимся в спину. — Почему ты так поступил? Почему ты был таким… милым со мной, почему ты улыбался мне? Почему сейчас ты совсем другой? Я правда не узнаю тебя… — Потому что я ненавижу тебя. Тебя, твоего брата, всю твою гребаную семью. Я ненавижу твоих предков и буду ненавидеть твоих потомков. Пока я был в заточении, я думал лишь о том, как отомстить вам всем, я продумывал план до мелочей, прогонял его в своей голове раз за разом, а как только мне удалось выбраться — сразу же исполнил его. Вы лишили меня всего, что я имел — безграничной власти над всем, свободы, моей силы, так с чего же я должен был быть милым с вами? Мне нужен был трансфигуратор, но не для того, чтобы добыть солнечный свет для города, а для того, чтобы перейти барьер между городом и миром раз и навсегда, а затем просто уничтожить Гравити Фолз, который на столько веков стал для меня тюрьмой. — Ты хочешь сказать… Ты говоришь, что ты не собирался помогать людям из своего собственного города? Ты изначально хотел, чтобы они погибли? — Мэйбл не верила своим ушам — она так сильно старалась, чтобы найти способы спасения для каждого, а Билл Сайфер просто выкинул их всех в одну здоровую навозную яму. — Я не могу поверить, что ты можешь быть так жесток к людям, с которыми ты прожил всю жизнь. — Они — просто монстры, которых я могу создать в любом количестве, когда захочу. Создавать новых намного интереснее и проще, нежели вытаскивать каждого, поэтому я никогда не собирался спасать их. — Но ведь они — реальные люди здесь! Они тоже могут чувствовать боль. Ты не можешь просто взять и оставить их тут в беде! — Нет, могу, — с этими словами он взял из руки Джейн игрушечный пистолет и, схватив её локтём за горло, приставил его к виску, — они все будут делать то, что я скажу, и никто не посмеет возразить мне. Они все — моя собственность. Они все под поим контролем. Как только Джейн Лам вместе с придурком учёным придумали зелья мгновенной смерти и подчинения воли я тут же воспользовался этим. Шон рассказал мне как сделать противоядие для людей, всё подробно расписал на бумажке, после чего был убит своим же оружием. Нужно же было как-то проверить его действенность, — он усмехнулся. — Всё работало как надо, поэтому с этими штуками управлять людьми стало намного проще. — Ты знал как спасти людей?! — воскликнула Мэйбл. — У тебя было противоядие всё это время? — Ну разумеется, — разозлился Билл. — я же говорю тебе — я знаю всё! Я прекрасно знал, что ты рылась в моей комнате, что начала всё везде вынюхивать, выспрашивать и бесить меня. Поэтому я попросил Джейн немного поразвлекать тебя. Кстати говоря, тебе понравилось в больнице? Что думаешь о ударах током? Я считаю, что это лучшая пытка, которую я придумал для людей. Я был невероятно счастлив, что и ты тоже смогла испытать её на себе. Мэйбл замерла и задрожала. В голове промелькнули лица изуродованных людей, которых она видела в больнице, жуткое помещение, в котором её пытали током, беспощадную одновременную боль в каждой частичке всего тела. И всё это было сделано по инициативе человека, в которого она была влюблена, которому верила и которому пыталась помочь изо всех сил. — Ты же всегда знала, что мне нельзя верить. Послушала бы своего умного брата — он говорил тебе не раз, но ты упорно продолжала жить в своих мечтах и фантазиях. Ты была идиоткой, что доверилась мне. И за свою глупость придётся поплатиться не одной жизнью. Джейни, ты же не против? Блондинка, которую Билл всё ещё держал за горло, улыбнулась, а из её глаза выкатилась крошечная слезинка. Она покачала головой, глядя прямо в глаза подруге. — Хочешь сказать что-нибудь напоследок? — дулом пистолета он поправил её светлые волосы, заправляя за ухо. — Мы оба будем гореть в аду. — Я в этом сомневаюсь, — усмехнулся Сайфер. Это случилось одновременно — Мэйбл закрыла глаза, полные слёз, в тот момент, как послышался разрывающий уши звук выстрела. Пайнс умоляла саму себя открыть глаза, но даже стиснув зубы и кулаки она не могла этого сделать. Она не открыла глаза даже когда услышала шаги в свою сторону и почувствовала влажную руку на щеке. — Открой глаза, посмотри, — он