Спорные идеалы

      — Мне плохо, — пробормотал Нацу; спазмы в желудке были еще терпимы, но рвота уже подходила к горлу. Поток холодного ночного ветра дул прямо в лицо из-за большой скорости машины. А, ну и из-за того, что это был самый настоящий кабриолет с откидывающимся верхом.       Где-то вдали светофоры замигали ярко-желтым, оповещая водителей остановиться. Мокрый, от сегодняшнего вечернего дождя, асфальт был залит светом светофоров, служа единственным освещением для пешеходов, изредка встречавшихся на пути. Автомобилистам же повезло — свет фар сопровождал их, освещая дорогу.       Светофоры на секунду погасли; вновь загоревшись, они уже светили огненно-красным.       — Притормози! — обратился Нацу к Люси, сидевшей за рулем. Скорость была еще не запредельной, но считанные минуты разделяли их от светофоров. Высока была вероятность кого-либо сбить, если не остановиться.       Люси не сбавила скорости, все также продолжая вжимать педаль газа в пол. Слезы съезжали по ее щекам к подбородку, оставляя влажные дорожки.       — Я не помню! — закричала Люси. Нацу стало страшно: она, что, не помнит, как тормозить? — Я не помню ее лицо…       Девушка дышала тяжело, рвано. Волна истерики захлестывала ее в свои объятия все сильнее с каждой минутой.       — Когда тот старик рассказывал о маме, как она познакомилась с отцом, в стенах того бара, я пыталась вспомнить! Но я вижу лишь белое свечение на месте ее лица! — Люси захлебывалась слезами. Хотелось бы их вытереть, но нельзя было убирать руки с руля.       — Ты была маленькой, когда она умерла! Я слышал, что чем взрослее мы становимся, тем больше забываем моменты из детства! — Нацу старался перекричать шум автомобиля. Рвота ненадолго отступила. — Все в порядке, тормози!       — Родители ехали ко мне!.. Они торопились!.. — стало тяжело говорить, но Люси продолжила: — Мама проехала на красный свет! Всего на один красный свет! И авария!       — Боюсь, тоже случится и с нами, если ты не затормозишь! — первый светофор был уже проехан.       — Мама умерла на месте! А отец отделался несколькими царапинами! Я раньше не винила себя в случившемся!.. Но сегодня, я поняла: отец был прав!       — Люси, тормози! Еще два красных осталось, пожалуйста, тормози!       Когда осталось проехать только один светофор, из-за угла выехал грузовой автомобиль. Люси не могла мгновенно среагировать на большой скорости. Она заорала до хрипоты в голосе, еще сильнее вцепившись в руль. Крик ее был настолько пронзителен, в нем отчетливо различалось лишь одно желание — выжить…

***

      — Что ты делаешь? — поинтересовалась Леви, присаживаясь на диван к Джувии, которая увлеченно сидела за ноутбуком, внимательно читая что-то.       — Читаю про ощущения на десятой неделе беременности, — честно ответила она, не отрывая взгляда от лэптопа. Выражение ужаса застыло на лице Леви, девушка даже приоткрыла рот.       — Ты беременна?.. — прошептала та, все еще не в силах поверить в это. Кажется, Леви бы собственной беременности меньше удивилась, чем беременности Джувии.       Локсар оторвала взгляд от лэптопа, повернув голову к Леви. В ее взгляде читалось счастливое: «нет-я-не-беременна».       — Пока ты устраиваешь забеги в университетских туалетах, я вру о беременности родителям Бастия. Он захотел переехать из своей квартиры в дом побольше, желательно в Ридженте, но слишком сложно зарабатывать на это самому — лучше попросить родителей!.. Соврав о беременности своей «девушки».       Леви многозначно хмыкнула, приставив указательный палец к нижней губе. Джувия прыснула от смеха, наблюдая это.       — Какой угол в этом доме будет твоим?       — Никакой, — Леви удивленно замерла, на что Джувия продолжила рассказывать: — Он оставляет мне квартиру, ту, в которой живет сейчас.       — Это не имеет смысла, — фыркнула Леви. — Как он будет рассказывать родителям об обмане, если, будет, конечно. Они же сожрут тебя с потрохами и не подавятся, если ты останешься в этой квартире после «разрыва».       — Он скажет, что я наврала о беременности, чтобы удержать его. Типа, я ему изменила.       — Тогда тем более! — не успокаивалась Леви. — Наймут какого-нибудь громилу, который подкараулит тебя у дома, и все! Кулаком по животу — теперь уж точно не обманешь никого с беременностью, если выживешь!       — Леви, ты утрируешь. Они не такие отмороженные, я разберусь сама со всем…       МакГарден пожала плечами, мол «я-тебя-предупредила-поступай-как-знаешь». Раз Джувия не хочет слушать здравомыслящие предположения, то и не надо. Пусть поступает, как знает. Только бы без летального исхода.       — Кстати, об отмороженных. Что у тебя с Фуллбастером?       Джувия улыбнулась чуть ли не до ушей.       — Все отлично. Мы послезавтра идем на «не-свидание» в кино после пар.       — Вот! — Леви всплеснула руками. — А если встретите родителей Леона? Будешь притворяться, что он твой двоюродный брат или скажешь: «я его не знаю, он сам за мной увязался!»       — Родители Леона не ходят в кинотеатры, у них дома есть свой.       Леви отступила, бесцеременно смотря на лэптоп. Спорить не хотелось совершенно. Взгляд невольно выхватил надпись: «Рвота прекращается в большинстве случаев совсем, а тошнота возникает все реже, в основном по утрам. У некоторых беременных токсикоз сменяется значительным повышением аппетита — хочется „опустошить“ весь холодильник».

***

      Когда кабриолет свернул на обочину, Люси только громко кашляет. Не хочется ничего говорить, да и нечего, а если бы хотела — то не смогла. Сам факт того, что она только что не отправилась к праотцам — неимоверно пугал. Только благодаря водителю грузовика, который вовремя затормозил, Люси до сих пор жива.       — Ты в порядке? — с нотками волнения в голосе, спрашивает Нацу. Он отстегивает ремень безопасности и, предварительно открыв дверь, выходит из кабриолета. Мгновение — и желудок вновь дает о себе знать, так, что парня выворачивает прямо на землю.       — О себе бы лучше позаботился, — хрипло фыркает Люси. — Кого отблагодарить за такое «чудо», доставшееся мне в попутчики?       — Маму, — улыбаясь, отвечает Нацу. Люси улыбается в ответ, но поворачивается назад, вглядываясь в светофоры, горевшие зеленым светом. Ни единой машины на дороге, ни единого человека на тротуаре. Пу-сто-та.       — Моя мама не смогла проехать всего один красный свет. Я проехала их все и осталась жива.       Нацу смотрит на нее, как на умалишенную. Он обтряхивает руками штаны, и вытирает рот. А завершив все манипуляции, садится в машину.       — Да нас пять минут самих чуть в лепешку не превратили! — недоуменно восклицает Нацу. — Тебе было бы легче, если бы надгробие с твоим именем стояло на кладбище? Так ты бы не чувствовала себя виноватой перед родителями, в том, в чем ты не виновата?       — Давай проедем еще раз.       Нацу ужасающе косится на ключи в руках Люси, на ее лицо без тени улыбки и медленно приходит в шок. Он выхватывает ключи из рук Люси и говорит:       — Ты что, бессмертной захотела себя почувствовать?! Хрена-с-два, я лучше выброшу ключи, и мы пойдем пешком!       Люси громко смеется: с хрипами, похожими на хрюканье поросенка, и со слезами из глаз.       — Я же пошутила!.. Ой, честное слово, я еле-еле удержалась, чтобы не рассмеяться сразу же!       — В твоем положении шутить невыгодно! Забыла, у кого ключи? — Нацу потряс в воздухе ими. Шелест ключей накатил на Люси новую волну смеха, еще сильнее предыдущей.       — Блин, Нацу, прекрати! В твоем положении шутить невыгодно! — она передразнила его. — Забыл, что если я умру от смеха, некому тебя будет везти?       — Я пешком пойду!

***

      Работы было слишком много. Грею казалось, что ему скоро дадут место в Книге Рекордов Гинесса, за самое частое пользование Microsoft Word, ну или за самое большое количество документов, созданных там.       Клиенты были слишком придирчивы — находить общий язык удавалось не со всеми; сроки вечно поджимали из-за учебы, порой даже приходилось прогуливать, несмотря на то, что Грей уже на личном счету Макарова!       Глаза уже устали, мозг не работал. Грей, с чистой совестью, закрыл Ворд, прежде все сохранив, и выключил компьютер. Никакой продуктивности не будет, если заниматься этим на забитую проблемами голову.       Неподалеку Гажил плюхнулся на кресло с пакетом китайской еды, заказанной в какой-то доставке еды на дом.       — Я был за японскую, — мимолетом обронил Грей, присаживаясь на один из подлокотников.       Через пятнадцать минут, еда была вся съедена, а пакет валялся на полу. Было принято решение идти в магазин. С этой великой миссией решил справиться, никто иной, как Фуллбастер. Вот и стоял он сейчас около замороженных полуфабрикатов, в довольно-таки недешевом супермаркете. Тут продавали и еду для вегетарианцев (к коим себя Грей никогда не причислял), и замороженные домашние (вряд ли) овощи, фрукты.       Взяв себе набор холостяка, состоящего из пива и полуфабрикатов, парень двинул к кассе. Перед ним стояли четверо человек, все с полными корзинами.       — Свадьба? — закатил глаза, стоящий позади Грея парень, что пришел всего несколько секунд назад. — Мама, мы с Джувией еще не думали об этом… мама! Давай, мы как-нибудь сами разберемся. Ма-ама! Ты меня вообще слышишь? Какие принадлежности для ребенка?! Ему… очень мало недель еще!.. Нет, я не забыл! Все, пока, позже позвоню.

***

      — Меня саму сейчас стошнит от всего этого...       Джувия засмеялась, тыкнув подругу в плечо. Почитать форумы для беременных было явно лучшей затеей, чем готовится к завтрашнему тесту. Ну, Леви и так была готова, а Джувия… Утром подготовится, в общем.       — Можно составлять азбуку: Б — беременность, Г — гинеколог. Я не замечала такого среди магнольских матерей.       — Ты не знакома со всеми матерями Магнолии, — резонно заметила Джувия. — А на всех этих балах, приемах, раутах — люди ведут себя не так, как в обычной жизни. За звоном дорогой посуды, звучанием живой музыки обычно не замечаешь равнодушную тишину между супругами и скорую весть о разводе.       Леви согласно закивала головой.       — Ассоль, Боже, — засмеялась она, вновь глядя в лэптоп. — Испортили всю жизнь ребенку этим именем.       — Как бы ты назвала своего ребенка? — неожиданно спросила Джувия.       Леви подперла подбородок рукой, в очередной раз приняв вид мудреца из древне-китайских книг.       — С прабабки началась традиция: называть девочек производным от Елены. Мою прабабку звали Елена, бабку — Хелен, мать — Эллен.       Джувия заинтересованно слушала. Эта традиция, определенно, интересна.