прошептал это прям в губы девочке, проводя по ним большим пальцем. Она сразу услышала запах крови. — Это ты виновата, что она умирает, так что будь уже, наконец, храброй, и открой глаза. Пересиливая себя, миллиметр за миллиметром, веки Мэйбл Пайнс поднялись. Сначала она увидела алые пряди волос и холодные глаза, прожигающие её до глубины души, а затем, переведя взгляд — тело. С чем-то красным вокруг. Почувствовав приступ тошноты, Мэйбл вновь закрыла глаза, но её схватили за подбородок, со спины подтаскивая ближе к мёртвой девушке. — Почему ты не хочешь смотреть? — шептал демон на ухо, крепко держа её одной рукой за лицо, а другой за талию. — Посмотри, её глаза всё ещё открыты, наверное она зовёт тебя на помощь. Разве ты не хочешь ей помочь? — Отпусти… прошу. — Мэй начала вырываться, но было бесполезно: демон держал стальной хваткой. — Куда же тебя отпустить? Разве ты не хотела узнать всю правду? Разве не для этого ты тут? Ты хотела поговорить с ней, но, какая жалость, сегодня она не особо разговорчива. Не переживай, я расскажу тебе всё, ведь в этой истории она — не последний человек. Она действительно особенная. Помнишь то пророчество? Наверняка ты подумала, что оно о тебе, не так ли? — он усмехнулся, убирая руку с лица девушки, оглаживая её щёку и заправляя волосы за уши. — Разумеется нет, причём тут ты? Это пророчество о ней. Она — та самая девушка, которая должна была появиться и убить всех. Или спасти. Как видишь, она никого не спасла. И уже не спасёт. Так что это пророчество со дня его написания было всего лишь сказкой. — Имелось в виду, что она спасёт всех, потому что она знала о противоядии? — Она и есть противоядие. Ах, ну разумеется, она ничего тебе не рассказала, никто не рассказал. Шон проводил на ней эксперименты, так же, как и на других людях, но её отличие в том, что когда в неё вкололи вакцину от вируса она была уже мёртвой, тогда как, как остальные люди были живы. Именно поэтому все остальные мутировали, а она ожила. Но она не стала обычной — она стала ещё более пугающим существом. В ней проснулась неконтролируемая жажда — она хотела пожирать чужие души. Она боялась сама себя, но никто не мог сделать с этим ничего. Именно поэтому, после того как она сожрала целую деревню, мы создали Призрак. Только здесь она могла жить нормально, только это место притупляло её голод, потому что люди, находившиеся тут не были живыми. Это были их бездушные тела. Она вместе с Шоном долго разрабатывала вакцину, она мечтала излечиться от своей страшной мутации, поэтому, когда они вдвоём создали те самые эликсиры и в каждый добавили кровь Джейн. Так они и поняли, что это и есть противоядие. Мгновенная смерть плюс кровь мёртвой девушки. Это то, что может спасти других людей от мутаций. Они проверили это на одном горожанине, выпустив его в мир. Это было чудо — он стал обычным человеком, а в последствии — прожил долгую жизнь, оставил потомство и умер спокойной смертью. Он никогда и никому не рассказывал, что случилось с ним в молодости, боясь прослыть сумасшедшим. Позднее, я тоже смог использовать это лекарство на себе и выходить в Гравити Фолз в качестве человека, но я так и не смог пересечь границу с городом. Однако всё это также означало, что сама Джейн навсегда останется в Призраке. Для неё не было выхода, не было лекарства. Она так сильно винила и ненавидела себя за убийство целой деревни, что готова была пожертвовать собой ради всего города. И она бы действительно сделала это, если бы не вмешался я. — Ты убил Шона… — тихо прошептала Мэйбл. Очередная горячая слеза скатилась по щеке, пропадая под пальцем Билла. — Нет, не я. Я заставил всех поверить, что он сумасшедший, который хочет уничтожить город, и Совет изгнал его из города в реальный мир без противоядия. Там он стал монстром, и как только люди нашли его — они тут же растерзали его на части. — Но для чего ты всё это делал? Разве ты сам не хотел вернуться в человеческое обличие и жить нормальной жизнью? — Отвратительно. Снова работать на ферме, корячиться по десять часов в день, бегать на глупые свидания, рожать детей и умереть в безымянной яме. Это всё, что мне мог предложить мир, и когда я думал об этом, меня тошнило. Тут же имел безграничную власть, знания и бессмертие, и я не хотел потерять всё это. Люди, находившиеся здесь, делали меня таким, но как только они вышли бы в реальный мир всё пропало бы. Поэтому я просто подчинил волю всего Совета, водя их за нос. Я уверен, что ты думала, будто Джейн использовала её на мне, не так ли? Но всё оказалось совсем наоборот. — Но что ты будешь делать теперь? — девушка всхлипнула, пытаясь высвободится, однако это было похоже на слабое барахтанье рыбы в сетях рыбака: Сайфер никак не реагировал. — Если этот мир исчезнет вместе с его людьми, то ты всё потеряешь. — Ты забыла про трансфигуратор? — он усмехнулся, проводя рукой по волосам девушки, зарываясь пальцами в корни. — С ним мне больше ничего не страшно. Я могу создать множество подобных параллельных миров, я могу создать новых монстров, бесчисленное количество, и уже никто мне не сможет помешать. Мэйбл громко выдохнула. Она не могла поверить, что всё было так… просто? Что главный враг был всегда перед носом, что он никогда не становился другом. Она чувствовала себя такой идиоткой — нужно было сразу поверить Дипперу. Он много раз говорил ей, но ни разу она не восприняла его слова всерьёз. — Неужели у тебя нет людей, которыми ты дорожишь? Неужели нет никого, кого ты хочешь спасти? Разве у тебя нет друзей, семья? Любви всей жизни? Наступило продолжительное молчание. Демон продолжал водить рукой по длинным волосам девушки, а другой — сильнее прижал её к себе. В какой-то момент он прижался своей щекой к её, прошептав: — Я никого не люблю. Любовь — та вещь, которая делает больно. Ты знаешь, что я любил один раз, но она сделала мне больно. Она умерла. И сейчас… всё действительно было под моим контролем, однако, кое-что произошло против моего желания. Ты мне понравилась. Иногда ты была такой милой и смешной, что я на самом деле не мог оторвать от тебя взгляд. Я знал с самого начала, что ты не сможешь изменить меня, но в какие-то определенные моменты мне казалось, что я правда что-то чувствую. Мне казалось, что, когда я встретил тебя, в самых тёмных частях моей души начали расти цветы. Мне так хотелось почувствовать себя живым, что я подпустил тебя слишком близко к себе, делая больно нам обоим. Но ты должна знать, что я не люблю тебя. Ты даже не останешься в моей памяти. Тебе просто пора запомнить, что зло никогда не хочет умирать. Сколько бы ты ни боролась с ним, оно всегда будет где-то рядом. Он помолчал ещё пару секунд, а потом, наконец, отпустил девочку. Она почувствовала, что её ноги подкосились и она присела на диван — она не думала, что всё это время Сайфер держал её, и только из-за этого она могла стоять ровно. — Хоть я не и привык держать слово и выполнять обещания, я сделаю кое-что. Я же обещал твоему деду вернуть одного Пайнса домой? Только одного. Ты очень хотела, чтобы это был твой брат, поэтому пусть в этот раз будет по-твоему. Но ты навсегда останешься здесь, с жителями этого города. Можешь помогать им сколько влезет, до тех пор, пока Призрак не самоуничтожится, и ты вместе с ним. Хотя я даже не знаю, кто из вас умрёт раньше — ты, или твоя семья, ведь прямо сейчас я собираюсь выйти уничтожить этот чёртов город. — Нет! Мэйбл наконец то открыла глаза, но так ничего и не увидела. Перед глазами была пустота, не было ни мёртвого тела Джейн, ни комнаты, ни самой Хижины. В этот момент ей стало действительно страшно. Она оглянулась по сторонам, но ничего не изменилось. Тело покрывалось мурашками, а волосы на голове шевелились. Сайфера тоже нигде не было, однако она будто бы чувствовала, что он где-то рядом. Она услышала его смех, эхом раскатывающийся по пустоте. — Тебе нравится? — гласил голос. Он был весёлый и низкий, но до того громкий, что Мэйбл закрыла уши. Это не помогло — он как будто был у неё в голове, через динамик растекался по всему телу. — Тебе нравится моё шоу? Вновь послышался смех, настолько оглушительный, что Мэйбл зажмурила глаза и присела на корточки, обнимая свою голову. Всё было как в страшном сне и казалось, что это не закончится никогда. Можно было подумать, будто Сайфер хочет свести её с ума, и, скорее всего, так это и было. Мэйбл закричала, но ни звука из неё так и не вышло. — Здорово я тебя разыграл, да? Мэйбл, открой глаза, посмотри на свою семью! Услышав слово «семья» девушка послушно открыла глаза. Перед ней, в шеренгу, стояли оба её дедушки, брат, подруги, и даже Пасифика. Их лица не выражали никаких эмоций, они лишь безмолвно смотрели на Мэйбл. Билл Сайфер стоял рядом, с улыбкой глядя на девушку, а после присел к ней, вновь трогая её волосы. — Почему ты плачешь? Посмотри, это твоя семья. Посмотри, как они рады встрече с тобой. Неужели ты не хочешь подойти и обнять их? — Как они тут оказались? — всхлипывая, спросила Мэй, недоверчиво глядя то на Пайнсов, то на демона. — Я пригласил их сюда, но ты, видимо, не очень-то рада, — он цокнул языком и встал. В этот момент в его руке буквально из воздуха появился револьвер, — тогда давай попросим их уйти. В это мгновение он направил оружие на Форда Пайнса и, не задумываясь, выстрелил. Мужчина тотчас упал на землю, бездыханным, а кровь окрасила его седую голову в алый. Мэйбл никогда так не кричала. Она соскочила с места и бросилась к дедушке, но чем быстрее она бежала, тем дальше он становился. — Не старайся, — хмыкнул демон, заряжая оружие вновь, — просто продолжай смотреть. Ты же знаешь — от меня не сбежать. Открой глаза, или я сделаю картинку под твоими веками и заставлю смотреть на это вечно. Нехотя, девушка открыла глаза, однако, чётко видеть она не могла — слёзы застилали вид размытой пеленой. Поняв, что Мэй сделала как он хотел, Билл улыбнулся и направил пистолет на подруг Мэйбл, без остановки выстрелив сразу два раза. Обе девушки упали, так же, как и Форд до этого. — Зачем… — взвыла Мэйбл, — зачем ты это делаешь?! Перестань, я не хочу на это смотреть! — Они не настоящие, почему ты беспокоишься о них? Они такие же иллюзии, как и тот город, в котором ты жила последние недели. Это просто картинка, которую я создал. Я создал её, чтобы тебе было не скучно, пока я жду трансфигуратор, а теперь я хочу развлечься сам. — Что?.. Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, что никакого Призрака не существует. Никакой Джейн, Олива, совета и прочего дерьма. Это всё иллюзия. Точно так же, как и это. Послышались ещё два выстрела, и Пасифика вместе со Стэном так же беззвучно упали рядом. Остался только Диппер, смотревший на сестру пустыми глазами. Его лицо было безмятежным, без единой эмоции. Хотелось подойти к нему, встряхнуть, попросить его обнять Мэйбл и сказать, что всё будет хорошо. Что сейчас всё закончится, и они отправятся домой. Но… — Теперь ты. Твоя очередь стрелять. Мэйбл перевела взгляд на блондина. Он протягивал ей пистолет с улыбкой на лице, как будто предлагал попробовать пару раз ударить пиньяту и выбить несколько конфет. Девушка с ужасом смотрела на оружие, не смея прикасаться к нему. Она как будто потеряла рассудок, не понимая, чего от неё хотят, хотя всё было наоборот. Пайнс медленно покачала головой, отходя на пару шагов назад. — Не сопротивляйся, стреляй. Ты же знаешь, что он не настоящий. Посмотри на него, — Билл схватил девушку за руку, и, подтянул её ближе, вложил револьвер ей в руку, направляя её Пайнса. — Посмотри, он сам хочет, чтобы ты сделала это, — Диппер, стоявший напротив, сделал пару шагов вперёд, наконец-то открывая рот. — Мэйбл, — его голос был сухим и скрипучим, как будто он несколько недель ничего не пил, — пожалуйста. Убей меня. Мне так больно. Я хочу, чтобы ты выстрелила мне прямо в голову. Я больше не могу терпеть это. Пожалуйста… — Нет, Диппер, я тебе помогу, — девушка попыталась вырваться, но её не выпускали. — Отпусти меня! Диппер! Послушай… — Разве ты не слышишь его мольбы? — мужчина крепче сжал руку Мэй, увереннее направляя её. — Выстрели в него, это единственное, о чём он просит тебя. — Нет… — казалось, что это конец. Не в силах больше выдерживать это напряжение, она закрыла глаза и повалилась на землю, теряя сознание. Последнее, что она услышала — выстрел, который как будто бы прилетел ей самой в голову, смех и гадкое «Помни, реальность — иллюзия, вселенная — голограмма…»